Давно пора

Город за окном крохотной квартирки Джуди не спал никогда. Гудки машин в Саванна-Централ, приглушённый ритм музыки из клуба на первом этаже соседнего дома, свист ветра, обдувающего шпили Сахара Плаза — стали привычным саундтреком к жизни крольчихи. Но, сегодня вечером Джуди не слышала ничего, кроме бешеного стука сердца, гулко отдающегося в ушах, и тихого, размеренного дыхания лиса, который валялся рядом на её маленьком диване. Ник, вопреки всем правилам приличия и эргономики, умудрился занять бо́льшую часть, вытянув длинные ноги на журнальный столик. Джуди устроилась в пространстве между боком лиса и спинкой, практически заваливаясь на него. Её голова покоилась на твёрдой, рыжей груди. Длинное ухо касалось шеи самца, и она могла чувствовать, как бьётся пульс напарника. Ровно, спокойно, в противовес её собственному. На экране ноутбука, стоя́щего на столике, уже пять минут шли финальные титры какого-то фильма, который они оба благополучно проигнорировали. Всё началось три дня назад. Джуди проснулась с чувством странного, томящего беспокойства. Воздух в квартире казался спёртым, шерсть слишком чувствительной, а овсяное молоко на завтрак пресным. Крольчиха списала это на стресс из-за нераскрытого дела о пропавших бриллиантах, но уже к обеду поняла... Дело не в работе. Запахи. Раньше она не придавала значения им, воспринимая как часть фонового шума. Теперь вонь прогорклого кофе из автомата в участке вызывал раздражение, запах резины от покрышек патрульной машины — тошноту, а феромоны самого Ника... Лис сидел за своим столом, напротив, заполняя бумаги, и ветер из приоткрытого окна доносил до неё запах самца. Терпкий, тёплый, с нотками дыма (от любимых сигарет Ника, которые он курил редко, но метко), лесного ореха (гель для душа, который она же ему и подарила на прошлый день рождения) и что-то ещё. Что-то дикое, мускусное и глубокое, что заставляло ноздри розового носика трепетать, а кончики пальцев чесаться от желания прикоснуться к шерсти лиса. Крольчиха тогда чуть не подавилась морковным соком, поймав себя на том, что откровенно пялится, как двигается кадык лиса, когда тот глотал кофе. — Морковка, ты в порядке? У тебя… уши покраснели, — спросил Ник, не отрывая взгляда от бумаг. — Д-душно! — выпалила Джуди и выбежала из кабинета, оставив озадаченного напарника смотреть ей вслед. На следующий день ей стало хуже. Любое прикосновение к лису прошивало тело крольчихи электрическим разрядом. Его ладонь на её плече, когда он благодарил за помощь. Хвосты, столкнувшиеся в узких коридорах участка. Джуди всё чаще стала избегать напарника. Не демонстративно, а по хитрому, по-кроличьи. Это жутко выводило самочку из себя. Не выдержав изменений в своём теле, она залезла в сеть и набрала в поиске: «Кролики, сезонное поведение, полнолуние». «Сезон Лунной Морковки, — гласила первая же ссылка на форуме фермеров, — период, когда у самок повышается гормональная активность, связанная с фазами луны. Характеризуется повышенной ласковостью, чувствительностью шерсти и усилением обоняния. Самки могут стать беспокойными, искать уединения или, наоборот, проявлять навязчивый интерес к партнёрам противоположного пола». Далее, мелким шрифтом, приписка от ветеринара: «У городских кроликов, живущих вне естественной среды, сезон может протекать смазанно, но полностью не исчезает. В это время особенно важно тактильное общение с партнёром: поглаживания, вычёсывание шерсти. Это успокаивает нервную систему». Тактильное общение? Она чуть не рассмеялась. Ей нужно было не просто общение. Ей хотелось зарыться носом в лисью шерсть и не вылезать оттуда неделю. И вот сегодня, в этот субботний вечер, Ник сам пришёл в гости и