Похороните меня в ромашках

Лучше уповать на Господа, нежели надеяться на человека.

      Лололошка проснулся от громкого стука. Сердце заколотилось где-то в горле, он сел, дико озираясь по сторонам, и только через несколько секунд сообразил, где находится. Комната была залита утренним светом, за окном щебетали птицы, а звук доносился со двора — глухие удары, будто кто-то колол дрова. — Дааа блин. — выдохнул парень и, спрыгнув с кровати, босиком понесся к выходу. Он вылетел на крыльцо. Мама стояла у поленницы, согнувшись над чурбаном, и с усилием заносила топор. Лицо у неё раскраснелось от напряжения, волосы выбились из пучка, а руки...Лололошка видел, как они дрожат. — Мам, ты чего?! — он подбежал, выхватывая топор из её рук. — Вот зачем без меня взялась? Женщина выпрямилась, оперлась рукой на поясницу и посмотрела на него. Взгляд у неё был такой… ох, Лололошка сразу его узнал. Тяжёлый, с каким-то обидным прищуром. Она смотрела так всегда, когда была недовольна, но не хотела ругаться открыто. — Ты вчера где был? — спросила она вместо ответа. Лололошка мысленно закатил глаза. Ну вот, началось. — Решил деревню посмотреть, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — До часу ночи? — А ты не спала? — Я слышала как ты вернулся, потом ещё раз выходил на улицу. Она отвела взгляд. Как же Лололошка не любил этот её тон. Вот вроде и не кричит, не обвиняет напрямую в чём-то, но, исподволь давила на чувство вины. — Я заблудился, еле нашелся. Потом…в туалет выходил. — Выдавил из себя парень, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Я не знаю местных ребят, кроме соседской девочки, с которой ты сдружился… — Мать покачала головой, глядя куда-то в сторону. — Я пообщалась с её мамой, как я поняла, твоя подружка не совсем нормальная… Лололошка нахмурился, сжимая кулаки. Иветт странная, но называть её ненормальной — это уже чересчур! Даже если у неё и правда есть какие-то проблемы, о которых, в общем то Лололошка уже и сам догадался. — Надеюсь, ты не влился в какую-нибудь плохую компанию. Я совсем перестала тебя воспитывать. Последние слова резанули особенно сильно. Лололошка сжал зубы, сдерживаясь, чтобы не огрызнуться. Она опять за своё! После смерти отца у неё появилась эта дурацкая привычка — припоминать ему, что она им почти не занималась. Будто он не справлялся сам! И ничего такого ведь не делал. Ну да, суетной, общительный и любопытный, но это же не преступление. Обидно, что мама допускает мысль, будто он может ввязаться в какую-то нежелательную компанию. — Мам, — сказал он как можно спокойнее, — Ни в какие компании я не вливался. А если бы и влился — откуда тут, в этой дыре, плохие компании? Тут каждый второй в церковь ходит и Бога славит! Мать покосилась на него, но ничего не сказала. Только вздохнула и потянулась к топору. — Отдай, я сама. — Нет уж, — Лололошка отступил на шаг, пряча топор за спину. — Иди в дом, я тут сам всё сделаю. И вообще, разбудить меня можно было. Мама посмотрела на него долгим взглядом. Стало даже немного боязно, что начнёт отчитывать за такой тон. — Ладно, — тихо сказала она. — Завтракать будешь? — Ага. Сейчас доколю и приду. Она ушла в дом, а Лололошка остался во дворе. Он с силой вогнал колун в чурбан, расколов его надвое, и замер, глядя на поленницу. Что-то со вчерашнего дня всё наперекор пошло. Иветт наверное тоже с ним опять разговаривать не будет…              Парень быстро доколол остатки дров, сложил их в поленницу и зашёл в дом. Мама уже накрыла на стол — простая каша, хлеб, молоко. Сидела, подперев щёку рукой, и смотрела в окно. — Мам, — Лололошка сел напротив, взял ложку. Она никак не отреагировала. — Мааам! — повторил парень громче. Женщина вздрогнула, глянув на сына. Задумалась, видимо. Лололошка отправил ложку каши в рот, прожевал и спросил