Билет за край света

      Тсунаëши с горем пополам перешла в последний класс старшей школы. На самом деле после средней она вовсе не хотела учиться дальше. Она хотела сбежать из дома, уехать как можно дальше. Она хотела копить деньги на билеты за край света, но в итоге тратила их на сигареты и снотворное. А потом о желании дочери узнала мать. Женщина не стала разговаривать, как подобает родителям, а приступила сразу к угрозам. Угрозы были убедительными, а жизнь Тсуны и без того испорчена. Будь она хуже или лучше – разницы уже не было. Она устала настолько, что не хотелось даже самоубиваться.       В школе она не училась, частенько прогуливала. Наверное, думала, что когда-нибудь придëт время и встанет вопрос об еë отчислении. Однако сначала учителя терпели, скрипели зубами и иногда злобно отчитывали. Один раз даже отослали к школьному психологу, отвели к нему буквально за ручку, а безвольная Савада так и плелась следом. Но на вопросы психолога не отвечала, сидела, отвернувшись к окну, и перекатывала во рту леденец.       Через месяц бесполезных попыток учителей достучаться до ученицы директор вызвал в школу мать. Тсунаëши видела, какой же недовольной была Нана, но та мастерски строила из себя бедную несчастную мать-одиночку, которой приходится очень много работать, чтобы содержать семью без отца, и потому у неë совсем нет времени на еë воспитание. Говорила, что очень стыдно за еë поведение, что очень жаль. Директор и учителя таяли, тяжело вздыхали и отпускали ситуацию. А после собрания Нана снимала с себя маску и максимально доходчиво, как она считала, объясняла дочери, что не следует создавать матери лишних проблем.       Мать никогда не обходилась пустыми угрозами. Через несколько дней после встречи с директором школы Нана радостно рассказывала о кое-каком заказе, который принесëт их семье немало денег. Тсунаëши заранее знала, что для неë это закончится разве что болью во всëм теле.       — Завтра вечером приходи по этому адресу, — мать протянула бумажку, а Тсуна не спешила брать еë в руки, поэтому бросила на пол. — Подготовься к встрече, солнышко. Там будет три человека, — пропела женщина, а девушка почувствовала, как к горлу подступает тошнота.       После школы Тсунаëши думала над тем, какую одежду ей надеть и что с собой взять. Она пришла домой, перебрала шкаф, надела кружевное чëрное бельë. Нана всегда говорила, что чëрный на дочери выглядит лучше всего. Чëрные чулки, поверх чëрный спортивный костюм, кофта с капюшоном, чтобы на улицах не привлекать внимания. Затем собрала рюкзак и, не предупреждая, ушла из дома.       Может, Тсуна могла бы сбежать, наплевав на угрозы. Вот прямо сейчас сесть на автобус до станции, потом на поезд в другой город и дальше. Спать на лавочках и полицейских участках рядом с бомжами и алкашами, подружиться с ними, а потом вместе сдохнуть в какой-нибудь сточной канаве и сгнить.       Но почему-то она продолжала следовать к дому по адресу, что мать указала на листочке, ехала на автобусе в другой район, шла по улицам, следуя указаниям навигатора. Без раздумий нажала на дверной звонок, и через минуту к ней вышел мужчина. Открыл калитку и пригласил войти одним лишь жестом. Тсунаëши чувствовала, как его звериный взгляд прожигает еë спину, пожирает уже заранее, представляя картины из ближайшего будущего.       В гостиной уже ожидали остальные. На столе стояли пустые бутылки с вином, Тсунаëши бросила на них брезгливый взгляд и подошла ближе. Она хотела уйти в комнату и выйти в белье, но мужчины уже были в нетерпении, горячо дышали, поэтому пришлось раздеваться на месте. Тсуна бросила рюкзак под ноги, а на моменте, когда она уже начала снимать штаны, к ней подошли сзади. Она отбросила штаны ногами, а ладонями уже начала ловить бегающие по телу мужские руки. Они нашли чëрное кружево на груди и вовсю гуляли по нему, задирая кофту.       Тсунаëши начала вживаться в роль, томно вздыхала, возбуждëнно извивалась под ласками так, что остальные двое не удержались и присоединились к знакомству с телом старшеклассницы. Изучали еë руками, сминали ягодицы, оттягивали кружевные трусики, стягивали чулки, уже расстегнули ливчик и снимали кофту. А школьница повисла на их руках.       — Что-то ты совсем худенькая, малышка, — пропел один из них в ухо. — Плохо питаешься?       — А что, хочешь накормить? — ухмыльнулась Тсунаëши и прошла пальцем по вставшему в штанах пенису говорившего. Затем она поманила его и остальных к дивану, грациозная как кошка, а те, чуть ли не обливаясь слюнями, поплыли следом.       Один свалился на диван, и Савада не стала задерживаться – подползла ближе, расстегнула ширинку на штанах и неожиданно для всех взяла в рот почти полностью. Мужчина простонал и подумал, что не зря эта мелкая столько стоит. Он схватил еë за лохматые короткие волосы и больно натянул их, а та терпела и поддавалась управлению.       Пока она была занята одним заказчиком, второй уже подошëл сзади, жадно схватился за талию и прильнул ближе. Почувствовав это, Тсуна немного качнула бëдрами назад и уперлась ягодицами в пах мужчины и простонала, подзадоривая всех. И не замечая, как с его желанием играют, мужчина стянул трусики и начал проверять пальцами тугость анала. И Тсунаëши продолжала возбуждать мужчин своими стонами и движениями тела.       Когда она выплюнула пенис, почувствовала, как другой медленно проникает в еë анал. Савада прикусила губу до крови и вздохнула со сладким стоном. Третий заказчик схватил еë голову и направил к себе, что бы она и у него взяла в рот. Потакая воле тех, кто платит, она горячим языком сначала облизала член по всей длинне, а затем заглотила, пока еë толкали сзади и шлëпали по заднице.       Сначала толкались медленно, с осторожностью. Похоже, впервые решили распробовать школьницу, но когда та начала двигаться навстречу, демонстрируя наслаждение происходящим и прося большего, то секс стал быстрее и жëсче. Иногда даже перебивало дыхание.       Оторвав от минета и анального секса, первый мужчина, с которым начала работать Тсуна, дëрнул еë к себе и посадил на колени. Буквально питаясь еë плечами и ключицами, он сильно сжал в руках тонкую талию девушки и приказал сесть на его член. Тсунаëши, продолжая изображать животное желание, вставила головку во влагалище и медленно села на член полностью. Он больно упëрся в матку, но она наплевала на это и начала двигаться.       Сбоку ещë один начала тыкать свой член в щеку девушки, и та начала стимулировать его руками и языком. В ушах шумело, а в глазах немного темнело, и она не сразу поняла, что сзади подошëл третий. Он водил головкой по аналу старшеклассницы, наслаждаясь сладкой песней еë стонов, а затем вставил. Савада выгнула спину и немного сжала бëдра, продолжая играть, и даже стала интенсивно двигаться навстречу.       Зачастую еë заказывали одиночные мужчины и всякие отаку, мать не разбирала их и считала только деньги, лишь изредка тратясь на гинеколога. Они забавлялись с ней по-всякому целыми ночами, а иногда мать ей устраивала групповой секс. Это было чем-то в роде наказания, но Тсунаëши уже давно было наплевать, и она лишь продолжала выполнять свою работу. Подстëгивала похотливых зверей, облизывала их вдоль и поперëк, играла с их жадностью и позволяла себя съесть полностью. А иногда играла роль настоящей сучки, пошло шутила и огрызалась, и тогда еë трахали с особым остервенением.       Сейчас она продолжала подыгрывать, начинала уже не то, что стонать, а даже кричать. Мужчинам это нравилось, они всë больше возбуждались. Грубо схватили еë, опрокинули на пол на мохнатый ковëр и продолжили драть во все дыры. Один кончил прямо ей в рот с глухим стоном, и Тсунаëши, сдерживая рвотный позыв, проглотила почти всë. Белая струйка спермы стекала с еë растянувшихся в наигранной улыбке губ на грудь.       Остальные тоже уже были на пределе, толкались сильнее и глубже, стонали всë громче. Они все кончили друг за другом. Сначала заполнили анал, потом вагину. Тсуна выгнулась и задержала дыхание, чувствуя это. Еë тянуло блевать, но она продолжала играть роль. С хлюпаньем слезла с членов и упала между мужчинами у дивана, пока сперма стекала по ногам. Один из мужчин уже хотел, кажется, продолжить снова, схватился за грудь школьницы и принялся массировать соски. Тсунаëши не стала этому противиться.       — Вы хотите продолжить? — спросила она с глубоким вздохом и прильнула к этому мужчине так близко, будто выпрашивала у него поцелуй. — Я могу остаться на всю ночь, если того пожелает клиент. И если у клиента есть на это деньги, конечно же.       Мать будет счастлива такой прибыли. Собственно, на это она и рассчитывала, когда говорила, что за это им много заплатят.       — Какая же ты сладкая, малышка, — произнëс он и всë-таки поцеловал еë, нагло просовывая свой язык глубоко ей в рот, слизывая свою же сперму с еë губ и проникая пальцами между половых губ.       Ночь продолжалась.       Тсунаëши вернулась домой рано утром. Приехала на втобусе, дошла до дома, зашла и не сказала ни слова. Нана сидела в гостиной с довольным выражением лица, ожидая, когда же будет пересчитывать деньги, ведь Тсуна была у заказчиков дольше, чем было уговорено. Девушка подошла, кинула рюкзак на журнальный столик, а затем отправилась в душ.       — Для тебя есть новая работа, — произнесла мать, когда дочь вышла из ванной.       — Уже? — недовольно фыркнула та.       — Это совершенно другая деятельность, — ответила Нана. — Я предложила Емитсу заняться продажей наркотиков, я даже нашла покупателей. Нужно будет привести их из Италии.       — Что, глотать придëтся?..       — Да, — ответила Нана. — Придëтся потерпеть, милая. Зато платят в разы больше.       Тсунаëши ушла в свою комнату. Подошла к кровати, распинывая валяющиеся на полу вещи, и упала на постель. Поясница начала немного ныть. Рядом на тумбочке стояла бутылка с водой. Воды там уже было почти на дне, но Тсуне хватило запить и контрацептивы, и снотворное. Бросив пустую бутылку на пол к остальному мусору, она легла, отвернулась к стенке и стала ждать, когда же уснëт. Засыпала она долго, слышала даже, как Нана несколько раз ходила по коридору, но в конце концов провалилась во тьму без сноведений.       Проснулась она поздно вечером, но не от того, что выспалась, а от того, что в комнату залетела мать. Она не обратила никакого внимания на бардак и на то, что своим появлением мешала дочери отсыпаться после тяжëлой ночи. Она заканчивала разговор с кем-то по телефону, и Тсунаëши не сразу поняла, что на другом конце линии был отец. Похоже, обсуждали ту самую новую работу.       — Собирай вещи, дорогуша, — ласково пропела Нана. — Завтра вечером уезжаем. Я отпрошу тебя в школе.       Тсуна выслушала это, стеклянными глазами наблюдая за движением губ матери, и, когда она ушла, уткнулась носом в подушку. Тсунаëши решила попробовать, получится ли задохнуться так во сне, и уснула. К сожалению задохнуться не вышло.       Она проспала ещë ночь. Проснувшись, подумала, что две таблетки снотворного, на самом деле, не особо помогали. А ещë подумала, что, наверное, если выпить четыре, то мать еë не разбудит своими внезапными проявлениями и разговорами. Или не разбудит вообще никогда. Потом Тсунаëши решила оставить этот вопрос и спуститься на кухню, чтобы поесть, ведь за последние сутки еë едой была разве что сперма. И подумав об этом, она почувствовала рвотный позыв и забежала в туалет, но блевать было нечем. Желудок требовал и еды, и выхода наружу. Было бы здорово не иметь желудок. Наверное, его отсутствие очень удобно для глотателей капсул с наркотиками – обëртка не будет растворяться в желудочном соке. Интересно, сколько решат поместить дряни в еë тело? Мать до последнего не скажет. Наверное, счастлива, что может так использовать своë чадо, дочери за работу платить не нужно, кормить тоже, ведь она покупает себе еду за чаевые, которые оставляют клиенты после секса. Правда те трое ничего не оставляли, жадные оказались, сволочи.       Нана сидела в гостиной на диванчике и опять говорила по телефону. Общалась вежливо и снова играла роль бедной матери. Похоже, разговор был с классным руководителем. Она вновь плела ему о том, что много работает, снова просила прощения за прогулы дочери, что вот, наконец, матери дали отпуск, и в кои-то веки она хочет провести его со своей любимой дочкой. Сказала, что хочет поехать с ней отдохнуть на горячие источники. И классный руководитель, конечно же, верил безоговорочно.       — Вот и всë, со школой дело решили, — сказала мать, когда Тсунаëши появилась в проходе со стаканом воды. — Ты вещи собрала?       — Ещë нет, сейчас соберу, — ответила девушка, с усилием сделав глоток. — Ручную кладь собирать или багаж?       — Мы туда на неделю, так что ручной клади будет вполне достаточно, — ответила женщина.       Тсуна снова вернулась в свою комнату, достала рюкзак, начала собираться. Копалась в шкафу, выбрасывала одежду то на пол, но на кровать, то куда-то ещë. Потом проверила свой выбор, сложила насколько могла компактно в рюкзак. Причесала растрëпанные волосы, положила расчëску. Контрацептивы, наверное, было бы брать к себе слишком странно, поэтому подложила их в походную аптечку матери. Собиралась, собиралась, а потом устала. Тело болело и хотело есть. А ещë оно хотело нормального к себе отношения, но этому не бывать.       