притащил пакет с морковными капкейками из пекарни, которую она любила. Сказал, что соскучился и видит, что напарница последние дни сама не своя. Они включили фильм, и теперь крольчиха лежала на лисе, вдыхая запах самца полной грудью. Она чувствовала, как тонкая ткань домашней футболки натирает соски, ставшие вдруг невероятно чувствительными. — Детка, — голос Ника раздался прямо над ухом, вынудив вздрогнуть. Его ладонь легла ей на спину, и даже через футболку это касание обжигало. — Ты вся трясёшься. Замёрзла? — Н-нет, — прошептала крольчиха, но тело предательски выдало снова, когда пальцы лиса начали машинально гладить её по позвоночнику. — И уши у тебя снова красные. — протянул он. — И дышишь ты так, будто только что пробежала кросс по Саванна-Централ. Джуди приподняла голову и посмотрела на лиса. Его зелёные глаза в полумраке комнаты, освещаемой светом уличных фонарей да экраном ноутбука, казались почти золотыми. В зрачках читалось беспокойство, смешанное с пониманием. Лис был чертовски наблюдателен. — Ник, — начала она. Голос прозвучал хрипло и незнакомо. — Я должна тебе кое-что рассказать. Напарник мгновенно напрягся. Его ладонь перестала гладить спину самки. — Ты увольняешься из полиции? — попытался пошутить Ник, но в голосе лиса веселья не обитало. — Или встретила кролика своей мечты? — Дурак, — фыркнула она без своей обычной задоринки. — У меня... это… называется «Сезон Лунной Морковки». Как гон у оленей, только у кроликов. Из-за луны. Гормоны. Я... — крольчиха запнулась, чувствуя, что краска заливает пушистые щёки. — Мне нужно, чтобы меня трогали. Много. Постоянно. И пахнешь ты... — она замолчала, уткнувшись носом в лисью шею и глубоко вдохнув. — Ты пахнешь просто умопомрачительно. Повисла тишина. Джуди боялась поднять глаза. Она только что призналась любимому, что у неё течка. Потом крольчиха почувствовала, как грудь лиса начала сотрясаться от беззвучного смеха. — Ох, Морковка, — в голосе Ника звучало неподдельное облегчение. — Я уж думал, ты бешенством заболела. Или я опять сделал что-то не так. А у тебя… всего-то мартовские кролики. — Ник! — Джуди стукнула лиса кулачком в грудь, беззлобно. — Это не смешно! Я серьёзно. Я уже три дня схожу с ума от твоего запаха. Сегодня его на своей подушке нашла, так чуть на работу не опоздала, потому что валялась, уткнувшись в неё носом! Его смех стих. Лис взял её за подбородок, заставил поднять голову и посмотреть в глаза. Во взгляде Ника больше не было насмешки. Только тепло и что-то ещё… Тёмное и глубокое, от чего у Джуди внутри всё перевернулось и сладко заныло. — И чего же ты хочешь, напарница? — спросил он интимно. — Чтобы я тебя трогал? Она, сглотнув, осторожно кивнула. — Да. — Много? И часто? Крольчиха снова кивнула, не в силах отвести взгляд. Ник улыбнулся. Той самой своей лисьей улыбкой, от которой у Джуди подкашивались колени. Но, в этой улыбке сегодня не было привычной самоуверенности. Она была какой-то... робкой, что ли? — Окей, — сказал лис и, прежде чем она успела сообразить, переместился на кровать Джуди, увлекая её за собой. Теперь она сидела у него на коленях, лицом к нему, расставив широко ноги, чтобы удержать равновесие. Ладони лиса легли ей на талию. — Давай проверим… эту твою… теорию. Ник начал гладить. Медленно, осторожно, словно крольчиха была сделана из тончайшего фарфора. Большие ладони с затупленными коготками скользили по спине самки, по пояснице и по бокам. Ткань футболки мешала, сильно искажая ощущения, но даже сквозь неё Джуди чувствовала жар его лап. Крольчиха выдохнула, прикрыв глаза, и откинула голову. Её ушки расслабленно повисли. Это было именно то, чего самка хотела. Его тепло, прикосновения и запах. Джуди