Теперь ты Фортуна, чёртова Кочари

Несколько месяцев спустя. Серое утро опустилось тяжёлым, влажным воздухом. С моря тянуло прохладой, а над холмами медленно стелился туман. Исо шёл по узкой тропинке кладбища, не поднимая головы. Гравий тихо хрустел под его шагами. Руки были в карманах, плечи напряжены. Он шёл медленно, будто каждый шаг давался с усилием. Вокруг — ряды простых надгробий. Каменные плиты, с выбитыми именами. Никаких лишних украшений. Только тишина… и ветер. Он остановился. Перед одной из могил. На несколько секунд просто замер, глядя на землю. Затем медленно опустился на корточки, провёл рукой по холодному камню. Пальцы задержались на имени. Он сглотнул. — Вот я и пришёл… — тихо сказал он, не поднимая глаз. Ветер чуть сильнее качнул ветви деревьев над головой. Исо усмехнулся — горько, почти незаметно. — Знаешь… я до сих пор не привык. Он провёл ладонью по лицу, словно стирая усталость. — Дом пустой. Тихий… — его голос стал ниже. — Никто не спорит со мной. Никто не указывает мне с утра. Он опустил голову ещё ниже. — Даже поговорить не с кем… Лёгкий выдох сорвался с его губ. — Я думал, что это будет легче, — признался он. — Думал, переживу. Он покачал головой. — Не выходит. Пальцы сжались в кулак на колене. — Ты всегда была рядом… Он на секунду закрыл глаза. — А теперь… пусто. Тишина вокруг будто стала глубже. — Я скучаю, — почти шёпотом сказал он. — Сильно. Он поднял взгляд на надгробие, задержался на имени. — Слышишь?.. Губы дрогнули. — Я скучаю по тебе. Он осторожно коснулся камня, будто боялся потревожить. — Возвращайся… — выдохнул он. — Хотя бы во сне. Ветер прошёлся по кладбищу, шевеля траву. Исо медленно выпрямился, тяжело вздохнул. Постоял ещё пару секунд… будто не решаясь уйти. — Ладно… — тихо сказал он. — Я ещё приду. Он сделал шаг назад, затем ещё один. Но, прежде чем уйти, снова бросил взгляд на могилу. Исо подошёл к особняку Фортуна. На секунду остановился у двери, провёл рукой по лицу, будто собираясь с мыслями. Потянулся к ручке… — Брат! Он обернулся. К нему быстрым шагом шёл Оруч. Исо чуть улыбнулся уголком губ: — Король братьев… Оруч усмехнулся в ответ и, подойдя ближе, крепко обнял его. Исо на мгновение задержался в объятиях, будто ему это было нужно больше, чем он хотел показать. Они отстранились. — Как ты? — спросил Оруч, внимательно вглядываясь в его лицо. — Ходил к ней? Исо отвёл взгляд и медленно кивнул. — Да… — тихо ответил он. Он опустился на ступеньки у входа, тяжело выдохнув. Локти упёрлись в колени, пальцы переплелись. — Сложно без неё… Оруч молча сел рядом, слегка наклонившись вперёд, глядя на свои руки. — Мне тоже её не хватает, — тихо сказал он. — Как будто… кусок души вырвали. Между ними повисла тишина. Только ветер тихо шуршал где-то во дворе. Оруч первым нарушил молчание. Он резко выпрямился, будто возвращаясь в реальность. — Пойдём, — сказал он, вставая и протягивая руку брату. — Нас мама ждёт на фабрике. Исо поднял на него взгляд. — Она передаёт правление, — продолжил Оруч, хмурясь. — Такое «наказание» от Кочари… С ней ещё мягко обошлись. Он усмехнулся безрадостно. — А вот Хиджран… совсем с ума сошла. Исо приподнял бровь. — Ты ходил к ней? Оруч покачал головой. — Нет. Но звонил врачу. Он на секунду замолчал, затем продолжил уже тише: — Говорит, она в плохом состоянии. Вбила себе в голову, что она мать Элени… кричит, что ей должны вернуть дочь. Исо отвёл взгляд в сторону. — Хоть она и натворила много… — добавил Оруч, — но… жалко