Утро не всегда начинается с кофе

Я очень давно не писала постельные сцены, так что заранее прошу прощения. Приятного чтения ____________________________________ Яркие лучи солнца пробивались сквозь неплотное полотно штор в спальне и беспощадно били по глазам. Недовольно поморщившись, я лениво открываю глаза и пытаюсь перевернуться, однако властная рука, лежащая на моей пояснице, не дала этого сделать. Повернуться на другой бок было целым подвигом, и, когда это наконец получилось, взгляд сразу же падает на красивое спящее лицо на соседней подушке. Арлекино, Четвёртая Предвестница Фатуи, Слуга и «Отец». Такая серьёзная даже во сне. Я и Арлекино были любовницами уже несколько лет. По началу это был просто секс, просто способ снять напряжение, просто сменить обстановку, просто отвлечься от реальности хотя бы на некоторое время. Однако постепенно это переросло из обычного увлечения в крепкие отношения. Больше всего в Арлекино мне нравилось то, как она ревнует. Она никогда не показывала свои эмоции в присутствии других, даже взгляд был безразличным. Но то, как эта женщина потом смотрела на меня, когда мы оставались наедине, как её руки властно скользили по моему телу, с лёгкостью выбивая из моих лёгких жалобные стоны... Волна возбуждения заставляет вздрогнуть и выйти из своих мыслей. Бёдра инстиктивно сжимаются, однако резкая боль заставляет их разжаться обратно. Немного нахмурившись и приподняв одеяло, мой взгляд моментально цепляется на целую россыпь укусов вдоль внутренней части бёдер. За задницу, судя по ощущениям, Арлекино тоже решила несколько раз укусить. Я, конечно, шутила, что у меня они «булочки», но кто знал, что она решила воспринять это буквально? — Что ты там рассматриваешь? — слышится спокойный тон, а властная рука притягивает моё тело ближе к пышной груди. Я моментально опускаю одеяло и перевожу взгляд на Арлекино. Она приподнимается на одном локте, а её крестовидные зрачки с точностью хищника изучали моё лицо, каждую эмоцию. Та рука, которой Слуга прижимала меня к своей груди, неторопливо скользит выше, пока почерневшие пальцы наконец не касаются моей щеки, начиная мягко поглаживать. — Ты пыталась меня съесть, — тихо пискнула я, заставляя Арлекино издать тихий смешок. — Возможно. Ты очень вкусная, — женщина склоняется к моему лицу, оставляя дорожку поцелуев от лба до губ. Поцелуй получается мягкий, создавая резкий контраст с событиями этой ночи. Ладонь Арлекино скользит вниз, находит мою и переплетает пальцы, пока сама она перемещает свой вес так, чтобы оказаться сверху меня. Наши обнажённые тела прижимались друг к другу, создавая приятное трение. Моя свободная рука тоже неторопливо скользит от спины к затылку, где пальцы моментально зарываются в серебристые локоны, оттягивают, выбивая из горла Арлекино низкий стон. На свои действия я получаю укус за губу, и теперь стонала уже я. Язык Слуги пользуется этим и сразу скользит в мой рот, старательно изучая тёплое влажное пространство, переплетаясь с моим языком в молчаливом соперничестве за лидерство. Конечно же побеждает она. Мы ничего не говорим, когда наконец отстраняемся. Всё было понятно по взглядам. Арлекино мокрой дорожкой поцелуев скользит вдоль челюсти к шее, оставляет укус и скользит губами к ключице. Новая порция лёгких укусов выбивает из меня очередной стон. — Ты сегодня утром особо разговорчивая, — Арлекино останавливается напротив груди и поднимает на меня взгляд. — Это твоя вина. Ты прекрасно знаешь, что нужно сделать, чтобы я чувствовала себя Пиро слаймом во время дождя, — мои пальцы тянутся к её лицу и убирают прядь волос за ухо. — Ммм... Ma chère, ты слишком сладкая сейчас, — Слуга прижимается щекой к моей ладони, а после, не разрывая зрительный контакт, опускает голову к груди. Её горячий (было ощущение, что она использовала свою Пиро стихию) влажный язык обводит мой затвердевший от возбуждения сосок, а после Арлекино вбирает его в рот и начинает то посасывать, то задевать клыками. Одна из ладоней укладывается на мою вторую грудь, то сжимая, то дразня ногтем чувствительных бутон. Я словно сходила с ума от ощущений. Каждый раз, когда она играла с моей грудью, был