чувствовала, как уходит напряжение последних дней. Как мышцы, сведённые судорогой ожидания, наконец-то получили повод расслабиться. Ник гладил её долго и методично изучая. Ловкие пальцы находили чувствительные точки. Ямочки над тазовыми костями. Места, где спина переходит в поясницу. Нежную кожу под мышками. Каждый раз, когда он попадал в такое место, Джуди тихо постанывала или вздрагивала. — Здесь? — спрашивал он шёпотом. — М-м-м, — выдыхала она в ответ. Это было даже интимнее, чем секс. Доверие в чистом виде. Она отдавала ему своё тело, а он учился его понимать и читать, словно карту. Влажный нос коснулся уха, и Джуди едва не подпрыгнула. Тёплое дыхание скользнуло по внутренней стороне ушной раковины, и по позвоночнику самки пробежала такая мощная дрожь, что она вцепилась коготками в рыжие плечи. — Ой, — только и смогла выдохнуть она. — Ой? — эхом отозвался Ник, губы которого коснулись кончика её уха. — А что это здесь? Лис легонько прикусил мочку уха. Не больно, а скорее щекотно, и тут же провёл по ней языком. Джуди выгнулась дугой, вцепившись в напарника мёртвой хваткой. Из горла крольчихи вырвался звук, которого она сама от себя не ожидала. Высокий и тоненький, похожий на писк маленького крольчонка. — Вот это да, — в голосе Ника прозвучало искреннее изумление. — Морковка, да у тебя здесь просто ядерная кнопка. — Ник, пожалуйста... — выдохнула она, не понимая, о чём просит. Продолжать или остановиться. Потому что ощущения были слишком уж острыми, почти болезненными. Он не остановился. Лис продолжил играть с её ушами. Лизал их, покусывал, дул на них и гладил пальцами. Каждое действие самца отзывалось пульсацией внизу живота Джуди. Сладкой, тянущей болью между ног. Крольчиха чувствовала, как в трусиках становится влажно. Как шёлковое бельё липнет к коже. Но ей было всё равно. Ей было плевать на всё, кроме горячих губ на ушах и ловких рук на её теле. Наконец, самка не выдержала. Она схватила рыжую морду обеими лапами и впилась в его губы поцелуем. Жадным, глубоким и требовательным. Джуди кусала нижнюю губу Ника, лизала его клыки, пыталась пробраться языком как можно глубже. Лис отвечал с той же страстью, слегка ошалевший от резкой смены поведения напарницы. Одной рукой крольчиха принялась стаскивать с него футболку, путаясь в ткани и злясь на свою неуклюжесть. Ник помог, стянув её через голову одним движением и отбросив куда-то в сторону. Джуди тут же приникла губами к его груди, вдыхая запах самца уже без помех. Рыжая шерсть щекотала нос и губы. Это казалось ей восхитительным. Крольчиха лизала его ключицы, покусывала плечи, царапала коготками спину, оставляя на шерсти светлые полосы. Ник зарычал. Низко, гортанно, по-настоящему. Она почувствовала вибрацию похоти всем телом, и это чуть не довело её до оргазма прямо здесь и сейчас. Лис резко поднялся и навис сверху, опираясь на локти, чтобы не навредить своим весом. — Джуди, — выдохнул он, глядя самке в глаза. Зрачки лиса были расширены уже настолько, что зелёной радужки почти не осталось. Дыхание сбилось, грудь тяжело вздымалась. Он выглядел диким, опасным и, одновременно, прекрасным. — Ты уверена? Она могла бы рассмеяться. После того, что она с ним делала пять минут назад, Ник спрашивал, уверена ли она. Но, она знала, почему тот спрашивает. Лис боялся. Боялся своего размера, своей силы и своих инстинктов. Вместо ответа Джуди взяла его лапу и приложила к своему, бешено колотящемуся, сердцу. — Чувствуешь? — спросила она шёпотом. — Оно бьётся для тебя и только для тебя. Я не боюсь тебя, Ник. Боюсь только того, что ты сейчас остановишься. Ник закрыл глаза на секунду, словно собираясь с мыслями. Когда открыл, в них горела такая страсть, что у