the sign on your heart said it's still reserved for me

18 ИЮЛЯ 2024 г. ПАРИЖ, ФРАНЦИЯ

— ЛУИ —

Луи пытался расслабиться. Ключевое слово в этом, конечно же, «пытался», потому что из-за Лиама это становилось до ужаса сложной задачей. Луи специально погромче вздохнул, чтобы наверняка привлечь внимание Лиама, но, разумеется, у него ничего не вышло. Он отложил телефон в сторону и посмотрел на своего лучшего друга, который прямо сейчас протирал пол своим метанием по гостиничному номеру Луи. — Пейно, — рявкнул он, — чувак, ты сейчас протрешь мне весь паркет. Можешь выдохнуть и расслабиться? Лиам мигом замер, остановившись так четко перед телевизором, на котором сейчас проигрывались основные моменты, что Луи решил, что он сделал это специально. Не то, чтобы Луи все это время внимательно смотрел программу, но все же. — Здесь вообще-то ковер, — сказал Лиам, уткнувшись взглядом в пол. — И как только ты волосы на себе не рвешь? Снова пожав плечами, Луи пожалел, что у него не было универсального способа успокоить Лиама, но после долгих лет дружбы он уже понял, что с этим ничего не поделаешь. Луи похлопал по дивану рядом с собой. — Слушай, я понимаю, что у тебя невероятные ноги, просто обалденные вообще-то, но честно говоря, прямо сейчас они сводят меня с ума. И совсем не в хорошем смысле. Пожалуйста, присядь и расслабься. Лиам, наконец, плюхнулся на другой конец дивана, шумно вздыхая. Луи с трудом сдерживал желание закатить глаза. — Я просто не понимаю, почему ты не переживаешь. В смысле, это же Олимпиада. — Не знаю, приятель. Мы в составе, в Париже, скоро игра. Я в нас верю. Как по мне, нет смысла метаться по комнате. Луи проигнорировал очередное ворчание Лиама, снова беря свой телефон и продолжая листать ленту в Инстаграме. Он немного сполз ниже по спинке, закидывая ноги на кофейный столик перед диваном, пытаясь не обращать внимания на легкую ноющую боль в пояснице. Придется заглянуть сегодня к тренерам перед вечерней тренировкой. К счастью, несколько минут тишины позволили Луи относительно спокойно полистать ленту. Многие спортсмены активно делились контентом из закулисья Олимпиады то в одной, то в другой соцсети, и этого станет еще больше, когда все доберутся до Олимпийской Деревни. До их переезда осталось два дня, поэтому Луи старался насладиться всеми прелестями жизни в отеле до того, как ему вновь придется оказаться в тесной комнатке с Лиамом, выслушивая бесконечный поток шуток про картонные кровати. — Что ты там делаешь? — внезапно спросил Лиам, заставляя Луи вздрогнуть и быстро смахнуть открытую страницу, которую он, похоже, слишком долго разглядывал. — Ничего, — ответил Луи слишком быстро, чтобы друг ничего не заподозрил. Лиам хмыкнул, словно ни на миг ему не поверил, что было вполне справедливо. Быстро глянув в его сторону, чтобы убедиться, что Пейн не смотрел ему в телефон, как какой-то маньяк-извращенец, Луи снова открыл пост. Английский регбист Гарри Стайлс, фото явно было сделано несколько лет назад, стоял перед Эйфелевой башней, в наивной попытке создать иллюзию, будто она стоит у него на ладони. Подпись под ним гласила: «С нетерпением жду возвращения в Париж этим летом! Может, в этот раз у меня получится сделать нормальное фото 😜» Он выглядел абсолютно нелепо, но Луи почему-то счел это в некотором роде даже милым. Томлинсон позволил себе полюбоваться фото еще одну секунду, отказываясь поддаваться этому глупому увлечению кем-то, кого он даже не знал и в кого не должен был влюбляться по миллиону разных причин. — Кого это ты там сталкеришь? — Не лезь не в свое дело, Пейно, — уже на автомате огрызнулся Луи. Он заблокировал телефон и бросил его на колени, быстро сворачиваясь калачиком на диване. — Сделай погромче телик и отвяжись от меня, пожалуйста. Мне через час нужно уже выходить, чтобы успеть зайти к тренерам перед тренировкой. И только попробуй снова начать метаться по комнате. Даже если я засну, я все равно узнаю. Стены все слышат, милый. — Ты же говорил, что полы, — проворчал Лиам, но все-таки замолчал, а Луи вскоре задремал под болтовню комментаторов об Играх.

__________________

Луи вышел из душевой в раздевалке с обернутым вокруг талии полотенцем, и сразу же направился к скамейке, где оставил свои вещи. Он был абсолютно уверен, что он здесь один, но все равно решил вытереться полотенцем как можно быстрее. Он надел футболку Французского Регби и шорты от «Адидас» для того, чтобы ненадолго вернуться в отель. Запихнув оставшиеся вещи в сумку, Луи схватил ее и мокрое полотенце, чтобы, наконец, отсюда уйти. Тренер, с которым он разговаривал перед тренировкой, строго наказал ему приложить теплый компресс к спине и дать колену отдых, и Луи уже не мог дождаться того облегчения, которое это должно было принести. Тело ныло сильнее, чем обычно, и он отлично умел с этим справляться, но всякий раз, когда появлялась возможность прислушаться к ощущениям и подлечиться, он старался это сделать. Он кинул полотенце в корзину у двери и уже собирался было ее открыть, но не успел, потому что та распахнулась так резко, что если бы Луи был на полшага ближе, то заработал бы сотрясение. Луи уже приготовился заорать, почему-то абсолютно уверенный в том, что это был Лиам или кто-то из команды решил влететь сюда, как оголтелый, но придя в себя и подняв голову, он увидел перед собой совершенно другого человека. На пороге замер раскрасневшийся Гарри Стайлс, придерживая рукой дверь, и Луи застыл, как вкопанный. Он не предпринял ни единой попытки сдвинуться. — Черт, прости, — произнес Гарри Стайлс. — Не думал, что тут кто-то есть. — Ничего страшного, — ответил Луи, мгновенно понимая, как глупо это прозвучало, но а что еще ему нужно было сказать? — Можно и убить, — попытался пошутить Гарри, — этими дверьми. — Слава богу, все обошлось, — с тихим смешком выдавил Луи. Он уже положил руку на ручку двери с внутренней стороны, готовый открыть ее до конца, если Гарри не сделает этого сам. Но Гарри Стайлс продолжал пристально на него смотреть, стоя на пороге в раздевалку, не давая ни войти, ни выйти, так что, наверное, Луи все-таки выглядел и звучал не так глупо, как он считал. Но все это тоже было довольно глупо. Луи откашлялся и снова заговорил. — Эм. Можно? Гарри еще секунду не моргая смотрел на Луи, взглядом изучая что-то в его лице дольше, чем можно было бы ожидать или считать нормальным для незнакомца. — Ой! Ох, да. Прости, я… да. Прости, — он прошел мимо Луи в раздевалку, при этом практически задевая его плечо своим. Луи молча кивнул на прощание, и быстро вышел, дав двери за ним с тихим щелчком закрыться. Луи рвано выдохнул, оглядываясь через плечо, словно дымка сейчас рассеется, и все это окажется лишь плодом его воображения; будто он угодил в кроличью нору или произошло что-то столь же странное и неожиданное. Конечно, это было не так, дверь — которой Луи едва не получил по голове, потому что Гарри Стайлс толкнул ее с большей силой, чем это было необходимо, — была самой обычной дверью. Стоило только ему отойти, как их неловкое взаимодействие, тут же всплыло у Луи в памяти, и он принялся ругать себя за то, что не был чуточку любезнее — черт возьми, он даже не представился. И если уж он не сообразил быть милее, то мог бы хотя бы включить дурачка. — Какой идиот, — пробормотал он себе под нос, качая головой. Луи нужно было как можно скорее убраться из этого богом забытого места, пока он еще чего-нибудь не натворил. И только он прошел чуть дальше по коридору, как услышал за спиной чей-то крик — громкое и четкое «Эй!» Луи развернулся и увидел, что Гарри Стайлс снова стоял на пороге раздевалки, явно направляясь к Луи с какой-то целью. Луи не двинулся, только смотрел на то, как эти длинные ноги стремительно сокращали расстояние между ними. Оказавшись достаточно близко, Гарри протянул руку. — Гарри Стайлс, — представился он с улыбкой, куда более робкой, чем можно было сказать по его тону (и уверенной походке, которой он к ему подошел). Всего секунду поколебавшись, Луи сжал ладонь Гарри, отказываясь думать и запоминать, какая у него была большая и нежная ладонь, когда они пожали друг другу руку. — Луи Томлинсон, — ответил он, — но думаю, мы не должны быть так друг к другу дружелюбны. Гарри пожал плечами. Он убрал руку — и слава богу, потому что Луи чуть не забыл ее отпустить — и провел ею по волосам. — Думаю, это не в моей природе — быть не дружелюбным. К тому же, мы же пока еще не соревнуемся, так ведь? Луи засмеялся, на этот раз искренне, чем удивил даже самого себя. — Справедливо. Наверное, мы будем часто видеться. В глазах Гарри заблестели звездочки, а на щеке появилась ямочка, когда он, улыбаясь, проговорил: — Очень на это надеюсь. Луи был немного в шоке от такого ответа. Он практически ничего не знал о Гарри Стайлсе (периодический сталкинг его странички в Инстаграме не в счет), но он мог поверить Гарри на слово, когда тот сказал, что «не в его природе», быть не дружелюбным. Попрощавшись с Гарри — на этот раз по-настоящему, и не ляпнув очередную глупость, — наконец, выйдя на улицу, Луи не мог перестать думать о том, что именно имел в виду Гарри. Очень на это надеюсь. У Луи появилась шальная мысль, что Гарри сказал это только для того, чтобы свести его с ума. Он понимал, насколько абсурдно это звучало, и на самом деле он не считал, что Гарри мог задумать что-то подлое. Об этом он, конечно же, думать не станет. По крайней мере не сейчас, и не раньше, чем они встретятся на матче на мировой арене — на главной мировой арене. Но, садясь в арендованную машину, Луи не мог отделаться от навязчивых мыслей. Он никогда не был так благодарен судьбе за то, что они приехали в Париж раньше срока, чтобы у него было немного времени побыть в гостиничном номере одному до их завтрашнего переезда в Деревню; немного времени, чтобы попытаться обуздать эту внезапно вспыхнувшую одержимость. Это была лишь мимолетная влюбленность, безобидное желание, заставлявшие его заходить на страничку английского регбиста, популярность к которому пришла практически буквально за одну ночь. Да и, к тому же, у него даже не было никаких подтверждений того, что Гарри Стайлс был геем. Или хотя бы би. Или еще кем-то кроме гетеросексуала. Конечно, ходили разные слухи, но такое происходит постоянно, особенно в их спортивном сообществе. О самом Луи также ходили слухи задолго до того, как он совершил каминг аут, но всем было на это наплевать, пока он не попал в состав Олимпийской сборной. Теперь всему миру было интересно узнать побольше об Открытом Гее, Игравшем в Олимпийской Сборной по Регби. Все думали, что знают, кто нравился Гарри Стайлсу, — основываясь только на том, что видел и слышал Луи, — они были уверены, что знают, с кем он встречается, а с кем нет. Они все еще пытались применить тот же подход к Луи. Гарри Стайлс, к всеобщему сожалению, — но, по мнению Луи, к его чести, — был предельно скрытен. У каждого своя история, но Гарри Стайлс оставался мучительно, уважительно, нераскрытым во всем этом деле. Луи также не смог сделать каких-либо однозначных выводов, проводя на страничке Гарри все свое свободное время. Не то чтобы он пытался это сделать, но все же. Он мог быть геем, мог быть би, а мог не быть ни тем и ни другим. Луи, по сути, было от этого ни горячо, ни холодно. Что бы там ни было, это не отменяло того факта, что он был дико увлечен парнем со странички Инстаграма, и этот парень — абсолютное табу. Вернувшись в свой пустой гостиничный номер, Луи снова принял душ, на этот раз основательно, и заказал еду. Пока Луи ждал доставку, он расхаживал по комнате, снова и снова прокручивая в голове тот короткий разговор, который у него состоялся с Гарри. Он пытался сгладить все его острые углы, найти объяснение, полировать его до тех пор, пока он не станет немного терпимее и не сможет уместиться в крошечном уголке его сознания, где он не будет так сильно его тревожить. Раздался стук в дверь, и Луи практически оттолкнул бедного парня после того, как тот передал ему еду, в отчаянном желании остаться одному и погрузиться в свои мысли. К тому же, сегодня он решил изменить своему обычному меню, заказав бургер, который ему был не положен, и Луи не хотел, чтобы его застукал кто-то из знакомых. Усевшись поудобнее, найдя программу на телевизоре и пару раз откусив бургер, в голове, наконец, начало проясняться. Он почувствовал, что теперь мог вдохнуть полной грудью и выбросить из головы эти непрошеные, иррациональные мысли, хотя где-то на задворках его сознания он все еще спрашивал самого себя: отреагировал бы он так же на Гарри Стайлса, если бы буквально вчера его не застукали за разглядыванием его фото? Он чувствовал себя гораздо спокойнее, пока в его номер не завалился Лиам (по запасной карте, которую Луи ему дал и уже был готов забрать обратно) и не остановился как вкопанный, увидев Луи за обедом. Томлинсон закатил глаза и приготовился к разносу. — Я тебя сдам, — сказал Лиам, звуча куда более радостно, чем следовало. — Не сейчас, но когда-нибудь точно сдам. Отличный получился компромат. Луи дожевал все, что успел откусить, проглотил и глубоко вздохнул. — Мы же взрослые люди. Ябедничать не красиво. И у нас, у взрослых, это обычно называется доносом. — И стоило теперь Луи произнести это вслух, как они оба стали звучать как два великовозрастных ребенка. Он слишком устал, да и не так уж сильно Луи и беспокоился, чтобы хотя бы попытаться исправиться. — Тебе… нам нельзя есть красное мясо. Я это знаю, потому что знаю тебя, и я знаю, что конкретно тебе надо себя ограничивать в сезон. А это значит, никаких бургеров. Особенно во время Олимпиады. Луи лениво взглянул на него, а затем снова на еду. — Я больше никогда не дам тебе ключ от своего номера, — пригрозил он, хотя они оба прекрасно знали, что это пустое. Они продолжат обмениваться ключами и жить вместе, пока не закончат играть, да и потом, у них уже были ключи от квартир друг друга, и, скорее всего, дальше тоже ничего не изменится. Он доедал картошку фри, смотря, как Лиам подходит к холодильнику. Там стояло безалкогольное и обычное пиво на случай, если у них будет возможность выпить перед отъездом из отеля. Пока тот изучал содержимое холодильника, Луи вновь задумался. Сейчас они были не сильно привязаны ко времени — хотя иногда ему казалось, что вся его жизнь расписана по минутам, — и тут Лиам вернулся с двумя бутылками обычного пива. Примерный мальчик Лиам Пейн стоял с двумя бутылками пива марки «Стелла». Луи отодвинул всю свою еду в сторону и взял пиво, он был не из тех, кто смотрит дареному коню в зубы, или как там говорят, и выпил половину стакана воды, прежде чем снять с бутылки крышку. — Ты какой-то странный, — наконец произнес Лиам. — Очень странный. Приди я на пару часов позже, думаю, нашел бы тебя по локоть в запрещенке. Это странно. Луи не знал, что на это ответить, поэтому просто пожал плечами и хлебнул пива. Лиам все еще ждал от него внятного ответа, и Луи просто не мог вынести его молчаливого, пристального взгляда, поэтому быстро понял, что придется сознаться. Ну, хотя бы, частично. Не рассказывать же ему прям все. — Я просто захотел чертов бургер, и я никогда не отказываюсь от пива. Не знаю, что ты еще хочешь услышать, Лиам. — Можешь есть, что хочешь, конечно, но просто это… Странно. Ты ведешь себя странно. И бургер — даже не самое странное во всем этом. Луи сердито на него зыркнул. — Еще раз скажи «странно», Пейно, — пробормотал он. Луи понимал, что эта его «странность» была связана с его недавней встречей на тренировочной базе, неудивительно, что Лиам это заметил. Но Луи почему-то очень бережно относился к этому взаимодействию с Гарри Стайлсом, и, несмотря на все это, он понимал, что ему все равно придется рассказать другу хоть что-то. Не то, чтобы он сильно хотел, но он расскажет. Лиам был самым ужасным сплетником из всех, кого Луи знал, что казалось безумием, ведь со стороны казалось, что Лиам держался особняком. Но именно этим Пейн и пользовался в своих интересах: его молчаливость люди воспринимали как открытость и склонность к доверию. И это сделало из него монстра. Он все еще щурясь смотрел на Луи, пытаясь выяснить, что он от него скрывал, и собирался продолжать сверлить его взглядом пока тот не сдастся и не начнет изливать душу, как и все остальные. Забудьте про «худшего сплетника», Лиам просто худший. Вздохнув, Луи, наконец, признался: — Я сегодня на базе столкнулся с Гарри Стайлсом. Ну, с тем мальчиком регбистом из Англии, понял? Я думал, он меня не знает, но потом он даже вернулся и представился. — Так ты из-за этого ешь бургер и пьешь пиво, — предположил Лиам. — И, думаю, он уже не совсем мальчик, тебе не кажется? Луи пожал плечами. — Не знаю. Ты придурок, ты в курсе? Смех Лиама был таким радостным, что Луи захотелось ему врезать. — Ты что, выставил себя последним идиотом? О, прошу, скажи, что так и было. Томмо, это же ахуенно! Луи пригубил пиво, мечтая провалиться сквозь текстуры дивана. Лиам по-детски скрестил ноги, наклонился вперед, упираясь локтями в колени. Сейчас он выглядел как самая настоящая школьница, и, к счастью, Луи сдержал первый порыв швырнуть в него бутылку. Одной из причин, почему он этого не сделал, заключалась в том, что там еще оставалось немного пива; если бы она была пустой, Луи бы точно рассмотрел эту возможность куда серьезнее. — Ничего подобного, — настаивал Луи, потому что он, конечно, сколько угодно мог быть с Лиамом откровенным, но только до определенного момента. Луи уже успел отточить искусство давать ровно столько информации, сколько нужно, чтобы удовлетворить неутолимую жажду сплетен Пейна, при этом надежно оберегая свои самые сокровенные, личные интересы. Лиаму совершенно не нужно было знать, что Луи и правда повел себя тогда как полнейший идиот. Их взаимодействие было таким коротким, что у Луи не должно было остаться времени, чтобы выставить себя в таком свете, но каким-то невероятным образом ему это все же удалось. — Все произошло очень быстро, и толком ничего не произошло. Мы просто представились и все. Все как обычно. — А еще в глазах Гарри Стайлса промелькнула искорка, и Луи не мог перестать об этом думать. И он решил, что в реальной жизни у него глаза чуть зеленее, и что он был немного выше, чем казался в соцсетях, и, возможно, он не всегда так уверен в себе, как старался показать. Но в остальном это было абсолютно нормальное взаимодействие. Во всяком случае, в том объеме, в котором Лиаму об этом нужно было знать. Лиам продолжал ухмыляться, словно зная, что Луи кое-что от него утаил. Томлинсон допил остатки своего пива и (что очень похвально) все-таки не швырнул бутылку в друга, несмотря на то, как сильно ему этого хотелось. Вместо этого Луи откинулся на спинку дивана и пнул Лиама пяткой по голени. — Отвали от меня. Но сначала принеси еще пива, а потом забудь, что я тебе только что рассказал.

__________________

20 ИЮЛЯ 2024 г. ПАРИЖ, ФРАНЦИЯ

— ГАРРИ —

Найл едва ли не трясся от предвкушения, ожидая, пока Гарри что-нибудь расскажет, хоть что-то. Гарри избегал этого разговора так долго, как только мог, но у него уже начинала чесаться голова, а шестеренки внутри не переставая крутились уже целую вечность. И чем дольше он держал это в себе, тем быстрее они вращались. Нет, серьезно, в их встрече с Луи не было ничего примечательного, но он уже не представлял своей жизни без того, чтобы не рассказать Найлу, ну, вообще обо всем, что с ним происходит, даже о самых незначительных вещах. Он сразу же заметил, что Гарри вел себя странно. Он сказал, что Гарри стал улыбаться чаще, чем обычно, но при этом утверждал, что это была не «обычная улыбка» Гарри и что он «казался более смущенным, чем обычно», когда Найл стал на него давить. Он требовал, чтобы Гарри рассказал ему, о чем он думал, из-за чего так улыбался и из-за чего его друг стал «таким, блять, скромником». Поэтому он наклонился между раздвинутых ног, практически касаясь пола животом, смотря вверх на Найла, когда тот плюхнулся на диван прямо над головой Гарри. — Вчера я встретил Луи Томлинсона, — без предисловий сказал Гарри. Найл усмехнулся, потому что, очевидно, уже понял, что та информация, которую так старательно скрывал Гарри, была как-то связана с огромной, тайной и абсолютно недостижимой влюбленностью в Луи Томлинсона. — И, кажется, я чуть не убил его дверью раздевалки. Найл ахнул так драматично, словно у него не было сотни своих подозрений на этот счет. Гарри закатил глаза, но ему, в общем-то, нравилось, что Найл ради него прикидывался дурачком. Он повернулся, чтобы потянуться и хотя бы немного не смотреть на друга. — Расскажи мне все. Почему ты до сих пор мне ничего не сказал? Когда, ты сказал, это было? — Вчера, — ответил Гарри. — На тренировочной базе, как я тебе только что сказал. Кажется, он там, ну, тренировался или что-то в этом роде. Рассказывать особенно-то и нечего. Я чуть не прибил его дверью, мы посмеялись над этим, и, в общем-то, на этом все. Найл тихо хмыкнул, но в этом звуке слышалось явное недоверие. Гарри растерялся, не зная, что еще хотел от него услышать Найл, потому что раньше ничего подобного не случалось. Обычно Гарри довольно открыто говорил о таких вещах, о мальчиках — ну, в смысле, о мужчинах, — но прямо сейчас он не мог найти слов, и причин было несколько: во-первых, рассказывать было нечего, а во-вторых Найл уже и так давно знал об этой влюбленности. — Я вернулся и представился, потому что мы, ну, никогда толком не разговаривали. Я знаю, кто он, только потому, что он — известная личность, и я подписан на него в Инстаграме. — Потому что ты сталкеришь его в Инстаграме, — поправил его Найл. — И что? Ты представился, а потом вы засосались в раздевалке, и ты целый день скрывал от меня эту адски пикантную историю. — Нет! — воскликнул Гарри. — Никто не целовался. Было даже как-то неловко, но я, можно так сказать, застал его врасплох. Но вроде он хорошо отреагировал. — А еще он пиздец какой горячий, — добавил Найл. Гарри закатил глаза и сел, вытягивая руки над головой. Он подтянул к себе одну ногу, наклоняясь над другой, которая осталась прямой. — О! То есть ты правда считаешь, что он горячий, да? А я даже не знал, что ты все еще по нему сохнешь. Боже, какой же ты идиот. Гарри фыркнул. — Сам такой. — Я молю Бога, чтобы мы победили, Гарри, я очень на это надеюсь, но я еще никогда не хотел, чтобы что-то поскорее закончилось, — сказал Найл. — Я хочу сказать… по-моему, ты считаешь, что между вами ничего не может быть, пока все это не закончится. Олимпиада и все такое. Что ты не можешь сделать этот шаг, пока все не закончится. Гарри прижался лбом к колену. — Конечно, ничего не будет. И не буду я делать никакой первый шаг или еще чего. Это просто дурацкая влюбленность. Найла, похоже, это ни капельки не убедило. Гарри поменял ноги, упершись подбородком в правое колено и смотря на Найла снизу вверх. — На мою игру это никак не повлияет. Вчера все было просто как-то… неожиданно, вот и все. — Ну, это же не конец света, — задумчиво произнес Найл. — Если бы ты все-таки начал с ним встречаться. Ну, может, не прям во время Олимпиады, конечно, а, например, после. Гарри нахмурился и выпрямился. — Я еще даже не сделал каминг-аут, — ответил он, — и вот уже это может стать концом света. И сейчас я точно ничего не собираюсь с этим делать. Найл закатил глаза. Он смотрел на Гарри, держа свое пиво, так, словно не мог поверить, что все это происходит на самом деле, Гарри реально чувствовал, что Найл иногда сводит его с ума. — Ты же вроде как все равно собираешься выйти из шкафа, да? И, как бы, разве не лучше будет, если ты сделаешь это с чем-то таким? Это просто разом прекратило бы все слухи. Было проведено бесчисленное количество бесед, стратегических сессий, чего угодно, и все равно каждая из них вызывала у Гарри новую волну страха. Он понятия не имел, что и как он хотел сделать, но он мог точно сказать, что каминг-аут с другим игроком — к тому же из противоположной команды — скорее всего, напугает PR-менеджеров Гарри до смерти (что приведет их к тому, что они напугают до смерти самого Гарри). Даже простое упоминание о связи с другим мужчиной, другим спортсменом, не важно, состоят они в отношениях или нет, вызвало бы у команды Гарри приступ паники. — Я не собираюсь ничего сейчас с этим делать, — медленно и осторожно, проговорил Гарри. — Может, вообще никогда, не знаю. И я не могу думать о каминг-ауте. Не сейчас, пока нет. Сначала надо выиграть. — Я и не просил тебя делать это прямо сейчас, — со стоном произнес Найл. Гарри повернулся, чтобы размять спину. И, возможно, для того, чтобы избежать пристального взгляда Найла. — Я просто говорю. Что, возможно, ты будешь играть лучше, если немного с ним пофлиртуешь. Просто покажешь себя, понимаешь? Флирт с Луи Томлинсоном привел бы к совершенно противоположному результату, после такого играть он точно лучше бы не стал. Гарри просто вздохнул, злясь одновременно и на Найла, и на себя, и на то, что он не мог размять спину, и на то, что в принципе столкнулся с Луи. — Мне надо в душ, — сказал он, слыша, как в голосе засквозило разочарование. Он замер, вздыхая и пытаясь собраться с мыслями. — Мне нужно в душ, — повторил он, на этот раз чуть спокойнее. — Если захочешь выпить, когда я выйду, я буду не против. Но я больше ничего не хочу слышать о Томлинсоне. — Ладно, хорошо, — согласился Найл. — А я забуду о том, как ты только что на мне сорвался. Гарри застонал, поднимаясь на ноги. Он чмокнул Найла в лоб и пробормотал, что любит его, потому что тому нравилось, когда Гарри отвечал ему тем же. В ванной Гарри включил душ на максимально горячую температуру и, выждав несколько секунд, быстро шагнул под него. Он думал об отношениях, о каминг-ауте, о мальчиках и стрессе, и Гарри ничего не мог с собой поделать, когда рука сама потянулась к члену. Он совершенно ничего не мог поделать с тем, какие картинки начали вспыхивать в его голове, когда он себя гладил, и он не расскажет об этом ни одной живой душе. Гарри был просто счастлив, что ему удалось сдержать стон, когда он кончил, глядя, как его позор, закручиваясь, смывался в слив, пока он стоял, тяжело дыша, прислонившись к влажной стене душевой кабины. Все еще слегка подрагивая, Гарри выпрямился, мгновенно отгоняя чувства стыда за то, что только что было. Он закончил мыться в рекордно короткие сроки и потратил еще несколько минут, чтобы немного подсушить волосы полотенцем, прежде чем снова встретиться с Найлом. Тот уже держал в руках новую бутылку пива, а на его губах застыла извиняющаяся улыбка. — Ты же знаешь, что я хочу для тебя только самого лучшего, правда? — Господи, Найл, — простонал Гарри. — Я же практически голый. Можно было хоть секунду подождать? — Прости! Я просто так долго думал, что сказать, и, ну, в общем-то это самое главное. — Что ты хочешь для меня только самого лучшего? Ты прямо как моя мама, — огрызнулся Гарри. Он сделал паузу. — Черт, прости. Я просто так устал и мне нужно… не знаю. Прости меня, Ни. Он не знал, что ему было нужно. Гарри схватил штаны и футболку, снова скрываясь в ванной. Почувствовав себя в безопасности без Гарри в комнате, Найл сразу же крикнул: — Я просто хочу, чтобы ты был счастлив. Гарри натягивал на себя одежду, все это время избегая смотреть на свое отражение в зеркале; слишком пристыженный, расстроенный и растерянный, чтобы это вынести. Вместо этого, надев шорты, Гарри высунул голову за дверь. — Прости меня, — искренне сказал он, — не знаю, что на меня нашло. — Принести тебе пива? — предложил Найл. — Да, пожалуйста! — крикнул Гарри в ответ. Он мельком посмотрел на себя в зеркало и, как он и предполагал, не смог заглянуть себе в глаза. Гарри нужно было срочно взять себя в руки.

