Тёмные времена

      — Ноктис! — детский голос окликнул парня в разгар боя. Принц на мгновение отвернулся и тут же получил подлый удар в спину и шлепнулся на живот. — Там Ирис… Они. — мальчик не договорил, вынужденный спрятаться от обломков, летящих во все стороны.       Ноктис все равно все понял. Ирис пряталась в своем номере, с ней были Джаред и Талкотт, и, если последний спустился просить помощи, значит случилось или вот-вот случится что-то страшное.       — Промпто, давай! — окликнул Ноктис друга и тот провел свой коронный сквозной комбо-удар, который они вместе так долго тренировали. Пуля прошла ровно сквозь голову штурмовику, который хотел добить принца и которого он шустро прирезал, телепортировавшись сзади.       Гладиолус и Промпто сражались чуть дальше, стараясь отразить штурм или хотя бы отвести имперцев от гражданских. Видя, как Ноктис убегает с поля боя, Промпто, сначала растерявшись, кинулся следом, но получил четкие указания: держаться вместе и выжить.       — Талкотт! — Ноктис подбежал к зареванному мальчику. — Что с Ирис? Где Джаред?       — Они… Они… — при упоминании деда он снова начал шмыгать носом. — Спаси Ирис, пожалуйста!       — Прячься. Как будет возможность, убегай, понял?       Мальчик кивнул и шмыгнул за угол. Ноктис практически взлетел по лестнице. В проходе лежало несколько тел, в том числе и одно знакомое. Ноктис сжал пальцы вокруг рукояти меча. Он сразу обо всем догадался, но не хотел верить. Мальчик остался круглым сиротой, и, если сейчас он ничего не предпримет, у него не останется вообще никого, кто желал бы ему хорошего.       — Отойдите! Отойдите от меня! — визжал голос испуганно, но при этом воинственно. Девушка держала перед собой стул ножками к двум врагам, которые, почему-то, медлили, видимо, ожидая какого-то приказа.       Первый кинжал метко прилетел в затылок дальнего, ближнего Ноктис проткнул со спины с телепортом.       — Ноктис! — стул рухнул на пол, а девушка бросилась к принцу на шею, игнорируя его статус. Ошеломлённый, парень неловко коснулся ее спины в утешающем жесте, но скоро отстранился.       — Нам нужно уходить. — принц берет ее за запястье и тянет за собой, но Ирис слегка тормозит и краснеет. — Всё нормально?       — Да, — она пытается звучать убедительно — сейчас совсем не время для ее мыслей, — идем.       Выбежав на улицу, Ноктис, ожидающий, что небольшой отряд имперских солдат уже повержен, цепенеет. Город уже кишил магитех-пехотинцами и даже роботами, отрезавшими поле боя, как стеной.       — Чёрт.       Среди дыма и поднявшихся клубов пыли Ноктис пытался разглядеть силуэты друзей.       — Промпто! Игнис! — попытался позвать Ноктис.       — Гладио! — голос Ирис был звонче, но все равно потерялся на фоне стрельбы и взрывов.       Из черного дыма прямо на них вышла толпа пехотинцев. Пятиться назад особо не было смысла: полуразрушенный отель еле держал опору, но стены вот-вот рухнут. Ноктис оглядывался по сторонам, пытаясь найти пути отхода, как вдруг позади спин имперцев разразился ледяной взрыв с последующей цепью молний, ударивших по площади и поразивших приближающийся отряд.       — Держись крепче. — Ноктис, спешно закинув руку девушки на свое плечо, чуть пригнулся и прищурился, пытаясь найти подходящее время и место для маневра. Произвести удачный совместный с кем-то телепорт ему удалось всего раз, и то, в другом мире и в ситуации на грани смерти. Сейчас ситуация не лучше, и у него нет права не справиться.       Наконец, между роботов появилось небольшое окно, и вот на их месте осталась лишь голубая дымка в виде их очертаний, сбившая на некоторое время врага с толку.       Ирис, не удержавшая равновесие, пролетела несколько метров вперед и сбила с ног Промпто. Поднимаясь, троица стала в боевую стойку спинами друг к другу и с ужасом обнаружила, что они окружены.       — Где Гладио и Игнис? Они в порядке?       — Игниса ранило осколком механоида. Гладио бросился к нему, и нас отрезало друг от друга.       — Плохо дело. — процедил принц, одновременно оценивая, с какой стороны и каким образом ему взять на себя как можно больше вражеских солдат.       — Они застыли? — неуверенно спросила Ирис, наблюдая как солдаты и роботы начали постепенно отступать назад, будто освобождая место или проход.       — Нокт, сверху!       Десантный боевой корабль повис прямо над ними, откуда мощно, но величественно спрыгнул некто в белом облачении.       — Равус, твоей имперской руки дело.       — О, принц, вы так проницательны. — его каменное лицо не выражало эмоций, будто он сам, как и своя армия, стал жертвой звездной скверны. — А теперь к делу. Вы идете со мной, и больше никто в этом городе не пострадает.       — Тебе же нужен только я, зачем тебе остальные. Забери меня одного.       — У меня одно условие, и я его не меняю. Вы трое или я сотру город под основание.       В луче света, что каким-то образом проскользнул через весь этот хаос, что-то сверкнуло, пролетело над головами и со звоном столкнулись два клинка: меч Равуса и клеймор разъяренного Гладио. Однако даже такой мощный, как казалось, удар, один из лучших приемов Амицития, был на фоне невероятной силы блондина лишь беспорядочным размахиванием руками. Равус без труда парировал все удары «королевского щита» и в конце концов его отбросило назад.       — Уходи, пока отпускаю. Либо оставь здесь свою жизнь.       — Ни за что! — проревел Гладиолус, разбивая в руке лечебное зелье.       — Гладио! Отступай. — вдруг приказал Ноктис, чем вызвал удивленные взгляды. — Спаси Игниса и защити Талкотта. Об остальном я позабочусь.       — Но…       — Гладио, это приказ! — Ноктис сам поразился своему стальному голосу; он впервые приказывал другу и уж тем более, впервые возразил Гладиолусу. — И не спасай нас в одиночку. Не играй в героя ценой своей жизни.       — Как трогательно. Но мне некогда это слушать. Прошу за мной.

