Тёмные времена

      — Промпто Аргентум собственной персоной! — В темницу вошел высокий беловолосый мужчина, левую руку которого замещал имперский боевой протез. Длинные механические пальцы, напоминающие когти зверя, прикоснулись к покрасневшим веснушчатым щекам, заставив метавшегося из стороны в сторону парня замереть на месте. — Забавно смотреть на преданного щенка, который верит, что король спасет его. Он еще не знает, что король продал своего милого друга за освобождение. Именно поэтому ты сейчас здесь, совершенно один.       — Ты лжец! Нокт не оставит меня! — парень дернулся в сторону, но напоролся краем уха на острый коготь; его губы на мгновение скривились от уколовшей боли.       — Каков наглец, вы посмотрите. Нокт! — усмехнувшись, мужчина развел руками в разные стороны, будто обращаясь к невидимым зрителям, и Промпто нахмурился, узнавая что-то знакомое в нем. — Ноктис Люцис Кэлум, твой нынешний король! Ненадолго, конечно.       — Р-равус, — почти прорычал Промпто; голубое небо в его радужках затянулось грозными тучами, — тебе не сломать меня. Ноктис придет за мной, когда наберется сил, а до тех пор я дождусь его!       — Как же, как же. Ты ведь лучше всех должен понимать, что Ноктис в первую очередь король, а у короля есть некоторые обязательства. Знаешь, спасти свою страну, вернуть столицу, отомстить за отца… Этот список можно продолжать долго, и ты, — беловолосый наклонился к его уху, — последний в нём.       — Бесполезно! Тебе не одурить меня! — блондин шустро замотал головой в стороны.       — Я и не пытаюсь. Я лишь хочу донести до тебя правду, которую ты так сильно пытаешься игнорировать. Ноктис стал королём, и в его заботы не входит спасать всяких бесполезных деревенских дурачков, вечно путающихся под ногами.       Дыхание вдруг сбилось. Его слова попадали в нужные места со снайперской точностью, будто он знал все его мысли, все его тревоги и страхи. Руки зашлись крупной дрожью, а пальцы сжались в кулаки. Кандалы передавливали запястья при каждом резком движении.       — Я не дамся просто так, пытай сколько угодно!       — Я и не надеялся, но спасибо за предложение. У меня как раз есть для тебя кое-что, пёсик.       Равус достал из-под своего ослепительно белого плаща что-то звенящее. Широкий кожаный ремешок с толстой серебряной цепочкой.       — Серьёзно?       — Конечно. А то вдруг мой пёсик убежит. Я должен держать его при себе.       — А сам то! Псина на поводке у Нифльхейма!       — Ты так считаешь? А был бы я в таком случае главнокомандующим их армией? М? — лицо Равуса было спокойным, как если бы он присутствовал на обычном королевском вечере. А вот Промпто закипал. Он злился на несправедливость, на всю ситуацию и на собственное невежество. — Нечего сказать? Я так и думал. А теперь будь хорошим щенком и не ворочайся.       Равус занес руку, чтобы нацепить ошейник на шею, но Промпто дернулся и успел сильно укусить его за кисть, которой тут же прилетело тому по щеке. Сквозь тонкую перчатку проступили красные пятнышки.       Взгляд главнокомандующего быстро проскользнул по телу закованного. Платок, завязанный на предплечье, идеально подходил для того, чтобы временно усмирить кусачую собачку. Мгновения, пока он отходил от пощёчины, хватило, чтобы сообразить быстрый, но крепкий узел позади блондинистой головы.       — Так лучше. Щенки не разговаривают. Щенки скулят.       Ледяные металлические когти потянулись к непослушным пшеничным волосам, гладили их с притворной нежностью и лестью.       Промпто молчал. Молчал на зло этому ублюдку, на зло обстоятельствам, в которых так позорно погряз. Даже если действительно Ноктис оставил его, он все понимал. Тем не менее, его личность не была лишь тенью Ноктиса, у него была своя, отдельная личность и, безусловно, гордость. Вот её, как ему казалось, он сумеет сдержать еще долго.       Когти грубо сжали блондинистые патлы и рывком откинули голову парня назад, заставив цепи оглушающе звенеть, а мышцы — натянуться и сводиться до болезненного предела. Промпто пришлось прищуриться, чтобы взглянуть в лицо подонку, что был так близко, но так далеко.       — Я ведь тоже умею кусать. Показать?       Не давая и шанса возразить, Равус резко оттянул его майку в сторону и впился в шею. Промпто взвыл и зажмурился; слезы все равно просочились сквозь плотно сжатые веки.       Зубы вонзались глубоко, будто тот действительно хотел откусить кусок от его плоти; жалкой, жилистой плоти простолюдина, которым, однако, так дорожил король Люциса. От того было еще приятнее завладеть им.       Пленник молчал, лишь кривил тонкие губы, содрогался от боли, что пронизывалась в его разум и дурманила его.       Ноктис все еще появлялся в его мыслях, виднелся будто перед глазами, смотрел пристально, не то осуждающе, не то подбадривающе. Возможно, Промпто сам не до конца решил.       — Что-то я ничего не слышу. — голос Равуса был таким же холодным и стальным, как и его имперский протез. Он проникал в его уши, как пуля пролетает в сердце. — Я вроде ясно сказал, что щенки должны скулить.       Он не повторял дважды. Следующий укус пришелся совсем рядом; он задел уже начавшую кровоточить рану, врезав новые поверх. Когти медленно сползали с головы, сдирали светлую кожу; острия вонзались, как хирургические ножи, оставляя тонкие царапины.       Промпто не заметил, как перестал себя сдерживать, потерял контроль, в котором был так уверен. Но и в Ноктисе он был уверен тоже. Только теперь его образ постепенно размывался перед глазами, как дымка после сна, оставляя место абстрактным бесформенным пятнам, отражающим ноющую и колющую, разгорающуюся с каждым касанием все сильнее боль; он больше не мог ее сдерживать.       Слёзы лились по веснушчатым щекам, а всего немногими днями ранее лазурные глаза, напоминавшие безоблачное небо, сейчас превратились в тлеющее море, покрытое пеплом.