то, что вертелось на языке: — А ты сама когда в последний раз в деревне была? Мама помолчала, кажется, перебирая в памяти годы. — Давно. Когда ты ещё маленький был. Мы приезжали с отцом, когда бабушка болела. — И ты тут уже никого не знаешь? — Лололошка отправил в рот ещё ложку. — Совсем? — Ну почему совсем… — Мать пожала плечами. — Помню кое-кого из детства, но кто из них остался, кто уехал — не знаю. Когда я училась, здесь ещё школа была. Я её и окончила. А потом уехала в университет, приезжала на каникулы пару раз, а после того, как встретила твоего отца… — Она усмехнулась уголком губ. — Завертелось, закрутилось. Деревня как-то отошла на задний план, знаешь. Потом мы поженились, ты родился. Тем более бабушка сама к нам приезжала, когда могла. А после того, как она умерла… зачем сюда ехать? Дом пустой стоял. — А церковь? — Лололошка специально спросил небрежно, будто между прочим. — Она тут всегда была? Мать нахмурилась, припоминая. — Нет, — сказала она уверенно. — В моём детстве тут церкви точно не было. Так, маленькая часовенка на кладбище, и та полуразрушенная. А эту… — Она мотнула головой. — Наверное построили, когда я уже уехала или переделали из какого-то здания. Я знаю не больше тебя. — То есть раньше тут не все такие набожные были? Женщина посмотрела на него внимательно. — Почему ты решил, что тут все такие? — Ну, — Лололошка пожал плечами, стараясь не выдать интереса, — Я же в церковь ходил. По ощущениям, там больше половины деревни точно было. И Иветт рассказывала, что многие в церковь ходят, да и молодёжь там учится. Мать вздохнула, помешивая остывшую кашу. — Знаешь, когда я была маленькой, деревня как деревня была. Люди работали, отдыхали, по праздникам гуляли. В часовню ходили в основном старухи, и то не все. — Она задумалась. — Не знаю, насколько правда, но от соседки слышала краем уха, что лет десять назад сюда приехал какой-то миссионер. Построил эту церковь, а после большой наплыв приезжих был. Те и обосновались тут…послушники может. — Она положила ложку, так и не поев. — Так и образовалось наверное тут что-то вроде общины, а потом разрослись. Но, — она подняла палец, — я не думаю, что все тут верующие. Местные-то, кто с детства здесь живёт, как обычно: кто верит, кто нет. Лололошка слушал, стараясь не перебивать. — Ты же туда ходил, не спрашивал ни у кого? — Нет…постеснялся, — Лололошка пожал плечами. — Но интересно просто. Мать выгнула бровь, кажется хотела указать на то, что Лололошка далеко не стеснительный, но не стала озвучивать мысль. Вместо этого спросила, резко меняя тему: — У тебя на сегодня какие планы? Лололошка на секунду задумался. Планов особых не было, но… Он хотел бы найти этот «Большой дуб». Поговорить с Ану. Может, увидеть Амарина…и с Иветт надо бы поговорить. — Если помогать не с чем, то, наверное, прогуляюсь по деревне ещё, — ответил он. — Может, познакомлюсь с кем-нибудь. Женщина кивнула, вставая из-за стола и принимаясь греметь посудой. — Помогать не с чем, можешь идти, — сказала она, не оборачиваясь. — Только, ради бога, будь аккуратнее. И… постарайся не до поздна. — Хорошо, мам, — Лололошка тоже поднялся, чмокнул её в щеку и направился к выходу.       На пороге он задержался, обернулся. Мать стояла у раковины, застыв с тарелкой в руках, и смотрела в окно. В утреннем свете она казалась такой… маленькой. И старой. Лололошка вдруг остро осознал, как ей, наверное, тяжело. Муж умер, пришлось продать квартиру, переехать в эту глушь, где у неё ни друзей, ни знакомых… Зайдя в свою комнату он накинул лёгкую белую футболку и переодел штаны, которые были на нем еще со вчера. Даже удивительно, что мама не отчитала за это. Сбросив грязную от сидение на траве и земле вещь в угол команты, он натянул на себя свободные черные шорты до колен, с множеством карманов. Он вылетел на крыльцо, щурясь от яркого солнца. День обещал быть жарким. Воздух пах навозом и дымом от печных труб… М-да, деревенская романтика. Лололошка постоял немного, размышляя, с чего начать. Сначала, наверное, стоит заглянуть к Иветт. Извиниться за вчерашнее? Хотя она вроде не обижалась… но мало ли.       