словно первый, а я, как пубертатная школьница, жалобно стонала от такого. — Ох... Архонты... — прерывисто шепчу, выгибаясь. Арлекино понимает всё без слов. Её губы скользят от моей груди к животу, а после ниже, ниже... Весь воздух разом выходит из меня, когда Слуга, резким движением закинув себе на плечи мои ноги, прижимается губами к моей влажной изнывающей киске. Её язык неторопливо начал с контура передней спайки, время от времени опускался к клитору, а после возвращался в исходную позицию. Движения были неторопливыми, расстягивали удовольствие. В какой-то момент движение языка плавно переходит в зигзагообразные. Арлекино мягко ласкала половые губы и клитор, выписывая незамысловатые символы, переодически добавляя давление. К этим действиям присоединяются два пальца, массирующие складочки и переодически проникая во влагалище. А в один момент её пальцы прижимаются к передней стенке лона, надавливая и массируя, тем самым стимулирую точку G. Тут у меня вообще сносит крышу. Я уже не сдерживалась: издавала громкие стоны, цеплялась пальцами то за простыни, то за волосы Слуги. Чувствовала, как она улыбается, её внимательный взгляд, наблюдающий за моими эмоциями, и это заставляло меня возбуждаться сильнее. Я кончаю быстро, издавая протяжный стон и выгибаясь. Бёдра мелко дрожали от оргазма, а пальцы сжимали простыни. Арлекино неторопливо отстраняется, опуская мои ноги на кровать. Подбородок блестел от моих соков, однако её это явно не волновало. То, как она смотрела на меня сейчас... — Устала? — Слуга нависает надо мной, упираясь локтями по обе стороны от моей головы. — Немного, — честно признаюсь я, вытирая одеялом подбородок любовницы. Всё равно постельное отправится в стирку. — Не отошла от ночи, а ты снова испытываешь меня на прочность. Арлекино в ответ тихо смеётся и целует меня в кончик носа, после чего укладывается рядом и притягивает ближе к себе. Моё лицо прячется в её пышной груди, а одна рука обнимает за талию, поглаживая кончиками пальцев по пояснице. Однако быстро эти самые пальцы ловко скользят вниз, огибают линию ягодиц и бёдер, а после также ловко касаются промежности. — Не стоит, — моё запястье перехватывается и убирается прочь, предотвращая внезапное вторжение. — Почему? Ты ведь тоже... — я осеклась, заметив взгляд Арлекино. — Иди сюда, — Слуга закидывает мою ногу себе на бедро, после меняет позицию так, чтобы наши половые губы прижимались друг к другу. — Не волнуйся. Я и о своих нуждах позабочусь. С этими словами она начинает неторопливо скользить вверх вниз, создавая приятное трение вульвами. Её ладони очерчивают мой живот и контур груди, массируя и сжимая. Я тоже не отставала. Подмахивая бёдрами навстречу, тяну Арлекино ближе к себе, целую линию плеча и ключиц. Ладони находят путь к лопаткам, обнимая за них и немного царапая. — У тебя утренний приступ нежности? — улыбаюсь в плечо Слуги, а после оставляю слабый укус. — Возможно. Хотелось бы растянуть удовольствие подольше перед началом рабочего дня, — она издаёт низкий стон и на пару секунд прикрывает глаза, после перехватывает меня за талию и ускоряет движение. Наше сбивчивое дыхание и прерывистые стоны заполняли спальню. Наши тела мягко окутывал солнечный свет, создавая дополнительные эмоции. Было... Спокойно, хорошо, комфортно. Я кончаю первой, издавая громкий стон и впиваясь ногтями в кожу на спине любовницы. Арлекино делает ещё несколько решающих движений, после тоже кончает и опускается на меня сверху. Её голова покоилась на моей груди, руки крепко обнимали за талию, а горячее дыхание опаляло кожу. Мои пальцы скользят от лопаток к затылку, зарываются в волосы и начинают неторопливо перебирать серебристые пряди. — Люблю тебя... — тихо шепчу я, целуя Слугу в макушку. Она молчала. Однако то, как хватка усилилась, давало ответ на мои слова. Мне не нужны от Арлекино громкие подтверждения чувств и слова любви. Она показывает и доказывает всё своими действиями, и меня это устраивает. Утро продолжалось. Обе знаем, что вскоре придётся встать и начать очередной рабочий день. Но сейчас... Сейчас мы просто насладимся тишиной и покоем, в котором только я и моя драгоценная, проклятая Слуга.