Мой император

Первый раз Ли Дон Сик, наёмник, убийца, прозванный где-то психом, а где-то монстром — первый раз он видит императора в его богатых покоях, где на нефритовом низком столе лежит ворох указов, стоит шкатулка в драгоценных камнях и золотая чернильница. А сам император с молодым лицом, в красных шелках, что-то аккуратно выводит на бумаге, придерживая рукав. — Смеешь смотреть на меня? — замечает мальчишка сурово, хотя едва бросил взгляд на Дон Сика. — Эхе-ей, как я могу защищать того, чьё лицо не знаю? — фамильярно протягивает Дон Сик, даже не собираясь кланяться, хотя и опустившись на колени, как и Сан Бэ. — Может, вы и не император вовсе. Я же должен убедиться, разве не так? Нам Сан Бэ выпрямляется и одаривает Дон Сика колючим взглядом. — Давно не сидел в тюрьме? — шипит тихо он. — Ты кого мне привёл, Сан Бэ? Мальчишка — на удивление — слегка улыбается. Если бы не его одежды, вряд ли Дон Сик признал бы в нём императора — слишком лицо чувственно-нежное. Такие лица не бывают у тех, кому дают кличку «Кровавый». Тех, кто сносит головы с плеч по несколько раз на дню. — Простите его, ваше величество. Он пробыл в царстве Цинь много лет — разучился манерам. Но он — лучший воин, которого я знаю. Поверьте. Если он не защитит вас, не защитит никто. Нам Сан Бэ, несмотря на боль в спине, снова почти касается лбом холодного пола. Дон Сик вздыхает — и тоже слегка склоняется, уперев в колени сильные руки. — Я готов служить вам, ваше величество. — Даже если я выколю тебе глаза? — продолжает ухмыляться мальчишка и обмакивает кисть в чернила. — Я уже на вас посмотрел. Можете выколоть, если хотите. Они сидят так, не двигаясь, довольно долго — пока император пишет, не отрывая кисть от бумаги. Пахнет травами — в том числе горьким дурманом. Дон Сик знает его. Знает, как некоторые вельможи губят жизнь этим сбором, а бедняки — спасаются от болей. — Подними голову. Дон Сик, наконец, распрямляется, но на этот раз не вскидывает взгляд — как и положено простолюдину. Он умеет быть вежливым, если захочет. И делает это — ради старого Сан Бэ, заменившего Дон Сику отца. — Посмотри на меня. Император определённо хорош собой: осанистый, с лоснящейся кожей, полными губами, с руками, явно не раз державшими меч. Вначале показалось, он слишком нежный, но теперь Дон Сик видит — и холод, и пустоту глаз, и нахмуренные брови, и что-то неясное чувствует в воздухе: похожее на отчаяние, гнев. Император оглядывает мужчину в ответ, будто оценивает, похож ли Дон Сик на опытного сильного война. И тот похож: за бедной одеждой скрывается крепкое тело, взгляд насмешливый, но твёрдый. У таких нет хозяев. Или не так: кто платит больше, тот и владеет им. А никто не может платить больше самого императора. — Ли Дон Сик? — Верно, ваше величество. — Клянёшься защищать меня? — Да. — Клянёшься погибнуть за меня? Дон Сик колеблется. Но император называет лишь то, что и так известно ему между строк — за такие деньги требуют жизнь, а не простую охрану. — Да, я клянусь, — решительно произносит он и снова склоняет голову. Император кивает, возвращаясь к письму. Помолчав, отдаёт последний на сегодня приказ: — Одень его как следует, Сан Бэ. С завтрашнего дня пусть не отходит от меня — даже ночью… Свободны. Когда Дон Сик выходит из покоев, его обдаёт свежий воздух — так он понимает, в какой духоте сидит император. Как его спальня похожа чем-то на храм — и на могилу одновременно. — Соблюдай этикет — он вспыльчивый, может и вправду срубить твою голову, — наставляет Сан Бэ, пока они идут в сторону каморки Дон Сика. — Сам знаешь, слухи — не слухи. Будь аккуратнее. Он сходит с ума. — Беспокоишься обо мне, а? Тогда не просил бы о такой услуге. Сан Бэ тяжко вздыхает, поглаживая больную спину. Он стар — даже слишком. А Дон Сику казалось, он не так долго пробыл в царстве Цинь — и не так уж долго не видел его… — Этот юноша — сын женщины, которую я любил. А я ей обещал, Дон Сик.