Ant Haus

Может ли быть что-то хуже смерти? Эндрю смотрел в испуганные глаза Натаниэля на больничной койке и понимал: может. Он хватался неловко пальцами за простынь, оглядывался вокруг, не понимая, где находится, но чаще возвращался взглядом к Эндрю. — Все показатели в норме, состояние стабильно. Наблюдается частичная амнезия, — прочитала медсестра. Насколько частичная, ему только предстояло узнать. — Спасибо, оставьте нас. Он не обернулся на звук закрывающейся двери, он смотрел только на Натаниэля, будто его собственный взгляд мог вселить силу и веру во что-то хорошее. — Ты помнишь меня? — осторожно начал он. Натаниэль покачал головой, опустил взгляд на свои раскрытые теперь ладони, словно там мог прятаться ответ. — Кто я? Эндрю проморгался. Возвращать воспоминания о себе уже казалось затруднительным, но напоминать Натаниэлю кто он? В солнечном сплетении гадко закопошилась тревога. — Ты Натаниэль. Мы… общались с тобой раньше. Все в порядке, если ты не помнишь. Все в порядке, лгал он. Губы раскрылись в попытке произнести: — Н- На-та… Н… Он поджал губы, слезы быстро навернулись на глаза и потекли вниз в безмолвной панике. Эндрю успел стереть соленые дорожки слез, пока они не достигли подбородка. — Все хорошо. Попробуй снова. Но у него не получилось ни со второй, ни с пятой попытки. Каждый раз только приближал истерику, которую Эндрю настойчиво отгонял аккуратными объятиями и прикосновениями к щекам. Натаниэль теперь ничто, вспомнил он. — Мы придумаем тебе другое имя, хочешь? — прошептал Эндрю ему в волосы. — Красивое, короткое и простое. — Хочу то. — Как тебе Нил? Он извернулся в его руках и заглянул в глаза. Эндрю застыл, покоренный свободным небом в отражении. Кошмары снились каждый день с того дня, как он вернулся из подвала, и каждый из них заканчивался плачущим небом, хотя дождя никогда не бывало ни в Центре, ни в деревнях. Дождя не было и в глазах Натаниэля. В глазах Нила. — Нравится, — прошептал Нил. Эндрю закивал головой, стряхивая оцепенение с плеч, но небо не отпускало его, и он понял — оно навсегда будет напоминанием о всех его грехах. О предательстве не Центра, но Натаниэля. В этом преступлении он бы точно признался. Нил никогда не ответит ему, следил ли он за ним. Были ли обследования на гомосексуальность и проверка от правительства. Конечно, не было, это невозможные технологии. Было бы намного проще, наверное, жить, приняв Натаниэля за шпиона: тогда его выбор был бы оправдан. Но он не мог очистить свою совесть. Нил был ни при чем, он не делал ничего плохого. Натаниэль теперь ничто и никогда не ответит, было ли это правдой. Я будто люблю тебя, знаешь. Небо не врет. И он выбирает верить. — Хорошо. Тогда Нил.

• • • ✦ • • •

Божья коровка сидела на руке Нила, иногда расправляя маленькие крылышки, но все ее существо говорило о полном доверии к нему. Нил улыбался, оглядывая ее со всех сторон. Сначала они покрыли собой весь задний двор, пугая Эндрю многочисленностью. В книге об этом ничего не говорилось. Теперь, когда ветер трепал пожелтевшие листья хрупкого дерева, раскидывая некоторые по земле, они испугались и попрятались, но эта будто специально сама подлетела к Нилу. К ним пришла осень. Нил не чувствовал холода в своей куртке, которую однажды принесла Рене. Они подружились, и Эндрю стоило бы радоваться, но какое-то подобие ревности все равно впивалось в грудь когтями. Это был последний раз, когда Эндрю мог находиться с Нилом весь день: завтра он должен выйти на работу, и здесь его заменит Рене. — Я все равно постараюсь приходить каждый вечер, — сказал он, глядя в бесстрашные глаза Нила, теперь на несколько оттенков светлее неба. Его маленькое личное лето. — Если не получится… Он не договорил, боясь, как ребенок, реакции. — Все в порядке, — ответил Нил, накрывая его щеку ладонью. — Я всегда буду тебя ждать. Это было слишком похоже на обещание, чтобы оставить сердце Эндрю в покое. Он прижался губами к макушке Нила, сжимая в объятиях одной рукой, как будто он мог раскрошиться прямо перед ним. Однажды он потерял Натаниэля, но тот отражался в глазах Нила проблесками света, напоминая о темном прошлом в том сыром подвале и о том, какую цену уплатил Эндрю за долгожданную осень. Прошу, не забывай меня. Это пришло так внезапно и естественно. Он даже не понял, что вспомнил, хотя забывал в своей жизни только одну вещь. Обещаю. Клятва, которую он думал, что не выполнил, но на самом деле сдержал только ее. Он улыбнулся — и впервые улыбка горчила на губах не грустью, а счастьем. Небо хмурилось, но Эндрю игнорировал надвигающуюся тьму. Солнце пыталось пробиться сквозь плотные тучи, окрашивая небо в нежный фиолетовый цвет. Нил жался к нему в поиске тепла, опаляя открывшуюся шею дыханием. Ветер только крепчал. — Надо зайти внутрь, — но никто из них не двинулся с места. — Что это? Он оглянулся назад, туда, куда указывал Нил. Бабочка была синей, удивительно, что она показалась им сейчас. — Что она здесь забыла? — Бабочки ведут себя непредсказуемо перед дождем, — промолвил Нил, цитируя страницы книги. Он вытянул руку еще дальше, но она вспорхнула крыльями и уселась Нилу прямо на нос. — Ой. Эндрю рассматривал взъерошенные его рукой медные пряди волос, мягкие черты лица, голубые глаза в тон крыльям бабочки, и постарался это запомнить до самых крохотных деталей. Она посидела еще с секунду и полетела в сторону дома. Им стоило тоже. — Это хороший знак? Эндрю надеялся. Он пожал плечами, встал сам и помог встать Нилу с колен, отряхнув его штанины от грязи. Бросил взгляд на долину — будто в ней еще мог трепыхаться бледный свет звезд. А потом, впервые за двадцать с лишним лет, пошел дождь.