Пепельная заря

Лололошка вздрогнул, отрываясь от подушки. Кровь бешенно текла по сосудам, сердце гулом отдавало в горле. Лололошка еще на долю секунды уловил домашний запах древесины и особого летнего воздуха. Он судорожно глотнул воздух, пытаясь выдавить из легких кошмар. Взгляд упал на окно. Не на рассвет, а в сплошную, плотную пелену серого мрака. 8 августа, 07:32. Летнее утро, которого не было. Дверь позади скрипнула, в проходе показался Дилан, за его спиной неприятно горела жёлтая лампочка, заставляя прищуриться. ОТ ЛИЦА ЛОЛОЛОШКИ — Опять? — голос Дилана прозвучал тихо, почти буднично, но я уловил в нем ту самую, заезженную за последние недели ноту беспокойства. — Опять, — ответил я себе под нос, подтягивая колени к груди. Дилан достал свой блокнот – я видел его постоянно, но так и не узнал, что он там записывает. Он сделал невидимую мне пометку: «День 86; состояние Л.: стабильное, снова проснулся от кошмара». — Что тебе снится, Ло? — спросил Дилан тихим голосом, пытаясь, как мне показалось, казаться равнодушным. Я отвернулся, уставившись в окно. Там больше не было тех красивых пейзажей, что раньше. В горле странно сжалось, а в животе забурлило. Рассказать ли ему? Мы ведь достаточно знакомы. Но я не хочу… Не хочу говорить о прошлом. Не хочу вспоминать, как хорошо было раньше. — Неважно, что снится, — буркнул я, намеренно делая голос сиплым. — Просто… тяжело дышать. От этой вони. Я солгал. И прекрасно это знал. Дилан, судя по короткой паузе, тоже понял. Он молчал, я чувствовал его взгляд. Через пару секунд тишина нарушилась. — Лололошка, помнишь про наш план на сегодня? — Точно, план. Еще вчера мы с Диланом его обсуждали. Нам пора двигаться, улучшать условия, искать остальных выживших и собирать их в нашу команду. — Да, помню, — отрезал я, поднимаясь с кровати. — На сколько нам примерно хватит еды? Дилан задумался, отведя взгляд в пол. — На пару дней. Я вздохнул и вышел из комнаты. Нужно было перекусить и собраться в дорогу. * * * Пробираясь сквозь заброшенные дома, по пустынным улицам, мимо искореженных машин, мы с Диланом приближались к знакомому, неприметному гаражу, затерянному среди прочих. Три коротких стука, затем два долгих – и дверь отворил охранник бункера, хмурый мужчина с лицом, словно высеченным из серого камня. Приветствуя нас с едва заметной улыбкой, он пропустил нас внутрь, в сердце бункера, где, как всегда, кипела жизнь недавно обосновавшейся группы. Мы с Диланом были здесь незаменимыми винтиками в этом механизме. Я – руками, способный починить что угодно, помочь с тяжестями. Дилан же – умом, его стратегическое мышление вызывало у меня искреннюю зависть. — Мальчики, вы здесь! Как же я рада, что вы в порядке! – к нам подошла невысокая девушка, чьи щеки расцветали яркими веснушками, а рыжие косы обрамляли лицо за большими очками. Это была Дженна, местный активист и главный источник боевого духа. Добрая, но порой чрезмерно назойливая и шумная. Она с энтузиазмом пожала мою руку, затем руку Дилана, который, казалось, был не в восторге от такого приветствия. — Мальчики, у меня для вас о-очень важное задание! – с пылом заявила Дженна, отступая на шаг. – Мы раздобыли бумажную карту города. Нам нужно, чтобы кто-нибудь отправился в северный район на поиски медикаментов и припасов. Я бы сама, но дел тут столько, я… — Хорошо, мы тебя услышали, – недовольно перебил ее Дилан. Дженна резко замолчала, нервно сглотнув. Я почувствовал, как напряжение повисло в воздухе. — Д-да, спасибо. Я… Пойду, – поникнув, Дженна удалилась вглубь коридора. Я повернулся к Дилану. Он, казалось, прочитал в моих глазах желание его отругать, но я воздержался. — Ло, не смотри на меня так. Пошли просто возьмем оружие, рюкзаки и двинемся. — Да, пошли, – с шумом выдохнул я, направляясь к "складу". Дилан дозарядил свой калаш, а я взял два походных рюкзака. * * * Парни вышли из бункера, Дилан молча развернул карту и стал молча рассматривать ее. — Думаешь, там хоть что-то осталось? После всех этих месяцев... — тихо спросил Ло, глядя на товарища. Дилан, не отрывая глаз от карты, водит пальцем по маршруту, сухо отвечает. — Думать — не наше дело. Наше дело — проверить. Если повезет, найдем консервы или медикаменты. Если не повезет... — Наконец он поднимает тяжёлый взгляд на Ло. — ...