её. Он снова протянул руку. — Пойдём. Исо посмотрел на его ладонь, затем сжал её и поднялся со ступенек. Они направились к машине. Оруч на ходу достал ключи, нажал кнопку — машина тихо пискнула. Они сели внутрь: Оруч за руль, Исо рядом. Машина плавно тронулась с места, оставляя за спиной особняк… и всё, что в нём осталось. Впереди их ждала фабрика. Гизеп и Элени уже сидели за длинным столом в переговорной чайной фабрики. На столе стояли чашки с ещё тёплым кофе, от которых поднимался лёгкий пар. Элени нервно крутила ложечку в чашке, не поднимая глаз. Гизеп сидел расслабленно, откинувшись на спинку стула, но взгляд его был внимательный — он следил за каждой деталью. Дверь открылась. Вошла Зарифе. Она прошла вдоль стола, не спеша, с высоко поднятой головой, и заняла своё место на противоположной стороне. Следом вошёл Адиль. Он молча прошёл к главе стола и сел, положив перед собой папку с документами. Его движение было чётким, без лишних эмоций. Последними зашли Исо и Оруч. Они обменялись коротким взглядом и заняли места рядом. Тишина. — Все готовы? — первым заговорил Гизеп, слегка наклонившись вперёд. Адиль ничего не ответил. Он просто открыл папку и разложил перед каждым документы, медленно, один за другим. Зарифе сразу потянулась к своему экземпляру. Быстро пролистала, затем начала читать внимательнее. С каждой строкой её лицо становилось жёстче. Она резко подняла глаза. — Это что значит?.. — голос её стал холодным. — Я передаю свои акции… Элени? В комнате повисло напряжение. Оруч подался вперёд, опираясь локтями на стол. — Да, мама, — спокойно сказал он, глядя прямо на неё. — Ты передаёшь все акции Элени. И это ещё поблажка для тебя. Зарифе прищурилась. — Поблажка?.. — Так просила Фадиме, — добавил Оруч. Исо слегка наклонил голову, прочистил горло и заговорил, не повышая голоса: — Подписывай. Потом мы оформим на тебя особняк Фортуна. Он посмотрел на неё спокойно, но твёрдо. — Думаю, это более чем достаточная уступка. Тебя наказали мягче, чем остальных. Гизеп усмехнулся, скрестив руки на груди: — Да, Зарифе. Скажем прямо — тебя пощадили. Он перевёл взгляд на неё. Адиль молча взял ручку и протянул её Зарифе. Она посмотрела на неё, не спеша взяла… И замерла над бумагой. — А благотворительность? — резко спросила она, не поднимая головы. Оруч ответил сразу: — Теперь этим будем заниматься мы. Бюджет будет корректироваться так, как сочтём нужным. Зарифе медленно кивнула. Несколько секунд она просто смотрела на документ… А затем поставила подпись. Резко. Чётко. Она закрыла папку, отодвинула её и встала. Никто не остановил её. Она направилась к выходу, каблуки глухо стучали по полу. У самой двери остановилась и, не оборачиваясь, бросила: — Исо… я жду тебя сегодня в особняке. Та захудалая квартирка тебе больше не подходит. И вышла. Дверь закрылась. В комнате повисла тишина. Оруч повернулся к Адилю: — Маму ты наказал, — сказал он. — А какое наказание ты придумал нам с Исо? Адиль тяжело выдохнул, сцепил руки в замок и посмотрел на братьев. — Исо остаётся при своих акциях, — спокойно сказал он. — И берёт управление на себя. Он посмотрел прямо на него. — Ты всё здесь знаешь. И, несмотря ни на что… я могу тебе доверять. Исо коротко кивнул. — Принято. Элени чуть наклонилась вперёд, переводя взгляд на Оруча: — А ты… Она сделала паузу. — Мы возвращаем тебе врачебную практику. Оруч удивлённо моргнул. — Ты снова будешь врачом. Она смотрела на него внимательно. — И одновременно тебе придётся погасить