По ту сторону веры 🔮

***

Холодный воздух улицы постепенно возвращает тишину. После крика. После слёз. После всего, что вырвалось наружу. Тэхён всё ещё дрожит. Чонгук больше не спорит. Не убеждает. Не давит. Он просто осторожно поднимает его на руки. И на этот раз — Тэхён не сопротивляется. Только утыкается лицом в его плечо, сжимая ткань пальцами, будто боится снова упасть — но уже не физически. Чонгук медленно направляется к учебному корпусу, как к ним подбегают Юнги с Хосоком. — Порох... — сказал Юнги, показывая пулю в руках. Чонгук нахмурился, понимая, что такие патроны создаются кланами охотников, чтобы отпугивать душ. Значит, здесь был охотник. И он явно не из их клана. Тогда кто...? — Что будем делать? — спросил Хосок. — Сначала я отнесу Тэхёна в свою комнату, потом уже обсудим ход действий. Парни кивнули и направились в учебный корпус. Холод коридоров встречает их резче, чем улица. Свет ламп бьёт в глаза. Слишком ярко. Слишком обычно — для того, что только что произошло. Шаги Чонгука глухо отдаются по лестнице. Ровные. Контролируемые. Тэхён у него на руках почти не двигается. Только иногда сжимает ткань сильнее, коротко, судорожно. Чонгук это чувствует. И каждый раз чуть крепче прижимает его к себе. Юнги и Хосок идут чуть впереди. Молча. Слишком много вопросов — и ни одного сейчас нельзя задать. Они уже почти доходят до второго этажа, когда… — Учитель?.. Голос резкий. Сбитый. Чонгук поднимает взгляд. Чимин. Он стоит посреди коридора, будто врезался в невидимую стену. Взгляд — на Тэхёне. На руках Чонгука. На его лице. — Что… случилось?.. — тише. Уже неуверенно. Хосок на секунду переглядывается с Юнги. Чонгук не замедляется. — Всё нормально, — спокойно. Слишком спокойно. — Возвращайся в общежитие. Но Чимин не двигается. Секунда. Вторая. Он делает шаг вперёд. — Он… он же был в кабинете… я видел… почему он... — Ты не понял? Голос Юнги режет воздух. Низкий. Давящий. Без права на спор. Чимин замирает. Инстинктивно делает шаг назад, плечи чуть сжимаются. Но не уходит. — Я просто хочу понять... Юнги уже рядом. Слишком близко. — Тебе сказали уйти. Тихо. Но от этого только страшнее. Воздух будто становится тяжелее. Чимин сглатывает, пальцы сжимаются в кулак… но он всё равно не отводит взгляд от Тэхёна. — Тэхён… Почти шёпотом. И тогда Тэхён едва шевелится. Медленно поднимает голову с плеча Чонгука. Взгляд мутный. Уставший. Но… живой. Он находит Чимина. И еле заметно кивает. Будто говорит: я здесь, всё хорошо. И снова утыкается обратно, прячась. Этого хватает. Что-то внутри Чимина ломается — или, наоборот, становится на место. Он больше не двигается. — Юнги, — коротко бросает Чонгук, не останавливаясь. — Проводи его. Юнги не отвечает. Просто хватает Чимина за запястье. Резко. — Пошли. — Подожди...! Я сам могу. Но хватка не ослабевает. Чимин пытается вырваться, оборачивается, цепляется взглядом за удаляющуюся фигуру... — Тэхён! Ответа нет. Только шаги. Только спина Чонгука, которая не оборачивается. И тогда Чимин перестаёт сопротивляться. Плечи опускаются. Он просто идёт за Юнги. Тихо.