Вечером они сели на поезд до международного аэропорта, затем на самолëт и полетели в Италию. Тсунаëши сидела в проходе и смотрела в иллюминатор с другой стороны, потому что еë соседи закрыли створку и спали. А она неотрывно наблюдала за тем, как растворяются облака в лучах уходящего солнца. Интересно, на самолëтах больно разбиваться? Или там все так быстро умирают, что ничего не успевают почувствовать?       В Италии было жарко и знойно. Сицилия радовала в такую погоду разве что бризом со Средиземного моря. Тсунаëши как раз была здесь, у воды, сидела на дорожном ограждении в тени деревьев. За спиной иногда проезжали автомобили, кто-то даже сигналил зачем-то, и Тсуне эти лишние звуки надоели, хотелось слышать одни лишь только волны. Она достала сигарету, закурила и спустилась вниз по крутому склону. Внизу был пляж, людей на нëм не водилось. Тсунаëши обернулась, выдохнула дым, у дороги еë пока никто не ждал, поэтому она подошла прямо к воде.       Тëплые волны приятно омывали ноги, тянущийся за ними песок щекотал кожу, оставался между пальцев. Вода шумела и блестела, она была не тëмной, а светлой, совсем голубой. Девушка нагнулась, чтобы посмотреть в своë отражение в воде, но волны были настолько подвижными, что ничего нельзя было разглядеть.       Вдали прогудел контейнеровоз, плыл в порт Палермо. А Савада была тут, недалеко, в Верджини Марии, пляжа и кладбища. Интересное место, конечно. Тсуна подумала, что здесь было бы не плохо помереть и быть похороненой. Солнце, пляж, море, в волнах плещутся счастливые люди, а твои останки тут, недалеко, лежат под серым камнем. Вряд ли мать решила бы вообще устраивать для своей дочери похороны, продала бы на органы. Хотя дочь, наверное, для этого не подходит.       Табачный пепел падал в воду, смывался в океан и терялся без следа. Тсунаëши выкурила сигарету полностью, до самого фильтра, и теперь остался только он. К сожалению, эта сигарета была последней. Фильтр она так и не выплюнула.       — Ehi, ragazza! — послышался голос за спиной. — Cosa ci fai qui da sola?       — Я не говорю на итальянском, — сказала она, взяв фильтр в руку, когда незнакомец оказался ближе.       Он спустился к ней, хотя было видно, что спускаться сюда он не хотел, мялся сначала у дороги, но всë же почему-то пришëл. Наверное, не дождался кого-то, и Тсуна могла предположить, что ждал он еë, но немного не подумал о такой возможности и решил, похоже, прогнать лишнего свидетеля.       — Японка, значит, — вздохнул он. Говорил он хорошо, но акцент всë же был немного заметен. — Держи, — он достал сигарету из пачки и протянул еë Тсуне.       — Спасибо, — сказала она, бросила фильтр в накатившую волну и закурила. Затянулась глубоко, подержала дым в лëгких и выдохнула. Незнакомец сначала с интересом понаблюдал за этим, а потом тоже закурил. Между прочим, он тоже был не на много старше.       Наверное, тоже старшеклассник. Максимум – первый курс университета. Выглядел он глупо – нацепил на себя множество цепочек и браслетов, даже кольцо в виде черепа. Рюкзак на плече тоже был со всякими цепочками и подвесками. Дитë малое. А его пепельные волосы создавали вид, будто этот парень поседел гораздо раньше, чем стоило бы.       — Шла бы ты отсюда, — грубо сказал он, выдыхая вместе со словами и табачный дым.       — Сначала передай товар, потом разойдëмся, — она тоже выдохнула дым, прямо в его лицо, ветер удачно его подхватил в нужную сторону. Он цыкнул.       — Не нужно так прямо говорить об этом, — проворчал курьер. — Я мог бы быть и простым прохожим.       — Так я и поверила.       Он достал из рюкзака пакетик какой-то местной кондитерской. Внутри лежала белая коробочка для кусочка торта, но вместо него там был порошок. Должно было быть почти триста грамм, если Тсунаëши правильно помнила, и по ощущениям было в пределах верности.       — Есть ещë сигарета? — нагло спросила она.       Парень злобно сдвинул брови, но дал целых две сигареты, затем накинул рюкзак на плечо и направился к дороге. Тсунаëши немного понаблюдала за ним тупым взглядом, а затем отвернулась к морю. На него было смотреть приятнее, его ничто не тревожило. И можно было бы утопиться тут, но наркотик сам себя не доставит.       Да, было бы неплохо утопиться в море.