__________________

20 ИЮЛЯ 2024 г. ОЛИМПИЙСКАЯ ДЕРЕВНЯ ПАРИЖ, ФРАНЦИЯ

— ЛУИ —

Луи с тяжелым вздохом плюхнулся на односпальную картонную кровать. А потом сразу же замер, вновь удивленный возможностями этой кровати. Она оказалась даже лучше, чем в его прошлую Олимпиаду. По крайней мере, эта кровать была удобнее чем та, что четыре года назад. — Все не так плохо, как я думал, — прокомментировал Лиам. — Да тут всегда были нормальные кровати, — сказал он, лениво потягиваясь, прежде чем перевернуться на бок. Он засунул руку под подушку, глядя, как Лиам подскочил и принялся расхаживать по своей половине комнаты. Он с удивлением смотрел на то, как Лиам уперся рукам о край кровати, проверяя ее на прочность. — Она реально прочная! А что, я слышал о них только от тебя, Томмо, я просто обязан был проверить! Луи посильнее прижался щекой к подушке и застонал. После утренней тренировки, как раз перед тем, как выселиться из отеля, ему казалось, что он не спал уже целую вечность. — Если ты собрался проверять ее прочность, будь добр, не надо делать это здесь, — попросил его он. — Я хочу еще вздремнуть перед тренировкой. Шарканье ног Лиама резко прекратилось. — У нас же всего час остался, — заметил он. — Вообще-то два. Так что мне нужно как раз этот часок вздремнуть. Если ты собрался тестировать кровать, ныть над их практичностью или еще чего, пожалуйста, делай это в другом месте. — Такой ты придурок, конечно, — упрекнул его Лиам. — То есть ты меня выгоняешь? — Если собираешься найти кого-нибудь, с кем можно переспать, или продолжишь метаться по комнате и болтать, то да. Нам нужно тренироваться, а после я еще хочу пойти побегать, а потом я просто хочу поесть и лечь спать. — Как ты можешь спать в такой момент? — удивился Лиам. Луи пожал одним плечом, уже прикрыв глаза. — Не забудь свой ключ, Лима! — пропел он. — Козел, — снова пробормотал Лиам, но все же принялся собирать вещи, чтобы уйти. На самом деле Луи очень сильно любил Лиама, особенно когда тот делал то, о чем его просили. Он обязательно принесет другу что-нибудь вкусненькое, если тот не сможет завтра встать на завтрак. — Пойду, посмотрю, может, еще кто-нибудь из команды приехал. Может, хоть они будут добрее, чем ты, потому что я слишком взволнован, чтобы спать. Увидимся на тренировке. — Завтра я принесу тебе завтрак! — пообещал Луи, на что Лиам только хмыкнул. Луи слышал, как Лиам похватал свой телефон и что-то еще, мирно прикрыв глаза в мечтах о предстоящем сне. Пейн по пути взъерошил его волосы, и Луи тихонько простонал, натягивая на голову дальний край подушки, когда Лиам, наконец, вышел из комнаты, бросив через плечо «пока» (по мнению Луи громче, чем нужно). И только он начал проваливаться в сон, как раздался стук в дверь. Луи захныкал, потому что ну как Лиам мог что-то забыть — ведь он, наверное, миллион раз открывал и закрывал свой чемодан — и как он умудрился забыть свой ключ? — Я тебя сейчас придушу, — рявкнул Луи, направляясь к двери. — Нам не просто так выдают ключи, болван ты эдакий… Остаток бессвязного бормотания Луи так и повис в воздухе, когда он увидел стоящего перед ним человека. — Ты не Лиам. Стоящий на пороге Гарри Стайлс со спортивной сумкой на плече, карточкой в руке и чемоданом за спиной, покачал головой. — Нет, — медленно произнес он с горящими красным щеками. — Мой ключ не подошел, и… ну, теперь понятно, почему — это не моя комната. — Нет, — ответил Луи, неосознанно повторяя медленный тон Гарри. Они оба глянули на цифры, светящиеся на двери — 0528 — и Гарри покраснел еще сильней. Луи слегка наклонил голову, удивленный и гораздо более очарованный покрасневшими щеками Гарри, чем следовало бы в такой ситуации. — Я даже не посмотрел на номер, я просто запомнил, что у меня четное число. Кажется, я ошибся этажом. — Да, кажется, все ваши ниже, — сказал он. — Я не видел здесь ни одного члена британской сборной. Ну, до этого момента, — Луи очень хотелось закрыть дверь, забраться обратно в постель и наконец-то нормально поспать, но по какой-то причине он распахнул дверь пошире, желая продолжить разговор. — Так, у тебя ключ с собой или… — Луи осекся, потому что это был самый глупый вопрос, который он только мог задать. Потому что он буквально мог видеть ключ-карту в руке Гарри. Луи прикусил язык, умоляя перестать его двигаться и выдавать поток глупостей, когда рядом оказывался Гарри Стайлс. — О, да, с собой, конечно. Я просто… я не понял, почему дверь не открывается. Видимо, я просто не умею читать. Если что, я не знал, что это твоя комната. Луи засмеялся. — А как бы ты это узнал? — На дверях не было их имен, и это даже был не этаж Стайлса, так откуда ему знать, кто в какой комнате был? — В том-то и дело, — обиженно фыркнул Гарри Стайлс, откидывая со лба кудряшки так резко, словно это они его обидели. Луи хотелось самому откинуть их назад, заправить локон за ухо или хорошенько зарыться в них рукой. Луи при этой мысли слегка передернуло. — Понятно, что я не знал, что ты здесь. Он такой милый, когда сердится, подумал Луи. И когда у него такой вид. Ему было приятно видеть, что такой уверенный парень, который подошел к нему тогда, на базе, был таким не всегда. Луи нравилось видеть Гарри немного смущенным, немного растерянным. Решив немного его поддразнить, Луи сказал: — Я собирался пригласить тебя зайти выпить, но раз твоя комната так близко, думаю, ты не заблудишься и не умрешь от жажды по дороге. Он уже начал закрывать дверь, но Гарри Стайлс хлопнул по ней своей огромной ладонью. — Думаю, мы не должны быть так дружелюбны друг к другу, — выпалил он. Нечто гораздо глубже, сложнее и разрушительнее простого любопытства, заставило Луи снова на него взглянуть, задержав свой взгляд на лице Гарри дольше обычного. На его щеках все еще сохранился легкий розовый румянец, а взгляд метался между полом и лицом Луи. — Мы и не будем, — ответил Луи. — Мы же едва знакомы. — Мне правда надо к себе, — сказал Гарри, так быстро, что Луи удивился, как у него не заплелся язык. — Ну, знаешь, поспать. Я обещал Ни, что мы сходим прогуляться, а перед таким мне точно нужно отдохнуть. Незнакомое, всепоглощающее желание заставило Луи сказать: — Я здесь от этого же скрываюсь. Если хочешь отдохнуть, то здесь он тебя точно не найдет. — Ты слишком дружелюбен, — обвинительно проговорил Гарри, но уже шагнул вперед, волоча за собой чемодан. Луи обернулся и прошел дальше в комнату, стараясь не думать о том, что сейчас за ним шел Гарри Стайлс. — Можешь лечь на кровать Лиама, он к ней даже не притронулся. Слишком хотел отсюда убраться, — сказал Луи через плечо. — И если он спросит, то я не скажу, что ты на ней спал. — Секрет, — ахнул Гарри, — мне уже начинать чувствовать себя грязным и грешным? Луи упал на свою кровать, глядя на Гарри, когда тот бросил свою сумку. Ему не стоило думать о Гарри Стайлсе и слове «грязно» ни в каком из возможных контекстов. — Нет, — сказал он, воздержавшись от всего того, что могло бы его погубить. — Думаю, нам скорее стоит беспокоиться о твоем друге. — Да, но кто только что сказал, что он меня здесь не найдет. Гарри Стайлс — не смотря на свою робость, скрытую за самоуверенностью — быстро схватывал и ничего так просто не забывал. Луи перевернулся на спину и уставился в потолок, вместо того, чтобы изучать лицо Гарри дольше, чем было принято в приличном обществе. Он чувствовал взгляд Стайлса через всю комнату, тот явно пользовался моментом, чтобы на него поглазеть, думая, что Луи не заметит. Он решил позволить Гарри остаться безнаказанным, а потом, на краткий миг, ему захотелось посмотреть, покраснеет ли Гарри так же мило, если он его за этим поймает, поэтому он резко повернул голову в его сторону. Конечно же, Гарри заметно дернулся, быстро отворачиваясь. И снова покраснел. Луи ощутил сладкий вкус победы, который ему не хотелось ни расшифровывать, ни слишком долго обдумывать. — Тебе правда не обязательно меня здесь прятать. И я уж точно не буду спать в кровати твоего друга. По правде говоря, теперь, когда они и правда зашли в комнату, Луи и сам не понимал, как и зачем он пригласил Гарри к себе. Слова слетели с его губ быстрее, чем он успел о них подумать (именно этого Луи и старался избегать в присутствии Гарри), и прежде, чем он успел подумать о последствиях или о том, что будет, как только за ними закроется дверь. — Я тебя здесь не держу, — наконец ответил он, но Гарри уже качал головой и открывал рот, чтобы что-то сказать, но Луи не дал ему такой возможности. — Как ты и сказал, мы не должны быть так друг к другу дружелюбны. Гарри затих, но на его губах появилась легкая улыбка. — Но ты все равно меня пустил, — заметил он, — довольно дружелюбно с твоей стороны. — Ну, ты же заблудился. И явно не умеешь читать. Так что кто знает, нашел бы ты свою комнату или нет? Мог бы вообще оказаться на другом конце деревни. Ты, кстати, уверен, что тебе сюда? Гарри закатил глаза. — Конечно, да, и, вряд ли я бы так далеко ушел. Я уверен, что я как минимум в нужном здании. — Я все равно должен проверить, — настаивал Луи, радуясь, что ситуация приняла такой оборот, что у него появилась возможность взглянуть на это с лучшей стороны. Удостовериться, то есть помочь Гарри найти его комнату, было куда более разумным (и, осмелюсь сказать, благородным) поводом пригласить его к себе. Тяжело вздохнув, Гарри достал свою карточку из заднего кармана штанов и кинул ее Луи на кровать. Ключ-карта была в небольшом чехольчике, на котором был написан номер 0428. Это было буквально этажом ниже, скорее всего, прямо под комнатой Луи. — Ну, ты точно в нужном здании. Только этажом немного ошибся. И комнатой, конечно. — То есть во всем, — подхватил Гарри. И тишина. Луи совершенно не понимал, чем ее заполнить. Он наблюдал за тем, как Гарри дергал торчащую ниточку на своих штанах, нахмурив брови. — Мне, наверное, уже пора. Ни, наверное, начнет барабанить во все двери, пока не догадается мне позвонить. Луи выгнул бровь. — Вроде бы мы ничего такого не делаем, — сказал он, и Гарри вскинул голову, широко распахнув глаза от одного только намека на нечто подобное. Это было восхитительно — иметь способность заставлять Гарри Стайлса краснеть и паниковать всего от пары слов. — Да, но он же подумает… — Гарри замолчал, опуская голову. Луи отчаянно хотелось узнать, что он собирался сказать, но настаивать не стал. — Думаю, мне все-таки надо вернуться. Потому что мы не должны быть так друг к другу дружелюбны. — Ты же сказал, что тебе нужно заводить друзей. — Эм, я имел в виду совсем другое, — ответил Стайлс, но звучал немного неуверенно. — Я хочу заводить друзей. Я в принципе от природы дружелюбный. — От природы дружелюбный, — пробормотал Луи, слегка посмеиваясь. Он вернул Гарри его карту. — Может, мне тебя проводить? — Нет! — уж слишком быстро ответил Гарри. Луи пришлось напомнить себе не ухмыляться. Гарри прокашлялся. — Думаю, я справлюсь. Ну, тогда увидимся… — Уверен, что скоро. Мы же будет играть друг против друга, так что тогда уж точно встретимся. — Точно, — выдохнул Гарри. Он уже встал, оглядывая комнату, словно мог что-то здесь забыть, сперва переведя взгляд на кровать Лиама, а затем чуть дольше задержался на кровати Луи. Ключ-карта от комнаты был крепко зажат в левой руке, а правая уже потянулась к ручке чемодана. — Тогда до встречи. — До встречи. Уверен, мы еще встретимся. Мы же как-никак в одном здании, — сказал Луи. Он тоже поднялся, чтобы проводить Гарри до двери. — Не уверен, как должна быть устроена дружба между олимпийцами, но у нас, наверное, получится быть друг с другом дружелюбными. Гарри остановился и повернулся к Луи с полным любопытства взглядом. — Ты что, в прошлый раз ни с кем здесь не общался? Луи пожал плечами. — Да не особо. Был слишком сосредоточен на победе. А потом, когда не выиграл, то почти сразу же и уехал. — Но, похоже, в этом году он останется до конца независимо от результата. Только этого он Гарри Стайлсу не сказал. — А что, люди тут обычно не очень дружелюбны? — спросил Гарри. Он явно занервничал при одной только мысли об этом. — Прости, просто… это моя первая Олимпиада, я пропустил отбор на Токио. Я никогда раньше этого не делал. Я понятия не имею, как тут все работает. По тону его голоса, казалось, что он так сильно нервничал, что Луи вдруг стало не по себе, будто именно из-за него Гарри начал так переживать. Ему нужно было срочно все исправить. — Нет! Ну, в смысле, я не знаю. Просто я обычно… весь в своих мыслях, понимаешь? Я слышал обо всех здесь только хорошее, так что тебе правда не о чем беспокоиться. Лиам, наверное, сейчас бродит где-то внизу, собирает вокруг себя толпу людей. Гарри издал благодарный смешок, кивая. — Да, Ни, наверное, делает тоже самое. Может, они уже даже успели подружиться. — Прости, — быстро сказал Луи, — я не хотел заставлять тебя нервничать. Я просто… как я и сказал, наверное, просто живу в своем маленьком мирке на этих играх. В ответ он получил невероятно милую, — если не сказать, слегка неуверенную, — улыбку. — Ничего подобного. Я и без того все время нервничаю, честно. Просто вся эта, — Гарри махнул рукой, и Луи едва сдержал смешок, — штука. Я не знал, чего ожидать, и чего от меня здесь ждут. К черту это правило «никакой дружбы», «никаких братаний» или как еще можно было назвать эту связь с Гарри Стайлсом. Луи хотел быть дружелюбным — хотел даже, возможно, стать его другом. — Думаю, большинство людей здесь нормальные. Ты без проблем найдешь себе друзей. Гарри прикусил губу, и на щеке снова появилась ямочка, когда он попытался сдержать улыбку. — Если мы еще как-нибудь случайно встретимся, мне не говорить про эти десять минут, когда я прятался у тебя в комнате? Вопрос Гарри был настолько резок и внезапен, что Луи на секунду даже растерялся, не сумев быстро выдать остроумный ответ. Вместо этого он произнес нечто гораздо более искреннее и серьезное: — Это необязательно должно оставаться нашим секретом. И ты всегда можешь прийти и здесь спрятаться. Даже если здесь будет Лиам. Он, скорее всего, будет носиться с тобой, как с драгоценностью, словно ты — гребанная Королева. Вот она, эта шутка. Даже не совсем шутка, но хоть что-то. Это слова, но они вышли куда более искренними, чем он собирался. Но Луи правда так думал, но он не хотел, чтобы это прозвучало именно так; он хотел сохранить легкий и забавный тон, и, возможно, даже слегка кокетливый (можете его за это казнить). Гарри посмотрел на него с такой искренностью, что Луи понял: его предложение восприняли всерьез, и, возможно, Луи и сам хотел сказать это всерьез. И он хотел, чтобы это прозвучало искренне. Откашлявшись, Луи добавил: — Если, конечно, мы не надерем вам зад. Ну, или вы нам. Тогда, наверное, он не будет тебя в жопу целовать. — Он пожалел об этой попытке пошутить в тот же миг, как эта шутка повисла в воздухе между ними. Гарри посмотрел на него, явно сдерживая смех. — Прости. Плохая шутка, — быстро добавил Луи. — Да нет, что ты, было смешно! — тут же ответил Гарри. — Я бы хотел, чтобы ты просто говорил мне, когда я веду себя как идиот. Это даже шуткой назвать нельзя, — Луи запутался в словах, по-прежнему звуча как чертов идиот, но его уже было не остановить. Он глубоко вздохнул. — Еще увидимся, Стайлс. Гарри улыбнулся так, словно Луи только что лично вручил ему олимпийскую медаль. — Спасибо за то, что приютил, Томлинсон.

__________________

21 ИЮЛЯ 2024 г. ОЛИМПИЙСКАЯ ДЕРЕВНЯ

ПАРИЖ, ФРАНЦИЯ

— ГАРРИ —

Гарри пришлось очень внимательно изучать меню завтрака. Вариантов было предостаточно, но он придерживался строгой диеты, а тот факт, что сейчас он (добровольно) выбрал для себя веганство, еще больше сужал его выбор. Ему пришлось пройти мимо омлетов, традиционных завтраков и скрэмблов, и в итоге обратиться к сотруднику за стойкой с вопросом, подходят ли те бейглы для веганов. К счастью, ответ оказался утвердительным, но Гарри глянул через плечо на Найла, ожидая его молчаливого одобрения. Найл, скорее всего, первым попробует то, что возьмет Гарри, раньше самого Стайлса, и его гримаса станет лучшим индикатором съедобности. Гарри несказанно повезло иметь рядом такого верного друга-не-вегана, как Найл. Дальше уже пошло легче, потому что, прочитав состав сливочного масла, он быстро выяснил, что оно было веганским, но от кофе и чая он отказался, зная, что они того не стоят. Оглядев зал, он быстро пришел к выводу, что здесь было слишком много людей, слишком шумно и слишком сильно пахло едой, которую Гарри не мог себе позволить. Он так и стоял, не шелохнувшись, пока Найл не толкнул его локтем в спину, кивая в сторону выхода. Они вернулись в вестибюль, где нашли укромный уголок, который еще никто не успел занять. Гарри поставил свою тарелку на стол и взглянул на друга. — Тебе не обязательно тут со мной сидеть, — быстро проговорил он, — я же знаю, что ты социальная ночная бабочка и хочешь перезнакомиться со всей деревней… — Нет, — прервал его Найл. — Я хочу поговорить с тобой. О том, что ты делал, когда на днях исчез и целую вечность добирался до нашей комнаты. Я, конечно, не настаиваю, но ты можешь все мне рассказать. Мне хочется думать, что ты и так это знаешь, но, кажется, ты уже начал забывать. Потому что я не в курсе того, что происходит в «Гарриленде». — Может, лучше поговорим про «Найлополлис»? — возразил Гарри в отчаянной попытке сменить тему. Но тот только фыркнул, качая головой. Он пододвинул к себе вторую тарелку, и Гарри приподнял салфетку, прикрывающую ее содержимое. — Это… — Веганский бекон, малыш, простоял бы там подольше, увидел бы. — Кажется, я уже говорил тебе так меня не называть, — проворчал Гарри, но все же стащил у него полоску бекона, радуясь хотя бы подобию нормальной еды. — Ты мой малыш, малыш. Большая Олимпиада, большой потенциал для романтических отношений, конечно, я нашел для своего малыша немного бекона. У тебя же столько дел впереди! — Ну и сволочь же ты, — сказал Гарри, смерив Найла грозным взглядом, на что тот лишь ухмыльнулся. А затем Гарри принялся за свой завтрак, как только Найл надкусил его бейгл. Не прошло и десяти минут, как Гарри услышал: — Не возражаете, если мы присядем? Гарри едва не подавился своей едой. Найл уже приглашал Луи и Лиама сесть с ними, а Гарри давился своим гребаным веганским беконом. Он сделал три больших глотка воды, не решаясь взглянуть на Луи Томлинсона. Как и на Лиама Пейна, на чьей кровати Гарри совсем недавно сидел, — о чем скорее всего Лиам так и не узнал. Найл что-то весело болтал, а все это время нога Луи Томлинсона под столом прижималась к ноге Гарри. Тот пытался сосредоточиться на своем завтраке, дурацком ненастоящем беконе, качая головой, когда Луи предложил ему кусочек яичницы. — А я слышал, что Гарри довольно дружелюбный парень, — заметил Луи, потягиваясь и опуская руку на спинку скамьи за плечами Гарри. Найл отреагировал громким смешком, пнув Гарри по ноге. — Козел, — не задумываясь, выпалил Гарри, удивив тем самым самого себя. Как он мог сказать такое человеку, которого едва знал, и, затаив дыхание, ждал реакции Луи. Конечно, тот просто весело рассмеялся. — Придурок, козел, соперник. Или все сразу? Гарри повернул голову, чтобы пронзить Луи грозным взглядом. К несчастью, профиль Луи оказался таким же чертовски привлекательным, как и в прошлый раз, в его комнате; четкая линия челюсти, легкая щетина, которая могла бы оставить неприятное жжение на коже Гарри. — Все сразу, — согласился он, уставившись на шею Луи, где она плавно переходила в плечо, и где гладкая-прегладкая кожа исчезала под футболкой. Луи повернулся к нему. — То есть слово «спаситель» тебе в голову не пришло? Гарри перевел взгляд на Лиама, который снова стоял у стола с завтраками (это была его вторая ходка и, как понял Гарри, скорее всего, не последняя). Он снова посмотрел на Луи, вид у него был уставший, самодовольный и невыносимо горячий. — Нет, — решительно ответил Гарри. Он съел еще одну полоску бекона и резко встал. — Пойду переоденусь, и схожу побегаю. — Гарри… — Найл, со мной все будет в порядке. — Я хотел запихнуть в тебя побольше странной веганской еды, но ладно. Я тебя услышал, малыш. Гарри закатил глаза, успевая заметить, как изогнулись брови Луи, когда Найл назвал Гарри своим «малышом». Боже, Найлу срочно нужно было перестать это делать. Он со всеми попрощался, но все же не стал уточнять, что он — ни в коем случае — не малыш Найла. Слишком уж ему понравилось потрясенное выражение лица Луи, и он был бы не против, если бы тот немного поразмыслил над этим на досуге. Только выйдя из-за стола, он понял, что теперь Луи остался наедине с Найлом, что было несколько рискованно со стороны Гарри. Он считал, что они оба были неуправляемыми, словно живое воплощение бладжеров, и они наверняка будут о нем говорить, хотя бы немного. Обычно он был не настолько зациклен на себе, чтобы полагать, что люди будут о нем сплетничать, как только он уйдет, но Гарри слишком хорошо знал Найла, чтобы понимать, что тот попытается хоть что-нибудь выведать. Если уж у него не получилось ничего вытянуть из Гарри, он пойдет к следующему. Вернувшись в их комнату, Гарри несколько минут просто стоял, продолжая себя убеждать, что его лучший друг и их соперник не будут обсуждать Гарри в его отсутствие. Он словно забыл, зачем сюда пришел, пока убегал от Луи Томлинсона. К счастью, именно эта мысль помогла Гарри вспомнить, ради чего, он, собственно ушел: чтобы и в самом деле побегать. Он переоделся в спортивные шорты, и старую футболку, у которой он отрезал рукава, а затем принялся по новой зашнуровывать кроссовки. Он достал из своего чемодана наушники, нашел плейлист для бега и включил первую попавшуюся песню сразу на полную громкость. Гарри думал было пойти через главный холл, но так он рисковал столкнуться с тем, от кого так старательно убегал. Это также означало недоуменные взгляды и неудобные вопросы, на которые Гарри не сможет ответить (по крайней мере не вслух). Поэтому, выйдя из лифта, он свернул в другую сторону, по коридору, к одной из боковых дверей, минуя конференц-зал и еще один небольшой коридор, который, как ему казалось, вел к бассейну, и вышел во двор, в котором, к счастью, не было олимпийских спортсменов. Облегченно вздохнув, Гарри прикрепил телефон к специальной повязке для бега на бицепсе. Он быстро, но основательно размялся, молясь о том, чтобы после пробежки не болели бедра или колено, и, наконец, сорвался с места, заворачивая за угол здания. У Гарри не было возможности бегать здесь так часто, как ему хотелось, поэтому он раз, а иногда и два раза в день бегал на дорожке, когда была возможность. Он всегда считал, что бегать на свежем воздухе было куда приятнее. Сегодня ветер нагнал грозовых туч и было гораздо прохладнее, чем он думал, что делало пробежку еще приятнее. Под грохочущую музыку и при минимуме проходящих людей, Гарри практически удалось перестать думать обо всем, о чем ему не следовало бы думать. По большей части. Он подумал, что ему стоило позвонить сестре и рассказать обо всем этом, хотя бы для того, чтобы выговориться кому-то кроме Найла, который был слишком в этом заинтересован. И лучше бы поговорить с тем, кого не было рядом, — с тем, кто еще не имел ни малейшего понятия о влюбленности Гарри в Луи Томлинсона. Гарри просто слишком много времени проводил с Найлом, они были слишком близки — буквально, потому что комнаты, в которых они жили, были слишком малы — и, кажется, от Найла теперь ничего нельзя было скрыть. С другой стороны, Гарри, кажется, с самой их первой встречи не удавалось ничего скрыть от этого парня. Примерно через неделю, как они оказались в одной команде, они с Найлом пошли вместе с другими игроками выпить, но в итоге остались одни, попивая пиво и болтая о регби, семьях и просто обо всем на свете. Найлу потребовалось примерно двадцать минут пьянства, чтобы выпалить нечто вроде: «ты что, гей?» И когда Гарри уставился на него, слишком потрясенный и напуганный, чтобы даже подумать о том, чтобы обидеться на этот вопрос, Найл уже начал объясняться. — Я просто хотел сказать, что за последние тридцать минут минимум десять цыпочек посмотрели на тебя, а ты даже не взглянул в их сторону. Гарри тогда попытался отшутиться, затем попробовал придумать какое-никакое оправдание, но Найл видел его насквозь. Гарри пришлось схватить его за запястье, тот тот не окликнул одну из упомянутых цыпочек, и прошипеть сквозь зубы: — Я би, и меня здесь никто особо не интересует. Большое спасибо. Если даже Найл и был удивлен этим признанием или сожалел о своем порыве, то виду не подал. Вместо этого он расплылся в улыбке и принялся засыпать Гарри миллионом разных вопросов, которые в любой другой ситуации показались бы оскорбительными или по меньшей мере неуместными, если бы задававший их человек не был бы так искренне в этом заинтересован. И все это время он улыбался так, будто Гарри раскрывал ему тайны Вселенной, и их разговор заставил Гарри почувствовать себя услышанным впервые за очень долгое время, даже если это заставляло его почувствовать, что он совершенно не умел врать. Так что, да. Было бы неплохо поговорить об этом с Джеммой. Хотя Гарри предпочел бы никогда больше об этом не думать и не говорить. В наушниках как раз доиграла «7», когда Гарри вернулся к главному входу в гостиницу. И снова у него стоял выбор пойти через холл, кишащий олимпийцами, или через зону отдыха. Он не сообщил о своей пробежке никому из тренерского штаба и вряд ли сейчас он был способен на какое-то человеческое взаимодействие, поэтому решил вернуться тем же путем, которым пришел, через боковую дверь. Он вытянул руку поперек груди, удерживая за локоть другой, заворачивая за угол и останавливаясь как вкопанный, заметив Луи, сидящего на одной из скамеек. Его глаза были закрыты, а ноги скрещены в лодыжках в позе лотоса. На нем были светло-голубые шорты и незнакомая Гарри футболка. Он был абсолютно расслаблен и совершенно спокоен. Гарри поставил музыку на паузу и вынул один наушник из уха, пытаясь услышать, может, Луи слушал музыку, разговаривал сам с собой или что-то еще. Ни то, и не другое, ведь зачем ему разговаривать с самим собой? Гарри покачал головой и продолжил идти вперед, снова вставляя наушник, чтобы хотя бы попытаться сделать вид, что он не заметил Луи. Может, он даже успеет добраться до двери незамеченным, ведь до нее осталось буквально пара шагов, и… — Стайлс, — рявкнул Луи как раз в тот момент, когда Гарри занес руку над дверной ручкой. Он замер, гадая, получится ли у него сделать вид, что он ничего не услышал. Ведь с перспективы Луи у Гарри в наушниках все еще оглушительно играла музыка, и он ничего кроме нее не слышал. — Я знаю, что ты меня слышишь. Гарри ненадолго закрыл глаза, глубоко вздохнул, прежде чем обернуться к Луи, спуская наушники на шею. — Что ты тут делаешь? — Медитирую, — не задумываясь ни на секунду, ответил Луи. Это был совсем не тот ответ, который ожидал услышать Гарри, поэтому он не мог понять, шутил Луи или нет. Тот продолжил: — Во всяком случае, пытаюсь. Я раньше курил, но бросил, но иногда люди выходят сюда покурить. Мне все еще нравится этот запах. Гарри шагнул к нему. — Ты курил и играл? В смысле, тренировался и все такое? Томлинсон покачал головой, его глаза были все также закрыты. Или же он их снова закрыл? Гарри не знал. Луи же его как-то все-таки заметил, правильно? Он не мог знать, что это Гарри, не взглянув хотя бы мельком. — Как раз перед тем, как все зашло слишком далеко в… во все это. Могу, конечно, покурить вейп, но не во время сезона, — пояснил Луи. — Иногда сюда приходят посетители или такой-же спортсмен-курильщик в завязке. Я думал о том, чтобы купить пачку, просто чтобы зажечь и понюхать, но боюсь сорваться. — Как ментоловые благовония, — подхватил Гарри. Идея казалась абсурдной, но каждому свое. Луи пожал плечами. — На этом можно было бы неплохо заработать. — Не, — быстро ответил Луи. — Я практически уверен, что я один такой ненормальный. Я точно знаю, что не вернусь к этому, но кто-то другой так не считает. Я не смог бы такое продавать, не испытывая чувства вины. Гарри не ожидал такого честного, вдумчивого ответа на свое безумно глупое предложение. Он несколько секунд боролся с собой, не зная, что сказать дальше, радуясь, что у Луи все еще были закрыты глаза и он не мог видеть этой борьбы, отражающейся на лице Гарри. Молчание длилось практически целую минуту. Наконец, Гарри, сам не зная зачем, предложил: — У меня есть настоящие тибетские благовония. И, ну, коврик для йоги, если захочется сесть поудобнее. Если ты правда хочешь помедитировать, потому что я, если честно, не понял. Луи фыркнул. — Я больше шутил, конечно. Я просто, знаешь, хотел побыть наедине. Скоро надо будет общаться с миллионом и одним журналистом. Нужно было насладиться тишиной, пока есть такая возможность. — Я пока от них убегаю. Потому что иначе мои люди могут убить меня еще до начала игр. Луи, наконец, открыл глаза. Он сел, ставя обе ноги на землю и тут же посмотрел вверх, на Гарри. Стайлс окинул взглядом его фигуру лишь единожды, запоминая одежду, в которую он был одет. Его взгляд практически на секунду дольше положенного задержался на бедрах Луи, сильных и мускулистых, невероятно отвлекающе растягивающих шорты. Гарри мысленно встряхнулся и заставил себя посмотреть Луи в глаза. — А ты и правда дружелюбный, — сказал ему Луи с неким благоговением в голосе. Он продолжал рассматривать тело Гарри, не задерживаясь на одном месте слишком долго. Гарри чувствовал, как его кожа буквально вспыхивала под таким пристальным взглядом Луи. — А знаешь, я, пожалуй, даже воспользуюсь твоим предложением. Коврик для йоги и все такое. Говорят, медитация полезна, так ведь? Каждый раз, когда Луи упоминал, насколько Гарри дружелюбен, в глубине души ему отчаянно хотелось перестать быть таким дружелюбным, особенно по отношению к Луи. Это медленно его убивало, Гарри был практически в этом уверен. Ему очень хотелось дружить с Луи, но он не знал, как поддерживать эту связь, учитывая, что на этой Олимпиаде они были соперниками. После короткой паузы Гарри кивнул. — Мне надо в душ, — только и сказал он. Он просто не знал, что еще ему сказать. — Да, наверное, — с легкой улыбкой сказал Луи. Он снова откинулся на спинку, да так резко, что Гарри мог бы подумать, что он вдруг потерял к нему всякий интерес. Он мог бы так подумать, если бы не ухмылка, все еще играющая на губах Луи. — Увидимся, Стайлс. Гарри тихонько попрощался и зашел внутрь. Ему даже удалось пройти через дверь, ни разу не оглянувшись на Луи. Когда Гарри вошел в их комнату, Найл лежал, развалившись на кровати и пялясь в кроссворд, который он никогда не закончит. Он снял наушники и бросил их на кровать, туда же полетела и повязка, в которой был его телефон. Найл тут же отбросил кроссворд и перевернулся на живот, глядя на Гарри широко раскрытыми глазами. — Ты странный, ты в курсе? — И я рад тебя видеть, Ни, — пробурчал Гарри. Он схватил телефон и сумку с туалетными принадлежностями. — Мне нужно в душ. — Да пожалуйста, — сказал Найл, выражение его лица и язык тела (Гарри мог бы поклясться, что он вот-вот начнет дрыгать ногами в воздухе) так и кричали: рассказывай! Гарри схватил свои остальные принадлежности для душа и пошел в ванную, но замер, спиной чувствуя испытующий взгляд Найла. Гарри вздохнул и повернулся. — Что ты хочешь сказать? Найл пожал одним плечом. Он подпер руками подбородок, моргая своими любопытными ярко-голубыми глазами. — Ты просто так быстро ушел, вот и все. О тебе все говорили после того, как ты ушел. Гарри закатил глаза. — Не неси ерунды, — сказал он, пусть он и не совсем был в этом уверен. Найл беззаботно вздохнул, качая головой. — Серьезно, Найл. — Мы говорили о том, какой ты дружелюбный и талантливый. И как ты классно избегаешь интервью, но когда все таки их даешь, они остаются в рамках. «В рамках» — это идеальное слово для описания всех интервью Гарри. Ему всегда задавали вопросы о личной жизни — в основном, конечно, о его отношениях, — и он умудрялся так ловко их игнорировать или переводить тему, что его уже как только не называли: от застенчивого отшельника до законченного придурка. Ему, в общем-то, было все равно, по крайней мере, он переживал об этом не так сильно, как следовало бы. Несмотря на то, что он изо всех сил старался не придавать большого значения тому, что о нем говорят, Гарри все же спросил: — И что сказали? И он прекрасно понимал — так же, как, скорее всего, знал и Найл, — что Гарри имел в виду нечто вроде: что они сказали, они меня ненавидят или думают, что я мудак, и думают ли они, что я гей или держу обет безбрачия, или что-нибудь еще такое-же нелепое, и побегут ли они к прессе со всем, что узнали? На этот раз Гарри был благодарен за то, что Найл точно понял, что он имел в виду, когда тот сказал: — Они были очень милыми. Сказали, что ты тоже милый. Мы немножко посмеялись над твоими пресс-конференциями. Потому что, малыш, я же тебе говорил, что ты иногда звучишь как полный болван. И никто ничего не знает, ну, о тебе. Или о твоем краше. Но, думаю, Томлинсон тоже немного на тебя запал. — Никакой это не краш, — ровным голосом произнес Гарри, — и он не запал на меня. Я иду в душ. Потом вместе потренируемся. — Ну, конечно, мы же играем в одной команде, — пробормотал Найл. Он тут же перевернулся на спину, молча давая Гарри понять, что этот разговор — нет, этот допрос — окончен. Гарри закатил глаза и пошел в ванную. — И я никому не скажу, что ты используешь его Инстаграм в качестве дроч-материала! — Ты невыносим! — напомнил он Найлу, который хохотал так громко, что Гарри мог слышать его даже за закрытой дверью. Гарри была нужна тишина, долгий душ и хорошая порция дрочки. И последнее не имело ничего общего с Луи Томлинсоном.