***

До общежития они доходят почти молча. Юнги отпускает его только у самой двери. Резко. Чимин тут же потирает запястье, морщась. — Что произошло?.. — голос уже тише. Сломаннее. — С ним… Юнги смотрит на него. Долго. С каким-то раздражением, за которым прячется что-то ещё — более тяжёлое. Но ничего не говорит. Только кивает на дверь. Жёстко. Чимин сжимает губы, разворачивается и берётся за ручку. Почти заходит внутрь… Но останавливается. Обернуться хочется сильнее, чем дышать. — Он... Пусто. Коридор уже пуст. Юнги ушёл. Оставив после себя только слабый, холодный запах мяты. И неприятное чувство, что всё стало куда серьёзнее, чем казалось раньше.

***

Дверь закрывается тихо. Слишком тихо после всего, что было. Комната будто глушит остатки крика, оставляя только тяжёлое дыхание и напряжение между ними. Чонгук осторожно опускает Тэхёна на кровать. Медленно. Почти слишком. Руки задерживаются на его талии на секунду дольше. И только потом он отстраняется. Тэхён сразу садится, отворачиваясь. — Я мог и сам..., — тихо, но с привычной колкостью. Голос всё ещё хриплый. Чонгук фыркает едва слышно. — Вижу. Особенно когда ты «сам» упал. Тэхён морщится. — Это всё из-за вас... — Угу, — Чонгук уже опускается перед ним на корточки. — Конечно, это же я сказал бегать сломя голову. Тэхён поджал губы. Пауза. Чонгук кивает вниз. — Покажи. Тэхён даже не сразу понимает. — Что… — Колени. И вот тут он замирает. Взгляд опускается. Секунда. — Нормально всё... Чонгук смотрит на него снизу вверх. Спокойно. — Тэхён. Без давления. Но этого хватает. Тэхён тихо выдыхает, отводя взгляд. — Вы всегда такой настойчивый?.. — Только когда ты упрямишься. Коротко. Почти автоматически. И снова — пауза. Чонгук тянется к краю ткани… но останавливается, не касаясь. Смотрит на него. Чуть внимательнее. — Ты сам снимешь… или мне помочь? Голос тише. Не насмешливый. Но с этим оттенком, от которого Тэхён замирает ещё сильнее. Щёки едва заметно краснеют. — Сам… — бурчит он, уже не так уверенно. — Только отвернитесь... Чонгук слегка ухмыляется и говорит, вставая: — А в кабинете ты не стеснялся... — Вы...! — Тэхён смущённо смотрит на Чонгука, но снова быстро отводит взгляд. — Ладно-ладно, не смотрю, — говорит альфа, отворачиваясь. Тэхён цепляется за ткань. Движения медленные, немного неловкие — больше из-за усталости, чем из-за стеснения… но всё равно выдают его. Он снимает штаны и подтягивает одеяло, прикрываясь. Чонгук берёт аптечку и садится ближе. Теперь уже без дразнилок. Пальцы осторожно касаются его ноги. — Будет щипать. — Переживу… Первое касание антисептика — Тэхён чуть вздрагивает. И почти сразу его пальцы находят край рубашки Чонгука. Сжимают. На секунду. Как будто случайно. Но не отпускают. Чонгук замирает. Коротко смотрит на его руку. Ничего не говорит. Просто… продолжает ещё аккуратнее. — Потерпи немного, — тихо. Тэхён не отвечает. Тишина. Только дыхание и редкие движения. И вдруг Тэхён шепчет: — Я… не хотел кричать… Чонгук не поднимает головы. — Знаю. Коротко. Без упрёка. — Я тоже. Тэхён сжимает ткань чуть сильнее. — Она… ушла… Слова даются тяжело. Чонгук замирает на секунду. — Я не хотел, чтобы с тобой что-то случилось. Пауза. — Поэтому не дал тебе к ней подойти. Не оправдание. Факт. Тэхён сжимает ткань чуть сильнее. — Я просто… хотел понять… Голос тише. Уставший. Чонгук кивает едва заметно. — Понимаю. И после короткой паузы: — Но не ценой тебя. Тэхён не отвечает. Но плечи чуть расслабляются. За дверью слышатся шаги. Голоса. Чонгук замирает на секунду. Юнги. Хосок. Он