VII
10 марта 2026 г., 15:22
Каникулы с Роном поначалу казались сказкой. Они выбирали подарки, дурачились и суетились. Ходили по гостям. Всё это заряжало энергией, пока в воздухе витал дух Рождества. Было шумно и очень весело. Да и в сексе Гермиона стала раскованнее.
О Малфое гриффиндорка почти не вспоминала. Она уговорила себя, что он просто удобный способ для нового опыта, не более. Гермиона заведомо знала, что он женат, а стало быть недоступен для любого вида привязанности. Огромным его плюсом была адекватность. А правильная степень эгоизма и мудачества триггерили и возбуждали в идеально подобранных пропорциях. Она знала, что не хочет встречаться или быть в отношениях с настолько себялюбивым типом, но отчего-то именно мерзотность его характера чертовски заводила. Гермиона не понимала почему, но все её здравые доводы разбивались о реальность. А реальность была такова, что ей действительно нравилось подчинение и унижение в сексе. Его небрежное обращение в постели, его умение контролировать и управлять. При этом в реальной жизни контролировала всё Гермиона и Рона это вполне устраивало. Она планировала, предлагала, выбирала, решала. Во всех сферах. Кроме одной-единственной. И то была её своеобразная отдушина, что помогала справляться с ежедневными давлением и стрессом.
Постепенно и весьма деликатно девушка пыталась приобщить Рона к БДСМ. Она невзначай подкидывала идеи или показывала ему колдографии с практиками, что ей нравились. Она отказывалась верить в то, что ей нужен другой партнёр. В Рональде был огромный потенциал, но главное, — он по-настоящему её любил. В отличие ото всех остальных. Он не пытался её переделать, а принимал, как есть. Он целовал каждый дюйм её кожи, не брезгуя самыми интимными местами. Рон обожал поцелуи, обожал её грудь. Знал все её недостатки и мирился с ними, не пытаясь исправлять.
Гермиона никогда всерьёз не думала о том, чтобы бросить Рона, хотя порой представляла, что будет, если он от неё уйдёт. Она знала, что справится с этим. Что это её не разрушит, а возможно и наоборот — даст толчок жить иначе. Но пока их обоих всё устраивало. И она не видела никого лучше, кто бы мог выбрать её.
На Рождество Рональд подарил ей кулон, подходящий к серьгам. Пьяная Джинни хохотнула над тем, что это снова не кольцо. Но Гермиону больше смутило, что тот был без цепочки. Позже Гарри тет-а-тет объяснил, что его лучший друг все деньги потратил на украшение и ему хватило лишь на кожаный шнурок на шею. Одалживать он не согласился, хотя Гарри и предлагал.
— Я хотел сам подарить тебе цепочку, но ты же знаешь Рона, он бы обиделся, — пожал Поттер плечами. — Сказал, ты всё поймёшь правильно и так.
И Гермиона действительно всё понимала. Своих денег у Рона было немного, а он почти всё потратил на подарок для неё, пусть и не полный. Это трогало.
В канун Нового года Рон даже согласился связать её под ёлочкой при помощи волшебных верёвок для шибари из специализированного магазина. Он искренне поразился, какой мокрой стала Гермиона во время этой их игры. Поскольку в остальное время у неё с этим возникали явные проблемы. В сексе с Рональдом «аппетит» у Гермионы просыпался глубоко в процессе. И даже сам процесс был долгим и хорошим, но с нюансами.
Были вещи, на которые он просто не мог пойти из-за своих внутренних комплексов и обсуждать это не получалось никак. Например, все её попытки подсадить его на римминг или фут фетиш потерпели неудачу. Он буквально оттаскивал её от себя со словами «только не ты, я слишком тебя уважаю». И невольно Гермиона задумывалась о том, а уважал ли её Малфой? Ей почему-то казалось, что да, но вдруг это лишь иллюзия, чтоб её использовать? И плевать, что сама она испытывала от этого удовольствие. Что, если ему мерзко целовать её рот, зная, где он побывал до того? Брезгует ли он делать куннилингус только ей или это относилось ко всем? По сути он пошёл на поцелуй лишь раз, в самом начале, до того, как вовсю начал пользоваться ее ртом в других своих куда более порочных целях. И куни случился тоже всего единожды - после тщательного душа. Да и длился он, казалось, меньше минуты, словно формальность для галочки.
Гермиона опасалась, что у обоих её партнёров был комплекс Мадонны-блудницы. И если для Рона она явно была «чистой» женщиной для семьи, что её не совсем устраивало, то для Малфоя она, вероятно, могла быть исключительно блудницей для грязных сексуальных утех. Это Гермионе и подходило, но как будто бы обижало одновременно. Словно она недостаточно хороша, чтобы Малфой воспринял её, как нечто большее. Не просто как нижнюю, а как партнёршу или хотя бы потенциальную девушку. С Рональдом тем временем ей хотелось найти золотую середину. Она мечтала, чтобы он стал властнее, но только в постели. При этом она чётко осознавала, что на «долю мудачества» в духе Малфоя он не способен, да она и не стерпела бы от него ничего подобного. Гораздо проще было обо всём этом сильно не думать, решая небольшие проблемы по мере их поступления.