Он решительно направился к соседнему дому. Забор, отделяющий их участки, был низким, и Лололошка в очередной раз просто перемахнул через него, не утруждая себя поисками калитки (когда-нибудь он обязательно зайдет нормально…но не сегодня). Во дворе было пусто. Дверь в дом закрыта, окна — тоже. Он подошёл к крыльцу, прислушался. Тишина. — Иветт! — позвал он. Никто не отозвался. Он подождал немного, потом спустился с крыльца и обошёл дом. С задней стороны был небольшой огород, и там, согнувшись над грядками, копошилась какая-то фигура. Женщина в старом платке и фартуке. — Здравствуйте, — сказал Лололошка, подходя ближе. — Вы мама Иветт? Женщина выпрямилась, с трудом разгибая спину, и повернулась к нему. Лицо у неё было усталое, с глубокими морщинами, но глаза такие веселые, тёмные, очень похожие на Иветт. — А, соседский, — сказала она, вытирая руки о фартук. — Лололошка, да? — Да. А Иветт дома? — Нету, — женщина покачала головой. — Ушла с утра пораньше. — А куда она могла пойти? — Не знаю, милый. Она мне не докладывает. Лололошка кивнул, чувствуя лёгкое разочарование. Хотелось увидеть Иветт, убедиться, что с ней всё в порядке. Но раз её нет… — Ладно, спасибо. Я тогда пойду. — Ты это… — Окликнули его, когда парень уже собрался уходить. — Ты с ней поаккуратнее, ладно? Она у меня… девочка сложная. Много всего пережила. — Я знаю, — ответил Лололошка серьёзно. — Не волнуйтесь. Он вышел со двора и направился в сторону центра, надеясь, что где-то по дороге встретит подругу или хотя бы найдёт ту самую библиотеку.

***

      Деревня при свете дня выглядела совсем иначе. Дома оказались не такими уж убогими — многие были ухоженными, с резными наличниками и цветами на окнах. По улице бродили куры, где-то лаяла собака, из открытого окна доносился запах свежеиспечённого хлеба. Вот бы сейчас хрустящей корочки, да с маслецом… Лололошка шёл и думал о том, как давно не ел чего-то по-настоящему домашнего. Мама, конечно, старалась радовать выпечкой, но редко. Так что, в основном всё было покупное. Он так увлёкся этими мыслями, что совершенно перестал смотреть по сторонам. Узкая дорожка, на которую он свернул, петляла между какими-то сараями и зарослями кустарника. — Ай! Он вскрикнул от неожиданности, когда что-то — вернее, кто-то — врезался в него плечом. Он пошатнулся, едва удержав равновесие, и поднял глаза. Перед ним стоял высокий парень. Смуглый, с тёмными, чуть вьющимися волосами, которые падали на лоб, и яркими зелёными глазами. Тот потирал ушибленное плечо и с любопытством разглядывал Лололошку. — Ты в порядке? — Нормально. Извини, — Лололошка смущённо потёр затылок. — Я зазевался. — Ничего страшного. — Незнакомец прищурился. — Что-то я тебя раньше не видел у нас. — Я недавно переехал, — Лололошка обрадовался возможности завести новое знакомство. — Я Лололошка! — Айтор. — Он протянул руку. Ладонь у Айтора была тёплая, сухая, с мозолями — видно, что к физическому труду привык. — Слушай, а ты… — Айтор замялся. — Занят? Куда направляешься? — Да просто гуляю, — Лололошка пожал плечами. — Деревню смотрю. Я тут ещё плохо ориентируюсь, если честно. Айтор оглядел его, и в зелёных глазах мелькнуло что-то похожее на интерес? — Я вообще-то домой шёл, но если честно — туда как-то не очень хочется. Могу составить тебе компанию, если ты конечно не против? Заодно расскажу, что к чему в нашей глуши. Лололошка обрадовался. Компания всегда лучше, чем бродить одному, а этот Айтор казался очень даже приятным парнем. — А пойдём, — согласился он. — А то брожу как слепой котёнок. Айтор довольно кивнул и зашагал рядом, засунув руки в карманы.       