__________________

22 ИЮЛЯ 2024 г. СТАД ДЕ ФРАНС СЕН-ДЕНИ, ФРАНЦИЯ

— ЛУИ —

— Я вот думаю, может, стоит начать заниматься йогой, — сказал Луи, уставившись в потолок над головой. И как только эти слова слетели с его языка, он в ту же секунду об этом пожалел. Тренер, сидящий у его ног и бинтующий ему щиколотку, издал удивленный возглас, поднимая на него голову. Сегодня они уже оказались в северном пригороде Парижа, и им разрешили потренироваться на том самом поле, где будут разыгрываться медали. Луи обожал заниматься там, где предстояло соревноваться, это давало ему ощущение большей готовности к настоящему матчу. Тренер как-то подозрительно замолчал. Луи слегка приподнял голову, чтобы на него посмотреть, и Джейсон выглядел так, словно увидел приведение. Луи застонал и уронил голову на стол. — Ты же сказал, что тебя годами уговаривали заняться йогой, а ты всегда отказывался. Луи закатил глаза, глядя на потолочную плитку. — Я не отказывался, — возразил он, — я просто не видел в этом смысла. Это было ложью только отчасти, но отступать было уже поздно. — Врешь и не краснеешь, — сказал Джейсон, но Луи только пожал плечами. Добавить ему все равно было нечего, да и вряд ли бы это помогло делу. Симпатичный мальчик заговорил про йогу, и теперь мне захотелось узнать о ней побольше, чтобы иметь повод с ним заговорить. Да, звучит глупо. Джейсон похлопал Луи по щиколотке, и тот понял, что это был знак вставать. — Я составлю тебе легкую программу для самостоятельных занятий. Ничего сложного, потому что вряд ли ты хоть раз в жизни занимался таким, а травма нам не нужна. Самое время попробовать что-то новое, Томмо. Луи снова пожал плечами, трогая свою перебинтованную лодыжку. — Просто потрясающе, Джей. Что ты с ней сделал? — Только не надо мне зубы заговаривать, — пригрозил Джейсон. — Я сделал то, что делаю перед каждой тренировкой. С чего это ты вдруг решил вспомнить о йоге? Луи, не отрывая взгляда от своей лодыжки, медленно покрутил ею, чтобы проверить, не слишком ли туго наложили тейп (нет, Джейс всегда все делал идеально). — Меня кое-кто вдохновил, — признался он, и это практически правда. Но он уж точно не станет признаваться, кто его на это вдохновил. И уж тем более о том, что он думал об этом человеке, когда речь заходила о йоге. Но, к сожалению, он не мог перестать об этом думать. О Гарри Стайлсе. Занимающимся йогой. Луи даже погуглил различные позы для йоги, потому что практически ничего о ней не знал, кроме «собаки мордой вниз», и ему стало интересно, что бы ему пришлось делать, если бы он и правда этим занялся. А поиск поз в Гугле только усугубил его и без того разбушевавшуюся фантазию. И, нет, правда, Луи понимал, как это ужасно. Ему не нужно, чтобы еще кто-то ему об этом говорил. Он знал, что нельзя было сексуализировать йогу (если ты сам этого не хочешь, конечно, и это уж личное дело каждого), но он просто не мог отделаться от этих мыслей. Почти в каждой позе он мог додумать себе какую-то невероятно пошлую картинку, которой там совершенно было не место. И от этого ему становилось до ужаса мерзко. Он понимал, что это отвратительно и странно, и ему нужно было как можно скорее прогнать Гарри Стайлса из своих грязных фантазий, но он пока не знал, как это сделать. И он все еще не мог перестать думать о йоге. — Я подумаю и потом тебе все скину, — сказал Джейсон. — Только давай осторожнее. — Я всегда осторожен, — заверил его Луи, хотя они оба прекрасно знали, что это не так. — Может, мне, ну, купить коврик для йоги? Чем заслужил снисходительную улыбку. — Да, думаю, это поможет. И в этот момент Луи уже точно знал, к кому он обратится за помощью. Джейсон предложил ему свой коврик, но Луи вежливо отказался. Ему не нужен какой-то чужой, поношенный коврик, у него было достаточно денег, чтобы позволить себе свой. И под фразой «позволить себе свой», Луи имел в виду заявиться к двери в комнату того единственного человека, от которого ему следовало держаться подальше. Он собирался прикинуться дурачком, Луи уже начал придумывать у себя в голове всяческие оправдания. Он просто не позволит Гарри Стайлсу показывать ему позы для йоги. Он забудет про позы и просто… попросит одолжить коврик. Ведь это же Гарри сам и предложил, еще до того, как Луи заговорил об этом с тренером. Так что у него были все основания воспользоваться его предложением. В свою комнату он вернулся немного расстроенный (ему не понравилась искренняя заинтересованность Джейсона его расспросами), и он уже получил от тренера несколько сообщений. Луи остановился перед своей дверью, понимая, что лучше всего попытаться найти Гарри прямо сейчас. Нужно было разделаться с этим прямо сейчас, побыстрее покончить с этим, пока он не растерял всю решимость и ему не пришлось, поджав хвост, ползти обратно к тренерскому штабу. Луи пошел к комнате Гарри, которая находилась этажом ниже, и постучал. Через пару секунд дверь распахнулась. — О, — сказал Найл, удивленно моргая при виде Луи. — Ты… А Гарри сейчас нет. Луи, сам не зная почему, сразу же начал оправдываться, чувствуя необходимость сохранить лицо. — Может, я не его искал. Найл пожал плечами. — Я знаю, что ты сейчас не ко мне пришел, хотя вчера мы классно поболтали за завтраком. Поэтому, ты либо очень заблудился, либо думал, что дверь откроет Гарольд. В любой другой день Луи мог бы посоревноваться с Найлом в сарказме и шутках; он доказал это еще во время их импровизированного завтрака после того, как Гарри убежал, будто его здесь собирались съесть. Но сейчас Луи чувствовал себя уязвимым и был не совсем в своей тарелке, и ему совершенно не хотелось вступать в перепалку с шумным ирландским соседом Гарри. — Так Гарри здесь? — как можно вежливее спросил Луи. Найл посмотрел на него так, словно у него выросла вторая голова. Луи и сам начал думать, будто у него две головы, так что все нормально. — Я же уже тебе сказал. Он внизу, в спортзале. А что, ты хочешь его убить? Луи вздрогнул. — Что? Нет. Зачем? Я что, похож на маньяка? — Ну… Может, совсем чуть-чуть. Я его лучший друг, так что, если ты собрался его убить, я должен быть в курсе. — Зачем мне тогда тебе об этом рассказывать? — У тебя же все на лице написано, — ответил Найл. — Только не надо так грозно смотреть, а то он от тебя сбежит. Луи решил потом попросить Лиама побольше проводить времени с Найлом. Они бы наверняка отлично поладили. Тогда у Гарри появилось больше свободного времени, и, возможно, предотвратило бы такие неловкие встречи. — Не собираюсь я его убивать. А даже если бы хотел, тебе надо было спросить это до того, как ты сказал мне, где он. Получив нужную информацию, Луи развернулся и пошел обратно к лифту. Но ему пришлось остановиться, когда Найл окликнул его по фамилии, и медленно обернуться. — Он очень ранимый, — тихо сказал Найл, шепча через весь коридор отеля. Луи смотрел на него, сбитый с толку этим заявлением, а Найл закатил глаза. — Я не шучу. Он будет строить из себя крутого, но если ты будешь с ним играть, Томлинсон, клянусь Богом. Как только мы выйдем на поле, я тебе, блять, все коленки разобью. Несмотря на угрозу, Луи обрадовался, что у Гарри были такие защитники. — Не буду, — пообещал он. — Пожалуйста, только не надо трогать мои коленки, мне и так с ними проблем хватает. Найл явно не поверил, что Луи никоим образом не собирался портить Гарри жизнь. — Я серьезно, — сказал он. Луи задумался: неужели такая защитная реакция, такая готовность защищать и драться, значила, что он прав, и Гарри Стайлс на самом деле… не такой уж и гетеро? Может, все эти драматичные угрозы означали, что у него мог быть шанс на отношения с Гарри, когда все это закончится? — Я тоже, — Луи удивился силе своих слов, тому, насколько искренне он это сказал. Не сказав больше ни слова, Найл коротко ему кивнул и вернулся к себе в комнату. Луи выдохнул, только сейчас поняв, что все это время не дышал, и все же дошел до лифта, спускаясь на нем на первый этаж, где был спортзал. Прежде чем приложить ключ-карту, Луи заглянул в окошко, чтобы увидеть, кто сейчас там был. В зале было всего несколько человек, но с такого расстояния он никого из них не узнал. Зато Гарри он мог узнать даже отсюда. Тот стоял в дальнем углу, в ушах у него были наушники, как и тогда во дворике, и приседал. Луи постарался напомнить себе не пялиться на задницу Гарри, когда, наконец, вошел в зал. Гарри был в черных шортах — к счастью, эти были чуть длиннее, чем предыдущие, — и в черной футболке, обтягивавшей его плечи. Приближаясь, Луи уперся взглядом в широкую спину Гарри, и, бросив взгляд в зеркало, когда оказался ближе, заметил, что Гарри уже его заметил. Нахмурив брови, Стайлс повернулся. Он снял наушники и оглядел спортзал, глядя на Луи так, словно его быть здесь вообще не должно. — Эм, — сказал Гарри. — Привет? — У меня вопрос, — выпалил Томлинсон. — Прости, что прерываю. Мне Найл сказал, что ты здесь. Гарри закатил глаза, ничуть не удивленный таким откровением о своем соседе по комнате. — Ну, тогда ладно. Возможно, я смогу на него ответить? — Это насчет йоги, — он чувствовал себя до ужаса нелепо, используя йогу как предлог для разговора с Гарри. — Ты что-то недавно говорил о йоге, в частности, о коврике для йоги, и мне нужен коврик. Губы Гарри медленно растянулись в теплой улыбке. — И ты спустился сюда, чтобы попросить у меня коврик для йоги? — в его голосе было столько веселья, что нелепость в Луи мгновенно сменилась смущением. Он открыл рот, пытаясь придумать какое-нибудь оправдание или объяснение (хотя ничего путного в голове не нашлось), но Гарри только покачал головой, легонько посмеиваясь. Больше ничего не сказав, Гарри достал из кармана телефон, чтобы поставить музыку на паузу. Луи успел заметить легкую тень недовольства, мелькнувшую на лице Гарри, прежде чем он снова натянул свою ослепительную улыбку и снова сосредоточился на Луи. Луи очень хотелось узнать, из-за чего его идеальная броня дала этот секундный сбой. — Так, ладно, что ты там говорил? — наконец спросил Стайлс. Он наклонился, чтобы поднять бутылку с водой, стоящую у его ног, делая несколько жадных глотков. Луи смутно осознавал, что в зале были и другие люди, но он не мог представить, что кому-то было до них дело, хотя эта мысль все равно пронеслась бегущей строкой где-то на задворках сознания. — Я сегодня говорил со своим тренером, и он сказал, что неплохо было бы заняться йогой. Он сейчас что-то там для меня разрабатывает. Гарри слегка приподнял бровь. — И что, он даже не подумал дать тебе инвентарь? На это у Луи ответа не было. Он понимал, что Джейсон дал бы ему все, что бы он ни попросил, но Луи решил использовать это как предлог, чтобы поговорить с Гарри. Не решаясь озвучить свой ответ вслух, Луи просто нерешительно пожал одним плечом, тем самым заставив Гарри засмеяться. Этот смех заставил Луи почувствовать за себя невероятную гордость. Ему нравилось заставлять Гарри Стайлса смеяться больше, чем он мог сейчас осознать; больше, чем мог сейчас позволить себе об этом думать. — Нет, — наконец ответил Луи, — если честно, я даже как-то об этом не подумал, пока не пришел сюда. И вот теперь, получается, я прошу тебя о помощи. Гарри кивнул. Его губы дернулись в попытке сдержать очередную улыбку, прежде чем он произнес: — Ты обычная девушка, которая пришла к парню и просит коврик для йоги. Луи тупо уставился на него, пораженный тем, как быстро Гарри выдал фразу из фильма, и тем — что, возможно, было даже круче — как ему удалось сказать это с практически каменным лицом. — Стайлс, ты… Ты просто ходячее клише, — сказал ему Луи. Тот только пожал плечами, словно слышал это далеко не в первый раз. Он быстро окинул взглядом место, где тренировался, и кивнул Луи за спину. — Куда мы? — Я не ношу с собой весь свой йога-инвентарь, — ответил Стайлс, произнеся это так, словно Луи был идиотом. Луи уже начинал подозревать, что, возможно, так оно и было. — Все у меня в комнате. Так что, скорее всего, тебе придется снова встретиться с Найлом, и я заранее за это извиняюсь. Вот это было, мягко говоря, неожиданно. Возможно, Луи и должен был предвидеть такое развитие событий — Гарри явно не таскал с собой весь йога-инвентарь — но у Луи не было даже намека на план, когда он шел к Гарри в комнату. Не говоря больше ни слова, он последовал за Гарри из спортзала. Как только они зашли в лифт, Гарри бросил на Луи взгляд, пока тот изо всех сил старался не сводить взгляда с медленно увеличивающихся цифр этажей. — Тебе еще что-нибудь нужно? — спросил Гарри. — В смысле, насчет йоги. Ты тогда во дворе говорил про медитацию, у меня есть несколько очень приятных благовоний, которыми я и сам пользуюсь во время своих занятий. О, а еще я могу прислать тебе несколько руководств по медитации, они хорошо помогают расслабиться. — О… Эм. Я как-то об этом не думал, — впервые признался Луи. — Я думал, это просто, ну, позы там разные и коврик. Я думал, ты понял, что я несерьезно говорил про медитацию. Он встретился взглядом с Гарри. Боже, какие же у него были красивые глаза. Луи снова отвернулся. — Но это вовсе не значит, что ты не можешь начать серьезно к этому относиться, — сказал Гарри, его голос стал мягче. Они поднялись на этаж Гарри и, поравнявшись, направились к нужной комнате. Луи всю дорогу не мог решить: то ли ему надеяться, что Найл все еще был там, то ли наоборот — чтобы его там не было, и тогда можно было бы еще немного побыть с Гарри вдвоем. К счастью, долго гадать не пришлось; Найл лежал, растянувшись на кровати и прислонив айпад к подушке. — Стайлс! — тут же воскликнул он. — А твой друг… ой. Понял. Мне уйти? Гарри закатил глаза и быстро взглянул на Луи через плечо, словно проверяя, не услышал ли тот комментарий Найла. Это дало Луи долю секунды, чтобы увидеть румянец, заливший его щеки, за что Луи мысленно поблагодарил Найла. — Нет, — многозначительно произнес Гарри. — Ему просто нужен коврик для йоги. Можешь возвращаться к… чего ты там смотришь. — «Острые козырьки», — подсказал Найл, хотя его никто не спрашивал. Он перевел взгляд на Луи. — Ты смотрел? Я хотел найти что-нибудь полегче, но, кажется, подсел на это. Луи прокашлялся и прошел дальше в комнату. Он принялся отвечать на вопросы Найла, но на деле его взгляд следил за каждым движением Гарри. Найл потребовал, чтобы Луи присел, пока Гарри делал то, что бы он там, блин, ни делал, и Луи подчинился, устроившись на второй кровати. Когда Гарри обернулся, он резко замер и едва слышно сглотнул, увидев, где именно сидел Луи. Он изо всех сил постарался не думать о том, что он сидел на кровати Гарри, но все его попытки пошли крахом, как только он увидел лицо Гарри. Вид ошарашенного Стайлса вызвал у Луи какое-то извращенное чувство самодовольства. В руках Стайлс держал свернутый коврик для йоги и тюбик с непонятным содержимым. — Вот коврик, сейчас еще благовония найду. А это лосьон. Он поможет. Луи сомневался, что что-то из этого ему правда могло помочь, но все же сидел и мирно ждал. Найл надел наушники и вернулся к своему сериалу, пока Гарри сложил оба предмета рядом с Луи. Его брови было задумчиво сведены к переносице, а большой и указательный пальцы сжимали нижнюю губу. Луи внимательно изучал его — длинные руки и ноги, загорелую кожу — и был вынужден через пару секунд отвести взгляд, чтобы сильно не пялиться (снова). Гарри резко повернулся, подошел к краю кровати и принялся искать под ней что-то такое, о чем не хотел рассказывать Луи. Найдя это что-то, он выпрямился и снова повернулся к Луи. — Это не благовония, конечно, но тоже успокаивает. Это лаванда. Кажется, она тебе и так уже нравится. Так что просто побрызгай на подушку, одеяло, в общем-то куда захочешь, должно помочь расслабиться. И спать лучше будешь. Луи медленно кивнул, беря у Гарри из рук маленький флакончик. Он быстро глянул на этикетку, но она (что неудивительно) была ему незнакома. Не поднимая глаз на Гарри, он спросил: — Откуда ты знаешь, что мне нравится лаванда? — Я не знаю, — быстро ответил Гарри, — я сказал, что думаю, что тебе понравится. — Вообще-то ты сказал «уже», — решил вмешаться Найл. Луи фыркнул в ответ на его комментарий — видимо, наушники были без шумоподавления — поднял голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как Гарри разочарованно вздохнул. — Давай, ну, выйдем отсюда? — сбивчиво попросил Гарри, его щеки пылали, и он был до чертиков очарователен. Тот кивнул в знак согласия, собирая вещи, которые Гарри ему дал. Попрощавшись с Найлом, Луи вышел вслед за Стайлсом, который сразу же захлопнул за ним дверь, и они оказались одни в пустом коридоре. — Думаю, тебе понравится, — повторил Гарри, понизив голос. Луи не знал, было ли это только для того, чтобы их никто не услышал, или же он не доверял Найлу, который мог их прямо сейчас подслушивать. — Странно, что тебе никто раньше этого не посоветовал. Про лаванду и ее свойства, вообще-то, многие знают. Луи пожал плечами. Возможно, кто-то раньше ему и предлагал, только он никогда особо не обращал на это внимания. Любой, кто ему это предлагал, не был так прекрасен, как Гарри Стайлс, поэтому Луи никогда толком и не слушал. — Я вообще обычно нормально сплю, — честно ответил он. — А если нужно успокоиться, я просто перехожу на декаф и выключаю телик, когда комментаторы начинают подбешивать. Гарри сухо рассмеялся, и Луи наклонил голову, желая узнать причину такой реакции, желая понять, что именно Гарри думал о его способах самопомощи. Это была опасная территория, и Луи уже начинало казаться, что он уже злоупотреблял гостеприимством. И если бы Гарри подтолкнул его в нужном направлении, Луи мог бы признаться кое в чем опасно близком к правде (не всей, но близко). Вся правда заключалась в том, что он обычно спал просто замечательно. По крайней мере, до недавнего времени, пока в его жизни не появился некто с шоколадно-каштановыми кудрями и невыносимо милой ямочкой на щеке, которая украла его сон. Прокашлявшись, Луи опустил взгляд на вещи в своей руке. — Так, еще раз, что это такое? — он поднял маленький тюбик, который дал ему Гарри. Тот нахмурился. — Это лосьон. Расслабляющий лосьон. Успокаивающий. Им хорошо пользоваться после душа после тренировки. Мне его мой тренер дал. — В тюбике без этикетки? В Олимпийской деревне? И вот, снова этот румянец. Луи, наверное, стоило разобраться, почему ему так нравилось его видеть, но, кажется, он уже это знал; но размышления ни к чему хорошему не приведут, только подогреют эту навязчивую влюбленность. Гарри попытался скрыть смущение, но Луи и так уже все заметил. — Это лосьон, — повторил Гарри, явно старательно подавляя улыбку, одновременно пытаясь сохранить серьезный вид. — Можешь спросить у своего тренера. Луи прошел мимо Гарри, дальше по коридору. Он ему верил, но это не мешало ему его поддразнивать, особенно когда так легко смущался. — Конечно, спрошу. Просто это уж очень похоже на смазку. Так что, может, мне не стоит спрашивать… — Луи! — воскликнул Гарри. — Это не смазка! Я не… зачем мне тебе такое давать? Луи обернулся, одарил его довольной ухмылкой и быстро пошел дальше, с трудом убедив себя не оглядываться на Гарри, который точно продолжал там стоять, пораженный его словами. И только зайдя в лифт ему удалось, наконец, мельком увидеть Гарри, стоящего посреди коридора с открытым ртом. Он испытывал почти греховное наслаждение от своих новых принадлежностей для йоги и все более забавной и приятной способности заставлять Гарри Стайлса краснеть. Кажется, у Луи были серьезные проблемы.