знает — они ждут. Но взгляд снова возвращается к Тэхёну. К его уставшему лицу. К пальцам, которые всё ещё держат его. Он заканчивает обработку, аккуратно убирая всё. — Всё. Пальцы задерживаются на коже, и Чонгук слегка наклоняется, целуя рядом с раной. — Прости... — тихо, почти шёпотом. Тэхён слегка вздрагивает, но не отстраняется. Он просто прикрывает глаза, руки отпускают край ткани и поднимаются на плечи, сжимая их. Поцелуи, короткие, но горячие, продолжают покрывать кожу, которая не укрыта одеялом. — Прости... — снова повторяет альфа. Тэхён уже не в состоянии сдерживать эмоции. Слеза снова скатывается по щеке. По телу проходится дрожь, и он сильнее сжимает плечи альфы. — Гук... Не «учитель», а «Гук» — имя, которое сразу бьёт под дых, заставляя Чонгука поднять затуманенный взгляд на омегу. — Назови меня так снова... — шепчет Чонгук, сжимая в руках бёдра омеги. Тэхён опускает взгляд на Чонгука. Он всё ещё усталый, глаза затуманены слезами, губы подрагивают, пальцы крепче сжимают плечи. — Гук... — тихо повторяет и вздрагивает, когда зубы смыкаются на внутренней стороне бедра, оставляя за собой явный след. Чонгук запрокидывает одну ногу омеги себе на плечо и проводит языком от колена выше, доходя до одеяла, цепляет его зубами и откидывает в сторону. — Тебя бы наказать как следует за непослушание... — Вас бы тоже... — он тяжело выдыхает. — За нарушение границ... Тэхён снова вздрагивает от укуса. — Так сильно хочешь наказать... — Чонгук слегка отстраняется, чтобы посмотреть на Тэхёна, — Поэтому так сильно течёшь? Тэхён распахивает глаза и сразу краснеет, пытаясь свести ноги. Но крепкие руки не дают ему это сделать. Чонгук подхватывает под коленями и резко тянет на себя, тем самым опрокидывая Тэхёна на кровать спиной. — Чонгук... Не надо... — тихо стонет Тэхён. — Не надо что, малыш... — Чонгук не сдерживается и начинает носом тереться о уже мокрые трусики омеги, стараясь полностью поглотить запах. Омега под ним дрожит, не зная, как поступить. То сжимает колени, то разводит шире. Это не может не радовать альфу. Он проводит языком по сжатому колечку мышц прямо по влажной ткани трусиков и издаёт слегка урчащий стон удовольствия. Запах вишни сейчас настолько плотный, что прекрасно смешивается с пьянящим ликёром, сразу начинает кружить голову. Чонгук едва сдерживает себя, чтобы просто не взять омегу перед собой, который дрожит, сжимая в кулачках простыню. И снова это чувство. Невидимый поток энергии, который вибрирует в унисон с их сердцами. Прилив такой силы, что даже шрамы на руках зачесались. Чувствовал ли то же самое Тэхён? Чонгук низко зарычал от переизбытка чувств и схватился за тонкую ткань, пытаясь стянуть её. — Чонгук!!! — запищал Тэхён, хватаясь за ткань и слегка отползая назад. Чонгук поднял затуманенный взгляд на омегу. В его чёрном омуте глаз будто танцевали черти. По крайней мере, так показалось Тэхёну, отчего он сильнее испугался и сжался у стены. — С... сейчас не время, и я... я устал... — тихо сказал Тэхён дрожащим голосом. Чонгук посмотрел на дрожащего омегу, потом перевёл взгляд к двери, где слышались дальние шаги. Он тяжело вздохнул и провёл рукой по волосам, пытаясь прийти в себя. — Ты прав. Ложись спать, — сдержанно сказал Чонгук и молча вышел из комнаты. Дверь тихо захлопывается. Тэхён медленно подтягивает одеяло выше, будто пытается спрятаться — от комнаты, от себя, от того, как всё ещё отзывается тело. Он сказал «не надо». Но внутри всё ещё болезненно звенит мысль, от которой невозможно отвернуться: Он не был уверен.