Они прошли по узкой улочке, мимо домов с палисадниками. Айтор рассказывал, где что находится — магазин, почта, старый клуб, который теперь закрыт, потому что никому не нужно. На удивление, Лололошка быстро перестал чувствовать себя неловко в его компании. Парень быстро располагал к себе. — А сколько тебе лет, Лололошка? — вдруг спросил Айтор. — Шестнадцать. А тебе? — Девятнадцать, — Айтор усмехнулся. — Уже старик по местным меркам. Тут многие в твоём возрасте, если повезет или в город уезжают, или в церкви пропадают. — А ты почему не уехал? — поинтересовался Лололошка. — Да так… — Айтор пожал плечами, будто он не хотел отвечать честно. — Родители болеют, так что, я нужен тут. Синеглазый кивнул, принимая объяснение. — Слушай, — вдруг повернулся к нему новый знакомый, — а тебе как вообще, нравится тут? — Ну… — Лололошка задумался. — Пока не понял. Непривычно. — О, привыкать ты будешь долго. — Айтор рассмеялся. — Тут все странненькие. — Это точно! — парень улыбнулся. — Я уж расстроился, что один так думаю. Хотя… — В голове возник образ подруги. — Иветт, соседка моя, хоть и странная, но…хорошая. — Иветт? — приподнял бровь собеседник. — Синеволосая такая? Нервная? Знаю её. Да, она же… — Он покрутил пальцем у виска. — Хотя, не общался с ней лично. Но, слышал, что её не очень любят тут некоторые. — Глупости это всё и сплетни! — возмутился Лололошка. — Мы с ней дружим понемногу и ничего. — Ну, дружи, только осторожно, — Айтор как-то странно усмехнулся. — Тут вообще надо всегда на стороже быть. Знаешь, какие байки ходят? Лололошка мотнул головой. — Я только легенду про Невестино поле слышал. Айтор прыснул. — А, это, — махнул он рукой. — Ерунда это всё. Местные просто развлекаются, сочиняют романтические истории, чтобы туристам нравилось. Хотя какие тут туристы… В общем, нет, я про другое. — Что за байки тогда? — заинтересовался Лололошка. Зеленоглазый замедлил шаг, оглянулся по сторонам, будто проверяя, не подслушивает ли кто, и понизил голос: — У нас тут люди пропадают. Лололошка замер. Сердце пропустило удар, а потом заколотилось часто-часто. Неуютно как-то стало. — В смысле пропадают? — переспросил он, стараясь звучать буднично. — Ну, — Айтор пожал плечами, — Кто-то говорит, что маньяк по лесу бегает. Фанатики из церкви рассказывают, что этим людям пришло откровение и они покидают суетную жизнь, чтобы посвятить себя Богу. — Усмехнулся как-то недобро. — Только в нашей деревушке, сам посуди, какая суета? Тут муха пролетит — и то событие. И пропадает в основном молодняк. Лет семнадцать-восемнадцать. Какое тут откровение? Ерунда это всё. Лололошка почувствовал, как по спине побежали мурашки. Он сглотнул, пытаясь унять дрожь в голосе, вспоминая рассказ Иветт про подругу. — Мне… мне один человек рассказывал, — начал он осторожно, — про пропажу подруги… Ей как раз восемнадцать лет было. Правда думаешь, что ерунда? Айтор присвистнул. — Серьёзно? И что за подруга? — Я не знаю подробностей, — Лололошка пожал плечами, стараясь выглядеть спокойным. — Просто упомянули. — Ты не бери в голову, Лололошка. — Айтор вдруг улыбнулся как-то странно — не зло, но и не по доброму. — Я тебе скажу, как на самом деле. — Он понизил голос до заговорщического шёпота. — Чушь это всё. Я уверен, что они все просто втайне от родни уехали в город за лучшей жизнью. А чтобы не искали, распускают слухи про маньяков и откровения всякие. У нас тут многие старики не хотят, чтобы молодёжь уезжала. Особенно церковники эти — им же нужно, чтобы паства росла. Лололошка задумался. Логика в словах Айтора определенно присутствовала. Но и Иветт была прямым доказательством, что что-то да творилось в этой деревне. — Может, и чушь, — согласился он, чтобы не спорить. — Но всё равно жутковато. — Ага, — Айтор хлопнул его по плечу. — Но ты не дрейфь. Я тут уже давно, ничего со мной не случилось. Если хочешь, всегда можем вместе гулять. Вдвоём веселее.       