__________________

24 ИЮЛЯ 2024 г. ПАРИЖ, ФРАНЦИЯ

— ГАРРИ —

Когда его едва не ослепили вспышки камер и оглушил гул непрекращающихся репортерских расспросов, Гарри ответил, что единственным отличием в его предматчевой подготовке был холодный душ. По комнате прокатилась волна вежливых смешков, но он-то понимал, что это была банальная вежливость, и людям не понравился такой скучный и примитивный ответ. Они хотели услышать, что Гарри общался с медиумом, взял кроличью лапку на счастье или исполнял какой-то традиционный языческий танец. Но душ — это другое; он не сделал ничего особенного, ничего из ряда вон выходящего, что, по его ощущениям, могло бы хоть как-то кармически поспособствовать их сегодняшней победе. Обычно Гарри не очень любил принимать холодный душ, но сегодня он почувствовал, что это было жизненно необходимо по некоторым… Причинам. По причинам, о которых, конечно, он не мог рассказать прессе. Впрочем, душ сработал, как и было задумано, хорошенько прочистив ему голову. Но людям не обязательно знать его истинные мотивы. В суматохе ликующей после матча раздевалки он снова принял душ, успешно уклоняясь от попытки Найла в одном полотенце подарить ему праздничный поцелуй, оттолкнув и закатив глаза. — Я тебе это еще припомню, Стайлс! — крикнул ему вслед Хоран, одной рукой придерживая полотенце, которое едва держалось на бедрах в этом хаосе, а другой указывая на Гарри, пока тот сворачивал за угол к своему шкафчику. Переодевшись в повседневную одежду, они отправились в паб на послематчевый ужин, чтобы отпраздновать и выпить за свою победу, что, технически, им было разрешено, но категорически запрещалось напиваться, по крайней мере, на людях. Были, конечно, и те, кто находил способы обойти это правило, но Гарри решил обойтись бокалом шампанского за едой, избегая многозначительных подмигиваний Найла с другого конца паба — молчаливое напоминание о «праздничном поцелуе», который Найл все еще намеревался ему подарить. Выпей они побольше — если бы им разрешалось выпить больше, — тогда Гарри, может, и был бы более сговорчив. Возможно. Он уже привык к выходкам Найла, но от этого небольшого ритуала ему никогда уклониться не удавалось; ничего такого, обычный чмок, но Найл всегда заставал его врасплох, поэтому сам Гарри постоянно оказывался либо в пиве, либо в шампанском, либо еще в чем-то таком же неприятно мокром и липком, поэтому Гарри старался по возможности этого избегать. Когда кто-то внезапно подсел к нему за стол, Гарри взглянул на пришедшего и тут же снова быстро опустил взгляд на свой бокал с шампанским. Гарри вдруг отчаянно захотелось, чтобы это был Найл с очередной попыткой его поцеловать. — Поздравляю с победой, — тихо сказал Луи Томлинсон, несмотря на шум вокруг. Гарри пришлось постараться, чтобы не вздрогнуть от его тона. Он не знал, нарочно ли Луи это делал, или у него это получалось также естественно, как просыпаться по утрам, но иногда его голос… вызывал у Гарри табун мурашек. Он этим не гордился. Отпив из бокала и, поняв, что только что все допил, Гарри потянулся к почти полному бокалу Найла. — Спасибо, — ответил Гарри, — что ты здесь делаешь? — Пришел поужинать. Отвлечься, — так же быстро, как и Гарри, ответил Луи, и от этого Гарри захотелось к нему придвинуться. Поддаться этому чувству, этому странному, непостижимому притяжению, которое он испытывал к Луи. Гарри хотелось делать то, чего он никогда прежде не делал. Гарри бросил взгляд на бутылку пива, стоящую перед Луи, а затем снова на него, потому что знал, что завтра у Луи должна быть игра, и он был слегка удивлен, увидев его с пивом в руке. — Безалкогольное, — опередил его вопрос Томлинсон. — Мы же не все такие конченые. Он кивнул в сторону бара, где его товарищ по команде стоял в очереди, чтобы сделать заказ. Гарри слишком громко засмеялся, тут же отвернувшись, смущаясь такого спонтанного всплеска эмоций. Он сделал вид, что закашлялся, но Луи Томлинсон мигом его раскусил. Он ровно на секунду положил руку Гарри на бедро, словно пытаясь привлечь его внимание, а затем также быстро ее убрал. — Не надо, — сказал ему Луи. — У тебя потрясающий смех. Гарри снова рассмеялся, качая головой. Ему до смерти хотелось прижаться к Луи, и, возможно, это праздничное шампанское ударило ему в голову после долгого перерыва. — Ты невыносим, — сказал Гарри. — Кстати, не понимаю, как ты пьешь эту гадость, не важно алкогольное оно или нет. Терпеть не могу вкус пива. От него меня только пучит. Гарри в ту же секунду пожалел о своих словах — в частности о той части, где он сказал «пучит», Боже, кто вообще будет о таком говорить? — и проглотил эту горечь вместе с очередным глотком шампанского. — Мне кажется, это просто невозможно, — задумчиво произнес Луи. — У тебя такой пресс, что мне трудно представить тебя с пивным животом. Ты бы точно не хотел проснуться рядом со мной после пьянки. Нет, Гарри подумал, что ему как раз очень бы этого хотелось, и его мозг тут же начал подкидывать ему картинки Луи с похмелья, растрепанного, сонного и… — Нет, подожди, я сказал «пучит», а не «пивной живот». По-моему, это разные вещи. У меня нет — и не будет — пивного живота. Гарри почувствовал, что, похоже, его репутация восстановлена. Хотя, конечно, можно было бы обойтись и без такого количества слов про «пивной живот», но нельзя же всегда побеждать, верно? Он был уверен, что все в порядке, пока Луи снова не коснулся его бедра. Гарри был уверен, что тот делал это нарочно; Луи наверняка заметил как в один миг от его прикосновения у Гарри переставал работать мозг, выдавая неизвестную ошибку. — Знаешь, я видел, что у тебя там под футболками. Ну, так, мельком. И там и близко нет никакого вздувшегося живота. — Это что, флирт? Гарри так давно не флиртовал, что не мог понять, пытался ли Луи таким странным образом к нему подкатить. — Готов сказать это на всю страну? — парировал Гарри. — Все же решат, что мы трахаемся, если ты так намекнешь на мои тренировки. Луи заинтересованно наклонил голову, услышав внезапную перемену в тоне Гарри. Он и сам услышал, как в его голосе прорезалась защитная нотка, которая появилась, чтобы уберечь свой самый уязвимый секрет. — Прости, — пробормотал Гарри. Дело, конечно, было не в самом Луи, тот и понятия не имел, что Гарри что-то скрывал. Это была остаточная горечь от прошлых пресс-конференций и интервью, где любая мелочь, вроде лайка в Инстаграме, могла повлечь за собой совершенно абсурдные слухи об отношениях. — Это просто… не мое. Он и сам не знал, что он имел в виду: празднование, паб или возможный флирт, скрытый за самыми обычными темами в их разговоре. Луи продолжил на него смотреть, но теперь уже Гарри не мог заставить себя выдержать его взгляд. Они некоторое время молчали, Луи заерзал на сиденье рядом с ним. Гарри остро ощущал каждый сантиметр тела Луи. Он своей левой рукой касался Гарри, а ему просто некуда было от этого убежать, он бы с удовольствием слился со стеной, если бы мог. — Так вот почему ты здесь прячешься? — наконец, осторожно спросил Луи. Значит, он думал, что под «этим» Гарри подразумевал паб, этот хаос, который их окружал. Так было даже лучше, безопаснее, и это, бесспорно, на какую-то часть было правдой. — Я не прячусь, — пробурчал Гарри. Хоть и чувствовал себя именно так. — Ну, знаешь, я тоже хотел выйти, подышать. Потому что здесь немного душно и шумно, — сказал Луи так, как бы между делом, будто эта мысль уже давно вертелась у него в голове. — Мне тоже не очень нравится, когда я не могу насладиться моментом. Если захочешь, предложение еще в силе. Гарри допил свое шампанское и, наконец, посмотрел на Луи. — Тебе, наверное, надо перестать быть со мной таким дружелюбным, — ровно произнес он. Луи выглядел… Смущенным. На этот раз именно он потерял дар речи. Гарри хотелось получить от этого чуть большее наслаждение, чем на самом деле он сейчас ощущал. Луи выглядел потерянным, словно не мог соотнести этого Гарри с тем, которого впустил в свою комнату и который одолжил ему коврик для йоги. Гарри глубоко вздохнул. — Прости. Я просто… Мне сложно разделить тебя и Томлинсона. Ну, понимаешь, тебя, настоящего, который со мной здесь и сейчас, и Томлинсона на поле. Может, у тебя это и получается, но я пока не могу у себя в голове совместить эти две стороны. Гарри испытывал к нему безумное влечение, он был просто от него без ума, и ему приходилось постоянно отодвигать эти чувства на задний план, когда возникала перспектива сыграть на Олимпиаде против Франции. Он, конечно, ничего этого не скажет, по крайней мере, не в таком компрометирующем виде. Луи ничего на это не ответил. Они оба молчали. Из колонок грохотал какой-то ужасный ремикс, и Гарри отчаянно хотелось оказаться в своей кровати, где он мог бы спокойно оплакивать свою глупость и грубость. Теперь Луи выглядел почти виноватым, а Гарри вовсе не хотел, чтобы он так себя чувствовал — уж точно не хотел видеть, как Луи выглядел, когда не был таким дерзким и спокойным. Гарри стиснул зубы, проклиная себя за то, что попал в такую ситуацию, проклиная все факторы, из-за которых он здесь оказался. Он даже начал ругать на чем свет стоит сами Олимпийские игры, которые заставляли его отказываться от многих вещей, в том числе от нормального поведения рядом с Луи, блять, Томлинсоном, ведь Гарри не знал, как разделять работу и личную жизнь. — Тогда я тебя, пожалуй, оставлю, — сказал Луи напряженным тоном. Гарри не нравилось слышать его таким — ведь обычно его голос был таким ярким и полным жизни. Ему нужно было как можно скорее это исправить, но он понятия не имел, с чего начать. С этими словами Луи практически испарился из кабинки, оставив Гарри в оглушающей тишине, которую он сам же и создал. Через минуту Гарри тоже встал и, спотыкаясь, вывалился из кабинки так, что это уже нельзя было даже списать на алкоголь. Он должен был все исправить, он уже был почти в отчаянии от желания это сделать. Он был готов пойти на все, лишь бы это произошло; он мог бы даже совершить каминг-аут, пусть даже только перед Луи, был готов рассказать о своей глупой влюбленности и о том, почему между ними ничего не могло быть, ведь они на чертовой Олимпиаде, готов рассказать Луи, почему Гарри постоянно вел себя рядом с ним, как какой-то идиот. Гарри выбежал через главный вход, оказавшись в парижской ночи, и на секунду просто замер. Он быстро огляделся, заметив Луи, стоящего на тротуаре, прислонившись к стене. Издалека он выглядел спокойно, собрано, невозмутимо, козырек кепки едва прикрывал его глаза. Гарри надо было развернуться и вернуться в паб, но он никогда не понимал, когда нужно остановиться, — особенно когда дело касалось влюбленности и привлекательных парней. — Луи, — выпалил он громче, чем собирался. Густо покраснев, когда его окрик привлек несколько недоуменных взглядов, Гарри опустил голову и направился к Луи. Тот держал зажженную сигарету — откуда она у него, Гарри даже не мог предположить — между двумя татуированными пальцами, но не предпринимал никаких попыток ее раскурить. — Не думаю, что сигареты работают как благовония, — сказал ему Гарри, — но я восхищаюсь твоим стремлением проверить теорию. — Он прислонился к стене рядом с Луи, думая, что, наверное, будет проще, если ему не придется смотреть прямо в (умопомрачительно прекрасное) лицо Луи. Луи некоторое время помолчал. А затем, тихо ответил: — Я думал, ты хотел, чтобы я оставил тебя в покое. Гарри пожал плечами. — Технически, это я никак не могу оставить в покое тебя, — заметил он. Луи фыркнул. Гарри уставился на его руку, глядя, как пепел упал на землю, когда он стряхнул его с сигареты. — Прости, если я заставил тебя чувствовать, что ты что-то сделал не так. Я не хотел все усложнять, — начал он, говоря медленно, чтобы точно знать, что он верно выражал свои мысли, но не все. Несмотря на решимость, с которой он сюда вышел, Гарри не очень хотелось все рушить. По крайней мере, не сейчас. — У меня никогда не было друзей за пределами команды, а уж на Олимпиаде тем более. Во мне бурлит дух соперничества, и я не знаю, как его, ну, утихомирить. У меня никогда такого не было, тем более на таком… уровне. И мне очень нравится с тобой общаться, но я боюсь, что на поле меня может это только отвлечь. Понимаешь, о чем я? Вот так. Кратко и настолько честно, насколько мог себе позволить, не раскрывая слишком много. Достаточно близко к правде, чтобы не чувствовать себя отъявленным лжецом. Луи согласно хмыкнул, и Гарри глубоко вздохнул. — Не знаю. Может, ты считаешь меня странным из-за того, что я не могу завести друзей вне команды, или слабым, потому что не знаю, смогу ли провести черту между дружбой и соперничеством. Я и сам не совсем понимаю, но, думаю, это потому, что мне никогда не приходилось этого делать. — Почему? — тихо и почти нерешительно, поинтересовался Луи. Гарри, упершись взглядом в землю, признаться: — Наверное, я просто никогда по-настоящему этого не хотел. До этого момента. — И это казалось таким уязвимым признанием, но это была чистая правда — его правда, по крайней мере та версия, которую он мог сказать без последствий. Не совершая каминг-аут, не признаваясь в своей тайной, неловкой влюбленности. — Наверное, я никогда не встречал никого, кого стоило бы узнать как на поле, так и за его пределами. Луи раздавил окурок о кирпичную стену позади них, зажав бычок между указательным и средним пальцами. — А я этого стою? — Думаю, что да, — тихо ответил Гарри. Он бы умер за возможность должным образом доказать это Луи, сказать, насколько он стал важен для Гарри, даже за то короткое время, что они были знакомы. Всего после нескольких их встреч Гарри пришел к выводу, что Луи Томлинсон того стоил. И ему было больно от мысли, что Луи мог этого не осознавать. Луи откашлялся и засунул окурок в передний карман своих синих джинсов. Он оттолкнулся от стены, но не ушел, а остановился, словно ждал, пока кто-нибудь из них придумает, как еще продолжить разговор. Гарри не знал, что сказать, не знал, что поможет, а что навредит в этой странной ситуации, в которой он оказался. На ум пришло только одно, но Гарри не знал, каким будет эффект от этого — положительным или отрицательным — и все же он произнес: — Если ты всерьез решил заняться йогой, я могу дать тебе несколько советов. Если твой тренер, ну, прислал тебе материалы, можем встретиться, и я тебе все объясню. Устроим мини-урок. Собравшись с духом и вдохнув поглубже, Гарри заставил себя взглянуть ему в глаза. Брови Луи вопросительно изогнулись, на губах играла легкая усмешка. Приятно видеть, что он повеселел. — Ты будешь моим инструктором по йоге? — спросил он с дразнящими нотками в голосе, наконец-то в его слова вернулась жизнь. Гарри быстро кивнул, всего один раз, не говоря ни слова, даже не двигаясь. Луи тоже кивнул. — Хорошо, Стайлс. Завтра днем у меня игра, но, может, встретимся вечером? — Конечно, — согласился Гарри. Луи мог бы предложить начать заниматься йогой прямо сейчас, и Гарри первым бы достал телефон и вызвал машину, чтобы вернуться в Деревню. — Дай свой телефон. Луи нахмурился. — Я уважаю политику отсутствия телефонов во время йоги, но сейчас ты его ни за что не получишь. Мы же не прям сейчас займемся йогой. Гарри засмеялся, качая головой. — Нет, дурачок, я хочу дать тебе свой номер. И, о чудо, на этот раз покраснел именно Луи. Гарри не смог бы сдержать своей улыбки, даже если бы попытался. Луи достал телефон из заднего кармана и, несколько раз клацнув по экрану, протянул его Гарри. Он уже открыл новый контакт и, как заметил Гарри, поставил телефон на режим «Не беспокоить», прежде чем отдать его Стайлсу. Гарри вбил свой номер, украдкой бросив взгляд на Луи. — Боишься, что я мог увидеть что-то лишнее? — Никогда не знаешь, кто может прислать тебе дикпик, — не задумываясь, ответил Луи. Гарри хихикнул. — Шучу. — Ну, думаю, лучше перестраховаться, — подхватил Гарри. — Никогда не знаешь, кто решится его прислать, а уж тем более когда. — Много проблем с нежелательными снимками? Отправкой или получением? — Нет, — беззаботно ответил Гарри. Он совершенно не задумался о Луи, отправляющем или получающем нюдсы, и уж тем более не думал о том, чтобы самому отправлять или получать их от Луи. — Просто говорят, что это может быть опасно. — Наконец, после секундного раздумья, он ввел свою фамилию, не зная, что именно написать: добавить эмодзи или нет, с фамилией или без. А что, если Луи знал какого-нибудь другого Гарри? Получив телефон обратно, Луи тут же решил прокомментировать имя нового контакта: — Как-то слишком просто, тебе не кажется? — Это мое имя, — невозмутимо ответил Гарри. Конечно, он снова выбрал не то. Луи был просто невыносим. — Что еще мне надо было написать? — Не знаю. Мог хотя бы добавить какой-нибудь эмодзи или еще что-нибудь такое. Есть эмодзи с йогой? А знаешь, что, не отвечай. Я сам вечером что-нибудь придумаю. Только не вздумай использовать этот предлог с йогой для саботажа, Стайлс. Лиам узнает, чем мы занимаемся, и через секунду бросит тебя под колеса автобуса. Гарри улыбнулся. — Похоже, мне сначала придется его задобрить. Луи закатил свои красивые голубые глаза. — До завтра, Стайлс, — сказал он. С этими словами он развернулся и ушел, оставляя Гарри вглядываться в только что опустевшее место, пытаясь убедить себя, что весь этот разговор ему не приснился.

__________________

25 ИЮЛЯ 2024 г. СТАД ДЕ ФРАНС СЕН-ДЕНИ, ФРАНЦИЯ

— ЛУИ —

Луи был в раздевалке, принимал душ после недавнего матча. Они победили, сумев пробиться в полуфинал, хотя и не обошлось без пары волнительных моментов. Он был весь в грязи, изо всех сил стараясь отмыться перед возвращением в отель. У них будет выходной перед полуфиналом, а затем — если повезет — борьба за золото. Луи знал, что часть его команды собирались сегодня куда-нибудь сходить и отпраздновать, но сам он был не в настроении веселиться. В последнее время Луи чувствовал, что он слишком себя перетруждал, и ему просто хотелось наконец-то отдохнуть. На Олимпийский играх так много всего происходит за очень короткий срок, и все вокруг только и делают, что пытаются впихнуть еще больше. В этот раз Луи точно пас. Настоящее празднование он оставит на победу в финале. А сегодня он, пожалуй, вернется в отель, поговорит с семьей по телефону и постарается найти время, чтобы встретиться с мамой до начала торжеств. Наконец решив, что вымылся он настолько, насколько это возможно в раздевалке, он выключил воду и схватил полотенце. Он быстро переоделся в спортивные штаны и толстовку, остановился у зеркала, чтобы привести в порядок влажные волосы, за что получил игривый толчок от Лиама. Луи показал ему средний палец и вышел в коридор. Но он не ушел, а вернулся в вестибюль, держась у стены и мельком бросая взгляды на экраны, на которых показывали следующий матч. Он, улыбаясь, показал пропуск одному из сотрудников, обслуживающих люксы, и прошел в прохладное помещение. В дальнем углу, рядом с телевизором, он заметил пустое кресло и с удовольствием в него сел, поворачиваясь к экрану. Он вернется в отель и поговорит со своей семьей сразу после того, как посмотрит, как Гарри вместе со всей британской сборной обеспечит себе место в полуфинале. Для такого высокого и, казалось бы, неуклюжего парня (Луи на днях видел, как он чуть не споткнулся о собственные ноги, но тактично промолчал) играл Гарри с поразительной грацией. Трудно быть грациозным в таком тяжелом, физически изматывающим виде спорта, но у Гарри это выходило просто безупречно. Это было завораживающее зрелище. Луи не мог оторвать глаз от экрана, и единственное, чего ему сейчас хотелось — оказаться ближе, на трибуне, чтобы видеть происходящее прямо перед собой. Главная сложность состояла в том, что у него будет такая возможность, видеть его совсем близко, но он не сможет ни восхищаться его игрой, ни всячески подбадривать, потому что они будут соперниками; Луи даже не сможет так много думать о Гарри, потому что это будет отвлекать его от игры. За такой короткий промежуток времени Гарри прошел от недостижимой мечты Луи, из фигуры, которой он мог восхищаться лишь издалека, до того, что было у них сейчас. Он стал человеком, с которым Луи занимался йогой, обсуждал то, о чем обычно предпочитал помалкивать, и вместе ужинал. Луи должен был держаться от него подальше, должен был оставить все как было после их первой встречи, потому что теперь ему предстояло играть против Гарри, а Луи искренне, от всего сердца желал ему победы. К сожалению, Гарри придется довольствоваться любой другой медалью, кроме золотой, потому что Луи стремился к ней последние четыре года и не собирался отступать только потому, что встретил симпатичного парня. Луи ушел со стадиона за минуту до конца матча, в котором сборная Великобритании одержала уверенную победу. На улице его ждала машина, потому что, к большому неудовольствию тренера, на командный автобус, который должен был отвезти игроков обратно в Деревню, он давно опоздал. Луи хотел взять с собой Лиама, но все-таки ему хотелось понаблюдать за победой Гарри в одиночку, дать себе немного времени, чтобы разобраться со всем этим самостоятельно. Сидя на заднем сидении автомобиля, Луи достал свой телефон и отправил Гарри короткое сообщение: «поздравляю с победой!!! ты отлично сыграл! увидимся в полуфинале ;) x» Он знал, что в ближайшее время ответа ждать не стоит. Да и вообще, учитывая, как сильно Гарри беспокоился о том, чтобы разделять регби и дружбу, Луи бы не удивился, если бы и вовсе не получил ответа. Наверное, Луи стоило дважды подумать, прежде чем ему писать, но что сделано, то сделано. Он просто хотел, чтобы Гарри знал, что он смотрел его матч и что, по его мнению, Гарри хорошо сыграл. Он хотел, чтобы Гарри знал: несмотря на то, что они были соперниками, Луи по-прежнему был о нем высокого мнения. Луи, в некотором роде, был от него без ума Он засунул телефон обратно в карман, чтобы не поддаться искушению посмотреть запись игры или, что еще хуже, зависнуть, листая профиль Гарри в Инстаграме. Если бы у Луи не было чувства собственного достоинства, он бы уже давно попросил Гарри его заблокировать, чтобы избавиться от соблазна.

__________________

Луи с Лиамом смотрели «Лучшего Пекаря», устроившись рядом на кровати последнего, когда у Томлинсона внезапно зазвонил телефон, лежащий на его кровати вне досягаемости. Лиам застонал и поставил шоу на паузу как раз перед тем, как Луи отставил ноутбук в сторону. — Я же сказал тебе принести его сюда! — воскликнул Лиам. — Я бы тебе, ну, наверное, голову открутил, если бы ты полез в телефон, чтобы писать Стайлсу или сталкерить его соцсети. Луи закатил глаза. — Ты просто ищешь предлог, чтобы меня ударить, Пейно, но у тебя ничего не получится, — сказал он, хватая телефон. На экране высветилось имя Гарри, и Луи нахмурился. — Это Гарри. Заткнись, или я тебе яйца откушу. — Эротичненько, — протянул Лиам. Луи метнул в него убийственный взгляд, и тот поднял руки в знак капитуляции, прежде чем изобразить, как он застегнул молнию на губах. Луи фыркнул и, наконец, ответил на звонок. — Привет, Стайлс, — поздоровался он. Лиам фыркнул на его попытку звучать равнодушно и круто. Поняв, что нормального разговора с Гарри не получится, пока Лиам будет заглядывать ему в рот, давясь смехом, Луи схватил ключ от комнаты и юркнул в коридор. Он улыбнулся проходящему мимо сокоманднику и уселся прямо у двери, продолжая ждать, пока Гарри что-нибудь скажет. — Я пьян, — наконец объявил Гарри, его голос прозвучал гораздо громче, чем ожидал Луи. Кто-то на заднем плане на него шикнул и тут же залился смехом. Луи предположил, что это, должно быть, был Найл. — Празднуешь, да? — предположил Луи. — Ты в Деревне? — Мгм. Мы хотели зайти поздороваться, но Найл убедил меня, что я не помню номер твоей комнаты, — пояснил Гарри. — А я подумал, что ты можешь спать, так что не хотел тебя беспокоить. Луи тихонько рассмеялся. Он откинул голову назад, на стену, и уставился в потолок. — И поэтому ты решил мне позвонить? Несмотря на то, что думал, что я сплю. — А я что, виноват, что у тебя телефон не на беззвучном? — невозмутимо спросил Гарри. — Я же не знал. Мог и не отвечать. — Да, но мне захотелось узнать, зачем ты звонишь. Ты же не проводишь уроки пьяной йоги? — поддразнил Луи. Гарри тихо застонал, и этот звук прокатился по линии. Томлинсон прикрыл глаза и на одно короткое мгновение позволил себе представить, каково это — быть рядом с этим звуком, быть этажом ниже. — Нет, пьяные уроки йоги я не провожу, — повторил Гарри. Он что-то прошипел Найлу, но Луи не разобрал слов. — Прости, Найл тоже пьян и мешает. О! Я хотел поблагодарить тебя за сообщение. А из-за всей этой суматохи после матча я не успел ответить. Но я его прочитал. Луи улыбнулся. — Не за что. Получается, увидимся в полуфинале? Гарри хмыкнул в ответ. — Да, похоже на то. Я очень этого жду, Лу, — тихо признался он. Луи был очарован тем, как Гарри произнес эти две буквы. Кроме его семьи и Лиама, никто не звал его Лу. Все остальные либо использовали полное имя, либо прозвище от фамилии — Томмо — которое было самым простым и распространенным. Даже те, кто называл его Лу, никогда не делали это так нежно и комфортно, как сейчас Гарри. — Я тоже, — ответил он, хотя с каждой секундой он боялся этого все сильней. — Итак. Ты пьян и в безопасном месте? — Пьян и в безопасности. Прямо сейчас восстанавливаю водный баланс. Завтра на тренировке придется выпотеть похмелье. Гарри Стайлс, потеющий от похмелья. Луи был бы не прочь на это посмотреть. Может, он даже заглянет в спортзал или на тренировочную базу, надеясь хоть мельком его увидеть. — Звучит очень разумно, Стайлс. Мне пора возвращаться, мы с Пейно как раз смотрели «Лучшего Пекаря» перед сном. Гарри ахнул. — И без меня? — Я посмотрю еще раз с тобой и сделаю вид, что не видел. Как тебе такое предложение? Это прозвучало ужасно похоже на планы после Олимпиады. Прозвучало так, будто Луи был в двух секундах от того, чтобы пригласить Гарри Стайлса на свидание, что было бы крайне неуместно. Не говоря уже, что это все крайне не вовремя. — Звучит заманчиво, — тихо признался Гарри. — Прости, что отвлек. Луи быстро замотал головой, несмотря на то, что Гарри не мог его видеть. — Нет, нет, — сказал он вслух. — Ты не отвлекаешь. Никогда. — Спасибо, Лу, — ответил Гарри. — Скоро увидимся, да? Йога? Луи согласно промычал. — Да, обязательно. Если не будет времени, то увидимся на поле. — На поле, — повторил Гарри. — Спокойной ночи, Луи. — Спокойной ночи, Гарри. Луи завершил вызов, прежде чем они продолжили бы бесконечно желать друг другу спокойной ночи, как какая-нибудь девчонка-подросток, которая не хотела расставаться со своим первым парнем. Боже, как же все это неловко. Он отправил Гарри еще одно сообщение, пожелав ему удачи с завтрашним похмельем. Луи почувствовал себя так, будто только что пересек черту, оказавшись в свободном падении, и при этом вовсе не испытывал того страха, который должен был бы его охватить.

