Теперь ты Фортуна, чёртова Кочари

Исо вошёл в квартиру и тяжело выдохнул, на мгновение остановившись у двери и проведя ладонью по лицу. Пальцы дрогнули — усталость последних месяцев всё ещё жила в теле, но внутри наконец стало тише. Всё, что происходило, постепенно укладывалось. Шерифа не стало. Виновные в продаже Элени наказаны. И впервые за долгое время он почувствовал — можно просто стоять… и дышать. Он закрыл глаза. Перед ним сразу всплыло лицо брата. Бледное, уставшее, с потухшим взглядом. Исо поморщился, будто заново переживая тот момент. Врачи запрещали говорить, но он настоял. Каждое слово резало. Шериф после развода с Эсме сошёл с ума… Пришёл убивать Элени… Фадиме закрыла её собой… Побег… выстрел… смерть Шерифа… Исо тогда сжал кулаки, даже сейчас пальцы непроизвольно напряглись. Он помнил — брат что-то не договорил. Что-то важное. Это висело в воздухе. Но тогда зазвонил телефон. Мама. Голос дрожал: у бабушки приступ. Оруч сорвался и побежал. Иос был прикован к постели, ещё не знал что с Фадиме. Новость о смерти Шерифа сломала Ширин Фортуну. Как бы он ни жил, кем бы ни стал — он был её сыном. Любимым. Исо медленно опустился на диван, проведя рукой по затылку. Бабушку не спасли. Он прикрыл глаза сильнее. В груди на секунду потяжелело. Она была для него всем. И он до сих пор приходит к ней на кладбище. Часто. Просто постоять рядом. Тишину резко разрезал звук открывающейся двери. Исо вздрогнул, выпрямился. В квартиру, чуть запыхавшись, вошла Фадиме с пакетом. Она ногой закрыла дверь, поправила выбившуюся прядь и на секунду остановилась, заметив его взгляд. — Моя дорогая жена? — тихо, почти с облегчением произнёс он, делая шаг к ней. Она усмехнулась, скидывая обувь и надевая тапочки. — Костлявый муж, — ответила она, улыбаясь, и чуть прищурилась. Он подошёл ближе, не торопясь, словно проверяя, что она действительно здесь, и мягко коснулся её щеки пальцами, после чего поцеловал — коротко, тепло. — Адиль уже дал вам наказание? — спросила она, проходя на кухню и ставя пакет на стол. Исо пошёл следом, лениво проведя рукой по волосам. — Да… но как-то мягко он по нам прошёлся, — он усмехнулся, опираясь бедром о столешницу и наблюдая за ней. Фадиме начала доставать контейнеры, бросая на него быстрые взгляды. — О, это наша долгая работа. Я с Элени и Эсме долго его уговаривали, — сказала она, чуть пожав плечом. Исо хмыкнул, скрестив руки. — Особенно за мою мать старалась… Прям за любимую свекровь, — в голосе мелькнула лёгкая насмешка. Фадиме закатила глаза, но подошла к нему и обняла, прижавшись щекой к его груди. — Уфф, Исо… У меня был перед ней должок, — тихо сказала она. — Я должна была. Хотя… если честно… если бы не её характер — мы бы были отличной командой. Он усмехнулся и осторожно обнял её в ответ, ладонью поглаживая по спине. — Очень отличной… — его голос стал тише. — Я чуть обратно в кому не упал, когда Оруч после смерти бабушки вывалил на меня… это. Он чуть отстранился, заглянул ей в глаза. — «Прости, я не смог спасти вашего с Фадиме ребёнка». Фадиме замерла, дыхание на секунду сбилось. Исо провёл большим пальцем по её щеке. — Я тогда реально подумал, что схожу с ума… такие мысли… даже врагу не пожелаешь. Она тяжело выдохнула и опустила взгляд. — Кому из вас пришла эта «гениальная» идея? — он чуть прищурился. — Хотя нет… точно тебе. Он