«Прошу, спаси меня, Нокт.»

***

      — Главнокомандующий, к вам канцлер.       — Пригласите его.       — Равус, у нас дела в Альтиссии, какого черта ты еще… — Ардин, не ждавший приглашений, шел следом, уже отчитывая его, но вдруг остановился на полуслове, заметив что-то весьма выбивающееся и необычное. В светлой комнате, помимо Нокса Флёре, статно восседающего на кожаном диване с папкой документов, находился еще один человек, сидящий возле него с опущенным в пол потерянным взглядом. — Что это?       — Ты о чём? — беловолосый лишь поднял бровь, явно не понимая, о чем идет речь.       — Мы, кажется, виделись? Это… Промпто, если я не ошибаюсь? Дружок Ноктиса?       — Нет, это мой пёсик. По нему разве не видно?       Ардин прошел в комнату и сел в кресло рядом. Теперь то, чего не было видно из-за стола, открылось ему во всей красе. Полуобнажённый юноша сидел на коленях и почти не шевелился, будто бы не дышал вовсе. Его оголённый торс был сплошь усыпан засосами и гематомами, кое-где разбавленными едва зажившими шрамами. Их прикрывал только широкий кожаный ошейник на серебристой цепочке, что уходила вдоль дивана и скрывалась под плащом Равуса.       — Теперь понятно, чем ты тут занимался. Что ж, поздравляю с приобретением. — лишь усмехнулся Ардин, поглядывая на парнишку. — Но нам все еще нужно делать дела.       — Я возьму своего пёсика с собой, ты же не против? Он будет так скучать без меня.       — Бери кого хочешь, только чтобы это не мешало делу.       — Ты так благороден! Может я даже дам тебе с ним поиграть. Только если организуешь мне встречу с сестрёнкой.       — Посмотрим.