__________________

26 ИЮЛЯ 2024 г. ОЛИМПИЙСКАЯ ДЕРЕВНЯ

ПАРИЖ, ФРАНЦИЯ

— ГАРРИ —

Во дворе перед их отелем практически никого не было. Гарри бродил по нему до тех пор, пока не нашел укромный участок газона, где на них никто не будет смотреть. Он еще раз окинул взглядом местность и, решив, что здесь достаточно уединенно, бросил сумку и присел перед ней, чтобы достать коврик для йоги. Он не знал, где сейчас Луи, и боролся с желанием написать еще раз, поэтому Гарри снял обувь и носки, чтобы начать разминаться. Через пару минут, когда он уже стоял в складке, разведя ноги в стороны, Гарри открыл глаза и увидел пару зеленых кроссовок, стоящих чуть в стороне от его коврика. Гарри выпрямился, убирая волосы со лба. Луи стоял перед ним в белых шортах и черной толстовке, с накинутым на голову капюшоном. — Ты что, в розыске? — с легкой долей сомнения спросил Гарри. Томлинсон пожал плечами. Одолженный коврик, свернутый в трубочку, был зажат у него под левой рукой. — Прятался от Лиама, он был в лобби с несколькими нашими сокомандниками. Я сказал ему, куда иду, но не думал, что он отпустит меня, ничего не сказав. Прости, что опоздал. — Тебе пришлось выбираться из лобби ползком? Ты поэтому так задержался? — Думаешь, ты такой остроумный, да? Гарри озорно улыбнулся, пожав плечами. — Ну, тогда давай приступим. Я посмотрел то, что прислал твой тренер, и это очень похоже на то, что я иногда делаю. Ты уже что-нибудь сам пробовал? — Эм, нет, — медленно ответил Луи. — Между нашей вчерашней встречей в пабе и сегодняшней у меня было не так уж много свободного времени. — О, точно. Поздравляю, кстати. С победой, — Гарри не мог поверить, что чуть не забыл про матч Луи. Он был так сосредоточен на том, чтобы вести себя, как нормальный человек, что это чуть не вылетело у него из головы. — Судя по тому, что я видел, ты очень хорошо играл. Что означало: Гарри просто не мог оторвать взгляд от матча. Особенно когда в центре внимания был Луи. Он играл жестко — иногда даже грязно, и почти всегда как-то умудрялся выходить сухим из воды — и это было до нелепого горячо. Луи был горячее, чем должен быть. Он позаботился о том, чтобы не упоминать слово «горячий» при составлении заметок о матче. Гарри сглотнул и сел ровнее. — Тебе надо начинать разминаться, — сказал он, — пока я не начал задавать вопросы, которые не должен задавать о твоей команде и матче. Под этим, конечно, Гарри имел в виду, что не мог заставить себя перестать восхищаться другими вещами, которые заметил во время игры. Бедра и икры Луи, и то, как он вытирал лоб подолом футболки — чаще, чем Гарри считал необходимым за один пятнадцатиминутный матч — все это было среди тех вещей, о которых Гарри не мог говорить. Как только Луи поставил свои вещи и развернул коврик для йоги, Гарри поднялся и встал у начала своего. — Итак, я решил, что мы начнем с базовой разминки — приветствия солнцу. — Приветствие солнцу. — Луи остался невозмутим. — Может, просто разомнемся и закончим на сегодня? — Нет, — тут же ответил Гарри, ухмыляясь. — Просто смотри, что я делаю, и дыши, когда я скажу. Луи заворчал, поднимаясь на ноги: — Солнце уже садится, разве это не противоречит сути приветствия солнцу? Гарри решил его проигнорировать. Он выпрямился, подняв руки над головой, и бросил взгляд на Луи, который все повторял за ним. — Вдох, — проинструктировал он, — а теперь наклонимся и коснемся земли. И выдох. — Коснемся земли? — переспросил Луи. — Господь Всемогущий. — Несмотря на свои жалобы, он сделал то, что ему велели, плавно копируя положение Гарри, нагибаясь до самого конца. Как только они оба снова выпрямились, Луи повернулся к нему, положив руки на бедра, и сделал свой первый «независимый» вдох, немного преувеличенно громкий. — Ты же не свернешь меня в крендель, правда? — спросил он. — Потому что, предупреждаю, у меня может что-нибудь порваться. Гарри засмеялся — это было скорее похоже на хихиканье, ему правда нужно было взять себя в руки — и покачал головой. — Нет, конечно, нет. Я покажу тебе еще несколько упражнений на растяжку, а потом мы сделаем кое-что очень хорошее для твоих бедер. Я даже принес для этого специальный инвентарь. — Инвентарь? Для моих бедер? — усмехнулся Луи. — Ты за кого меня принимаешь, Стайлс? Гарри пожал плечами. Он не ответил, боясь, что любое слово могло быть неверно истолковано. В голове возник вопрос: будет ли Луи сыпать неуместными двусмысленностями все время, или он все же сменит пластинку? К счастью, чем дольше они занимались, тем меньше Луи жаловался. В основном они просто молчали, только Гарри продолжал давать ему инструкции и изредка что-то тихо спрашивать у Луи, но эта тишина была весьма приятной. Время от времени Гарри ощущал жар пристального взгляда Луи, который исчезал так же быстро и внезапно, как и появлялся, словно Луи старался не попасться на том, что он на него пялился. Пока Луи пил воду и снова разминал ноги — Я старше тебя, мне нужно серьезно относиться к растяжке, — Гарри подполз к своей сумке и достал мяч для регби, который он незаметно «позаимствовал» у одного из парней, ответственных за инвентарь. — Получилось взять только один, поэтому придется меняться, — сказал Гарри, поднимая мяч и снова глядя на Луи. Луи кивнул, давая понять, что слушает, и закрутил крышку на бутылке с водой. Он как-то странно посмотрел на Гарри, заметив, что он держал в руках, но ничего об этом не сказал. Гарри лег на спину, согнул колени и, оттолкнувшись от пола, подложил мяч для регби себе под поясницу. — Это очень полезно, учитывая, как долго мы находимся на корточках и согнувшись. Помогает раскрыть бедра и немного их расслабить, — объяснил Гарри, закрывая глаза. — Можешь вытянуть ноги, если хочешь, но если почувствуешь давление, убирай. Главное — комфорт. Ответа от Луи не последовало, что показалось Гарри несколько странным, учитывая, сколько вопросов он задавал раньше. Гарри открыл глаза и повернул голову, видя, что Луи пристально на него смотрел, сканируя взглядом все его тело, но затем снова вернулся к бедрам. У Гарри слегка покраснели щеки, потому что он как-то не подумал о том, насколько уязвимой будет эта поза для них обоих. Он демонстративно кашлянул, и глаза Луи тут же встретились с его. — Ты слушаешь? — спросил Гарри, пытаясь заглушить собственное смущение, перенаправляя его на Луи. — Да, — ответил Луи, но его голос звучал иначе, гораздо более хрипло. Луи кашлянул в кулак и кивнул куда-то в район поясницы Гарри. — И как долго ты, эм, будешь это делать? Гарри снова перевел взгляд в небо, надеясь, что Луи не заметит его довольной улыбки. — Несколько минут. Нужно остановиться, пока не стало не комфортно. — Понятно, — медленно проговорил Луи. — А несколько минут уже прошло? — Не знаю. Наверное, — Гарри не засекал, и ему казалось, что когда Луи на него смотрел, время вокруг них замедляло свой ход… Так что сейчас он, скорее всего, не лучший знаток времени. Лучше перестраховаться, чем потом жалеть. Гарри приподнял бедра и, подтолкнув мяч для регби в сторону Луи, сел. — Твоя очередь. Не волнуйся, я засеку. Луи фыркнул, но принял ту же позу, что и Гарри минутой ранее, и Стайлс тут же понял, почему Луи был так… отвлечен всего несколько мгновений назад. Теперь, когда они поменялись ролями, Гарри было крайне трудно отвести взгляд от бедер Луи, поднятых в воздух, а в голове крутились тысячи мыслей и миллионы неуместных фантазий. Луи повертелся, устраиваясь поудобнее, и Гарри был просто вынужден отвести взгляд, потому что он практически мгновенно осознал, что смотрел исключительно на член Луи, едва заметный сквозь ткань шорт. Гарри отдернул подол своих шорт, а затем согнул ноги в коленях, ставя ступни на траву между их ковриками и опираясь на руки позади себя. — Откуда ты вообще столько обо всем этом знаешь? — спросил Томлинсон. взгляд его широко распахнутых глаз был устремлен в небо, полностью избегая взгляда Гарри. — Я почти всегда так или иначе занимался йогой, будь то связано с регби или нет. Иногда я просто использовал ее для медитации, в другое время активно пытался укрепить или восстановить тело из-за вида спорта, которым занимаюсь, — объяснил Гарри. — Мне всегда нравилось расслабление и тишина, которые она дает. Особенно приятно после важного матча или общения с прессой. — Так значит, ты делаешь это один. В тишине. Неизвестно сколько времени. Гарри усмехнулся. — Я так понимаю, ты редко проводишь время в тишине? Луи покачал головой. Он вытянул ноги, но только на миг, морщась от нового ощущения, прежде чем быстро снова согнуть колени. — Слишком тянет? — спросил Гарри, и Луи кивнул. — Больше практики и станет полегче. — Он наклонился вперед и, сам не понимая, зачем, коснулся верхней части бедра Луи. Тот слегка вздрогнул, но ничего не сказал, только перевел взгляд на руку Гарри. — Вот здесь, это как раз та часть, которая и должна работать в этом упражнении. Он не знал, зачем ему понадобилось протянуть руку и коснуться его, но когда Луи снова перевел взгляд на лицо Гарри, он отдернул руку, словно обжегшись. — Да. Я чувствую, — тихо сказал Луи. Гарри вернулся в прежнее положение, глядя, как Луи несколько секунд раскачивался на мяче взад и вперед, прежде чем снова замереть. — Я из большой семьи, — спустя минуту сказал Луи, милостиво возвращаясь к тому, о чем они говорили всего несколько мгновений назад. — Тяжело было найти тихий уголок. И я всю жизнь занимался спортом, там тоже не очень-то и тихо. Думаю, я просто привык. Было бы странно, если бы тихо было слишком долго. Он с любопытством наклонил голову, пытаясь угадать, продолжит ли Луи говорить сам. И почувствовал легкое разочарование, когда тот ничего не сказал. — Почему сейчас? — спросил он, и Луи вопросительно промычал. — Я имею в виду, почему ты именно сейчас решил заняться йогой? Если ты не занимался этим раньше. И если тебе не нравится тишина. — Не знаю. Наверное, подумал, что пора что-то менять. Я старею, правила игры постоянно меняются. И тишина не так уж и плоха, если все делать правильно, — объяснил Луи. Гарри уже собирался возразить, что Луи вовсе не старый, но ему не дали такой возможности. Чуть тише Луи добавил: — Или если, в моем случае, у тебя есть подходящий учитель, который эту тишину нарушит. — Подходящий учитель? — переспросил Гарри. Сердце сильнее забилось в груди, он пытался понять, был ли шанс, что Луи говорил именно то, что он, Гарри, хотел бы услышать: что тишина хороша, потому что она с правильным человеком — потому что она с Гарри. Луи приподнял бедра, и мяч перекатился обратно к Гарри. — Ага, — просто ответил он. Он все еще лежал на спине, ровно вдыхая и выдыхая, и Гарри невольно позавидовал этому спокойствию; потому что его легкие, казалось, вот-вот разорвутся под тяжестью собственного учащенного дыхания. — Кстати, спасибо. За это. Я знаю, ты тоже очень занят. Тебе не обязательно было тратить свое свободное время на меня. — Я помогаю врагу, — произнес Гарри, но его голос оказался тише, чем он намеревался. Он дернулся, чтобы начать заминку, которая сейчас ему была жизненно необходима, учитывая, что его сердцебиение было далеко от спокойствия. — Вот именно, — ответил Луи, в его тоне не было ни малейшего намека на шутку. — Так что спасибо. Гарри было сложно принять и осмыслить две столь разные версии Луи, которые ему, казалось, теперь открылись. Первая — и скорее всего, главная — та, которую он демонстрировал всем остальным: громкий, уверенный в себе и полный энергии паренек. Вторая же куда более сдержанна, та, с которой Гарри сталкивался лишь тогда, когда они оставались наедине. Гарри был в восторге от них обеих, но эта, вторая, — особенная. Более нежная, мягкая. По какой-то причине, прежде чем они успели перейти к следующему этапу или решить закончить встречу, Гарри вдруг произнес: — У меня только сестра. Старшая. Долгое время были только мы с мамой. Так что тишина никогда не была для меня проблемой, по крайней мере, до тех пор, пока я не начал играть в регби. Луи отзеркалил позу Гарри, наклоняясь над вытянутой левой ногой. — Моя мама тоже, в основном, была одна, — поделился Луи. — Мой отец свалил до того, как я успел узнать, кто он. Отец девчонок был получше. Я взял его фамилию. Гарри сделал мысленную пометку, чтобы позже изучить старые посты Луи в Инстаграме, выискивая хоть какие-то детали этой жизни, о которой тот сейчас говорил. — Оу, — тупо произнес Гарри. Он помотал головой и поменял ноги, наблюдая, как Луи сделал то же самое. — Прости, это было глупо. Я не знал. — Мало кто знает. Я никогда не хотел об этом говорить, поэтому и ничего не рассказывал, — ответил Луи. — Уверен, люди знают и думают обо мне все, что хотят, но через какое-то время в интервью перестали поднимать тему моих родителей. Он не был ни спортсменом, ни знаменитостью, просто мудаком. После того, как ты проведешь черту, никому не будет до этого дела. — Даже когда ты попал на Олимпиаду? — спросил Гарри, завороженно слушая этот поток новой информации, которой Луи решил охотно с ним поделиться. Гарри отчаянно хотелось узнать о нем как можно больше. Луи на него не смотрел, его взгляд был устремлен куда-то в землю перед собой. — Ну да, в каком-то смысле. В конце концов, я дал им гораздо более интересную пищу для размышлений, так что история моих родителей как-то отошла на второй план. Ну, и я чертовски хорошо играю в регби, так что всегда могу перевести беседу на это, если что. Еще лучше, если я буду вести себя при этом чертовски дерзко, я такое не люблю, но в любой момент могу притвориться, чтобы уйти от темы, о которой не хочу говорить. — Ты имеешь в виду, после того, как ты сделал каминг-аут? — выпалил Гарри. Он поморщился, тут же мысленно себя коря. — Боже, прости. Ты не обязан об этом говорить, если не хочешь. Луи поднял на него взгляд, хлопая своими нелепо длинными и красивыми ресницами. Волосы спадали на лоб так, что Гарри так и хотелось их поправить. — Я уже рассказал об этом всему миру. Я не против поговорить об этом с тобой, — тихо признался Луи. Гарри ободряюще ему улыбнулся, а затем быстро наклонил голову и прижался лбом к колену. Ему было легче разговаривать с Луи, когда они не смотрели друг на друга, и решил дать Томлинсону ту же свободу. — После каминг-аута люди, конечно, хотели знать только об этом. И до сих пор иногда хотят слышать только об этом. Но я уже дал эксклюзивное интервью, в котором все, блин, рассказал, и теперь на пресс-конференциях они уже не могут этим злоупотреблять. Даже во время Олимпиады. Они могут спросить, типа, каково это — быть открытым геем, олимпийцем и все такое, но дальше редко заходят. Это уже такая заезженная тема, после двух-то Олимпиад. Гарри с трудом сглотнул, слегка поерзав. Он не осмелился поднять голову, хотя бедро уже горело сильнее, чем ему хотелось бы. — Тяжело было? — Конечно, было непросто, — не моргнув глазом, ответил Луи. В его тоне сквозила искренность. — Да, это до ужаса раздражало, но, наверное, я просто привык. Теперь я знаю, как обернуть это в свою пользу. — Как ты этому научился? Тебя что, тренировали? — Наверное, Гарри уже нужно было заткнуться, потому что он и сам с трудом мог поверить, что задавал такие глубокие вопросы. На этот раз Луи ответил не сразу. Гарри, наконец, выпрямился, боясь, что ляпнул что-то не то. Он был потрясен, увидев, что Луи тоже сидел прямо, скрестив ноги, и выглядел он при этом совершенно спокойным. Он с любопытством смотрел на Гарри, словно видел что-то, что тот был не готов раскрыть. А может, наоборот, что-то, что он хотел раскрыть, хотел, чтобы Луи понял, в чем дело, и он наконец перестал нести этот груз. Гарри мечтал просто вывалить все, что было у него на душе, хотел, чтобы защитный барьер в его сознании рухнул, и он наконец смог нажать на спусковой крючок. — Я еще не ужинал, — наконец задумчиво произнес Луи. — Составишь мне компанию в нашей роскошной столовой? Гарри уже порядком поднадоела эта «роскошная» столовая, но других вариантов у него не было. Он согласился, потому что хотел провести с Луи еще немного времени, а еще потому что и впрямь проголодался. Потому что и впрямь хотел провести больше времени с Луи. Собирались они в тишине, Гарри гадал, что его ждет, а Луи снова погрузился в свои мысли. По дороге в столовую, Гарри откашлялся. — Ты не обязан об этом говорить. — Об этом? — эхом повторил Луи. — Ну, знаешь, обо всем этом, — сказал Гарри. Он закинул сумку и старался не смотреть на задницу Луи. — Просто, ну, я задаю глупые вопросы. Про то, как ты вышел из шкафа и все такое. Тебе не обязательно об этом говорить, если не хочешь. — Ты же спросил, я с радостью на все отвечу, — непринужденно ответил Луи. — Но только после того, как мы что-нибудь поедим. И, может, пропустим по стаканчику чего-нибудь интересного. Я никому не скажу. — Я тоже, — пообещал Гарри. Луи наградил его легкой улыбкой и дерзким подмигиванием, от которого у Гарри тут же подкосились колени. Они вошли в главный вестибюль, и Гарри сразу же захотелось где-нибудь спрятаться. Он увидел кучу своих коллег-олимпийцев, рассредоточенных по столовой, они болтали и ели, а один из членов сборной США, кажется, делал растяжку прямо в центре зоны отдыха. Пока они не успели пройти дальше, Гарри схватил Луи за футболку сзади, останавливая его на полпути. — Мы не можем здесь вместе ужинать, — прошипел Гарри, — здесь же абсолютно все. — Кто знает, что они подумают? Гарри не был уверен, что сможет вести себя нормально в присутствии Луи, когда они вдвоем, а тут собралась вся деревня. — Это же гребанная Олимпиада. Здесь всегда кто-то есть. Это нормально. Гарри легонько толкнул Луи в спину. — Я серьезно, — попросил он. — Может, лучше что-нибудь закажем? Ему до ужаса не хотелось потерять сейчас Луи, но в то же время он смотрел прямо в глаза кошмару, в котором он рисковал выдать свою тайную, но очевидную влюбленность. Луи протянул руку назад, беря Гарри за запястье. — Что хочешь на ужин? — Что? — Что ты хочешь съесть, Стайлс? Лучше сейчас, чем потом. — Эмм. Я не знаю? Салат? Без мяса. И без сыра. Просто, ну, веганский. Что у них там есть. Луи тихонько простонал. — Веган. Ты невыносим, — обвинительно проговорил он. — Иди ко мне в комнату. Скажи Лиаму, чтобы он съебался. — Я не… — Я скоро подойду, — заверил его Томлинсон. Он говорил так буднично и уверенно, что Гарри больше не мог с ним спорить, особенно когда он говорил это так. Это его голос на него так действовал. Гарри развернулся и пошел к лифту, пока не передумал. Перед тем, как нажать на кнопку, он засомневался: а не нажать ли кнопку своего этажа и просто забыть это, как страшный сон. Йога, разговор, еда, комната Луи. Он мог бы просто пойти к себе и на какое-то время об этом забыть. Хотя бы на несколько минут, пока на его пороге не появится Луи, чтобы убедиться, что с Гарри все в порядке, потому что такой вот он человек. Он бы точно так и сделал. Гарри вздохнул. И нажал кнопку этажа Луи. Лиам распахнул перед ним дверь ровно через тридцать секунд после того, как ее открыл. — Оу, — выдохнул он. — Я так понимаю, тебя сюда прислал Луи, так что. Заходи? — Он велел мне сказать тебе съебаться, — выпалил Гарри. — Но я не собираюсь этого делать. Но ты должен знать, что это он попросил меня это сделать. Лиам закатил глаза. — Давай проходи, — сказал он. — Он просто идиот. Гарри проследовал за ним вглубь комнаты, игнорируя бормотание — Боже, Томмо, вот надо ж было тебе именно на ебанной Олимпиаде найти себе красивого мальчика, — и глядя, как Лиам плюхнулся на свою кровать. Кровать, на которой Гарри сидел всего пару дней назад. Но он так и остался стоять, стараясь не думать о комментарии про «красивого мальчика», и чувствовал себя здесь как не в своей тарелке без Луи. — Вы же йогой занимались, да? — спросил Лиам. — А вообще нет, не говори. Мне вроде как не положено много знать. Гарри резко повернулся к нему лицом. Ему хотелось спросить, что значит «не положено много знать», но, кажется, понял уже достаточно. И этот вопрос казался опасным, поэтому Гарри подавил первый порыв. Вместо этого он решил сказать: — Я вроде как сам предложил, и он на днях сам меня опять нашел. Наступила пауза. — Опять меня нашел. Вчера. Лиам захлопнул ноутбук, забыв обо всем, что он там делал или смотрел. Он кивнул в сторону другой кровати — кровати Луи — как бы приглашая Гарри сесть. Гарри немного неохотно, но все-таки сел, стараясь не думать о том, что сидел на кровати Луи Томлинсона. — Так почему Томмо отправил тебя сюда одного? Куда он на этот раз сбежал? — спросил Лиам. Он сел поглубже, прислоняясь спиной к стене, свесив ноги с края кровати. Гарри не мог заставить себя сделать тоже самое, поэтому согласился на временное неудобство; ну не мог он так просто устроиться на кровати Луи. Стайлс принялся беспокойно крутить крышку на своей бутылке с водой, рассеянно поднимая и опуская трубочку. — Мы собирались поесть, но там было так много народу. Я не хотел, ну, сидеть среди кучи любопытных и шумных олимпийцев. Лиам медленно кивнул. — Значит, он пошел за едой, а потом придет и меня отсюда выгонит, — без тени удивления сказал он. Гарри уже открыл было рот, чтобы сказать Лиаму остаться с ними, или чтобы предложить вместе куда-нибудь сходить, но Пейн уже поднял ладонь, отвергая все, что собирался сказать Гарри, еще до того, как он начал. — Ничего страшного, я не против. Я все равно собирался пойти прогуляться, как раз на улице похолодало. Поверь мне, я привык к выходкам Луи и умею занять себя, когда мне нужно уйти с дороги. — Тебе не нужно уходить с дороги! — выпалил Гарри, так быстро, чтобы на этот раз Лиам не успел его перебить. Мозг безостановочно вопил ему «выходки, выходки, выходки», не понимая, о каких именно выходках шла речь. — Мы просто разговаривали и собирались перекусить. Я лично не считаю, что тебе нужно уходить из собственной комнаты. Лиам пожал плечами. — Мне правда не сложно. Ты ему нравишься. И ему полезно иметь друзей. Кроме меня, конечно, — сказал он так, будто Луи — его воспитанник в детском саду, которого он отводил поиграть на детскую площадку, а не взрослый друг и товарищ по команде. Как раз перед тем, как Гарри успел ответить — либо настоять, чтобы Лиам остался, или пошутить о том, что тот обращался с Луи как с ребенком — дверь в комнату распахнулась. В одной руке Луи держал пакет с, как предположил Гарри, едой, а в другой — две бутылки пива за горлышки. Он так и замер, когда дверь за ним закрылась, переводя взгляд с Гарри на Лиама и обратно. — Я же вроде сказал тебе его отсюда выгнать, — сказал Луи, глядя на Гарри с едва заметным разочарованием во взгляде. — Я не собираюсь говорить кому-то, кого я едва знаю, чтобы он убирался из собственной комнаты, — ответил Гарри. — Именно это я и пытался тебе сказать. Томлинсон закатил глаза. Он подошел и поставил пакет рядом с Гарри. Из него он достал контейнер с едой на вынос и протянул Гарри, который взял его и открыл крышку. — Ой, это для Лиама, — сказал ему Луи. — Подожди. Все они молчали, пока Луи разбирал то, что принес из кафетерия. Гарри терпеливо держал и перекладывал вещи, как ему говорили, наблюдая, как Луи распределял контейнеры между ними тремя. Как только Лиам получил все то, что принес ему Луи, он наконец встал и взял еще несколько вещей. — Было приятно с тобой познакомиться, Стайлс, — сказал Лиам на прощание. По пути к Луи он быстро отвесил ему подзатыльник, на что Луи никак не отреагировал, просто показал средний палец через плечо. — Веди себя прилично, Томмо. Гарри тут же поднял голову, чтобы посмотреть на Луи, желая уловить выражение его лица после того, как Лиам сказал ему вести себя прилично, но тот лишь закатил глаза. Как только Лиам ушел, Луи взял свою еду и поставил пакет на пол, садясь у изголовья своей кровати. Он отодвинул подушки, облокачиваясь на стену, что наконец вынудило Гарри сделать тоже самое, расположившись ближе к краю кровати. — Я взял тебе салат и много разных закусок. У меня тоже салат, но в моем есть курица. Кажется, у тебя сейчас правильный, — сказал Луи, впервые нормально обращаясь к Гарри с тех пор, как он вошел в комнату. Гарри не осмелился бы признаться в этом вслух, но ему не хватало внимания Луи Гарри открыл свой контейнер и увидел, что, да, Луи дал ему нужный салат. — Спасибо, — тихо поблагодарил Гарри. — За еду. И, ну, за то, что согласился поесть здесь. Луи пожал плечами, словно ничего особенного не произошло. — Да все в порядке. Я, кстати, подумал, что, может, ты хотел бы продолжить то, о чем мы говорили на улице, а я тоже не хотел бы там это делать. Не хватало еще, чтобы спортсмены подслушивали то, о чем я говорю. Гарри не ответил. Он не знал, что сказать, и считал, что тот просто сам вернется к тому, о чем говорили снаружи, не дожидаясь ответа. К этим вопросам о каминг-ауте Луи, о том, как они с семьей справились, как он сам все это пережил. Гарри вообще не стоило бы об этом спрашивать, если он не хотел раскрыть себя. Но он не мог удержаться. И, кажется, уже и не хотел останавливаться. Луи достал из-под подушки свой макбук, поставил его между ними на кровать, в опасной близости от края, и через пару минут открыл сайт Нетфликс. — Я смотрю новый сезон «Лучшего Пекаря». Ты уже смотрел? — через мгновение спросил Луи, наведя курсор на иконку шоу. — Да, мы вместе с сестрой смотрели. Правда, по ФейсТайм, так что, наверное, половину пропустили. Но я не против посмотреть еще раз. Этого, видимо, оказалось достаточно, чтобы Луи щелкнул на тот эпизод, на котором остановился, и, наконец, принялся за свой ужин. Гарри последовал его примеру, раскрывая контейнер с едой. Они ели в приятной тишине, нарушаемой лишь звуками из ноутбука. Гарри и правда был не против посмотреть его еще раз — это шоу просто не могло надоесть, да и во время тех созвонов Джемма больше болтала, чем смотрела. Съев примерно половину салата, Луи отставил его в сторону и наклонился, чтобы взять другой пакет, который он принес. Он положил его на кровать и достал оттуда пачку чипсов, сразу же принимаясь им хрустеть. Он увеличил громкость на ноутбуке и снова откинулся на стену. Гарри было приятно за ним наблюдать, таким тихим и расслабленным, пока они ели и смотрели Нетфликс. Гарри доел свой салат и сел прямо, жестом указывая на салат Луи. Тот несколько секунд непонимающе на него смотрел, а потом все-таки понял, что имел в виду Гарри, и с непривычно застенчивой улыбкой передал ему недоеденное. Он поставил оба контейнера в холодильник, понимая, что, скорее всего, он благополучно их здесь забудет, втайне надеясь, что завтра сможет использовать это как предлог, чтобы снова увидеть Луи. Гарри схватил обе бутылки пива, которые кинул Луи, и протянул одно Томлинсону, который тут же протянул ему чипсы, словно предлагая какой-то бартер. Гарри улыбнулся и покачал головой, забираясь обратно на кровать. Через какое-то время он все же запустил руку в пачку с чипсами, а Луи на это просто наклонился ближе и молча протянул ему пакет. Гарри слегка нервничал от того, насколько неловкой казалась вся эта ситуация. Он мог бы проводить так буквально каждый вечер и даже ни разу бы не пожаловался. И он даже не думал о том, что технически чипсы не входили в рацион его диеты. Рядом с Луи все остальное, все несущественное, просто отступало на задний план. Когда Луи, наконец, снова заговорил, Гарри чуть не подпрыгнул от неожиданности. Они смотрели уже второй эпизод «Лучшего Пекаря», когда Луи вдруг сказал: — Я не делал каминг-аут, пока не начал получать хоть какое-то признание и внимание, — сказал он. Гарри боялся пошевелиться, боясь, что любое движение, любое проявление внимания заставит Луи замолчать. — И тут я просто, не знаю, сделал это. Я не хотел продолжать играть, если бы пришлось это скрывать. Вот честно, я был готов все бросить, прежде чем они наконец дали мне зеленый свет. Луи встал, подошел к холодильнику и достал еще одну бутылку пива. «По крайней мере, у нас есть несколько выходных», — подумал Гарри. Все же то и дело пьют в сборной. Он не его надзиратель. Гарри допил свое и поднял пустую бутылку. Луи забрал ее и заменил на новую. — Знаешь, ты же сегодня выиграл, — мягко отметил Гарри. — Ты должен праздновать. А не сидеть здесь, прячась от толпы со своим потенциальным соперником. Луи усмехнулся. — Что? Я выложил фотки перед тем, как к тебе сюда вернуться. Как-то не очень хочется праздновать, когда тебе можно только один бокал шампанского. Гарри неодобрительно хмыкнул, глядя на второе пиво в руке Луи. Тот добавил: — К тому же, здесь я могу втихаря выпить два пива, и об этом никто не узнает. — А с чего ты взял, что я не расскажу? — осторожно спросил Гарри. Луи посмотрел на него, опасно прищурившись. — Не то чтобы я собирался, но ты же знаешь. Риск есть всегда. Томлинсон закатил глаза. Он забрался обратно на кровать, и Гарри показалось, что теперь он был ближе, чем раньше. Может, ему просто показалось. Должно быть, так и было, и, наверное, ему надо просто перестать об этом фантазировать. — Риск есть всегда, — повторил Луи, больше бормоча себе под нос. — В общем, как я и говорил, перед тем, как ты так грубо меня прервал, не знаю, что ты имел в виду, когда спросил, тренировали ли меня. Вообще не особо, не так уж интенсивно. Пришлось пару раз порепетировать приемлемые ответы, но в остальном, нет. Учитывая все обстоятельства, могло быть и хуже. Гарри не отрывал взгляда от экрана, боясь даже мельком взглянуть на Луи. — Оу, — выдавил он. — Значит тебе не давали указаний, ну, вести себя как-то иначе? — Ну, они дали мне сделать каминг-аут. Им важнее было, чтобы я не выглядел глупо на интервью. Они научили меня нормально отвечать, даже если мне не нравилась постановка вопроса. Гарри вспомнил, как смотрел несколько его старых интервью, видел, как Луи там злился и расстраивался от некоторых вопросов. Он помнил, как спрашивал себя о том, не придется ли ему столкнуться с тем же самым, и понимал, что никогда не сможет ответить так же, как Луи. — Теперь я вроде как лучше со всем этим справляюсь, — наконец продолжил Луи. — Помогает и то, что моя личная жизнь уже не вызывает такого ажиотажа. Интерес есть только, когда я с кем-то, а такого уже давно не случалось. — Почему? — спросил Гарри. Он наконец взглянул на Луи, но тот смотрел куда-то вдаль, мимо экрана. Томлинсон пожал плечами, его лицо было напряжено, в глазах читалась смесь сосредоточенности и чего-то неуловимого, чего Гарри отчаянно хотел бы понять. — Я был занят. Олимпиада, помнишь? — спросил Луи, выдавив смешок. — И, ну, я не знаю. Я не хочу просто… спать со всеми подряд. Я бы хотел найти что-нибудь… настоящее. Гарри не стал поворачивать голову, но вздернул подбородок и попытался украдкой взглянуть на Луи. Тот слегка покраснел, его лицо так густо залилось румянцем, что Гарри был уверен: если бы он убрал волосы с его лица, то увидел бы, что даже его уши очаровательно порозовели. — Да, — едва слышно проговорил Гарри. — Думаю, я чувствую то же самое. Луи вдруг посмотрел на него, и снова этот неуловимый проблеск во взгляде, исследующем лицо Гарри. Гарри заметил, что задержал дыхание, боясь пошевелиться, боясь даже думать, опасаясь разрушить этот пузырь, в котором они оказались, как в ловушке. Ему не хотелось быть тем, кто первый вырвет их из этого состояния. Поэтому он продолжал сидеть неподвижно. Гарри боролся со всем, что кричало ему, что это слишком, что это опасно, что он обожжется, и заставлял себя держать это напряжение. Он знал, что Луи чувствовал тоже самое — это напряжение между ними, натянутое так туго, что казалось, вот-вот лопнет. Когда Луи все же пошевелился, это произошло так незаметно, что Гарри едва уловил это движение. Он чуть подался вперед, на долю сантиметра ближе, но потом встряхнул головой и выпрямился. Гарри быстро перевел взгляд на ноутбук, сделал глоток пива и провел большим пальцем по губам, пытаясь заставить их забыть, как сильно они жаждали почувствовать прикосновение губ Луи. — Я могу это приготовить, — в конце концов сказал Гарри, кивнув на изображение на экране. Луи рассмеялся. — Правда? — Ну, на полностью оборудованной кухней и с кучей времени, да. И, может, после нескольких тренировок, — признался Гарри. — Но я смогу. Ну, если, конечно, я когда-нибудь не буду готовиться к гребаной Олимпиаде. — Ах, так вот что мешает тебе стать всемирно известным пекарем? — с иронией спросил Луи. — Просто потому, что ты в отличной физической форме и все такое. Олимпиада — вот что мешает тебе завоевать мир выпечки? Гарри закатил глаза, пытаясь унять сердцебиение, которое только ускорилось от фразы про «отличную физическую форму». Он допил пиво и протянул бутылку Луи, который тут же ее взял. — Ненавижу пиво, — сказал Гарри, игнорируя комментарий Луи и переводя разговор на другую тему. — А сам-то выпил, наверное, штук семь, — парировал Луи. — Наверное, в этот раз мне точно стоит проводить тебя до твоей комнаты. — Вообще-то всего два! — воскликнул Гарри. От желания прижаться к Луи и забыть обо всем на свете, кроме этогоэтогоэтого он чувствовал себя еще пьянее, чем от пары бутылок пива. — Я пойду после этой серии, ладно? Досмотрим, и я пойду. Луи пожал плечами. — Ты же уже ее видел. Какая разница, досмотрю я ее или нет? Гарри пожал плечами и вдруг почувствовал, как по телу разлилось странное тепло. Он не знал, в чем дело — в Луи, в разговоре или в чем-то еще, — и был готов списать все на алкоголь, если это хоть немного сохранит ему лицо. — Не знаю, — сказал он, — может, тебе тоже стоит научиться. — Поверь мне, ты бы не хотел, чтобы я приближался к кухне ближе, чем на сто метров, если речь идет о выпечке. Я умею готовить, но печь не смогу даже под страхом смерти, — признался Луи. — А ты хорошо печешь? Гарри кивнул. — Я подрабатывал в одной пекарне. Я должен был в основном стоять на кассе и помогать, но я понравился старушкам, которые ею управляли. Они научили меня всяким хитростям. Луи толкнул Гарри плечом, многозначительно хмыкая. — Хитростям, говоришь? Гарри толкнул его чуточку сильнее. — Придурок. Им было лет по восемьдесят. Совершенно не в моем вкусе. — Как скажешь, — протянул Луи. Они снова замолчали, Гарри даже не хотел отвечать на его подколы. Серия наконец закончилась, и тут же автоматически запустилась следующая. Не говоря ни слова, Луи наклонился вперед и поставил ее на паузу. Он прокашлялся и сел, тем самым отодвигая Гарри от стены, к которой тот прислонился, и — большей частью — от Луи. — Еще раз спасибо, — сказал Томлинсон, — за сегодня. За то, что помог. Я понимаю, что эта вся история с дружбой немного странная, так что спасибо. — Я начинаю думать, что дружба — это не такая уж и странная штука. Ну, типа, люди же постоянно это делают? Может, они и не занимаются вместе йогой, но… такое все же случается. — Да, случается, — согласился Луи. — Но, знаешь, у меня такого в первый раз не было. А ты здесь впервые. Знаю, ты очень сомневался. — Извини, — сказал Гарри, тоже выпрямляясь. Он слегка повернулся, чтобы посмотреть на Луи. — Я тут на днях засветился в чьем-то ТикТоке. Рассказывал про веганскую еду в Деревне. Она сказала, что я милый, и мы обменялись номерами. Сухо рассмеявшись, Луи слегка закатил глаза. В них мелькнуло что-то новое, завораживающее, когда он спросил: — Она с тобой флиртовала? — Нет! Да и какая вообще разница? — от этого вопроса Гарри ощутил себя так, словно ему бросили вызов. Такое с ним случалось нечасто, разве что на поле. Гарри не знал, в чем причина — в том, сколько времени они провели вместе в последнее время, или же в его невероятно сильной влюбленности в Луи, но что-то в нем хотело принять этот вызов, который ему бросил Томлинсон, который намекал, что кто-то мог с ним флиртовать. Луи посмотрел на него. По-настоящему посмотрел, и Гарри захотелось отвернуться. Но он все-таки не стал этого делать. — Не важно, — тихо сказал Томлинсон, — я просто уточнил. Что-то мелькнуло у него во взгляде. За какие-то три секунды выражение его лица сменилось от искреннего до властного, а затем и до неуверенного. Гарри хотелось бы научиться распознавать все эти эмоции, а не просто смотреть, как они появляются и исчезают. Ему хотелось узнать их, почувствовать, понять, как и почему они возникают и все их возможные вариации. И, главное, как именно он, Гарри, мог стать их причиной. Гарри пришлось усилием воли встать с кровати. Он мог проанализировать эти взгляды Луи позже, в своей комнате, с Найлом, стоящим у него над душой или задающим неуместные вопросы. Он воспользовался моментом тишины, чтобы уйти, разглядывая комнату, словно пришел сюда не со своим телом и сумкой для йоги, а с чем-то большим. — Это важно, — сказал ему Луи, следя взглядом за тем, как Гарри закинул сумку на плечо. — Дружба — это хорошо, но отношения в Деревне — это же безумие, сам понимаешь. — Ну, — медленно произнес Гарри, уже придумав шутку, — не просто же так раздают презервативы, правильно? Луи расхохотался, но Гарри чувствовал, что это был не настоящий его смех. Не от всего сердца, не из груди. Какой-то приглушенный, глухой. — Да, наверное, ты прав. Он тоже встал и подошел к Гарри, стоящему в центре комнаты. Гарри был готов поклясться, что увидел, как дернулась рука Луи, словно он хотел протянуть ее и дотронуться до него. Самому Гарри хотелось наброситься на Луи, но это было чревато такими последствиями, которые он даже не мог себе представить. Гарри сделал шаг назад. — Не стоит тебе трахаться с олимпийцами, Гарольд, — сказал Луи. Каждый раз, когда тот открывал рот, Гарри хотелось развернуться и толкнуть его обратно на эту дурацкую картонную кровать. Гарри старался не отводить взгляд от ковра перед собой, и с каждым шагом к двери его ноги все сильнее наливались свинцом. — Я и не планировал, — сказал Гарри, все также стоя спиной к Луи. — Но, если вдруг что, я обязательно тебе расскажу. Не дав им обоим произнести больше ни слова, он вышел из комнаты. Он пошел к лифту, сумка казалась невероятно тяжелой, а ноги еле волочились по ковролину. Не то чтобы он чего-то ждал, но он услышал, как где-то вдалеке открылась и закрылась дверь, и Гарри понял, что Луи за чем-то вернулся. Когда он обернулся, Гарри хотелось, чтобы губы Луи просто накрыли его. Но вместо этого тот слегка застенчиво улыбнулся, держа в руке пакет с едой на вынос и пиво, и передал их Гарри. — Удачи с Хораном. Он немного не в себе. Гарри засмеялся, кивая. — Да, именно поэтому я его и держу при себе. Передай Лиаму мои извинения, ладно? Луи словно над чем-то задумался, наклоняя голову. — Ладно. Но я дам ему понять, что мне не жаль. И вдруг Гарри больше не хотелось смеяться. Луи улыбнулся, озорно и дразняще, но Гарри слышал в его тоне серьезность. Он не шутил, ему было не стыдно за то, что он выгнал Лиама из комнаты, чтобы они могли… делать то, что они только что делали. Болтали? Флиртовали? Гарри тихо сказал: — Ладно, как хочешь. Даже для самого Гарри это прозвучало как нелепое завершение этого разговора, но ничего другого он придумать не мог, а Луи, казалось, большего и не ждал. Он доброжелательно улыбнулся Стайлсу, ничего не говоря, и развернулся, возвращаясь по коридору в свою комнату. Гарри, несмотря на все усилия, продолжал смотреть на сужающийся коридор, даже когда Луи уже закрыл за собой дверь. Гарри проигнорировал лифт, как можно быстрее спускаясь на свой этаж по лестнице, не рискуя споткнуться и полететь лицом в пиво и салат. У своей двери Гарри с трудом отыскал ключ, стукнул им по сканеру, пока тот, наконец, не издал тоненький писк и не позволил ему открыть дверь. Найл лежал на кровати с маской для сна на глазах. Гарри сразу же почувствовал себя в десять раз пьянее, чем был на самом деле, столкнувшись с высокой вероятностью того, что Найл спал. Он максимально тихо поставил пиво и остатки еды в холодильник, незаметно достал электролитный напиток, чтобы восполнить недостаток жидкости в организме. (Ведь, возможно, дело было вовсе не в том, что он был пьян или стал жертвой сомнительного гей-флирта и сильной влюбленности. Он просто был обезвожен, и это заставляло его вести себя как сумасшедшего.) Устроившись поудобнее, полусидя, чтобы было легче пить, Гарри медленно выдохнул. Оставшись практически в полном одиночестве, в тишине их комнаты, Гарри позволил себе подумать о том, как близко он был сегодня к тому, чтобы поцеловать Луи Томлинсона. Он решил, что, возможно, он бы так и сделал, если бы какой-то инстинкт самосохранения в его мозгу не щелкнул и не спас Гарри от самого себя. Несколько раз. «И самое безумное», — подумал Гарри, — «что Луи ответил бы на его поцелуй». — С тобой кто-то флиртовал, что ли? — пробормотал Найл с другого конца комнаты. Гарри даже не потрудился ответить, вместо этого снова отпивая из бутылки. — Твое молчание каждый раз тебя выдает, юный Гарольд. Гарри не мог отделаться от мысли, что это утверждение могло быть правдивее, чем он предполагал. И если Найл смог это заметить, сможет ли это сделать Луи?