Джуди перехватило дыхание. — Если я сделаю тебе больно, — прошептал он, склонившись к уху, — ты скажешь «морковка». И я остановлюсь. Сразу. Обещаешь? — Обещаю, — выдохнула она. — И ещё, — лис чуть отстранился, глядя на неё с какой-то странной, уязвимой нежностью. — Если я... если во мне проснётся что-то... ну… ты понимаешь. Хищник. Ты тоже скажешь стоп слово. Или дашь мне по морде. Я переживу это. А вот… если я сделаю тебе больно по-настоящему... — Ник, — Джуди приложила палец к губам самца. — Инструктажей мне и на работе хватает. Иди ко мне. Он подчинился. Лисьи губы снова нашли длинные уши, и Джуди выгнулась, вцепившись в бока самца. Одновременно рука Ника скользнула под её футболку, которую та так и не сняла, накрыв грудь. Она была маленькой, даже по кроличьим меркам. Ладонь накрыла её целиком. Ник сжал грудь осторожно, словно пробуя на упругость, и Джуди всхлипнула от остроты ощущений. Его пальцы нащупали напряжённый сосок и чуть сжали его. Искра удовольствия прошила тело крольчихи от макушки до кончиков пальцев ног. Ник возился с тканью футболки долго, пытаясь стянуть. Та, как будто нарочно сопротивлялась, мешала и путалась. Джуди, потеряв терпение, села и сама стащила её через голову. Затем снова упала на спину, раскинувшись перед ним. На секунду Ник замер, любуясь открывшейся картиной. Его взгляд скользнул по плоскому животу, по небольшим грудкам, по тому, как страстно вздымается грудная клетка самочки. В этом взгляде была не только похоть, но и предельное восхищение. Лис смотрел на крольчиху так, словно та была самым прекрасным созданием, которое он когда-либо видел. — Ты красивая, — прошептал он. — Просто невероятно красивая. Язык лиса коснулся соска, и Джуди вскрикнула. Он обвёл его кругом, затем втянул в рот, посасывая и прикусывая. Самка под ним выгибалась, зарываясь пальцами в его шерсть на загривке. Ощущения разрывали крольчиху на части — слишком много и слишком уж хорошо. Лисья лапа скользнула вниз, по животу, к резинке пижамных штанов. Он просунул пальцы под ткань, и Джуди затаила дыхание. Его пальцы, нырнув под ткань трусиков, скользнули по влажной шёрстке. Горячая, пульсирующая плоть откликнулась, и самка застонала в голос. — Ник... пожалуйста... — Что, Морковка? — голос Ника был хриплым, низким и вибрирующим. — Скажи, чего ты хочешь. — Тебя, — выдохнула она. — Я хочу тебя. Внутрь. Тот замер на секунду, потом резко выпрямился и принялся стаскивать с себя джинсы. Джуди последовала его примеру, избавившись белья. Через мгновение они лежали на кровати обнажённые, тяжело дыша и глядя друг на друга. Тут Джуди впервые по-настоящему осознала разницу в их размерах. Ник был огромен. Не в смысле ожирения. Мужское тело было поджарым и жилистым, как подобает лису. Но, его плечи казались невероятно широкими, грудь мощной, а лапы — большими. И… его член... она видела его раньше, мельком, но сейчас, в возбуждённом состоянии, тот казался просто огромным. Длинный, толстый, темно-розовый, с характерным утолщением у основания. Луковичный узел, который у псовых разбухал во время спаривания. Она почувствовала, как страх сомнений пробежал по позвоночнику. Член был слишком большим. Он мог порвать. Ник заметил, как расширились глаза самки. Он тут же присел на корточки рядом с кроватью, оказавшись чуть ниже её. — Джуди, — позвал он мягко, беря лицо крольчихи в ладони. — Смотри на меня. Не туда, а на меня. Джуди перевела взгляд на его глаза. Зелёные, тёплые, полные любви и тревоги. — Я не сделаю тебе больно, — сказал самец твёрдо. — Мы будем делать всё медленно. Очень медленно. Если почувствуешь хоть малейший дискомфорт, ты скажешь стоп слово. Хорошо? Она кивнула, чувствуя, как паника медленно