Бананово-малиновая стратегия

      Малинин не знал, как ему быть. Что теперь делать? Как жить дальше? Сидя в раздевалке в абсолютном одиночестве, он смотрел на свои колени, судорожно соображая.       Восьмое место. Восьмое... Как это случилось? Илья совершенно не помнил.       Он помнил, как с бешено бьющимся сердцем выходил на лёд. Тревога разъедала его изнутри. Подумать только, всего пару дней назад он был абсолютно уверен в своём золоте. Даже сомнений никаких не возникало. А теперь он сидит и вспоминает, что вообще произошло на этом чертовом льду.       Сколько раз он упал? Один? Может, два? А вдруг вообще пять? А может он ни разу не встал чисто...       Сколько четвертных он сделал? Один? Два? Или ни одного?.. Кажется, в какой-то момент он сделал бабочку... Или две? А может и не делал вовсе...       Что всё-таки там произошло?.. Почему он не смог откатать программу? Все движения были отточены до идеала, выверены до миллиметра. В командном так он вообще сиял. Блистал!       А что теперь?       Индивидуальные были полностью провалены. С треском обжигающего своим холодом льда. С треском его сердца...       А какого же его будущее теперь? Нужно продолжать стараться. Нужно продолжать упорно тренироваться. По десять часов в день. А лучше по двенадцать! Без перерывов... Теперь нужно трудиться ещё сильнее.       Или просто бросить всё к чертям...       Илья не знал. Илья совершенно ничего не знал.       «Фавориты никогда не выигрывают», — эта мысль била в его голове набатом, не давая сосредоточиться ни на чём ином.       Вдруг в мыслях промелькнул свет. Малинин вспомнил.       Нет, не свой прокат. Прокат Петра. Его плавные, аккуратные движения. Его изящные руки, аристократичное лицо. Абсолютную красоту, которая исходила из каждого его малейшего движения, жеста, даже из слегка приподнятых уголков губ, понемногу растягивающихся в улыбке.       Как же Гуменник был прекрасен. Просто превосходен. Илья смотрел на него словно приворожëнный. Никак не оторвать глаз. Одним своим видом он пленил Малинина, не давая даже вздохнуть. Волей-неволей, но дыхание от столь чудесной картины задерживаешь.       И вправду, картины... Пётр красив словно принц, сошедший со страниц книги. Настолько он обворожительный. И мягкая улыбка его тоже столь прекрасна, что у Ильи сердце начинает биться сильнее, ударяясь в грудную клетку всё чаще и чаще.       А Малинин и не против. Ему нравится наблюдать за Петром. За его тренировками, прокатами. Даже просто задерживать взгляд на секунды дольше, чем следовало бы. А ещё он так мило ест бананы... Кхм.       Илья также вспомнил ту радость, когда увидел 114 баллов, а потом и злость, когда судьи срезали их до 103. Такой чистый прокат набрал меньше баллов, чем у японцев, что чуть ли не валялись на льду.       Валялись... Прямо как он...       Боль в груди уколола вновь, да ещё и в два раза сильнее. Ничтожен... Он так ничтожен. Как бы Илья ни старался... Он сделал недостаточно... Слишком мало.       Он уже долго терпел, больше не выйдет. Слёзы потекли из уголков глаз вниз по щекам, падая на колени. Он ведь так старался, он ведь так много тренировался. Так много! И что в итоге? Жалкое восьмое место...       Раздался лёгкий стук в дверь, а затем и мягкий спокойный голос.       — Илья, можно зайти?       Пётр... Это Пётр...       Стоп, стоп, стоп! Почему он здесь? Зачем пришёл?       — Илья? — позвали из-за двери вновь. Видимо блондин слишком долго молчал.       — Да, с-сейчас. — голос предательски дрогнул. Чёрт.       