__________________

27 ИЮЛЯ 2024 г. СТАД ДЕ ФРАНС СЕН-ДЕНИ, ФРАНЦИЯ

— ГАРРИ —

Матч Полуфинала Великобритания v Франция 12-19 Раздался финальный свисток, и Гарри уперся руками в колени, чувствуя, как с носа начали стекать капельки пота. Он поднял голову, моля о случайно пропущенном пенальти или, возможно, нескольких дополнительных секундах, которые волшебным образом должны были появиться на табло. Когда ничего из этого не произошло, Гарри помотал головой и выпрямился, полный решимости сохранить достоинство перед лицом поражения. Найл подошел и быстро его обнял, после чего они выстроились в шеренгу, чтобы пожать руки своим соперникам. Когда он прошел мимо Луи, Гарри был готов поклясться, что в его глазах мелькнуло нечто такое, что отличалось от того, как он смотрел на всех остальных. Стайлс гулко сглотнул, и ему удалось продержаться до конца очереди, не рухнув на землю. Возле их скамейки все оживленно болтали, поздравляли и выражали сочувствие за то, что они так долго прошли. Он понимал, что ему надо будет найти семью, но пока не ясно, удастся ли это сделать до или после игры за третье место. В любом случае, Гарри уже решил, что он останется, чтобы увидеть, как Луи будет сражаться за золото, а значит, время для семьи нужно будет найти позже. Гарри взглядом нашел Луи на другом конце поля, и в голове мелькнула идея пригласить маму с Джеммой посмотреть следующий матч Луи вместе с ним. К нему снова подошел Найл, отвлекая его внимание от Луи. — Собираетесь меняться шортами? — спросил Найл. — Ну, с Томлинсоном, в смысле. Знаешь, та отвратительная штука, которую некоторые делают после матча? — Это знак уважения, Найл. И не так уж это и отвратительно. Никто же не собирается их потом носить. Но Гарри не мог попросить Луи поменяться с ним шортами, потому что уж очень был велик шанс, что он нарушит свое обещание. У него возникло бы невероятное искушение их надеть, и тогда ситуация быстро превратилась бы из просто странной в откровенно дикую. — Ты не ответил на мой вопрос, — пропел Найл. — Теперь тебе терять нечего, Стайлс. — Я не буду его об этом просить, — твердил Гарри. — Я никогда так не делал, и мне… мне это не нужно. Найл глянул куда-то за спину Гарри, и его глаза вдруг округлились. Гарри почувствовал, как у него самого мгновенно вытянулось лицо от шока. — Что, Найл? — почти выдохнул он. — Почему у тебя такой вид? Найл тихо присвистнул, качая головой. — Кажется, кое-то все уже решил за тебя. Не успел Гарри даже спросить, о чем речь, как кто-то уже постукивал его по плечу. Даже Найл и тот выглядел немного виноватым, словно их застали за чем-то, чего делать не следовало. Гарри понял, еще до того, как обернулся, что за его спиной стоял Томлинсон, положив ему руку на плечо, чтобы привлечь его внимание. Гарри с трудом сглотнул, жалея, что рядом не было зеркала — наверняка он выглядит просто ужасно — и обернулся. Луи, покрытый капельками пота, был просто великолепен, он сиял золотом своей победы, обещая медаль, которая вот-вот засияет в тон его золотистой коже. У Гарри прямо-таки ноги подкосились. — Я чувствовал, что ты пялился, и, думаю, что ты не хотел смотреть на мой член, — сказал Луи в качестве приветствия, на что Гарри только фыркнул. Он быстро покачал головой, и Луи рассмеялся, поглядывая на Найла. Гарри проследил за его взглядом и увидел, что тот широко улыбался, пожал плечами, хлопнул Гарри по плечу и оставил их одних посреди стадиона. Конечно, они были не совсем одни, на поле продолжали толпиться их команды, репортеры, суетящиеся вокруг поля, и фанаты, не спешащие уходить с трибун. Но Гарри снова посмотрел на Луи, и ему казалось, что они остались одни в этом мире. Что, к сожалению, не помешало ему выпалить: — Я не пялился! Луи усмехнулся. — Ну да, конечно. Но ничего страшного, милый, я не против. «Милый, милый, милый», — верещал мозг Гарри. Он слегка мотнул головой, словно это могло стереть эти мысли, как с доски для рисования. Не помогло. — Так ты хочешь обменяться шортами или нет? — Боже, прямо сейчас Гарри вел себя как полный идиот, ему нужно, чтобы кто-нибудь влепил ему пощечину, чтобы он наконец заткнулся. Он молился, чтобы рядом не было микрофонов или камер, которые могли запечатлеть этот предательский румянец на его щеках. — А, то есть ты хочешь обменяться? Ты из-за этого так пялился, да? — Луи Томлинсон ухмыльнулся, выглядя как гребанный дьявол, и Гарри снова почувствовал, как подкосились его колени. — Вынужден признать, Стайлс, это самый сексуальный способ, которым кто-либо когда-либо пытался залезть ко мне в штаны. Гарри невольно рассмеялся, к счастью, быстро успев себя одернуть, пока этот смех не перерос в неуправляемую истерику. Он хлопнул Луи по бицепсу. — Не собираюсь я в них залезть. Я просто хотел узнать, не хочешь ли ты поменяться! Луи пожал плечами. Его большой палец уже залез под резинку шорт, и Гарри понял, что в ту же секунду, как Луи их снимет, он предстанет перед самим Господом Богом. — Почти то же самое. Ты, как минимум, пытаешься стянуть с меня шорты, — подразнил его Луи. Гарри раздраженно фыркнул и решил, что у него закончились аргументы. — Мы можем поменяться, милый. Честно, я польщен, — теперь Луи говорил серьезно. А затем он одним движением стянул с себя шорты. Гарри на несколько секунд замер, вытаращив глаза, пока мозг, наконец, не начал обрабатывать происходящее. Ему было трудно стянуть с себя собственные шорты, пока он не мог оторвать взгляд от Луи. В голове вспыхнули искры, улавливая образы: то, как Луи наклонялся, то, как каждый сантиметр скрытой одеждой кожи был таким же загорелым, как и все остальное. Гарри чуть не споткнулся о край своих шорт, позволив себе мельком взглянуть на ягодицы Луи, когда тот снова выпрямился. Луи широко улыбался, оставаясь настоящим профессионалом, даже несмотря на Бог знает сколько людей и направленные на них сотни камер. Он держал свои шорты в левой руке, протянув пустую, правую, ожидая, когда Гарри ее пожмет. — Блестящая игра, Гарри Стайлс, — сказал он, — играть с тобой на одном поле было честью для меня. Гарри вложил свою ладонь в его, слишком много думая о том, какой она была теплой и мягкой, несмотря на прошедшую игру. Взгляд Гарри скользнул вниз, к голому бедру Луи, где он заметил ссадину, которая уже начинала наливаться багровым синяком. Гарри так хотелось позаботиться о Луи, исцелить его. Отпустив руки, они оба убедились, что их шорты вывернуты нужной стороной, прежде чем передать их друг другу. — Удачи тебе, — сказал Гарри, и совершенно не удивился тому, как искренне он это проговорил. Если не он сам выиграет золото, то он очень надеялся, что это сделает Луи. — Спасибо. Тебе тоже. Знаешь, бронза — тоже медаль, — ответил Луи, тепло улыбаясь. — Парни! Да благословит Господь этих влюбленных идиотов! Я только что сделал лучшее фото дня… нет, лучшее фото гребанной Олимпиады! — Зейн Малик налетел на Гарри, обнял его за потную талию и совершенно беззаботно поцеловал мокрое от пота плечо. — Мне жаль, что ты проиграл, Хазза, но только взгляни на это. Затем он сунул свой большой навороченный фотоаппарат прямо Гарри под нос. Глазам Гарри потребовалось несколько секунд, чтобы привыкнуть и понять, на что он смотрел. Это они с Луи: целая серия снимков всего, что только что произошло, фотографии румянца на щеках Гарри и его взглядов украдкой. Зейн даже умудрился поймать парочку таких же взглядов от Луи. Фотографии, вплоть до того самого момента, когда они обменялись шортами. — Вот этот, — сказал Малик, просовывая между ними руку, чтобы нажать на кнопку. Он пролистал на несколько снимков назад, к тому моменту, где они стояли с протянутыми шортами. — Эта фотка принесет мне миллиард фунтов! — Он смачно чмокнул Гарри в щеку, а затем отпустил его и наконец обратился к Луи. — А ты! Мой потрясающий, но ужасно раздражающий гей! — воскликнул Зейн. — Я тебя обожаю. Это лучше, чем золото. Луи прижал руку ко лбу Зейна, чтобы его отстранить, и поморщился. Он бросил на Гарри виноватый взгляд, на что тот лишь улыбнулся и пожал плечами, потому что Зейн всегда был таким. Он знал его уже несколько лет, с тех пор, как они впервые встретились, когда Зейн фотографировал сборную Англии. Гарри не знал, что Луи тоже был знаком с Маликом, хотя, наверное, это было вполне логично. Зейн работал лучше всего, когда он носился по миру, фотографируя симпатичных игроков в регби; он уверен, что у Зейна была какая-то французская командировка, о которой Гарри, скорее всего, забыл. — Ладно, я понимаю, что я уже не в шкафу и все такое, но мы уже говорили о том, чтобы ты не разбрасывался такими словами, даже если для тебя это как ласковое обращение. Не все считают также, — устало сказал Луи, что дало Гарри понять, что это был уже не первый такой спор. — Не знал, что вы знакомы, — произнес Гарри. Их уже торопили покинуть поле, Зейн шел впереди, пока они возвращались к боковой линии. Зейн энергично закивал. — Мы с Томмо очень хорошо знакомы. Если ты понимаешь, о чем я. Гарри метнул взгляд на Луи, но тот уже смотрел на него, отрицательно мотая головой, широко распахнув глаза от непередаваемого смущения. — Шучу, — быстро добавил Зейн. — Я так и подумал, что Томмо тебе там какую-то рожицу скорчил. Мы уже сто лет знакомы. Познакомились, когда я был в его команде, а потом еще больше сблизились на прошлой Олимпиаде. Правда, он все еще отказывается попозировать для меня в нижнем белье, что, на мой взгляд, огромная потеря для человечества. Если бы его мнение что-то решало, Гарри бы, наверное, выдвинул свои контраргументы в пользу этой фотосессии, но сейчас вслух он ничего не сказал. Снова оказавшись у боковой линии — Луи почему-то оказался не на своей стороне, — Гарри вдруг вспомнил, что на нем практически не было одежды. Но Луи, похоже, это нисколечки не смущало. Он, как ни в чем не бывало, улыбаясь, болтал с Зейном, держа в руках шорты Гарри. Стайлс взглянул на шорты Луи в своей руке и спросил у себя, а что, собственно, ему теперь с ними делать. В одно мгновение то, что он сделал, показалось ему отвратительным и странным; что ему делать с парой грязных шорт? Гарри никогда раньше не менялся формой с другими игроками. И уж точно не попадал на фото, которое, по всей видимости, принесет их другу миллиарды (понятно же, что он слегка преувеличил, да?) фунтов. — Я, наверное, пойду в раздевалку. До следующего матча не так уж много времени осталось, — внезапно произнес Луи, и его слова настолько явно были обращены Гарри, что тот понял, что говорили это именно ему. — А, да. Точно. Кажется, сначала наш. Совсем забыл, все как-то завертелось, — выдохнул Гарри. — И, эм, не помню, говорил я или нет, но ты тоже отлично играл. Явно получше нашего. Луи ухмыльнулся. — Думаю, все дело в советах по йоге, которые мне кое-кто дал. Чувствую себя таким… Гибким и готовым к броску, — сказал он, подмигивая. — Еще увидимся, Стайлс. Удачи с бронзой! Я буду смотреть. С этими словами он развернулся и в одних трусах пошел на противоположную сторону поля. Зейн повернулся и понимающе взглянул на Гарри. Он шагнул к нему, наклонился и проговорил, понизив голос: — Ты же в него по уши втюрился, да? Гарри так резко ахнул от удивления, что чуть не поперхнулся воздухом, и тут же развернулся и зашагал к туннелю, чтобы поскорее найти новые шорты и подготовиться к следующему матчу. А новые шорты ему были нужны, потому что сейчас он разгуливал в одних трусах — ведь его шорты были у Луи Томлинсона. Этот момент Гарри не забудет никогда, и все же он продолжал повторять все детали произошедшего про себя, словно его вот-вот ударят по голове и все эти воспоминания разом сотрутся. Если такое когда-нибудь все-таки случится, Гарри был абсолютно уверен, что единственное, что он сможет вспомнить, — это то, как некий Луи Томлинсон разделся и обменялся с ними шортами прямо посреди «Стад де Франс».

__________________

Несколько часов спустя Гарри уже был бронзовым призером по регби. И это не ощущалось ни на грамм так же разочаровывающе, как он думал; напротив, Гарри был безмерно горд собой и всей командой. Даже появилось желание вернуться сюда через четыре года и все-таки взять золото, как когда-то решил Луи после своего поражения. Сам матч прошел в каком-то тумане, а Гарри чувствовал только боль во всем теле и саднящие царапины, стоя под душем в их раздевалке. За час до матча, в котором команды должны были побороться за золотую медаль, Гарри привел себя в порядок, пережил разбор полетов и гору утешений после поражения на Олимпиаде — но это было только начало. Наконец его отпустили к семье, ждавшей его у входа в раздевалку. Энн с Джеммой стояли там с одинаковыми улыбками, которые выражали нужное количество сочувствия, чтобы не обидеть. — Я в порядке, не надо на меня так смотреть, — поспешил заверить их Гарри. Он спокойно принял их объятия, поздравления и утешения. — Спасибо, что пришли, простите, что так долго. — Мог бы и предупредить, что собираешься снять шорты посреди гребанного поля, Гарри! — упрекнула его Джемма, ударяя его кулаком по плечу. Гарри потер ушибленное место, театрально корчась от боли, надеясь, что мать вмешается, но Энн лишь с улыбкой наблюдала за их перепалкой; они были уже слишком взрослыми, чтобы она решала их споры. — Я и сам не знал, что так будет, — пробормотал Гарри. — Я вообще не собирался этого делать. Наконец, Энн все-таки решила пожалеть чувства сына и увела Гарри от Джеммы. Они пошли к лифту, и Гарри обернул руку вокруг плеч матери. — Так значит это тот самый регбист, с котором ты занимался йогой? — спросила она, и Гарри разом пожалел, что решил рассказать маме об этой мелочи. Они с Луи и правда пару раз встречались на йоге — Гарри боялся (и был слишком занят), чтобы сделать эти встречи регулярными, по целому ряду причин, главная из которых — то, что случилось после самого первого их «урока». Гарри до сих пор помнил запах одеколона Луи, до сих пор живо помнил, как близко он был к тому, чтобы все испортить. — Да, это он, — с неохотой признался Гарри. — Он сейчас будет играть за золото, я хотел остаться посмотреть. Можете не идти, но я знаю, что у вас билеты на весь день. — О, Хаз, — протянула Джемма, подойдя к нему с другой стороны. Она просунула руку ему под локоть и прижалась к нему. Гарри закатил глаза. — Конечно, мы останемся посмотреть, как играет твой краш! — Никакой это не краш. А шортами мы обменялись исключительно в знак уважения, — Гарри был не до конца уверен в правдивости этого утверждения, но решил сделать это своей отмазкой. — Все же так делают. Он убеждал их не больше, чем самого себя. На самом деле ему вообще стоило бы перестать отвечать, но он боялся, что это будет выглядеть куда более подозрительно, чем все, что Гарри мог бы сказать по этому поводу. Зато теперь он мог честно признаться себе в одном: его симпатия к Луи Томлинсону, похоже, совсем немного вышла за рамки простого увлечения. Познакомившись с Луи поближе, он ощутил, что его чувства эволюционировали до какой-то следующей стадии, выше мимолетного увлечения. Луи ему нравился. В романтическом смысле. Если для этого и существовало какое-то другое слово, то сейчас он не мог его вспомнить. Вряд ли это повлияло на его игру — скорее наоборот, Гарри чувствовал, что играл даже лучше, стараясь впечатлить Луи — но теперь он точно, на сто процентов, испытывал нечто вроде влюбленности. Или что похуже. Но, в конце концов, он же взрослый человек. Называть это «крашем» казалось глупым. А сказать, что у него чувства к Луи Томлинсону, было слишком серьезным и драматичным. Так что да, он Гарри нравился. Как бы это описал сам Луи? Он сказал бы что-то такое, что при других обстоятельствах Гарри счел бы до ужаса нелепым и смешным, но сейчас, просто потому что это был Луи, это показалось бы ему вполне уместным. Гарри был влюблен в Луи. Вот и все. Ничего серьезного, ничего ужасного, ничего такого, из-за чего бы ему стоило лечь в больницу. Он просто. Влюблен в Луи. Хотя, наверное, провериться все-таки стоило.

__________________

27 ИЮЛЯ 2024 г.

СТАД ДЕ ФРАНС

СЕН-ДЕНИ, ФРАНЦИЯ

— ГАРРИ —

Матч за Золотую Медаль Франция v Фиджи 28-7 Сидеть и смотреть за игрой Луи со стороны, — это совсем не то, что играть против него. До этого у Гарри просто не было времени ни разглядывать его, ни витать в своих мыслях. По сути, он едва ли мог различить в толпе игроков, кто из них Луи в тот или иной игровой момент. Зато теперь, сидя на трибунах, в опасной близости от поля, Гарри не мог отвести взгляда от каждого его движения. Там, на поле, Луи был настоящей стихией — силой, с которой приходилось считаться. Играл он (практически) чисто, был ловким, появлялся там, где его соперники меньше всего ждали. Гарри вспомнил, что тот же трюк он проделал и с ним, когда они впервые встретились. Он просто… возник там, где меньше всего ожидал Гарри. Когда прозвучал финальный свисток, Гарри заметил, что Луи остановился, как вкопанный. Он замер посреди поля, подняв взгляд на табло. Отсюда он не выглядел ни запыхавшимся, ни таким же растрепанным, каким был Гарри после своего матча всего несколько часов назад. Гарри захотелось подойти ближе, чтобы увидеть, насколько растрепались его волосы, как они прилипали к вискам, как капелька пота стекала по шее, теряясь во впадинке между ключиц. Луи развернулся и помахал ликующей толпе, и Гарри не мог даже представить, каково это — выиграть олимпийское золото перед домашней публикой. Может, не совсем домашней, но домашней для его сборной, перед публикой, которая любила его, как родного. Луи принялся посылать воздушные поцелуи, а затем быстро обернулся, скользя взглядом по первым рядам. Сердце Гарри пропустило пару ударов, когда он заметил, что Луи, казалось, выискивал кого-то в толпе. Гарри старался не надеяться понапрасну, пытался убедить себя, что Луи просто не мог искать именно его во всем этом сумасшествии. Но затем он мог бы поклясться на чем угодно, даже с такого расстояния, что их взгляды встретились. Сердце Гарри билось в груди как бешеное. Он засунул пальцы в рот и засвистел, и этот звук враз перекрыл все радостные возгласы вокруг него. Гарри надеялся, что Луи его услышал, что он понял, что Гарри его заметил (конечно, увидел, если судить по тому, как колотилось его сердце) в тот же самый момент, на тот же переполненном стадионе. А потом Луи отвлек подбежавший и поваливший его на траву Лиам. Они принялись кататься по земле, а камера вывела эту сцену на большой экран, чтобы показать всем царивший на поле хаос. Джемма толкнула его локтем в бок. — Это он, да? Гарри пожал плечами, глядя, как Луи прижимал Лиама к земле. — Он до ужаса надоедливый. И иногда это до смешного очаровательно. — Клянусь, ты единственный человек на земле, которого возбуждает чужая назойливость. Мам, кажется, ты вырастила бракованного ребенка. — Они смотрели, как Луи с Лиамом вскоре поднялись, чтобы их поздравили, вручили им куртки и медали. Мама притянула его к себе и крепко чмокнула в щеку. — Никакой он не бракованный. Я вырастила очень хорошего мальчика, — уверила его она. — Мы, наверное, пойдем, чтобы ты мог сделать то, что тебе нужно. Может, тогда завтра поужинаем? Гарри, не задумываясь, кивнул, он так сильно любил свою маму, что мог бы прямо сейчас расплакаться. — Да. Он сам еще не знал, что будет делать вместо отмененного ужина. Наверное, ему стоило просто уйти, чтобы не остаться одному на трибунах, продолжая пялиться на Луи. Энн снова чмокнула его в щеку. — Я горжусь тобой, малыш. Наслаждайся вечером. Потом с тобой поговорим. Или завтра. Гарри повернулся и поцеловал ее в ответ. — Спасибо, мам. Я тоже тебя люблю, — ответил он, крепко ее обнимая. Она предложила забрать его медаль домой для сохранности, над чем Гарри, конечно, посмеялся и вежливо отказался, понимая, что лучше держать ее при себе для прессы. Джемма снова его обняла, шепча на ухо о чертовски красивом регбисте и попросив, чтобы он не слишком сегодня увлекался, а также пообещала все объяснить маме, если он решит завтра сбежать. Гарри пропустил ее слова мимо ушей, ответив, что любит ее, хотя в глубине души ему хотелось оттолкнуть ее и попросить отъебаться. Но вместо этого он только чмокнул ее в волосы и еще раз сказал, что любит. Гарри провожал родных взглядом, пока те спускались с трибун, и, как только они скрылись из виду, последовал их примеру. Он на несколько мгновений замер в проходе, разрываясь между желанием спуститься ближе к полю и возможностью уйти, пока был такой шанс. В конце концов, он решил пойти по лестнице наверх. Его остановили несколько человек, чтобы сделать фото, и это было так странно и непривычно, что Гарри казалось, он никогда к этому не привыкнет. Это заняло немного больше времени, чем он планировал, но, наконец, Гарри добрался до пункта своего назначения. Еще даже не зайдя в раздевалку Гарри услышал, как команда праздновала победу. Он с удивлением понял, что ни капельки им не завидовал. Ему было просто радостно за всех них, и, конечно, он был невероятно горд за Луи. Гарри привалился к стене, решив подождать, хоть и понятия не имел, как долго это продлится и насколько уместно ему было здесь находиться. Вокруг творилось слишком много всего, чтобы кто-то обратил внимание на Гарри, и ни у кого совершенно не было времени размышлять, что он здесь делал. У Гарри же, наоборот, времени было предостаточно, чтобы стоять и гадать над этим вопросом. К счастью, именно Зейн вырвал Гарри из этого замкнутого круга самобичевания, окликнув его с другого конца коридора. Все также с камерой на шее и сумкой через плечо, он радостно улыбнулся и подошел ближе. — Томмо ждешь? — спросил он. Гарри кивнул. — Я тоже. Решил попробовать проскользнуть к ним и сделать пару кадров, пока они все там не перевернули. — Кажется, они там уже конкретно так веселятся, — подметил Гарри. Зейн закатил глаза, чем вызвал у Стайлса смешок. — Ну еще бы, — проворчал Зейн. Он помотал головой и, вытащив из сумки другой объектив, поменял его на тушке камеры, прежде чем снова перевести взгляд на Гарри. — Я тоже не знал, что вы знакомы. Я совсем недавно с ним разговаривал, и он что-то такое сказал про кого-то из Деревни и, типа, что-то про заведение друзей или как-то так. Я еще тогда подумал: странно, потому что на Олимпиаде он не особо-то с кем-то общается, слишком уж уходит в себя, концентрируется на команде. Ну, зато теперь мне все стало понятно, — сказал он, глядя на Гарри так, словно знал о нем что-то такое, чего не знал даже сам Стайлс. Гарри слегка помотал головой, пытаясь дать понять Зейну, что он не совсем понимал, о чем шла речь, но Зейн только отмахнулся. — Просто во время Игр он немного не в себе. Слишком уж на себе сосредоточен. Но он всегда имел слабость к милым мальчикам, а ты, мой дорогой друг, очень милый мальчик. — Думаешь… — начал Гарри, но Зейн прервал его добродушным смехом. — Я не думаю, Стайлс, я точно знаю, что тебе не откажут. Гарри быстро покачал головой. — Это не… я здесь не для этого. Просто хочу поздравить и все такое. Зейн усмехнулся. Он продолжил смотреть на Гарри с довольной улыбкой. — И все такое, — повторил он. — Я не скажу ему, что ты здесь, пусть будет сюрприз. А медали в ваших активностях участвовать будут? Гарри грозно на него зыркнул. — Нет, — отрезал он. Он даже не представлял, как бы они это сделали, и уж тем более не хотел знать, как Зейн вообще мог додуматься до такого вопроса. Малик ничего на это не ответил и молча исчез в раздевалке. Гарри остался один, размышляя, сколько же Луи наговорил о нем Зейну; гадал, то ли это были просто издевки Зейна, или же он был прав, и это могло быть взаимно. Буквально через несколько минут команда высыпала в коридор, ликуя и распевая песни, все поголовно липкие от литров шампанского. Гарри постарался максимально скрыть свое лицо, боясь, что его здесь могут заснять SMM-щики. Ему приходилось мельком осматривать каждого, кто проходил мимо, при этом стараясь оставаться незамеченным (что было куда сложнее, чем могло показаться), пока он высматривал Луи. Когда последний игрок скрылся из виду, Гарри заволновался — неужели Луи среди них не было? Он даже видел, как мимо него прошел Зейн с камерой наперевес, готовый запечатлеть триумфальный момент. Гарри гулко сглотнул и шагнул вперед. Оказавшись прямо у двери, он сделал еще один последний глубокий вдох и вошел в раздевалку. Из душа доносился приглушенный шум льющейся воды. Гарри прошелся вдоль рядов, отыскав единственный шкафчик с приоткрытой дверцей и стоящей перед ним сумкой. Он прислонился к соседнему шкафчику, ожидая, когда наконец Луи выйдет. Вокруг не было ни души — даже уборщики еще не пришли, и в помещении царила тишина, нарушаемая лишь шумом воды. И вот, наконец, появился Луи, все еще мокрый после недавнего душа, с капельками воды, поблескивающими на волосах и ключицах. Увидев Гарри, он тут же замер, быстро обводя взглядом пространство. — Стайлс, — наконец произнес он. — Что ты здесь делаешь? Гарри слегка нахмурился, уловив эту внезапную холодность в его голосе. Он оттолкнулся от шкафчика, подходя ближе. И шагнул к Луи Томлинсону, стоящему в одном полотенце. — Я просто хотел тебя поздравить, — честно ответил Гарри. — И надрать мне зад за то, что я надрал ваш? — предположил Луи. Гарри фыркнул от смеха, качая головой. — Нет. Я серьезно, — сказал он вслух. — Ты хорошо играл. Ты это заслужил. Луи едва заметно улыбнулся. Он мотнул головой, прося отойти от его шкафчика. Гарри так и поступил, снова отступив немного в сторону. И это даже хорошо, что Гарри пришлось сделать пару шагов назад, потому что Луи выглядел слишком соблазнительно, чтобы Гарри мог это выдержать. Несколько секунд они стояли в тишине, пока Луи запихивал вещи в сумку, видимо пока не собираясь надевать нормальную одежду. Несколько метров пространства и полотенце — вот и все, что отделяло Гарри от всего тела Луи. Ему стоило бы хорошенько подумать, перед тем, как иди сюда, к Луи. — А теперь-то ты мне скажешь, что ты здесь забыл? — спросил Луи, даже не взглянув на Гарри. — Я не думал, что ты останешься. У тебя же там какая-то командная вечеринка, разве нет? Гарри так долго простоял возле раздевалки, но так и не смог придумать ни одного правдоподобного оправдания, что он здесь делал. Если совсем начистоту, Гарри и сам не знал, почему он здесь, кроме того, что ему просто… захотелось увидеть Луи. — Я же уже сказал, что просто хотел тебя поздравить, — повторил Гарри свой предыдущий ответ, продолжая стоять на своем. Луи бросил на него недоверчивый взгляд. Гарри кашлянул и быстро перевел фокус с себя на Луи, надеясь хоть как-то сохранить лицо. — А почему ты все еще здесь? — Не успел сразу принять душ, а возвращаться в комнату грязным не хотелось. Мне нужно надеть трусы, можешь… — Луи поднял палец и быстро покрутил им в воздухе. Гарри боялся сказать какую-нибудь очередную глупость, поэтому просто молча кивнул и повернулся к Луи спиной. Все, что Гарри мог слышать — это приглушенный шорох одежды, но этого было более чем достаточно, чтобы Гарри нарисовал в своем воображении картину происходящего. Образ сильных ног Луи, проскальзывающих в штаны, и рельефных кубиков пресса, когда он надевал футболку. — Ну вот, теперь все прикрыто, — поддразнил Луи. Гарри обернулся и чуть не подавился слюной. Луи был только в черных трусах, сжимая в руке свои шорты, которые он еще не успел натянуть. — Ты же сказал «прикрыто», — выпалил Гарри. Луи усмехнулся. — По-моему все достаточно прикрыто. Ничего такого, чего ты раньше не видел, правда же? Гарри закатил глаза, вновь не доверяя своему языку. Луи тихонько рассмеялся. Он наклонился, чтобы надеть шорты — черные шорты, которые были слишком короткими для ментального здоровья Гарри. — Знаешь, это же нормально, — произнес Луи нарочито небрежно, словно не он только что выдал четыре слова, смысл которых Гарри, очевидно, нужно было просто угадать. — Что? — спросил Гарри. Луи достал из сумки футболку и застегнул ее. Он посмотрел на Гарри так, словно был искренне удивлен, что тот не сразу его понял. — Что ты запал на меня. Это нормально, — сказал Луи. У Гарри отвисла челюсть. — Что, удивлен, что я знаю? Гарри замотал головой, захлопнув рот. — Нет, я… я не запал. Луи вопросительно выгнул бровь. — Не запал, значит? Гарри чуть приподнял подбородок, стараясь держаться ровно и уверенно. Луи приблизился к нему, так и не надев футболку, и через секунду та упала из рук на скамейку рядом с ними. — Не знаю, кто тебе это сказал, Зейн или кто еще, но я на тебя не запал. Луи ухмылялся, и эта ухмылка была опасна. Его вид сейчас был опасен. То, как это заставляло Гарри чувствовать, все эти нервные бабочки, сердце, колотящееся в груди. Гарри пытался скрыться от этого ощущения с момента приезда в Париж, а теперь оно стояло прямо перед ним — с голым торсом и ухмылкой — и он не мог найти ни одной веской причины, чтобы продолжать от него убегать. Несмотря на все это, он произнес: — Я на тебя не запал. Луи шагнул еще ближе. — Это, конечно, очень мило, Гарри, но не хочешь попробовать еще раз? Гарри взгляда не отвел. — Я на тебя не запал, — повторил он, твердо, но все же был не в силах сдержать улыбку. Сделав следующий шаг, Луи оказался так близко, что Гарри ощутил его всем своим существом. Он протянул руку и ткнул Гарри в нос. — Как мило. Все еще так уверен? Медленно, Гарри кивнул. Луи положил руку ему на шею, вопросительно выгнув бровь. Гарри снова кивнул, почему-то решив не менять свой ответ. Луи был так близко, что Гарри мог чувствовать запах мыла и шампуня, которыми он только что пользовался в душе — аромат, который едва не заставил его спросить, что это. Он решил, что этот вопрос дал бы Луи ответ на тот вопрос, который он сейчас задавал. Рука Луи медленно поднялась выше, обжигая кожу Гарри. Он провел большим пальцем по нижней губе Стайлса. — Зейн мне ничего такого не говорил. И никто мне ничего не говорил. Но за то время, что мы провели вместе, и после того ужина у меня в комнате, после йоги… я надеялся, что ты испытываешь что-то, чтобы мне было легче. Я провел… непристойное количество времени, изучая твой инстаграм в поисках свидетельств наличия у тебя девушки или парня, хоть какого-то намека. Чтобы понять, прав я или нет. Гарри облизнул резко пересохшие губы, взгляд Луи проследил за этим движением. Он не говорил, потому что казалось, Луи был в ударе, и это было чертовски горячо, если честно. — Поэтому, — сказал Томлинсон чуть тише, взглядом изучая лицо Гарри, мечась между глазами и губами. — Я спрошу тебя еще раз. Ты в меня влюблен? — Звучит так, будто ты уже знаешь ответ, — выдохнул Гарри. Луи усмехнулся. — Упрямый мальчишка, — пробормотал он. А потом наклонился так резко, что у Гарри поплыло перед глазами. В паре сантиметрах от губ Гарри, Луи прошептал: — Сейчас я тебя поцелую. Гарри торопливо кивнул. Он даже не успел ничего ответить, когда губы Луи накрыли его. Стайлс мигом разомлел, его руки на секунду опустились на обнаженную грудь Луи, ища, за что бы ухватиться, но, естественно, ничего не нашли. Потому что тот был без футболки. Гарри тихонько охнул, и Луи впился в его губы чуть сильней. Одна рука продолжала лежать у него на щеке, а другая сжимала бедро, прижимая их вплотную друг к другу. Гарри никогда раньше не целовали так — как будто Луи долго думал о том, как его поцеловать, и планировал сделать это так искусно, чтобы Гарри окончательно потерял от него голову. Наконец, его пальцы запутались в еще влажных волосах Луи, и Гарри отдаленно надеялся узнать, какими мягкими они будут, когда высохнут. Луи медленно отстранился, мягко удерживая нижнюю губу Гарри между своими зубами на долю секунды дольше. — Так и продолжишь утверждать, что я тебе не нравлюсь, Стайлс? Гарри хихикнул и в отместку слегка дернул Луи за волосы. — Думаю, да, — прошептал он. — Скажи, ты специально так все спланировал, чтобы вытянуть из меня признание и потом целоваться в раздевалке? — Нет. Я бы мог бы поцеловать тебя хоть на поле, если бы посчитал это приемлемым. Гарри улыбнулся. — Так значит ты сталкерил меня в Инстаграме? Луи простонал. Он полностью отстранился от Гарри, и руки Стайлса выскользнули из его волос. Луи прикрыл ладошкой свою смущенную улыбку, прежде чем наконец все же надеть свою футболку, и это было невероятно обидно, потому что Гарри совсем не хотелось покидать этот пузырь, в котором они оказались. Ведь стоило им только выйти из раздевалки, как это станет тем, с чем им придется разбираться. Гарри хотел бы остаться в этой раздевалке и целоваться с Луи вечно, если бы была такая возможность. — Да, я сталкерил твои соцсети, — признался Луи. — Ты хочешь, чтобы я поверил, будто ты не делал тоже самое? — Луи поднял свою сумку и перекинул через плечо, прежде чем снова повернуться к Гарри. — Я не буду это комментировать, — кокетливо ответил Гарри. — Ты невозможен, — упрекнул его Луи. — Иди ко мне. Гарри без колебаний приблизился к нему, но Луи все равно обхватил его запястье, чтобы притянуть еще ближе. Томлинсон снова его поцеловал, на этот раз куда медленнее. Гарри, в основном, только поймал его верхнюю губу, легонько посасывая, прежде чем снова углубить поцелуй. Луи издал тихий звук — что-то среднее между вздохом и стоном, и его хватка на запястье Гарри сразу усилилась. — Боже, ты отлично целуешься, — пробормотал Луи, когда они оторвались друг от друга. — Вот почему я хотел подождать, пока мы не будем больше играть. Я знал, что не смогу перестать об этом думать. Или перестать это делать. — Перестань, — запротестовал Гарри, его щеки пылали от смеси польщенности и смущения. Ему хотелось спросить или сказать что-то, что помогло бы ему разобраться в том, что все это означало, куда они двигались, но Гарри просто не мог подобрать слов. Луи смотрел на него, его взгляд был почти любопытным. Его взгляд быстро пробежался по лицу Гарри, словно он пытался прочесть его мысли, раз уж он решил молчать. Гарри испугался, что его лицо выражало слишком много, что он никогда не сможет контролировать свои эмоции рядом с Луи, и что тот, вполне возможно, прямо сейчас мог прочесть миллион разных мыслей. — Сегодня я буду праздновать, — наконец сказал Луи, его взгляд снова опустился на губы Гарри. — Ты, наверное, тоже? — Праздновать-слэш-скорбеть, но да. А что? Луи пожал плечами, стараясь выглядеть непринужденно, но Гарри видел, что его щеки были розовее обычного; это был другой оттенок розового, не тот, что бывает после горячего душа или игры. Этот был выше, ярче, и Гарри понял, что Луи сейчас был немного смущен. — Я просто хотел узнать, можем ли мы встретиться. И, если вдруг не получится, или если я буду слишком пьян и не смогу нормально с тобой поговорить, я бы хотел пригласить тебя на ужин. Или выпить, кофе, чай, что угодно. Завтра? Если у тебя будет время? Гарри прикусил нижнюю губу, пытаясь сдержать улыбку. — Завтра у меня завтрак с мамой и сестрой, — медленно проговорил он. — А насчет вечера пока не знаю. — Тогда послезавтра? И, независимо от того, увидимся мы сегодня или нет, не злись, если я напишу тебе пьяным. Или если я, ну, зажму тебя в туалете или что-то еще в этом роде. Просто… я тебя поцеловал, и теперь кажется, что я не смогу остановиться. Гарри расплылся в ослепительной улыбке, польщенный и слегка заинтригованный. Луи уже говорил так, словно немного выпил в душе, и Гарри даже представить не мог, что будет вечером. — Хорошо, — согласился он. — И, если честно, мне тоже очень понравилось с тобой целоваться. Я бы хотел делать это, ну, все время, но я не могу, потому что… Выражение лица Луи в ту же секунду сменилось, глаза перестали блестеть, когда он, с широко распахнутыми глазами, сказал: — Ты еще не вышел. Я все понимаю, Эйч. Расскажешь мне на нашем свидании. Послезавтра. Я потом напишу тебе детали. — Ты имеешь в виду завтра, — поправил Гарри. — Завтра днем ты мне напишешь. Если празднование пройдет удачно. Луи усмехнулся. Он легонько толкнул Гарри плечом, проходя мимо, но потом вдруг замер и протянул руку. Гарри крепко ее пожал, запоминая это ощущение. — Наглец. Я еще найду способ тебя усмирить, Стайлс. — Буду ждать, — ответил Гарри. — Тогда до встречи? Наверное? Они направились к выходу, и Гарри предпочел бы остаться в этой душной, пропитанной потом раздевалке с Луи навсегда, лишь бы не возвращаться в реальность. Ему до ужаса хотелось снова поцеловать Луи, но тот кажется, был решительно настроен уйти, и это было просто ужасно. Потому что Гарри очень хотелось его поцеловать. — Да, Стайлс. До скорого. А ты пригнись и беги в другую сторону. А я пойду налево, раздавать автографы своим преданным фанатам. — Еще бы, теперь ты им должен после того, как завис в раздевалке, обжимаясь с олимпийцами, сидящими в шкафу. Луи залился смехом. — Боже, какой же ты дурачок. Увидимся, Стайлс. Гарри застонал. — Ну вот, всего за пару минут я превратился из милашки в дурачка. Дверь уже открылась, и Луи бросил на него последний взгляд, который, как ни странно, передавал целую гамму эмоций. И Гарри мог безошибочно их прочесть. «Я хочу тебя поцеловать. Я потом найду способ тебя заткнуть. Ты очаровательный и глупый.» Гарри был без ума от мастера слова и олимпийского чемпиона. Ему сказочно повезло.