Они прошли ещё немного, и Лололошка вдруг остановился, повернулся к Айтору и посмотрел на него с какой-то неожиданной серьёзностью. — А ты сам? — спросил он. — Ты местный? В церковь ходишь? Айтор фыркнул. — Я? Не-не-не. Я из приезжих. Мы с матерью лет пять назад переехали, когда она за местного вышла. Отчим у меня — из этих, церковных, но я с ними не якшаюсь. — Он поморщился. — Терпеть не могу всю эту благостность. Люди как люди, а прикидываются святошами. Понимающе кивнув, Лололошка усмехнулся: — Радикальненько ты. Но…в целом, рад, что нашел кого-то, кому тоже это всё не близко. — Слушай, Лололошка, — В голосе Айтора вдруг появилась лёгкая неуверенность. — А давай дружить? У меня тут… друзей нет, если честно. Совсем. — Как нет? — не поверил синеглазый. — Ты же вроде нормальный парень. Не может быть, чтобы никого не было. Айтор грустно усмехнулся. — Вот так. Мне сложно с местными. С кем пытался дружить — предавали. Некоторые гадости всякие обо мне говорят… — Он грустно посмотрел Лололошке прямо в глаза. — Ты только не слушай их, ладно? Мне…как-то совсем не везёт с людьми последние несколько лет. Тот замялся. Айтор и правда казался приятным, открытым таким. Почему у него нет друзей? Странно. — Ну, давай, я не против. — Правда? — Зеленые глаза загорелись от радости. — Офигеть! Спасибо, Лололошка! Ты не пожалеешь, честно. Я хороший друг. — Я и не сомневаюсь, — отозвался Лололошка, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло от того, что кому-то его согласие так важно.       Они прошли дальше, и Айтор принялся рассказывать о своих любимых местах в деревне — о старом пруде (предположительно, тот самый, на котором Лололошка и встретился с Амарином), о заброшенной ферме, где, говорят, водятся привидения, о земляничной поляне в лесу. Лололошка слушал и улыбался, но где-то в глубоко внутри занозой засела мысль о пропавших. — А ты… — перебил он Айтора, — эта церковь… ты много про неё знаешь? Тот на секунду замолчал, может Лололошке показалось, но на лице нового друга будто отразилось какое-то презрение. — А что про неё знать? — пожал он плечами. — Секта сектой. Местные к ней по-разному относятся. Кто ходит, кто нет. А чего? — Да просто интересно, — Лололошка постарался придать голосу беззаботность. — Ходили туда с Иветт. И познакомился там с некоторыми… Там парень есть, альбинос. Айтор скривился, но быстро вернул лицу дружелюбное выражение. — А, этот… беленький. — Он помолчал. — Странный он. Мне такие подозрительны. — Почему? — Да потому что, — Айтор развёл руками. — Слишком правильные. А за этим всегда что-то стоит. Сам потом поймёшь. Лололошка ничего не ответил. Они вышли к небольшой площади, где стояла старая водонапорная башня, и Айтор предложил посидеть на лавочке. — Устал я что-то, — сказал он, падая на скамью. — Ты как? Нормально? — Нормально, — Лололошка сел рядом. Солнце поднялось уже высоко, припекало. Где-то стрекотали кузнечики. Лололошка смотрел на башню и думал о том, что сегодняшний день принёс ещё больше вопросов, чем ответов. — Ладно, о деревне ещё успеешь узнать, — махнул рукой Айтор и снова улыбнулся. — Давай лучше о тебе поговорим. Рассказывай, откуда приехал, чем увлекаешься, что любишь. Лололошка с готовностью подхватил тему. Рассказал про город, про школу. Про отца не стал — не хотелось портить настроение. Айтор слушал внимательно. С ним было так легко. Не как с Иветт, из которой всё щипцами вытягивать приходилось...и вечно подбирать слова, чтобы не спугнуть. Нормальное общение спустя всё это время. Наконец-то. Наконец-то у него появится настоящий друг.