***

      Ноктис прокручивал каждую секунду произошедшего в голове. Пытался вычислить свои ошибки, что бы он мог изменить, чтобы события не обернулись их фактическим пленом. Может, он смог бы среагировать как-то иначе, найти другой путь, как минимум, смог бы избавить Ирис от этой участи. Пусть она и была сестрой Гладиолуса, что явно прослеживалось в ее бойком характере, она не воин и не должна отдуваться за кого-то из парней, и уж тем более, за своего принца.

… короля.

      Промпто почти сразу увели, и они с Ирис остались в камере вдвоём. Первые часы молчания были самыми невыносимыми. Ни Равус, ни кто либо еще из командования больше не появлялся, не выдвигал своих требований, условий — абсолютное затишье.       Ноктис не мог найти себе места: постоянно бродил туда-сюда по камере, стирал костяшки ударами кулаков в стальную дверь. Гнев и ненависть к себе срывали рассудок, в конце концов приведя лишь к полной всепоглощающей усталости.       Всё это время, как неподвижная статуя, Ирис сидела в углу на полу, обхватив руками колени и уткнувшись в них лбом. Единственный раз, когда они перебросились словами — ужин, услужливо принесенный горячим и даже казавшийся удивительно вкусным. Чувство насыщения немного успокоило, но вместе с тем, Ноктиса продолжала одолевать нарастающая тревога.       — Как ты думаешь, нас выпустят отсюда когда-нибудь? — тихо поинтересовалась девушка, все также не поднимая глаз.       — Не знаю. — выдохнул принц. Он перестал пытаться предугадать события, ведь они разворачивались уж слишком непредсказуемо. — Думаю, нас подержат здесь какое-то время.       — Я не хочу умирать так.       Ноктис подошел к девушке, опустился рядом с ней на корточки, положил ладони на плечи. Она дрожала и глубоко дышала, и парень начал беспокоиться, что с ней что-то происходит.       — Я не позволю тебе умереть.       «Что-то» с ней всё-таки происходило.       Ирис медленно подняла голову; ее красные отекшие от тихих слёз глаза сверлили его душу из-под полуопущенных век, а губы дрожали, будто хотели что-то сказать, но слова задерживались и таяли.       Вдруг она подалась вперёд и их губы столкнулись. Ноктис, потерявший равновесие от внезапного действия, завалился назад, успев лишь опереться на руки. Девушка коснулась его груди и осторожными движениями начала снимать куртку, одновременно двигаясь ближе. Неожиданно для себя самого, парень вдруг понял, что внизу нарастает это стягивающее, горящее чувство.       «Что-то» происходило и с ним.       Ирис не была слишком напориста, но и Ноктис почему-то не сопротивлялся. Не было мыслей, что это неправильно, что так не должно быть — ничего, что могло бы их остановить.       Девушка взобралась ему на бёдра, и это тепло их тел заставило вздрогнуть обоих.       — Я не могу сопротивляться… Я так долго сдерживалась. — шептала она, глядя ему в глаза.       Ладонь Ноктиса двигалась будто сама, отдельно от своего хозяина; легла на талию девушки, сжала пальцами, потянула вниз, к себе, к возбуждению, что пульсировало сквозь брюки.       Свет в камере моргнул и будто вытянул Ноктиса из странного дурмана.       — Что это?.. — он повернул голову ко входу и заметил крупный силуэт в проходе, заслонявший свет, с чем-то в руках.       — Как чудесно работают зелья Люциса! И камера у Промпто такая крутая, снимки в идеальном качестве!       — Ардин, ублюдок… — пах все еще стягивало предательское возбуждение, а закипавшая злость вперемешку со стыдом наливала красным его хмурящееся лицо, заставляя принца быть похожим на люцисский помидор-убийцу.       — Такой хороший ракурс, угол обзора, видно всё, что нужно видеть. Как думаешь, как отреагирует пресса, когда увидит их дорогого короля в таком состоянии? Пока их королевство накрывает мрак, их не такой уж и благочестивый король накрывает лишь свой член.       — Да я тебя… — Ноктис пытается встать, но ноги не слушаются; Ирис, ошеломленная и смущенная, отползает в сторону, закрывая руками лицо.       — А что скажут твои дорогие друзья? А леди Оракул? О, бедная леди Лунафрейя, ее сердце будет разбито.       — Не смей!       — Извини, но придется выполнить свой долг. Не может же народ жить в неведении и слепой вере в своего грязного безнравственного короля.       Дверь захлопнулась перед его носом, ему лишь оставалось ломиться в неё и слышать в ответ ехидные смешки канцлера. Неужели это — такое позорное начало конца?