__________________

27 ИЮЛЯ 2024 г. ПАРИЖ, ФРАНЦИЯ

— ЛУИ —

Сейчас здесь было куда больше народу, чем когда Луи только пришел. Он понимал, что была уже поздняя ночь, что это Олимпиада и все такое — он ни разу не заплатил за выпивку или шоты благодаря своему статусу олимпийского чемпиона — но все-таки было немного тесновато. Луи не был к этому готов, но наслаждался каждой секундой происходящего безумия. Но, как бы весело ему ни было, Луи не мог перестать думать о Гарри Стайлсе (и выискивать его в толпе). И Лиам точно все понимал, но продолжал молча смотреть на него так, будто он слегка поехал крышей. Сам Томлинсон считал это весьма справедливым предположением, и совершенно не собирался по этому поводу париться. Луи пришлось поработать локтями, чтобы пробраться к туалетам, расплескав добрую половину двух напитков, которые он держал (все равно он за них не платил, так что какая разница, если он их на себя прольет). Едва дверь за ним закрылась, он фыркнул, недовольный перспективой быть в содовой с водкой, независимо от того, заплатил он за нее или нет. Луи поставил стаканы у раковины и пошел к писсуару. После он вымыл руки, потратив пару лишних секунд, чтобы поправить перед зеркалом прическу, а затем попробовал вытереть бумажными полотенцами пролившийся на футболку алкоголь. Луи размышлял над тем, насколько он уже был пьян и насколько пьянее он мог стать, когда его оттеснила в сторону знакомая фигура. Луи улыбнулся отражению. — Упс, — сказал Гарри, ухмыляясь так сильно, что на его щеке появилась та самая дурацкая ямочка. И у Луи вдруг закружилась голова. Гарри Стайлс выглядел просто сногсшибательно в черной прозрачной рубашке, которая просвечивала настолько, что можно было спокойно считать, что рубашки на нем не было вовсе. — Это не рубашка, — выпалил Луи, задерживая взгляд на секунду дольше положенного на очень заметных сосках Гарри. Очень заметных и очень… Красивых? Могут ли соски быть красивыми, или Луи просто до безумия пьян? — Привет, — поздоровался он после минутной задержки, словно опомнившись, и тряхнул головой, будто это могло развеять сладостные, но запретные мысли о Гарри, о его груди, которая так назойливо маячила перед Луи. Повернувшись, чтобы выйти из туалета, он невольно задел плечо Гарри, в отчаянной попытке как можно быстрее уйти из этого тесного пространства, наполненного соблазнительными деталями: красивыми руками, пронзительными глазами и премиленькими сосками Гарри. Ему пришлось остановиться, как только он почувствовал, как пальцы Гарри быстро скользнули по внутренней стороне его руки, словно единственной целью было взять Луи за руку на выходе из ванной. Усмехнувшись про себя, Томлинсон резко развернулся и направился в сторону длинного коридора. Подальше от гула голосов, от звуков музыки, смеха и праздника, что доносились из центральной части клуба. Гарри молча шел следом. Луи остановился перед дверью, подозрительно похожей на кладовку, и на секунду задумался, а не попробовать ли ему ее открыть. В итоге он решил не рисковать, прекрасно понимая, что если они окажутся с Гарри наедине в темной комнате, они могут так из нее и не выйти. — Гарри, — произнес Луи, стараясь придать голосу как можно больше серьезности. Гарри медленно, словно в тумане, удивленно, но очень красиво моргнул. Тут Луи понял, что окончательно пропал. Он быстро провел рукой по лицу, затем опустил ее и встретился с Гарри взглядом. — Серьезно, милый, я не могу просто выйти туда с тобой за руку. И ты сам прекрасно знаешь почему, даже несмотря на то, что ты сейчас в стельку пьян. Гарри надул губки. Боже, дай Луи силы. Эти глаза и эта надутая губка давали Гарри слишком много власти. — Не надо на меня так смотреть. От этого мне хочется тебя поцеловать. Ты это делаешь намного чаще, чем тебе кажется, и это сводит меня с ума. — Я не… — Да. И я слишком тебя уважаю, чтобы вот так демонстрировать наши отношения, как бы сильно мне этого ни хотелось. Перестань так на меня смотреть. Гарри на мгновение приоткрыл рот, словно рыбка, после чего плотно сжал губы. Уголки его рта так и норовили изогнуться в улыбке, потому что он знал: Луи прав, и он вел себя как настоящая заноза в заднице. — Я ничего не делаю! — наконец вскрикнул он. — Боже, я так и знал, что не смогу перестать думать о том, чтобы тебя поцеловать, — пробормотал Луи. — А еще у тебя дурацкая рубашка. — Ты уже говорил, — монотонно ответил Гарри. Наступила пауза. Луи облизнул губы, скользя взглядом по телу Гарри, он мог бы есть его каждый день на завтрак, обед и ужин до конца своей жизни и ни разу не пожаловаться. — Обещаю, завтра я разбужу тебя и буду готов ко всему, что ты захочешь сделать. Останешься со мной сегодня ночью? — Луи прекрасно понимал, как жалко он звучал. Он был не из тех, кто будет просить или умолять, тем более о том, чтобы остаться с ним на ночь. Но, судя по озорной усмешке, что сейчас играла на лице Гарри, он понял, что ему придется частенько к этому прибегать. Гарри расхохотался, и Луи так сильно захотелось его поцеловать, что заныли губы. — Мы живем практически рядом, у меня есть гостиничный номер — сегодня все мое барахло переехало туда. Нам не обязательно что-то делать. Думаю, я все равно ничего не смогу сделать, так что лучше просто избавить нас обоих от неловкости. Но все равно. Пойдем ко мне. Пожалуйста Гарри явно сомневался, и Луи не был до конца уверен, что сможет когда-нибудь выпустить Гарри из своей комнаты, если тот туда войдет. — Хорошо, — наконец согласился он. Луи почувствовал, как по его телу прокатилась волна облегчения. — Найди меня, когда соберешься уходить. Я хочу еще выпить парочку шотов, так что можешь не торопиться. Луи рассмеялся, кивая. Как угодно, когда угодно, лишь бы Гарри согласился сегодня уйти с ним. Он быстро огляделся по сторонам, и затем прижался теплым поцелуем к щеке Гарри, прежде чем заставить себя вернуться в толпу. Если бы он не заставил себя это сделать, он бы, наверное, так и простоял всю ночь в конце этого темного коридора, целуя Гарри Стайлса до потери сознания. Он снова нашел Лиама, который все также подозрительно на него поглядывал, но все еще не мог понять, в чем конкретно дело. Луи продолжил старательно игнорировать косые взгляды друга, но спустя какое-то время все же не выдержал. Луи повернулся к нему, и Лиам расплылся в улыбке, протягивая Луи новый напиток, словно награду за то, что тот наконец удосужился обратить на него внимание. Томлинсон с благодарностью принял стакан, с тоскою вспомнив два предыдущих, которые он оставил в туалете после того, как столкнулся с Гарри. — Пожалуйста, перестань на меня так глазеть, — терпеливо попросил Луи, наклоняясь поближе к Лиаму, чтобы тот услышал его сквозь грохочущий ремикс, льющийся из колонок. — Тебя долго не было, — заметил Пейн. Луи закатил глаза. — Что, трахались там небось? — Нет, — твердо ответил Луи. Он никак не мог решить, что сказать близким — а именно, и в первую очередь сейчас, Лиаму — обо всей этой истории с Гарри. Понятно, что Лиам был в курсе всей этой влюбленности-слэш-одержимости, которая и привела Луи к этому моменту, но он не знал, что именно он должен был сказать. Ему хотелось учесть чувства Гарри (даже, и особенно, когда тот был пьян) и тот факт, что он еще не совершил каминг-аут, но как это сделать, имея дело с любопытными друзьями, которые задавали слишком много вопросов? Вместо ответа Луи пригубил напиток, чтобы избежать объяснений. Может, если он не будет торопиться с признаниями, Лиам просто… сдастся. По крайней мере, пока. — Ты поедешь со мной в отель? — спросил Лиам, наклоняясь к его уху. — Уже довольно поздно, я хотел уйти. Луи вытащил из заднего кармана телефон. Было уже два часа ночи. Это, конечно, не очень поздно, учитывая, что сегодня у них праздник, но Луи хотелось поскорее вернуться в свой в уютный номер. Он помнил, что Гарри сказал ему не торопиться, но… — Да, наверное. Гарри, наверное, поедет с нами. Чтобы было не скучно, — осторожно ответил он. Лиам положил ему руку сзади на шею и легонько сжал, мягко стукаясь виском о висок Луи. — Я так и подумал, — ответил он, и Луи понял, что Лиам уловил его намек, все понял и был даже за него рад. — Только ничего не говори, ладно? — добавил Луи, так, на всякий случай. — Я — могила. Даже не буду подкалывать вас в машине. Закатив глаза, Луи легонько толкнул Лиама плечом в знак молчаливой благодарности. Тут он решил, что ему нужно еще выпить — чего-нибудь нормального, а то водка с содовой, которую ему протянул Лиам была разбавленной — обещая принести Лиаму другой, если он доберется до бара и вернется к столику в разумные сроки. Луи протиснулся мимо бесчисленного количества людей, как игроков в регби, так и других олимпийцев, которые либо дружили с регбистами, либо праздновали свои победы в других видах спорта. К счастью, к этому моменту все уже были изрядно пьяны для разговоров, поэтому Луи удалось довольно быстро добраться до бара. Он облокотился о стойку, вытягиваясь вперед, насколько возможно, в надежде привлечь внимание бармена. Пока он ждал, Луи вдруг почувствовал, как кто-то положил ему на талию свои руки. Он замер, потому что так могли сделать только два человека, и в данный момент это не мог быть ни один из них. Он обернулся через плечо, и, конечно, там стояли не Зейн и не Лиам, а Гарри Стайлс собственной персоны, с самодовольной ухмылкой на половину лица. — Руки на стол, Стайлс, — скомандовал Луи. На секунду ему показалось, что Гарри его не услышал, но затем он почти мгновенно убрал руки с его тела. Томлинсон вопросительно выгнул бровь. Где-то на задворках сознания родился вопрос, а будет ли Гарри так же легко выполнять другие его просьбы — приказы? — Что это ты делаешь? — Я хотел узнать, готов ли ты идти, — ответил Стайлс, сложив руки перед собой и нервно перебирая кольца на левой руке. — Но если ты хочешь еще выпить, тогда ладно. Луи повернул голову и снова посмотрел на бар. Кажется, ему не скоро удастся сделать заказ, к тому же была большая вероятность того, что еще один напиток развяжет ему язык, и в конце концов он признается Гарри Стайлсу в чем-то ужасно неловком. Потому что сейчас Луи держался молодцом, и ему не хотелось портить это впечатление водкой с «Ред Буллом». Он выпрямился и обернулся, ошарашенный тем, насколько близко был Гарри. Луи почувствовал легкий шлейф его одеколона, его так и подмывало чуть-чуть наклониться вперед и прижаться губами к этой нежной, гладкой коже шеи Гарри. Он выглянул из-за плеча Стайлса, и посмотрел туда, где не так давно он оставил Лиама. — Это зависит не от меня, с нами поедет Лиам, так что надо спросить у него, готов ли он, — сказал Луи, но это была не совсем правда. Лиам буквально несколько минут назад сказал ему, что хочет уйти, но было приятно видеть, как Гарри смутился. — А, ну, ладно, — ответил он, медленно кивая. Луи прищурился, пытаясь понять, правда ли Гарри так расстроился из-за этой новости или пьяный туман, в котором они оба были, искажал реальность. Должно быть, Луи смотрел слишком долго и пристально, потому что через мгновение Гарри поймал его взгляд. — Чем могу быть любезен? Луи быстро помотал головой. Он не смел опустить взгляда на грудь Гарри, иначе они так и застрянут тут в этой неловкой тишине. Луи будто загипнотизировали. Если раньше это было простое любопытство, то теперь это могло стать проблемой. — Так, значит, ты больше по сиськам, да? — задумчиво промурлыкал Гарри, словно читая его мысли. Луи закатил глаза и, толкнув Гарри в плечо, молча скомандовав ему развернуться и начать пробираться сквозь толпу. Его рука тут же легла Гарри на поясницу, направляя его туда, где он оставил Лиама. Как только Стайлс остановился перед их столиком, лицо Пейна озарилось при виде вернувшейся парочки. — Ты ничего не купил? — спросил Лиам, вопросительно выгнув бровь. Его глупая, самодовольная ухмылка никуда не исчезла. — Там не протолкнуться, — объяснил Томлинсон. — Думаю, мы уже пойдем. Ты готов? Взгляд Лиама быстро метнулся от Гарри к Луи. — Да, я готов, если вы тоже готовы. — Мы можем еще остаться! — поспешно воскликнул Гарри. — Я просто подумал, ну, не знаю. Почему бы и нет. Его нервозность вернулась, как только дело дошло до необходимости попросить то, чего он хотел, и Луи не мог сдержать улыбки. Ему казалось до ужаса милым, когда Гарри становился немного нервным. Луи осмелился провести рукой вверх по спине Гарри, крепко сжимая его шею сзади. Он не знал, почему решил это сделать, и почему вообще ощутил этот порыв, но Гарри разве что только не вздрогнул от этого прикосновения. — Если ты не готов, Пейно, тогда мы прокатимся с Гарри, — предложил Луи. Гарри опустил голову, и его щеки, несомненно, запылали при фразе «прокатимся с Гарри». Улыбка Луи быстро превратилась в насмешливую ухмылку, довольным тем, как легко было заставить Гарри подумать о чем-нибудь непристойном. — Нет, нет, я не против. Мама хотела со мной позавтракать завтра перед своим отъездом, так что, наверное, стоит пойти спать, чтобы все успеть. — Ты точно не против? Просто… половина моих ребят разошлась по домам еще где-то полчаса назад, и мне кажется, что все здесь лет на десять моложе меня, непонятно, почему, конечно, но, кажется, никто уходить и не собирается, — быстро объяснил Гарри. Луи снова сжал его загривок, и на этот раз Гарри все же едва заметно вздрогнул. Луи не знал, как ему держать себя в руках, когда они вернутся в отель; он уже начинал опасаться, что не до конца продумал свой план. — Милый, почему бы тебе не пойти вызвать такси? Мы с Пейно сейчас подойдем. Гарри обернулся на Луи через плечо, его затуманенные глаза пытались уловить за этой просьбой Луи какой-то скрытый смысл или причину. По правде говоря, его не было (по крайней мере, ничего глобального), Луи просто подумал, что Гарри сможет немного отвлечься и успокоиться, если у него появится четкая задача, на которой он сможет сосредоточиться. К тому же, самому Луи было бы очень полезно на время дистанцироваться от Гарри, чтобы привести в порядок собственные мысли. Но ничего из этого Луи вслух не сказал, только ободряюще улыбнулся Стайлсу и отпустил руку. Повернувшись, чтобы уйти, Гарри на миг задержался рядом с Луи, и тот практически мог прочесть его мысли, точно зная, чего хотел Гарри. Луи словно в замедленной съемке видел, как на его лице проскользнула гримаса боли и досады от невозможности сделать желаемое; брови свелись к переносице, губы поджались в тонкую полоску (боже, серьезно?), а сам он выпрямился после того как уже слегка наклонился, чтобы — как минимум — коснуться щеки Луи легким, мимолетным поцелуем на прощание. Это было проблемой по нескольким причинам, одной из которых было то, что Луи испытывал к Гарри совсем не мимолетные чувства. Еще одна застенчивая, робкая улыбка и короткий кивок, и Гарри наконец оставил их одних, пробираясь сквозь толпу к выходу. Томлинсон практически чувствовал вину за то, что отправил туда его одного, но у них с Лиамом был уговор: не бросать друг друга, даже ради секса. А у Луи сегодня секса не предвиделось, так что сегодня уговор нарушать точно было нельзя. Даже ради Гарри Стайлса. Кстати о сексе. Луи бросил взгляд на Лиама. — Мы не будем сегодня трахаться. Просто чтобы ты знал, — сказал он, сам не зная, кого он этим хотел убедить: Лиама или себя. — Но я, конечно, предложил ему остаться у меня. Вряд ли он успел снять себе номер в отеле, а у нас он уже есть, так что… это было логично. Лиам медленно кивнул. — Ты не обязан мне ничего объяснять. Я в туалет, не уходи без меня, ладно? — Ничего не могу обещать! — пропел Луи. Лиам шлепнул его по руке. — Мы подождем на улице, ладно? Лиам замер. — Он тебе правда так нравится, да? — спросил он, и его голос прозвучал непривычно мягко для шумной толпы бара, в котором праздновали свои победы. Все шутки и подколы разом улетучились от такого серьезного вопроса Лиама. Луи сглотнул и кивнул, всего один раз, боясь, что если откроет рот, то скажет что-то слишком откровенное. На лице Пейна появилась мягкая улыбка, и казалось, что Луи, сам того не желая, сказал слишком много, не сказав при этом ничего. Лиам снова похлопал его по плечу, но на этот раз — по-дружески, мягко, как бы говоря «поздравляю». Луи как можно быстрее выбрался из клуба, пробираясь сквозь людей и тех, кто пытался его остановить, чтобы поболтать или поздравить. У двери Луи заметил Зейна; тот сосредоточенно разглядывал что-то в фотоаппарате, но мигом поднял взгляд, как только Луи позвал его по имени. Малик расплылся в улыбке, указывая на Луи, а потом на дверь, через которую, как он предположил, Зейн увидел, как не так давно вышел Гарри. Луи кивнул, и Зейн показал ему большой палец и комично отправил воздушный поцелуй. Луи удивился, когда это все его друзья успели так единодушно принять эту Историю с Гарри Стайлсом. Похоже, Луи последний понял, что происходит. Открыв дверь и выйдя на ночной воздух, Луи принялся выискивать взглядом Гарри. Он заметил его чуть дальше по улице; тот стоял, уткнувшись в телефон и зажав нижнюю губу между большим и указательным пальцами. Луи обожал эти моменты, когда Гарри так погружался в свои мысли, но это же и сводило его с ума. — Стайлс! — окликнул его Луи. Гарри так и не поднял глаз, пока Луи не подошел ближе, чтобы разглядеть большую татуировку бабочки (мотылька? Странного гибрида этих двух насекомых?) через его прозрачную рубашку. Через его нелепую, горячую, прозрачную рубашку. — Все в порядке? Гарри убрал телефон в карман черных джинсов (нелепых, горячих, черных джинсов) и кивнул. — Машина уже едет. Вы с Лиамом можете сесть сзади, а я поеду спереди. Луи, сам того не желая, слегка надулся; он так и видел, как будет прижиматься к Гарри на заднем сидении. А теперь, когда в этом уравнении появился Лиам, этот сценарий уже не казался таким привлекательным. Луи не хотел говорить или делать что-то с Гарри, если с другой стороны к нему будет прижиматься Лиам. — Я буду в твоем полном распоряжении, как только мы окажемся у тебя в номере, — пообещал Гарри, многозначительно улыбаясь. — Ключ у тебя? Луи кивнул, похлопав по заднему карману джинсов, где лежал его бумажник с ключом от номера, который за всю ночь он практически ни разу не достал, так часто ему покупали напитки. — Ты уверен, что мы можем ехать? Мы же не испортим Лиаму вечер, ничего такого, да? — Гарри снова зажал нижнюю губу между пальцами, неуверенно глядя на Луи. Томлинсон оглянулся по сторонам и с радостью заметил, что на улице было не так много людей, а те, что были, похоже, слишком пьяны, чтобы обращать на них с Гарри внимание. Он подошел ближе, беря Гарри за запястье, чтобы убрать руку от этих прекрасных губ. — Ты знаешь, что меня сводит с ума, когда ты так делаешь? — прошептал Луи. — Все, что угодно, что привлекает внимание к твоим губам. — Ты уже меня покорил, Томлинсон, больше нет нужды так стараться, — тихо произнес Гарри. — Правда? — спросил Луи, скользя подушечкой пальца по щеке Гарри. Ему так чертовски сильно хотелось его поцеловать, что все тело изнывало от желания, но Луи не осмеливался даже попытаться. Не сейчас, не здесь, не на улице. — Хочешь сказать, что ты мой? Гарри отдернул руку и быстро смахнул руку Луи со своего лица, словно осознав ту же мысль, что и Луи. Не сейчас, не на улице. — Да, — подтвердил он. — Наверное, больше, чем кто-либо и когда-либо. Сердце Луи забилось немного быстрее. Отшутиться, успокоиться, подождать. — Ах, наверное? Гарри закатил глаза, отталкивая Луи. — Иди ты. Дурак. — Я не дурак, — возразил Томлинсон. — Мне просто очень понравилось, как это прозвучало, только и всего. — Дурак, — повторил Гарри, по-дурацки широко улыбаясь. Луи собирался его так, блять, хорошо поцеловать. Взгляд Гарри метнулся куда-то ему за спину, и мигом оживился при виде чего-то, что он там увидел. — Лиам! Машина уже здесь, ты как раз вовремя! Луи учтиво открыл для Гарри пассажирскую дверь (за что получил застенчивую улыбку и тихое «спасибо», которое Луи надеялся навсегда запечатлеть в своей памяти), после чего уже они с Лиамом уселись на заднее сидение. Поездка до отеля прошла в молчании, за исключением пары светских фраз, которыми Гарри перекинулся с водителем; видимо, он уже несколько раз возил Гарри во Франции, и они уже нормально поладили. Гарри, то и дело оглядываясь, смотрел на Луи и каждый раз натыкался на его пристальный взгляд. Каждый раз, когда их взгляды пересекались, Гарри замолкал на полуслове, говоря с водителем, или просил его повторить, настолько сильно его отвлекал взгляд Луи. От этого Томлинсон чувствовал себя восхитительно желанным и это, безусловно, добавляло ему уверенности. Луи был буквально им одержим. У отеля Лиам и Луи поблагодарили водителя и вышли из машины. Луи повернулся, чтобы открыть дверь для Гарри, но тот уже справился сам, к большому разочарованию Томлинсона. — Ты сам дуешься даже побольше моего, — едва слышно прошептал Гарри. Луи закатил глаза, но ничего не сказал, понимая, что спорить было бессмысленно, ведь доля правды в этом всем, скорее всего, была. Когда они вошли в лобби, там никого не было — все либо уже спали, либо все еще праздновали, несмотря на столь поздний час. Луи мельком посмотрел на Лиама, который не обращал на них ни капли внимания, сосредоточенно печатая кому-то сообщение. Подойдя к лифту, он взял Гарри за руку, и нажал кнопку сам, видя, что Лиам был слишком увлечен своим телефоном, чтобы это сделать. Гарри фыркнул над закатанными глазами Луи. Тот бросил на него быстрый взгляд, а затем свободной рукой ткнул Лиама в бицепс. Но Пейн даже не удостоил его взглядом. — Невероятно, — пробормотал Луи. Гарри хихикнул, прижимаясь ближе к нему, несмотря на то, что они все также были на виду. Но Луи был слишком пьян, чтобы быть осторожными в пустом коридоре. И ему нравилось ощущать эту близость Гарри. Но еще больше его отвлекал Лиам. Они зашли в лифт, и Луи пришлось подтолкнуть Лиама, чтобы тот сдвинулся с места. — Кому ты там написываешь, Пейно? — спросил Луи. Ответа не последовало. — Лиам. — И лишь когда он толкнул друга сильнее, тот соизволил обратить на него свое внимание. — Чего тебе? — рявкнул Лиам. Он глянул на сменяющиеся цифры этажей. И уже мягче спросил: — Прости, что? — Кому ты там, блять, строчишь, приятель? Щеки Лиама залил ярко-красный румянец, и Луи сразу же все понял. — О боже. Ты пишешь Зейну! Я думал, вы больше не общаетесь. Почему ты так увлеченно переписываешься с Зейном? — Подожди, Лиам спал с Зейном? — спросил Гарри, заглядывая через плечо Луи, чтобы посмотреть на Лиама с широко распахнутыми от шока глазами. — А почему я ничего об этом не знал?! — Да, они раньше, ну, встречались, но потом Зейна перевели в другую команду, и они расстались, а Лиам не должен был ему писать! — быстро ввел в курс дела Луи. — Лиам! Лиам поднял руку вверх. — Во-первых, ты кричишь, — начал он. — Во-вторых, я сам сказал, что не буду больше ему писать, и то сразу после того, как все случилось. Уже год прошел. Мы иногда переписываемся. А сегодня… не знаю. Томмо, мы же только что взяли чертово золото. Луи хитро улыбнулся. — И ты использовал это как предлог для того, чтобы затащить его в постель. — Никуда я не пытаюсь его затащить! — возразил Лиам, громче, чем следовало бы в маленьком лифте. — Ладно, я сам не знаю, что сейчас происходит, доволен? Просто… Давай ты будешь заниматься своими делами, а я — своими, ладно? Луи фыркнул. Он перевел взгляд на Гарри, на чьем лице все также читался шок. — Ладно, — согласился он, не сводя глаз с Гарри (дело, требующее его непосредственного участия), — так мы и сделаем. Но завтра ты мне все расскажешь. И даже не смей шантажировать меня тем же самым, это другое. Личное. У тебя такого оправдания нет. — Ты же можешь сказать ему что угодно, — прошептал Гарри, и Луи тут же прикрыл ему рот рукой, чтобы Пейн не услышал. На самом деле, ему было очень приятно его одобрение, но не прямо сейчас. — Да ладно, неважно, — пробормотал Лиам. — Может, просто уже просто закроем эту тему, а? Лифт тихонько пискнул, остановившись на нужном этаже. Никто не двинулся с места, даже когда двери открылись. Гарри первым выкинул руку, чтобы не дать им закрыться, и они не уехали обратно в лобби. — Может, дать вам минутку поговорить? — предложил он, глядя на Луи. Тот отрицательно покачал головой. — Нет, милый, все в порядке. Лиам знает, что делает. Правда ведь, Пейно? Лиам только пожал плечами. Он поднял голову, его взгляд остановился на Гарри. — А ты разве не знал? О моих отношениях с Зейном? Луи резко повернул голову к Гарри, удивленный такой неожиданной смены фокуса и