media trained

— Ну ты ещё более жалостливую херню не мог из себя выдавить? «Да, этот день я снова встречаю один», я такой симпатичный, охуенный, нетипичный, одинокий, недалекий, трахнем его… — Это опять цитата из какого-то совершенно проклятого объекта медиа, о котором я в своей жизни надеюсь никогда не узнать? — RYTP по Королю Льву, вторая минута, шестнадцатая секунда. Это абсолютный, блять, мемодельный шедевр для тех времен! Даня на подобную культурную осведомленность реагирует всегда одинаково — чешет череп зрачками изнутри. Садится на кровать, привычным жестом укладывает бесконечные ноги Ильи себе на колени. — И что ты предлагаешь? — У тебя аудитория не тупая. Чем ты больше пыжишься и строишь из себя одинокого одиночку, тем она старательнее выискивает, где ты проебался. И всегда, всегда, сука, выходит на меня! — Илья затягивается своей неизменной дудкой, и Даня, улучив момент, отбирает её, чтобы хотя бы пять минут не присасывался. Достал, честное слово, у них тут запах роз на всю квартиру после всех подаренных им букетов, а он всё от своего ледяного арбуза отлипнуть не может. С не тупой аудиторией реально повезло. Или "повезло" не уметь не проебываться — за свои прошлые посты о конце сезона они оба получили втык от режиссерки и назидательное "Поучитесь у Толи, если не собираетесь делать свою личную жизнь достоянием общественности так быстро!" Данино эго удар восприняло со скрипом, Илья пожал плечами с вечным "дачотакова", так что его пришлось ткнуть носом во все людоедские российские законы построчно. А заодно в подписанное NDA — до окончания съемок все они формально люди свободные, завидные холостяки и прочее. Типичная маркетинговая схема: чем более "одинока" медийная личность, тем больше у нее обнадеженных подписчиков любого пола. — В общем, нет, текст я менять не буду, — мотает головой Даниил, — Я его уже на согласование пиар-группе послал, одобрили, — это нововведение даже не было обязательным правилом, но обеспокоенный недавним пропесочиванием Серый решил более тщательно следить за публикациями в соцсетях. — Фотография осталась. Я розу у тебя позаимствую? — Ну-у, не зна-аю, — тянет Петровский, совершенно нецеломудренно поглаживая чужой пах голой ступней. Даня ловит его за лодыжки — сначала работа, потом всё остальное баловство, — Если только ту, которая для тебя цвела. — Это тоже, но попозже, — обещает Даня, быстро чмокнув острое колено, и встает, протянув Илье свой телефон. — Я этот твой огромный букет раздербанил на кучки, потому что таких охуевших ваз у меня нет, бери из тех, которые в пивной кружке. — Вандализм. — Просто подарки у вас, Даниил Богатеевич, непродуманные. — Я куплю какую-нибудь с широким горлом, — Серый на пару секунд забирает у Ильи телефон, чтобы оставить напоминание, и вопросительно поднимает бровь в ответ на потонувшее в белесом дыме хихиканье. — А знаешь у кого ещё горло широкое?.. — Бога ради, Илья! Даня ищет подходящее место для фото с полчаса, потому что фоны у Ильи дома уж больно… специфические. И узнаваемые. Если не фоны, то вещи, которыми заставлено вообще всё вокруг, и каждая из них вопит о принадлежности Петровскому. На уборку времени как-то нет, поэтому решено было фотографироваться рядом с окном и после размыть засветленный фон бездуховной ИИшкой. — Ты можешь халат запахнуть? — А что такое, отвлекает? — Илья лыбится своей невозможной инкубской улыбкой. Когда-то давненько Даня был уверен, что такие ужимки его не берут, и он выше этого — несоблазняемая глыба, отторгающая любую мысль, что не о работе. Потом появился Петровский. — Отвлекает, — признает поражение Серый, заново натягивая на лицо нейтрально-положительную маску для соцсеточек. Расслабленная, с капелькой грусти улыбка — он же этот праздник "один" встречает — и томный соответственно празднику взгляд. — Ну соска нереалка, — комментирует Илья, проглядывая засоренную сотней практически одинаковых фотографий галерею, — Как бы сказала моя бабушка — жених! Только там на половине надо тебя по пояс обрезать, а то видно, что я тебя отвлекаю. — Ты не по пояс фотографировал?! Илья, договаривались же! — Серый тянется к своему телефону, но Илья детской дразнилкой задирает руку вверх. — Это для личного архива, — Петровский мартовским котом ластится, оплетая всеми конечностями сразу, и Даня понимает, что фотосессия окончена. Вздыхает тяжело и капитулирующе, запуская руки под полы леопардового халата. — Не, погоди, я ещё пару кадров для себя сделать хочу, — Илья дышит своим ледяным арбузом прямо в лицо, успевая бегло мазнуть губами по шее, и снова отходит на пару метров. Наставляет на Серого прицел взглядов пяти глаз — двух своих и трех айфоновских. — Рубашку расстегни до конца.