увидим, кто там уже обосновался. И сколько их. Лололошка замешкался, нервно постукивая кастетом по бедру. — Мирные, может? Дилан резким движением сворачивает карту. Ло вздрагивает. — Мирных не осталось, Ло. Остались живые. И голодные. Это — хуже. Они тронулись по пустым улицам к северному району, идти нужно было немало, город, все таки, большой. Через час дойдя по обломкам до района, Дилан сглотнул. Чувствовалось какое-то легкое напряжение от него. Лололошка поправил кастет. По пути встречались многоэтажные дома, лавки и... Продуктовый магазин. Дилан и Ло двинулись туда, но с особой осторожностью, там могли быть другие выжившие, которые могли быть потенциальной угрозой. Войдя внутрь, они замерли, вжавшись в стену у входа, и несколько минут только слушали. Тишина. Не живая, а гробовая, утяжелённая запахом гнили, старой пыли и химической вонью разлитых чистящих средств. — Чисто. — выдохнул Лололошка, слишком громко для этой давящей тишины. — Не значит безопасно, — парировал Дилан, не шелохнувшись. — Идём по периметру. Не включай фонарь, пока глаза не привыкнут. Они двинулись, ступая с пятки на носок, обходя разбитые стекла и опрокинутые стеллажи. Ло не мог оторвать взгляд от проходов между полками — чёрных, как звериные норы. Дилан же сканировал пол, потолок, углы. Первые находки были жалкими: разорванная упаковка с макаронами, по которой уже побегали крысы, пустая жестяная коробка из-под печенья. Надежда таяла с каждым шагом. И тогда луч карманного фонарика Ло, который он всё-таки не выдержал и включил, выхватил из мрака в дальнем углу, у разбитых холодильников, несколько целых банок. — Есть! — не удержался Ло, делая шаг вперёд. Но Дилан был быстрее. Он не бросился к добыче, а загородил собой товарища, резко опустившись на одно колено. Его фонарь, более мощный и узконаправленный, осветил во тьме не банки, а то, что было перед ними. Пол. Он был покрыт странными отпечатками. Это были не следы обуви или лапы животных, они были куда больше и страннее. Напоминали форму кривой, расстопыренной звёздочки, с легкими вмятинами от когтей. От каждого следа тянулась полоса из противной зелено-жёлтой слизи. — Что это? — прошептал Лололошка, и в его голосе был уже не страх перед людьми, а первобытное, глубинное отвращение. — Крысы? Больные, может... — Замолчи, — отрезал Дилан, но в его команде не было злости, только леденящая концентрация. Он, не вставая с колена, достал из чехла охотничий нож и кончиком лезвия осторожно тронул одну из блестящих полос. Лезвие вышло влажным, тянущим за собой тонкие, прочные нити слизи. Дилан поднёс нож к самому лицу, к переносице, и коротко, резко втянул воздух носом. Его лицо исказила гримаса — смесь отвращения и холодного ужаса. — Крысы не могут так пахнуть и оставлять такие следы... — ответил он тихо, с слышимым отвращением. — и не ползают по вертикальным поверхностям. Медленно, очень медленно, он поднял луч фонаря вверх, вдоль стены, заляпанной теми же странными пятнами, и дальше — на потолок. Над их головами, в паутине оборванных проводов и обвалившейся штукатурки, узор повторялся. Следы вели к вентиляционной решётке, от которой осталась лишь чёрная, зияющая дыра. Из неё медленно, с мерзким, едва слышным чавканьем, свисала свежая, ещё влажная капля той же самой желтоватой слизи. Она растянулась в длинную нить и с тихим плюхом упала на пол, в полуметре от ботинка Дилана. В магазине стало тихо настолько, что Ло услышал, как у него в горле пересохло. Его собственный фонарь дрогнул в руке. — Может, это... какой-то химикат