Малинин резко поднялся, утирая с лица слёзы и пытаясь принять вид перед своим... Своим кем? Соперником? Нет, кажется, это не просто соперник. Илья подходит к двери, натягивая кривую улыбку, дергает щеколду и открывает.       — Привет. — поздоровался светловолосый, усиленно стараясь скрыть дрожь в голосе. Пока что удачно.       Малинин отошёл в сторону, пропуская Петра в помещение. Когда тот вошёл, Илья снова закрыл дверь. На щеколду.       — Привет. — поздоровался в ответ Петя. На его лице играла лёгкая искренняя улыбка, в принципе, как обычно. Он такой милый. — Как ты?       Не то чтобы вопрос был неожиданным, нет, Малинин вполне ожидал его, но, тем не менее, этими двумя словами Гуменник ввёл в ступор. Илья стал думать, что ему ответить: соврать или всё же сказать правду? Не найдя ответа, он выбрал знакомую всем тактику: вопрос на вопрос.       — А ты?       — Я? — переспросил длинноволосый. После небольшой паузы он продолжил: — Отлично.       — К-как? — удивился Илья. Голос опять дрогнул.       — Ну... Я всегда хотел выступить на олимпиаде, теперь я осуществил мечту... — признался ему нейтральный спортсмен. — Ты мне так и не ответил.       — Всё... в порядке. — очевидно соврал блондин, опуская глаза.       — Врешь ведь. — мягко произнёс Петя, всё так же улыбаясь. Илья поднял глаза на парня, про себя отмечая, насколько он сейчас красив. Статен, с прямой осанкой. Мечта, а не мужчина. Настоящий принц.       — Вру... — снова отводя взгляд, кивнул Малинин.       — Знаешь... — Пётр усадил Илью на скамью, присаживаясь рядом. Блондин не смог устоять и снова возобновил зрительный контакт. Российский спортсмен протянул руки, беря чужие в свои. — Не расстраивайся так. Все знают, что ты отличный, просто замечательный фигурист. Проигрыш — это не всегда конец. Иногда это начало чего-то нового.       Малинин молчал, думая о чем-то своём, пока Петя всё держал его за руки и смотрел с улыбкой. Прекрасен.       Илья, всё для себя решив, вытянул из хватки одну руку, второй же продолжая держать ладонь Гуменника. Правая рука легла на щёку сказочного принца, нежно погладив. Малинин потянулся вперёд, находя своими губами чужие. Поцелуй был мягким и нежным, неглубоким и коротким.       Блондин отодвинулся, с небольшой опаской и страхом глядя в чудесные карие глаза.       — Прос... — хотел извиниться американский спортсмен, но не успел, ибо Гуменник сам потянулся, целуя его.       Илья сначала опешил, хлопая глазами и совершенно этого не ожидая, а потом ответил на робкий поцелуй.       Губы Петра мягкие, тёплые и сладкие, чуть с привкусом банана.       «Хех, — усмехнулся про себя Малинин. — И вправду банановый стратег.»       Поцелуй этот не отличался особой страстью и пылкостью, он был таким же мягким и нежным, как и первый, только более тягучий и долгий. Сладкий и желанный.       Неспешно разомкнув их губы, Пётр отстранился.       — Давай обязательно встретимся на следующей олимпиаде. — произнёс Илья, глядя в глаза, больше не избегая контакта.       — Давай. — кивая, согласился Гуменник.       — В следующий раз я обязательно обниму тебя на пьедестале. Обязательно!       — Обязательно. — снова кивнул Пётр.       Теперь Илья знает, что ему делать. Он продолжит тренироваться. Он станет олимпийским чемпионом. Он получит своё золото. И будет стоять рядом с Гуменником. Да, обязательно!       — Скажи, Петь. — позвал Илья.       — Мм?       — Это ведь твоя стратегия? — губы сами собой растянулись в улыбке. Теперь искренней и теплой.       — Ага, — ответил брюнет. — Это моя новая стратегия. Бананово-малиновая.