отступает. — Может, я... — лис замялся, что было на него совсем не похоже. — Можно я сначала... пальцем? Чтобы ты привыкла? Она снова кивнула, не доверяя своему голосу. Ник лёг рядом и притянул Джуди к себе. Затем поцеловал её в лоб, в кончик носа, в губы — нежно и успокаивающе. Его лапа снова скользнула между её ног. На этот раз самка не отвлекалась на страхи, а сосредоточилась на ощущениях. Его палец, медленно и осторожно проник внутрь. Самка была настолько влажной, что он вошёл без сопротивления. Джуди выдохнула. Это было приятно. Непривычно, но приятно. Ник двигал пальцем медленно, изучая её изнутри, затрагивая чувствительные места и поглаживая стенки. — Хорошо? — спросил он шёпотом. — Да, — выдохнула она. — Ещё. Ник добавил второй палец. Теперь она чувствовала растяжение и лёгкое жжение, но больно не было. Он двигался всё глубже и ритмичнее. Джуди начала постанывать в такт движениям. Тело крольчихи само подстраивалось под ласки, раскрываясь и принимая всё больше. Потом он нашёл ту самую точку, чуть согнув пальцы внутри. Джуди выгнулась дугой, закричав. Волна удовольствия накрыла крольчиху с головой, ослепила и заставила забыть, где верх, а где низ. Она кончила прямо на пальцах лиса, сжимая их в спазмах оргазма и выкрикивая его имя. Ник смотрел на самочку заворожённо, не переставая двигать пальцами, дабы продлить её наслаждение. Он любовался напарницей — раскрасневшейся, расслабленной, с приоткрытым ртом и затуманенными глазами. Когда Джуди пришла в себя, он улыбнулся ей той самой кривоватой улыбкой. — Ну, с первым разом тебя, офицер Хоппс. Крольчиха слабо стукнула его по плечу. — Не смешно. У меня сейчас сердце взорвётся. — Не взорвётся, — Ник поцеловал её в нос. — Ты же кролик. У вас сердца выносливые. Он вытащил пальцы, и Джуди поморщилась от ощущения пустоты. Она хотела большего. Гораздо большего. Крольчиха посмотрела на член лиса, стоящий торчком и влажный от смазки на кончике. Узел у основания члена уже прилично разбух. Страх ещё теплился где-то на задворках сознания, но желание было сильнее. Она жаждала почувствовать его внутри. Хотела, чтобы член самца заполнил её целиком. — Ник, — позвала она, приподнимаясь на локтях. — Я хочу тебя. По-настоящему. Он поколебался лишь секунду, потом кивнул. Лёг на неё сверху, по-прежнему опираясь на локти, чтобы не давить. Горячий, влажный член упёрся в пушистый живот самочки. Джуди почувствовала, как сильно пульсирует твёрдый орган. — Давай я, — прошептала она и сама направила орган к своему лону. Головка коснулась нежных складок, скользнула по ним, и Джуди вздрогнула. Она была чувствительна после оргазма, и каждое прикосновение отдавалось эхом внизу живота. Крольчиха тонула в зелёной бездне глаз самца, когда тот начал входить. Медленно, бесконечно медленно, миллиметр за миллиметром. Сначала головка. Она вошла достаточно легко. Потом ствол... Ей стало тесно, дыхание перехватило от ощущения наполненности. Джуди вцепилась в плечи Ника, чувствуя, как когти непроизвольно царапают рыжую шкуру. Ник замер, давая самке привыкнуть. Шерсть на лбу была взъерошена, мышцы под шерстью звенели от напряжения. Он сдерживал себя изо всех сил, чтобы избежать резкого проникновения и не сделать ей больно. — Дыши, Морковка, — прошептал он. — Просто дыши. Крольчиха выдохнула, расслабив мышцы, и он вошёл ещё немного. Затем ещё. И ещё. Джуди чувствовала, как член лиса растягивает её, заполняя всё лоно. Было тесно. Было почти больно. Но, это была та боль, от которой хотелось лишь продолжать. Которую хотелось превратить в удовольствие. Наконец, Ник вошёл почти полностью. Между ними оставалось ещё пара сантиметров. Там, где начинался плотный узел. Лис не стал входить до