вытек? Из холодильников? — его голос звучал хрипло и неестественно высоко. Он отчаянно хотел логичного, пусть и страшного, объяснения. Дилан наконец-то встал. Он взглянул на Ло, а после вновь на вентиляцию. — к нашему сожалению, это не химия... — Дилан сделал паузу. — это что-то органическое. Это след. Живого. И явно оно не питается консервами. Он сделал первый шаг назад, не поворачиваясь спиной к отверстию, и потянул за рукав ошеломлённого Ло. — Выходим. Сейчас же. Без звука. — Но банки... — автоматически, почти шёпотом, возразил Лололошка, бросая взгляд на такую близкую, такую нужную добычу. Инстинкт выживания боролся с инстинктом самосохранения более высокого порядка. Дилан на миг перевёл на него взгляд. В его глазах не было гнева. Только предельная, абсолютная ясность и что-то ещё — почти жалость. — То, что оставило эти следы, голоднее нас в тысячу раз. И, судя по всему, его вкусы... — он кивнул в сторону слизи, — ...куда менее разборчивы, чем твои. Двигайся. Он не ждал ответа. Развернулся и, пригнувшись, быстрыми, бесшумными шагами пошёл к выходу, постоянно держа фонарь и нож направленными в сторону темноты за ними. Лололошка, с сердцем, колотившимся где-то в горле, бросил последний, полный тоски взгляд на банки с горошком и тушёнкой, и рванулся вслед за Диланом. Им обоим было ясно: они нашли не еду. Они нашли предупреждение, что всё стало только хуже. Двигаться. Это был единственный ясный приказ, который мозг Ло мог исполнить. Он рванулся за Диланом, спиной чувствуя ледяную пустоту чёрного вентиляционного отверстия, из которого, ему казалось, уже доносится тихое, скребущее шуршание. Они не побежали — побег спровоцировал бы погоню. Они отступали, пятясь к разбитой витрине, служащей входом. Каждый шаг отдавался в тишине гулким эхом, предательски громким. Дилан, идя задом, светил фонарём под ноги. Его взгляд метался между потолком, полками и выходом, высчитывая траекторию. — Левая дверь. — сквозь зубы выдавил он. И в этот момент что-то упало с полки в глубине зала. Звонко, металлически. Банка. Оба застыли. В тишине, наступившей после этого звона, послышался новый звук. Влажное, мокрое скольжение по металлическим стенкам вентиляционной шахты. Ближе. Быстрее. — Бежим! — вскрикнул Дилан, разрывая тишину в клочья. Они развернулись и бросились к выходу. Ло на полном ходу врезался плечом в дверную раму, но не ощутил боли — только дикий прилив адреналина. Они вывалились на пепельную улицу, в холодный, едкий воздух. Дилан, не останавливаясь, сделал несколько выстрелов назад, после сразу рванул в бок — в узкий, заваленный обломками проулок между зданиями. — Сюда! Выключи свет! — шипел он, затаскивая Ло за собой под полуразрушенный козырёк. Они прижались к стене, затаив дыхание. Ло выключил фонарь, мир поглотила слепая, пепельная тьма. Их дыхание, хриплое и частое, казалось, разносится на километры. Из тёмного проёма магазина ничего не вышло. . . . Но через несколько секунд они услышали это наверху. Тихий, шелестящий шаг по крыше, прямо над их головами. Хруст черепицы под чем-то цепким и тяжёлым. И затем — долгий, пронзительный звук, похожий на царапанье железа по стеклу, который медленно пополз вниз по стене, будто невидимый коготь испытывал на прочность платформу в метре от их лиц. Ло зажмурился. Дилан медленно, сантиметр за сантиметром, поднял нож, готовясь к отчаянной, почти бесполезной атаке. Но звук... прекратился. Вдали послышался громкий удар чего-то металлического. Это отвлекло нечто сверху. И снова послышалось шуршащее скольжение, теперь удаляющееся по крышам, куда-то назад, вглубь северного района. Минуту, другую они не шевелились. Наконец Дилан выдохнул, и его выдох дрожал. — Видел? — прошептал Ло, не открывая глаз. — Нет, — коротко ответил Дилан. — И слава богу. Теперь двигайся. Медленно. К бункеру. И ни слова никому. Пока не поймём, что это... Возможно, мы в смертельной опасности. . . .