притянул её ближе, почти шутливо и продолжил — Но как ты уговорила мою мать… я до сих пор не понимаю. Фадиме тихо усмехнулась, уткнувшись ему в плечо. — Когда я пришла к ней злой… она даже сама предложила сдать кровь для плана, — она покачала головой. —Четыре браслета потеряла, платя врачам. Но мы не хотели смерти Эюйпхана… мы хотели посадить его… Её голос стал тише. — То, что случилось на мосту… Она не договорила. Исо мягко взял её за подбородок и поднял лицо, затем аккуратно посадил её на столешницу, чтобы их глаза были на одном уровне. — Вины твоей нет, — сказал он спокойно, глядя прямо на неё. — Это всё проделки моего дяди. Кстати… вы узнали, как в тот день Шериф прошёл в дом? Фадиме кивнула, чуть наклонив голову. — Один из охранников. У его матери были проблемы со здоровьем… Шериф пообещал помочь. Она горько усмехнулась. — Но ты же знаешь — его слова ничего не стоят. Исо тяжело выдохнул, но спорить не стал. Фадиме мягко спрыгнула со столешницы, легко коснувшись его груди ладонью. — Ладно… давай поедим. Я голодная. Он перехватил её руку, не давая уйти, и притянул обратно. — Подожди, — тихо сказал он. Она вопросительно посмотрела на него. Он не спешил. Просто провёл пальцами по её волосам, заправляя прядь за ухо, затем осторожно коснулся лбом её лба. — Я скучал, — почти шёпотом. Фадиме улыбнулась — уже без колкостей, мягко, по-настоящему. — Я тоже. Он обнял её крепче, но бережно, будто боялся сломать это спокойствие. Она уткнулась ему в плечо, закрывая глаза. Никакой спешки. Никакой бури. Только тепло. И впервые за долгое время — тишина, в которой им было хорошо вдвоём. Тут Фадиме отстранилась и двинулась к столу. Исо резко перехватил её, не давая уйти, и притянул к себе. Поцелуй вышел жадным, почти нетерпеливым — будто всё это время он сдерживался. Его пальцы сжались на её талии, прижимая ближе. Фадиме на секунду замерла, а потом ответила — так же резко, цепляясь за него, как будто боялась, что он отпустит. Поцелуй быстро стал глубже, рванее, дыхание сбилось. Он начал отступать, увлекая её за собой, шаг за шагом к спальне. Она вдруг отстранилась, тяжело дыша, срываясь на полусмех: — Исо… еда… Он посмотрел на неё несколько секунд — тёмным, цепким взглядом — и уголок его губ дернулся. В следующую секунду он легко подхватил её и закинул на плечо. — Исо! — она пискнула, ударив его ладонью по спине, но в голосе уже звучал смех. Он лишь крепче перехватил её, ладонь скользнула по бедру. — О да… очень аппетитная, — глухо проговорил он и легко хлопнул её. — Ты невозможен! — Фадиме засмеялась, пытаясь вывернуться. Он только усмехнулся, шагая в спальню. — Сначала утолим другой голод… — тихо, почти у самого её уха, — а потом уже всё остальное. Дверь за ними закрылась. Шёлковые простыни тихо зашуршали, когда он наконец отпустил её — но тут же снова притянул, не давая ни секунды передышки. Поцелуи стали мягче… но не слабее — наоборот, глубже, чувственнее. Смех растворился в дыхании. Пальцы переплелись. Движения замедлились, но напряжение никуда не исчезло — только стало тише, глубже. Где-то между поцелуями он коснулся её лба своим, задержался на мгновение, и уже почти шёпотом произнёс: — Ты теперь Фортуна… чёртова Фадиме Кочари… Она улыбнулась, едва касаясь его губ. И в этом было всё — и огонь, и тепло, и что-то гораздо большее. Она была с этим согласна.