конца. Просто замер внутри, давая время привыкнуть. — Как себя чувствуешь? — спросил самец хрипло. — Заполненной, — выдохнула Джуди. — Так заполненной, как никогда в жизни. Она пошевелила бёдрами, пробуя ощущения, и Ник застонал сквозь зубы. — Не делай так больше, — попросил он. — Или я не сдержусь. — А кто просит сдерживаться? — улыбнулась крольчиха, чувствуя, как страх окончательно отпускает. Член внутри. Он большой, но ей не больно. Ей хорошо. — Двигайся, Ник. Сколько душе угодно. Ник начал двигаться. Медленно, плавно, почти полностью выходя и снова погружаясь до основания. Каждое движение лиса отдавалось в ней волной наслаждения. Он тёрся о чувствительные стенки, задевая ту самую точку, и Джуди быстро забыла, что способна дышать. Она обхватила лиса ногами, прижимая к себе и вынуждая войти ещё глубже. Её коготки оставляли на рыжей спине алые полосы, но Ник, кажется, даже не замечал этого. Он смотрел на партнёршу не отрываясь. В глазах лиса горело такое пламя, что крольчихе казалось — она сейчас сгорит здесь дотла. Темп нарастал. Ник двигался всё быстрее и жёстче. Джуди отвечала на каждое движение, подаваясь навстречу и ловя ритм. Комната наполнилась пикантными звуками. Шлепками потных тел, их прерывистым дыханием, её стонами и его низким рычанием. Крольчиха почувствовала, как внутри начало нарастать новое напряжение, отличное от первого оргазма. Более глубокое, и куда более мощное. Оно поднималось откуда-то из глубин живота, захватывая всё тело. — Ник, — выдохнула она. — Я сейчас... — Знаю, — прохрипел он. — Я чувствую. Давай, Джуди. Со мной. Лис вошёл в лоно особенно глубоко и замер. В тот же миг она «взорвалась». Оргазм накрыл Джуди словно цунами, разрывая на атомы и тут же собирая заново. И так много… невероятно много раз. Самка кричала имя самца, выгибаясь, вцепившись в него всеми конечностями. Она почувствовала, как горячая струя спермы заливает её изнутри. Одновременно с этим начал разбухать и увеличиваться узел, растягивая лоно так, что невозможно было даже пошевелиться. Ник кончал долго, толчок за толчком. Каждый толчок отзывался в ней новыми спазмами удовольствия. Они ещё лежали, сцепившись, тяжело дыша и мокрые от пота. Джуди чувствовала, как бьётся сердце возлюбленного где-то рядом с её. Прошло не меньше десяти минут, прежде чем она смогла заговорить. — Ник, — прошептала крольчиха. — Ты меня… раздавишь. Он попытался приподняться, но тут же зашипел от боли. — Я... кажется, застрял, — сказал Ник виновато. Джуди моргнула. Потом до крольчихи дошло. Лисий узел. Разбухшее основание члена заблокировало партнёров намертво, выполняя свою главную природную функцию, гарантировать оплодотворение. «Замок», или «склещивание». Ник не мог просто так из неё выйти. Она фыркнула. Потом хихикнула. А потом расхохоталась. Громко, заливисто, до слёз. Ник смотрел на самку с недоумением, но потом и сам начал улыбаться. — Ну, прости, что я лис, — проворчал он. — Глупенький, — Джуди обняла самца за шею, притягивая к себе. — Это просто смешно. Мы только что занимались лучшим сексом в моей жизни, и теперь не можем разлепиться. — Лучшим? — переспросил он с надеждой. — Лучшим… хотя и единственным. — подтвердила крольчиха и поцеловала лиса в кончик носа. — А теперь лежи смирно и дай мне отдышаться. Мы в замке́, Ник. Теперь ты от меня никуда не денешься. Ник улыбнулся и уткнулся носом в плечо самки, пытаясь расслабиться. — Давно пора, Морковка, — прошептал он. — Давно пора. За окном всё так же шумел Зверополис, равнодушный к тому, что в крохотной квартирке, двое влюблённых наконец-то перестали бояться и позволили себе быть счастливыми. Сцепленные, мокрые, уставшие и абсолютно, бесконечно довольные друг другом.