***
После каникул Грейнджер поняла, что скучала по Малфою. Она даже выбрала ему портмоне из драконьей кожи в подарок, но в итоге не стала покупать. — Разве подарки уместны в нашей ситуации? — спросила она, обнаружив на том самом подвесном кресле небольшой свёрток с серебряным бантом. — Считай это наградой за хорошее поведение, — усмехнулся он. — Откроешь сейчас или?.. — Сейчас! — она поспешила разорвать подарочную упаковку. — Мерлин, Драко, я не могу их принять. Гермиона во все глаза уставилась на часы Cartier, что буквально сияли на чёрном бархате. Очень красивые, но, как она предполагала, безумно дорогие. — Брось, Грейнджер, среди твоих знакомых (и моих, кстати, тоже) никто не разбирается в магловских аксессуарах. А мне будет приятно знать, что ты возбуждаешься каждый раз, как решишь узнать точное время. К тому же, мне они почти ничего не стоили. — Ты ведь тоже не работаешь, пока учишься. Как это может быть? — не могла не спросить Гермиона. Она не хотела произносить вслух свои догадки о деньгах рода его жены. — Ты видела обменный курс фунтов к галеонам? Первоклассные магловские вещи стоят гораздо дешевле самых обычных в волшебном мире. А теперь вообрази, каково было моё изумление, когда я понял, что мелкие обменники, коими промышляют гоблины Гринготтса в разных частях Англии, ставят разный курс на обмен валют. — Возможно, есть небольшая разница ввиду их комиссий, но что с того? — всё ещё не улавливала Гермиона. — А то, что если изредка мотаться по стране, обменивая крупные суммы, можно буквально получать деньги из воздуха за счёт разницы этих самых комиссий. — Если гоблины прознают, тебе несдобровать, — предупредила девушка. — Я осторожен. Кроме того, они не готовы потерять клиентов вроде меня и моего отца, даже если всё и вскроется. Так тебе нравится первый подарок? — Первый?! — изумилась Гермиона, и хотела уже начать протестовать, но он прервал. — Второй скорее для меня. Помнишь, мы обсуждали пет-плей? — Грейнджер кивнула, чуть покраснев. — Разденься и возьми на кровати всё необходимое, кошечка. Я ожидаю особого послушания сегодня. Гермиона обнаружила белые гольфы, пушистые варежки, плаг с бело-розовым хвостом и такого же цвета ушки с креплениями для волос. На ошейнике висел стальной жетон с её именем. — Я знала, что не стоило говорить тебе о том кошачьем казусе на втором курсе, — прошептала она обречённо. — Напротив, котёнок, это прекрасный повод превратить плохой опыт в приятный. Сними трусики и вставь пробку так, чтобы я мог рассмотреть твои дырки. Нужна смазка? Пробка была совсем маленькой. Встав раком на кровати, Гермиона выгнула для Малфоя спину и раздвинула ягодицы. Плаг безболезненно и легко вошёл насухо. На гольфах и варежках были нашиты розовые пятишки. Натянув первые, она закрепила ушки. На варежках не оказалось большого пальца. Малфой произнёс заклинание и невидимые резинки стянули руки. — Теперь у тебя и вправду лапки, — усмехнулся он. — Я сам надену тебе этот красивый ошейник с именем и моим адресом на обороте, вдруг ты потеряешься. Встань на колени. Кроме ошейника, у Драко в руках также была пара зажимов для сосков, но не таких, как в прошлый раз. — Они соединены цепочкой со звоночками, чтобы я слышал, как ты передвигаешься, — объяснил он. — Что нужно сказать? — Мяу, — ответила Гермиона заискивающе, и Малфой с улыбкой потрепал её по волосам. — Ты заслужила угощение, котёнок. Принеси мне с кухни свою мисочку. Ты найдёшь её на полу у дверей. На четвереньках Гермиона добралась до кухни и действительно обнаружила кошачью тарелочку со своим именем. Она осторожно взяла её в рот и потащила к ногам Драко. Он похвалил её, а затем щёлкнул пальцами, призвав с кухни пакет молока. — Ты можешь пить, но только развернись ко мне задом, — он сидел на диване, любуясь открывшимся видом на её розовую киску, что выблёскивала обилием смазки из-под белого хвостика. Малфой призвал напольное зеркало и закрепил его перед Гермионой. Теперь они оба могли наблюдать также вид спереди. Лакая молоко Гермиона услышала, как он расстегнул ширинку и достал член. Не вставая, он попытался войти в неё. Девушка чуть не поперхнулась от неожиданности, немного расплескав на пол белую жидкость. — Ты вздумала шкодничать? Убери за собой язычком, пока я не разозлился, — прорычал он, вставляя в киску по самые яйца. Со стоном Гермиона принялась слизывать молоко с пола. Затем он поставил ногу ближе к её лицу, при этом не вынимая член из её вагины. Было не совсем удобно, но очень приятно. Она подмахивала ему задницей, а языком тем временем лизала между пальцами. В какой-то момент он случайно выскользнул и Гермиона уставилась в зеркало на их отражение. Оба были