волнения внутри Фортуна после смерти Шерифа. Ты теперь глава. Оруч перевёл взгляд на Гизепа, затем на Адиля. — У нас перемирие, — спокойно добавила Элени. Он всё ещё не верил. — Это… не похоже на наказание, — медленно сказал он. Адиль усмехнулся без улыбки и встал из-за стола. — Разгребать то дерьмо, которое оставил после себя Шериф, — вот твоё наказание. Он сделал шаг к выходу. — Покажи, что ты настоящий глава Фортуна. Возьми людей под контроль. Он остановился у двери. — И тогда… мы не будем снова рушить вашу семью. Нам больше нечего здесь делать, — бросил он. Адиль вышел. Элени сразу поднялась и пошла за ним. Гизеп тоже встал, но задержался. Он медленно перевёл взгляд с двери на братьев. Усмехнулся. — Уж больно Элени была убедительна… — протянул он. — Крутит Адилем, как хочет. Он сделал шаг к выходу. — Молись на неё, капитан Оруч. И вышел, оставляя их вдвоём. В комнате снова стало тихо. Но теперь это была уже совсем другая тишина. Эсме сидела на диване в кухне, держа в руках чашку кофе. Рядом с ней расположилась Ильве — они тихо беседовали, иногда переглядываясь и улыбаясь. Пар от кофе поднимался вверх, наполняя кухню уютом, который казался почти нереальным после всего, что произошло. Вдруг дверь резко распахнулась. В дом вошли Элени и Адиль. Элени почти сразу направилась к Эсме, ускоряя шаг. — Мама… Эсме вздрогнула, обернулась — и её лицо сразу смягчилось. — Моя дорогая дочка… Она быстро поднялась и сделала шаг навстречу. Элени обняла её крепко, почти отчаянно, уткнувшись лицом в плечо. — Как ты?.. — тихо спросила Элени, не отпуская её. Эсме тяжело выдохнула и мягко отстранилась, погладив её по щеке. — Как я могу быть… — с лёгкой горечью сказала она, — с этим браслетом на ноге? Она чуть приподняла подол, показывая электронный браслет. — Стоит выйти за порог — он начинает пищать. Эсме раздражённо усмехнулась и прошла к раковине, ставя чашку. Адиль тем временем спокойно прошёл на кухню, открыл шкафчик, достал чашку и начал заваривать себе липовый чай, будто стараясь разрядить обстановку. — Скажи спасибо, что тебя вообще выпустили под домашний арест, — сказал он, не оборачиваясь. — Мы работаем над этим. Прокурор обещала, что на следующем заседании тебя могут отпустить. Он налил кипяток, поставил чайник обратно. — Всё-таки ты выстрелила в Шерифа. Эсме резко обернулась, нахмурившись. — Но я его не убивала, — твёрдо сказала она. — Это сделала прокурор. Она провела рукой по волосам и начала нервно ходить по кухне. — Адиль… у меня не было времени думать. Если бы я тогда не выстрелила — он бы застрелил Элени. Она остановилась, глядя на него. — Я всего лишь попала ему в руку. А убила его уже прокурор… когда он пытался сбежать из дома. Хорошо, что мы тогда приехали вместе… Я как будто чувствовала, что здесь что-то происходит. В кухне повисла тишина. Адиль взял чашку, сделал глоток и выдохнул. — Ладно, — спокойно сказал он, переводя взгляд с одной на другую. — Хватит жить прошлым. Он чуть улыбнулся, впервые за всё время по-настоящему тепло. — Ну что… семейство Кочари… Он поставил чашку на стол и развёл руками. — Будем готовить обед? Элени посмотрела на Эсме, затем слабо улыбнулась. Эсме на секунду задержала взгляд на дочери… и тоже кивнула. — Будем. Ильве тихо поднялась со своего места, уже направляясь к плите. На кухне снова зазвучали шаги, открывающиеся шкафчики, звон посуды. Жизнь… понемногу возвращалась. И пусть всё ещё было хрупко, но это было именно то, о чём они когда-то мечтали