заведены до предела. — Теперь развернись и полижи головку, кошечка, — велел он. Язык Гермионы заскользил от уздечки до основания, а затем ниже к яйцам, собирая смазку. Она играла с ними так, как ему нравилось до тех пор, пока он не взял её за волосы и не притянул к анусу, чуть приподнявшись для её удобства. Грейнджер с огромным энтузиазмом прильнула к его заднице. Она буквально полировала ему мошонку, пуская слюни и тихо постанывая. — Помурчи, киска. Покажи, как сильно тебе нравится. Её довольный рык создавал дополнительную вибрацию на его коже. Малфой застонал, а затем поставил ногу ей на плечо и вынудил лечь на спину. После этого он буквально сел сверху ей на лицо. Всё произошло очень быстро, но настолько чётко, что Гермиона не смогла скрыть удивления и восхищения. Он нигде не придавил её, даже не запутался в волосах. С новой силой она начала лизать ему, практически трахая языком сморщенную дырочку. Она урчала и искренне стонала от удовольствия. Малфой тоже не скрывал, как ему нравится происходящее. Но когда она потянулась руками к его члену, чтобы подрочить, он остановил её. — Лучше потри лапками себя, — приказал он безапелляционно. — Не останавливайся, сучка. Тереть мягкой тканью о мокрую киску было непривычно, но их поза и действия настолько заводили, что спустя пару минут Гермиона содрогнулась в одном из самых ярких в жизни оргазмов. Бубенцы на её сосках празднично зазвенели и Малфой, напоследок потеревшись промежностью о её рот, довольно скатился в сторону. Лёжа на холодном полу, Гермиона начала рыдать.***
Грейнджер лежала на Малфое в огромной ванне с пеной прямо посреди его гостиной. Он не стал тащить её в душ, а наколдовал всё прямо там, зная, что плачущую после оргазма Гермиону важно обнять и по возможности укутать чем-то тёплым для ощущения безопасности. В этот раз он решил, что вода тоже подойдёт. Он снял с неё всё, кроме ушек и ошейника. — Ты успокоилась? — спросил он ласково. — Соски не болят? — Хвост намок, — констатировала она отстранённо, но собранно. — Не страшно. Можешь аккуратно вытащить пробку, а затем полезай на меня, когда будешь готова. Я всё ещё очень хочу тебя трахнуть. Гермиона прильнула к его шее с поцелуем. Она почти никогда не оставляла на нём засосов, но часто нежно покусывала кожу. Малфой был мокрым и скользким, но очень тёплым и приятным. Она осторожно достала плаг и бросила на пол. А затем медленно села на его член. Раньше, она не пробовала делать это в воде, хотя с Роном они вместе частенько нежились в ванне. Было непривычно, но хорошо. Он застонал. — Тебе понравилось меня вылизывать, кошечка? — спросил Драко игриво. — Очень, — честно ответила Гермиона. Несколько раз насадившись, она отвела глаза и выпалила то, что не давало покоя последних пару недель. — Я тебе нравлюсь? — Конечно, — ответил он настороженно. Серьёзные разговоры во время соития не были их коньком. — Тогда почему ты больше меня не целуешь? — спросила она чуть обиженным голосом. Процесс замер, хотя Гермиона так внутренне сжалась, что, вероятно, сдавила его член мышцами тазового дна. Малфой взглянул на неё с лёгким недоумением. — Не целую?.. — В губы. И там внизу тоже. Тебе противно это? Драко рассеянно улыбнулся. — Я всегда думал, что поцелуи в губы — это нечто интимное между двумя влюблёнными, — откровенно начал он, а затем резко толкнулся в Гермиону, чтобы она на него посмотрела. — А я, кажется, не из тех, кто способен любить в принципе. — Но ты же влюблялся? — Гермиона возобновила движения тазом. — Не уверен. — Драко легонько укусил её за торчащий сосок. — Но если для тебя это важно и ты хочешь целоваться, я не против, — он потянулся к шее и выше. Приобняв её сзади, он проник языком в девичий рот, точь-в-точь как в их самый первый раз. Только теперь Гермиона ответила сразу. — Не важно, — чуть отстранилась она, продолжая трахать Малфоя верхом и скользя руками по его груди. — Я просто переживала, что тебе противно или что ты… — Я сделаю многое, если ты правильно меня об этом попросишь Грейджер. Почтительно и на коленях, — протянул Драко с ленивой ухмылкой. — Признаться, я не думал, что у тебя есть потребность в чём-то подобном, — он подхватил её за ягодицы и быстро задвигался так, что пенная вода начала выплёскиваться на ковёр. — Я считал, что оказываю тебе услугу. Ну знаешь, чувство вины и всё такое. Гермиона не собиралась обсуждать отношения с Роном с членом Малфоя внутри, а потому резко сменила тему: — Так ты никогда-никогда ни в кого не влюблялся? Не верю, что тебе ни разу не разбивали сердце. — Когда это произойдёт, — запыхался он. — Ты узнаешь первая, обещаю. А теперь повернись, я хочу кончить в твою прелестную задницу, Грейнджер.