вопросом Лиама. Гарри медленно замотал головой, выглядя как олень в свете фар. — Он никогда толком не рассказывал… мы никогда не обсуждали подобные вещи. И я не знал, что ты, ну… — Би, — подсказал Луи. — Официально не вышел, но команда знает. И, ну, теперь и ты тоже. — Я знаю, что ты никому не расскажешь, Стайлс. Скорее всего в ближайшие пару дней будет трудно отлепить его язык от твоих миндалин, так что я не переживаю, — произнес Лиам. Луи едва удалось сдержать смех. Лиам всегда так остро реагировал, когда речь заходила о Зейне, и Луи не смел его осуждать. — Я просто не хочу об этом говорить, ладно? Мы хорошо расстались, и если я ему пишу, то это только мое дело. Я же молчал, когда видел, как ты часами залипаешь в Инстаграме Стайлса, правильно? — Не сказал бы, что прям часами… Лиам прервал его, кинув на него уничтожающий взгляд. — Доброй ночи, Луи, — сказал он, наконец выходя из лифта, пока двери не успели снова прищемить Гарри руку. — И Гарри. Доброй ночи, — обращаясь к Гарри, его тон стал мягче, и даже взгляд потеплел. — Спокойной ночи, — ответили они в унисон, причем голос Гарри прозвучал гораздо тише Луи. Стайлс уже было двинулся вслед за Лиамом, но Луи сжал его руку, остановив его одним легким прикосновением. Луи никогда особо не задумывался над этим — над той властью, которую он имел, когда с помощью череды нейронных импульсов, или что там вообще было, сжал свою руку. Но это случилось, и Гарри остановился, не идя за Лиамом по коридору. Его мозгу потребовалось гораздо больше времени, чтобы сформулировать осмысленное предложение, и ему хотелось бы, чтобы эта функция работала так же быстро, как и та, что заставила его тело решить, что он одним легким движением остановит Гарри. — Я просто хочу дать ему немного времени, — объяснил Луи, — мы не ссоримся, ничего такого, просто вся эта история с Зи, она очень… Непростая. — Под этим он подразумевал, что Лиам в принципе был очень ранимым, особенно ко всему, что было связано с каминг-аутом. Особенно после того, как сам Луи принял решение выйти из шкафа. Они подождали еще несколько секунд, прежде чем Луи, наконец, счел, что путь свободен. Он осторожно выглянул наружу — в коридоре, к счастью, Лиама уже не было. Томлинсон облегченно выдохнул и наконец вытащил Гарри из лифта. — Прости. Насколько нелепо и жутко отрезвляюще это было? — спросил Луи. Он выпустил руку Гарри, чтобы достать бумажник и ключ от номера. — Да нет, все отлично. Меня ведет в свой номер симпатичный парень, так что жаловаться не на что. Да еще я и такую драму увидел. Луи неодобрительно на него покосился и толкнул дверь. — Ах ты маленькая грязная сплетница, — пожурил он. — Так ты правда ничего о них не знал? Я всегда думал, что это такой, знаешь, общеизвестный секрет. — Когда мы с ним впервые встретились, Зейн ни с кем не встречался. А потом он просто избегал разговоров о своем статусе отношений. Я как-то даже не догадался сложиться дважды два. Луи закрыл за ними дверь и для надежности запер ее на защелку. У Лиама тоже был ключ от этой комнаты, а Луи не хотел, чтобы их прервали. Стоило ему это сделать, как все его тело затопила паника при мысли о том, в каком виде сейчас был его номер. — Подожди, не двигайся, — предупредил он Гарри. — Просто стой и говори о Лиаме. Надеюсь, это первый и единственный раз, когда я скажу тебе такое, перед тем как уложить тебя в свою постель. Просто продолжай говорить и не оборачивайся. Вздохнув, Гарри сделал то, что ему велели, повернувшись лицом к двери. — Если что, мне абсолютно все равно на грязную одежду или что ты там еще собрался прятать, — сказал Гарри через плечо. Луи тем временем уже подбирал разбросанную одежду, отправляя ее в корзину для белья. — Или если это, скажем, вибратор, то мы могли бы вместе обсудить его дальнейшую судьбу, когда он будет вымыт, и мы дойдем до этого этапа. Мы же дойдем? В смысле, не сегодня, но когда-нибудь… — Стайлс, ты начинаешь заговариваться, — предупредил Луи. Правда, услышав про вибратор, он на всякий случай убрал свою смазку подальше. — Ты к чему-то клонишь? — Эм, нет? Ты же сам сказал мне говорить, вот я и говорю? Луи рассмеялся. Он закинул смазку в сумку и выпрямился, глубоко вздохнув. Он был практически уверен, что теперь комната была готова, чтобы Гарри ее увидел. — Ладно. Думаю, все в порядке, просто на мой чемодан не смотри. И на корзину для белья, из которой торчат майки. И на… — Луи быстро схватил игровые шорты Гарри, которые лежали на полке под телевизором — предмет искушения, если бы не тот факт, что самый настоящий Гарри Стайлс был в его кровати в тот самый вечер, когда он эти самые шорты и получил. — И на что? — подтолкнул Гарри. Луи швырнул шорты на свою сумку и накрыл толстовкой. — Ничего, — спокойно сказал он. — Можешь поворачиваться. — Все дилдо спрятал? — спросил Гарри. — Ты невозможен, — ответил ему Луи. — И почему ты говоришь о дилдо во множественном числе? Сколько ты с собой привез? — Тебе правда так интересно, Томлинсон? — Гарри сказал это так игриво и легко, что Луи захотелось повалить его на кровать и отшлепать так, чтобы выбить из него весь этот флирт. Но вместо этого, и не говоря ни слова об этом желании, он достал для Гарри одежду для сна, осторожно, чтобы при этом не засветить те самые игровые шорты. Он бросил все на кровать и выжидающе посмотрел на Гарри. — Вот одежда. Мне нужно, чтобы ты снял эту… рубашку. Это просто смешно. Это даже рубашкой назвать нельзя. Гарри удивленно выгнул бровь. Он подошел, осматривая кучку, которую собрал для него Луи. — Я возьму это, — сказал он, вытаскивая черные боксеры «Кельвин Кляйн», которые, скорее всего, будут ему малы. Да поможет ему Господь. — И это, — спортивные штаны, которые Луи получил на играх и которые явно были ему велики, — но футболку, наверное, брать не буду. Я же и так практически без нее. Луи гулко сглотнул, разглядывая темную татуировку на груди Гарри. — Понятно. Я тогда тоже. Гарри взял одежду и провел кончиками пальцев по руке Луи, играя с воротником его куртки. — Но стоит что-то надеть, если ты продолжишь так пялиться на мою грудь. Дверь в ванную захлопнулась как раз в тот момент, когда у Луи хватило мозгов крикнуть: «Я не пялился!» И это, к сожалению, все, на что он был способен. И защита это была так себе. Пока Гарри был в ванной, Луи сам быстро переоделся. Сняв клубный наряд, он переоделся в серые спортивные штаны, держа наготове футболку, на случай, если будет надо ее надеть. Он взял из мини-холодильника две бутылки воды, чтобы они могли восполнить запасы жидкости, когда будут готовы, поставив одну на ту сторону кровати, где он обычно не спал. — Так что именно там было у Лиама с Зейном до того, как они расстались и все стало таким странным? — спросил Гарри. Он вышел из ванной, втирая в лицо то, что, по-видимому, было его увлажняющим кремом, и Луи влюблен. — Прости, пришлось взять твой. Он был практически полным, так что ты либо только его купил, либо ты им не пользуешься. Или тебе он вообще не нужен, потому что твоя кожа буквально, ну, и так идеальна, и это до ужаса несправедливо. Луи смотрел на него, не отрывая взгляда и впитывая каждую деталь, без оглядки, без страха быть замеченным. Гарри, во всей своей красе, и Луи мог разглядывать его обнаженный торс сколько угодно, словно никогда не видел прежде. Да, технически он мог лицезреть его всю ночь под той дурацкой рубашкой, но не вот так, не наедине в номере отеля. Не там, где можно было бы смотреть столько, сколько ему вздумается. Луи сглотнул, прежде чем ответить. — Не помню, чтобы я вообще им когда-либо пользовался, — медленно проговорил он, — это, наверное, сестра прислала, так он у меня и валялся. А ты что, рылся в моих вещах? Гарри пожал плечами, быстро оглядываясь через плечо, чтобы дать Луи понять, что неопровержимые улики его шпионажа лежали на тумбочке у раковины. — Я умылся, а потом почувствовал, что чего-то не хватает. У меня здесь ничего нет, очевидно, все осталось в Деревне. Так что да, я рылся в твоих вещах. Теперь меня из-за этого ждут ужасные последствия? Луи улыбнулся. — Нет, наверное, нет, — ответил он. Хотя в глубине души ему казалось, что это было вполне возможно. Гарри рылся в вещах Луи и спрашивал об отношениях его друзей, занимаясь своей вечерней рутиной, а Луи тем временем был опасно близок к тому, чтобы влюбиться, что само по себе могло считаться чем-то ужасным. Он сам еще не понял, насколько разрушительными могли быть эти чувства. Он снова вздохнул. Гарри ухмыльнулся, заметив, как у Луи сбилось дыхание. Луи бросил на него строгий взгляд. — Пойду почищу зубы, — решительно заявил он. — Очень на это надеюсь, Томлинсон, — ответил Гарри, нахально подмигивая. Луи принялся молиться, чтобы Господь Бог, если он был, помог ему пережить эту ночь. Когда Луи наконец к нему присоединился, Гарри уже стоял, склонившись над раковиной, умывая лицо двумя руками. Томлинсон схватил свою зубную щетку и попытался сделать вид, будто Гарри Стайлс, стоявший в его ванной без футболки, не сводил его с ума. Гарри протянул ему тюбик с пастой, словно он всю жизнь только это и делал. Гарри широко улыбнулся ему через зеркало, и Луи даже не мог представить, как он раньше без этого обходился. Без этих подшучиваний, без этих улыбок в зеркале, без умывания и чистки зубов бок о бок. Это все, о чем он мог мечтать, но никогда не имел возможности с кем-то разделить. Этот ритуал — даже когда он был слегка пьян — он всегда совершал в одиночестве. Ему нравилось делать это с кем-то. И что еще важнее, ему нравилось делать это с Гарри. — Так ты что значит, правда сталкерил мой Инстаграм? — спросил Гарри, склонившись над раковиной, чтобы прополоскать рот. Возможно, Луи купил еще одну зубную щетку на случай, если однажды они с Гарри столкнутся у раковины. Можете подать на него в суд, если хотите. Он вытер лицо и взял второе полотенце для Гарри, которое бросил на тумбу. — Заткнись, — предупредил Луи, отвешивая Гарри игривый шлепок по заднице на выходе из ванной. — Ты задаешь слишком много вопросов. Возвращаясь к твоему первоначальному: да, Лиам и Зейн встречались. И нет, больше я тебе ничего не скажу. Попробуй еще раз, когда я побольше выпью. — Он сделал паузу. — И да, я сталкерил твой Инстаграм. — Ну, Луи! — жалобно протянул он. К счастью, не обращая внимания на его признание в сталкинге. — Нельзя сначала целовать меня, а потом не рассказывать все самое интересное. Теперь у меня есть право знать. Мы же целовались! — Ах, вот как это работает? Кажется, я подзабыл все правила, — сказал Луи, стараясь не представлять, как Гарри целовался с другими, а потом также выпытывал грязные секретики их друзей. Гарри пулей оказался на кровати, даже раньше, чем Луи успел хотя бы на нее присесть. — Да! Для нас Олимпиада закончена. Значит теперь мы имеем полное право целоваться. И раз уж мы целуемся, ты обязан рассказывать мне все сплетни! Вот я бы тебе все рассказал! Он выглядел до ужаса очаровательно: ноги поджаты, лицо гладкое и сияющее, а волосы были собраны в маленький пучок, который явно не справлялся со своей задачей. Луи был сильно, глубоко и полностью одержим им. Он был готов рассказать Гарри все, о чем тот только пожелает, стоит только попросить. — Не надо спрашивать меня про Лиама, это не моя история, — для порядка добавил Луи, чтобы меньше соблазняться на разные подробности. — А вообще будет еще лучше, если ты спросишь об этом Зейна. Уж он точно расскажет обо всем в красках. Особенно пикантные моменты. Луи дернул за одеяло, ожидая, пока Гарри подвинется. Тот перебрался на другой конец кровати и откинул свой край одеяла, но все же подождал, чтобы Томлинсон лег первым. Как только тот удобно устроился под одеялом, Гарри перекатился ближе к нему и уткнулся носом в шею. — Сегодня Зейн сделал себе карьеру. За счет нас. — Да кого ты слушаешь? Он уже давно ее сделал. — Потому что он спит с твоим другом, — подхватил Гарри, хихикая. Луи одной рукой обнял Гарри, по пути ущипнув за бок. — Потому что у него есть талант. Лиам тут ни при чем, и никогда не был. К тому же, Лиам идиот, ты и сам это прекрасно видел. Гарри поцеловал Луи в шею. — Да все с ним в порядке, — уверил он. — Я бы был в таком же состоянии, если бы встречался с Зейном. Он же ходячий секс. — Эй, выбирай выражения, — предупредил Луи, снова его щипая. Бедра Гарри дернулись, прижимаясь ближе к телу Луи в попытке увернуться от его руки. Томлинсон мысленно принял решение его больше не щипать. — Нет, я понимаю, почему он так себя ведет. Если не говорить о привлекательности. Гарри вопросительно хмыкнул, ожидая продолжения. Луи принялся слегка водить вверх-вниз пальцами по голой спине Гарри, расслабляя самого себя и, (надеясь) Гарри тоже. — Когда я сделал каминг-аут, я, если честно, не особо подумал о своем окружении, — осторожно начал Луи. — В смысле, да, конечно, я думал о своей семье, и о будущих партнерах, но о команде я думал не так много, как мне следовало бы. Это было ужасно эгоистично, и мне надо было быть осторожнее. Кажется, Лиам до сих пор на меня за это обижается. — Но? — Без «но», — ответил он. — Я просто хочу сказать, что понимаю, почему Лиам так себя ведет. — Что бы это ни значило, я считаю, что ты все сделал правильно. В ответ Луи только промычал. Ему не особо хотелось соглашаться или начинать спорить. Несколько минут они оба молчали, а Луи все также нежно почесывал спину Стайлса, пока тот опалял горячим дыханием его шею. — Когда дело дойдет до этого… у нас, — медленно начал Луи, — тебе придется сказать мне, чего ты хочешь. Как ты хочешь, чтобы все развивалось. В зависимости от того, как далеко это зайдет, насколько серьезным все станет. Решения принимать будешь ты. Он не привык так легко отдавать контроль, теперь уже нет, когда речь заходила о его ориентации и личной жизни. Но Луи уже слегка поразмыслил об этом, о том, что для него будут значить отношения с Гарри, и решил, что будет делать все так, как скажет Стайлс. — Я не хочу принимать все решения за тебя, — тихо признался Гарри. — Я хочу, чтобы мы вместе принимали решения. Все. Ну, как только мы поймем, куда все это идет. Теперь Луи бы на сто процентов уверен, что прямо сейчас он на всей скорости летел со скалы, ныряя головой вперед в океан любви к Гарри, но в этом он признается как-нибудь в другой раз. — Хорошо, — легко согласился он. — Будем все решать вместе. Что и кому мы скажем, и когда. Как мы им скажем. Ах, да, наш первый раз тоже обязательно должен быть совместным. Гарри расхохотался. — Господи, ладно. Не думал, что ты об этом заговоришь. — Я серьезно, — настойчиво проговорил Луи. Он постарался сильно не смеяться, что было довольно сложно, когда Гарри вот так на нем лежал. — Ладно, хорошо. Но не надо называть это первым разом, — упрекнул его Гарри. — Я не какой-нибудь краснеющий девственник. Мне не нужна кровать с лепестками роз. Я бы занялся с тобой этим в туалете клуба, если бы ты не был таким джентльменом. Луи закатил глаза. — Приму это к сведению, — сказал он, не желая начинать спор. Не когда Гарри был так близко, не когда его тело так идеально прижималось к Луи, и не когда его зубы были в опасной близости от его шеи. — О чем мы говорили? — спросил Гарри, уже тише. — До этого «но», которое, как ты сказал, нет. Луи снова закатил глаза. Гарри поднял голову, отодвигаясь от шеи Луи, чтобы посмотреть ему в лицо. Томлинсон не решился наклониться, чтобы посмотреть вниз, в эти большие глаза, на то, как он медленно хлопал своими непозволительно длинными ресницами. Вместо этого он откашлялся и уставился в потолок. — Я сделал каминг-аут и, можно сказать, оставил Лиама глотать пыль. Моего лучшего друга, который, между прочим, тоже сидит в шкафу. Я сделал все это ради себя, даже не задумываясь о том, что это может означать для него. Или для любого другого парня из команды. Но в то же время, я не жалею, что сделал каминг-аут. Даже если немного чувствую себя из-за этого мудаком. Ты понимаешь? Гарри наклонился и поцеловал его в плечо. — Да, понимаю, — согласился он. — Я не делал каминг аут, потому что, если честно, мне очень страшно. Ты вроде как проложил путь для регбистов и олимпийцев. А теперь, когда я тебя знаю… даже не знаю. Я просто хочу все сделать правильно. Теперь Луи все же решился на него посмотреть, смахивая волосы со лба Гарри. — Нет правильного или неправильного пути, милый. Есть только ты. Забудь о Лиаме, забудь обо мне, забудь обо всем. Ты должен сделать это так, как будет удобно тебе. Даже если иногда тебе кажется, что это неправильно. — Я хочу рассказать. Просто… я чувствую, что должен сделать это правильно. Как будто я должен это себе и таким же, как я. Но в основном, конечно, себе, — сказал Гарри. Сердце Луи болезненно сжалось от этого откровения. Гарри был всего на два года младше его самого, но он прекрасно помнил, каково это — быть в этом возрасте. И на этом этапе жизни. Когда тебя переполняют надежды и страхи, когда ты только вошел в олимпийское движение, сидя в наглухо забитом шкафу. — Я знаю, любовь моя, — прошептал он, не в силах сказать больше, боясь ненароком перетянуть одеяло на себя. Несколько секунд они лежали молча, пока Гарри всматривался в его лицо. — Давай просто доживем до конца Игр, прежде чем сделаем официальное заявление, — внезапно сказал Томлинсон, больше проговаривая мысли вслух, чем реально предлагая, — не стоит шокировать общественность нашими отношениями одновременно с твоим каминг-аутом. — О, так мы теперь в отношениях? Луи закатил глаза. — Ты ужасен. — Ну, может, и нет. Мы же еще этого не делали, — Гарри вдруг стал немного смелее, и это было до жути очаровательно. Луи ущипнул его за щеку и тут же отпустил, отталкивая Гарри от себя. Тот жалобно проскулил и снова потянулся к нему, принимаясь поглаживать его грудь. — Подожди, ты же сказал, что мы можем целоваться? Он правда такое сказал? Луи уже не помнил, что он обещал, а что нет, все слилось в одно размытое пятно из кудрявых волос и красивых глаз. — Правда? — с любопытством спросил Луи. — А может, я уже передумал. — Он отвернулся. Гарри засмеялся, снова прижимаясь к нему и целуя Луи в шею. — Луи, — снова прохныкал Гарри, — не заставляй меня тебя умолять. Луи еще чуть выше приподнял подбородок, и Гарри снова принялся скулить, прижимаясь губами к коже Томлинсона. Луи был без ума от этих тихих поскуливаний, которые он вызывал, даже не прикасаясь к Гарри. Он засмеялся: — О, детка, но это же так просто. — Прекрати! — взвыл Гарри. Он положил правую руку Луи на щеку, пытаясь повернуть его лицо к себе. Луи знал — они оба это прекрасно понимали, — что Гарри мог бы с легкостью это сделать, если бы правда захотел. Он мог бы повернуть лицо Луи, мог бы залезть на него и прижать к матрасу, стоит ему только захотеть. Но отчего-то они оба также понимали, что Гарри этого не сделает. Что он этого не хотел. Поэтому он легонько провел кончиками пальцев по щеке Луи и осторожно потянул его вниз. Луи взглянул на него. Наклонил голову. Красивые зеленые глаза Гарри встретились с его собственными, и Луи правда не понимал, почему он так упорно сопротивлялся. — Детка, — пробормотал он. Он провел рукой вверх по предплечью Гарри, останавливается на темной татуировке, поглаживая большим пальцем теплую и упругую кожу. — Пожалуйста, поцелуй меня, — прошептал Гарри. Он приподнялся, касаясь своим носом носа Луи, его губы были совсем близко к его. — Пожалуйста? — повторил он. Луи двумя пальцами приподнял его подбородок, чувствуя, как губы Гарри коснулись его собственных. Наконец Стайлс первым сократил оставшееся между ними расстояние, слегка прикусывая нижнюю губу Луи. Луи прильнул к нему, не отрываясь, пока не оказался над Гарри, упираясь рукой на подушку рядом с его головой. Не думая больше не секунды, он просунул бедро между ног Гарри, подаваясь вниз и тем самым вызывая тихий стон у них обоих. Это определенно был не самый обдуманный ход, если они не планировали заняться сегодня вечером сексом. Гарри обернул руки вокруг его шеи, запуская пальцы в короткие волоски на затылке и слегка потягивая их во время поцелуя. Гарри целовался даже лучше, чем Луи мог себе представить, даже в такой ситуации: небрежно, пьяно и слишком отчаянно ради их собственного блага. Луи не знал, сколько они так целовались, но точно знал, что просто не мог оторваться от губ Гарри, влажных, горячих и бесконечно желанных. Руки Стайлса заскользили вниз по спине Луи, оставляя едва заметные следы ногтей, с тихим стоном мягко прижимаясь к его бедрам своими. — Детка, — прошептал Луи, — нам нужно остановиться. — Мхм, — согласился Гарри, но тут же снова вовлек Луи в жаркий поцелуй. Он проник языком ему в рот, за зубы, и Луи просил всех святых, чтобы это никогда не прекращалось, мечтая, чтобы они могли друг друга съесть. Мгновение спустя ему наконец удалось немного отстраниться, чтобы Гарри не смог снова поймать его губы. Луи взглянул на него, тяжело дыша, взглянул на его припухшие розовые губы и затуманенные глаза. — Тогда тебе нужно с меня слезть, — предложил Гарри, его голос вдруг стал таким хриплым после пары поцелуев. Можете себе представить? Он дернул за локон, выбившийся из пучка, в который Гарри собрал волосы. — Да, нужно, — сказал Томлинсон. Но не предпринял ни единой попытки пошевелиться, продолжая смотреть в зеленые-зеленые глаза Гарри. Луи не мог поверить, как же ему так повезло оказаться здесь, после победы на Олимпиаде, с Гарри Стайлсом в своей постели, который был готов целовать его и быть с ним рядом. Луи плавно скатился с Гарри и, поправляя одеяла, снова устроился рядом, не сводя с него глаз. Тот тоже улегся на бок, сложив руки под подушку. В этот момент он был настолько красив, что Луи был готов умереть на месте. — Так когда мы сможем завтра увидеться? — спросил Томлинсон. — Ну, утром, как только проснемся. Можем заказать завтрак в номер, — начал Гарри, — а послезавтра у нас будет настоящее свидание. И, если честно, я хотел позвонить тебе уже завтра вечером, когда закончу с семейными делами. — Заранее планируешь спонтанный секс? — поинтересовался Луи. Гарри только закатил глаза. Луи, не в силах противиться спонтанному порыву, протянул руку, чтобы провести по плечу, затем по груди, и остановился, начиная играться с крестиком. — Ты останешься подольше? После? Гарри лениво пожал одним плечом, наклоняя голову, чтобы посмотреть, как Луи игрался с его подвеской. — Наверное. Я думал снять номер, но у меня есть один знакомый, который уже живет в очень крутом отеле. Я надеялся, он пригласит меня пожить у него. Луи засмеялся. — О, то есть ты решил устроить себе отпуск за мой счет? — Я буду покупать ужин и все такое! И у меня есть приглашения на несколько мероприятий, у тебя, наверное, тоже, так что можем поменяться! — Гарри, успокойся, — сказал Луи. — Конечно ты останешься у меня. Если ты отдашь мне свои билеты, и мы можем договориться разделить счет за обслуживание в номер, конечно. Не знаю, заметил ли ты, но этот отель — весьма не дешевое удовольствие. Гарри хихикнул. — Так значит я могу остаться? — Конечно, любимый, я и глаз с тебя не спущу. Надо будет завтра раздобыть для тебя ключ от номера. Он легонько дернул Гарри за цепочку, притягивая к себе. Тот без малейшего сопротивления подался, передвигаясь ближе и закидывая ногу ему на бедро. Он сполз пониже, снова утыкаясь носом Луи в шею. Томлинсон мог бы оставаться в таком положении до скончания времен. — Я все же сниму себе отдельный номер, — предложил Гарри. — Я просто подумал, если мы… встречаемся, просто трахаемся, неважно, и у тебя есть номер… — Ты можешь заплатить за парочку ужинов. Только не на наших свиданиях, в этом случае все за мной. — Я могу сам за себя заплатить, Томлинсон, — проворчал Гарри, легонько прикусив шею Луи. — А за свой номер в отеле? — Перестань! Ты же знаешь, что я нервничал, когда поднимал эту тему. Как можно просто так взять и спросить о таком? Луи рассмеялся. — Нет смысла платить за два номера, если большую часть времени ты будешь у меня. — Он не хотел выпускать Гарри Стайлса из поля своего зрения, и, раз уж на то пошло, из его номера (или постели). Вместо того, чтобы признаться в этом вслух, он поцеловал Гарри в макушку и притянул его к себе еще сильнее, думая, что мог бы просто поглотить Гарри, чтобы удержать его — если бы это было возможно и не казалось бы жутко странным.

__________________

3 АВГУСТА 2024 г. ПАРИ-ЛА-ДЕФАНС АРЕНА НАНТЕР, ФРАНЦИЯ

— ГАРРИ —

— Думаю, ты бы тоже так смог, — прошептал Луи Гарри на ухо, отчего тот фыркнул. Гарри не сводил глаз с бассейна, стараясь не смотреть на Луи, потому что понятия не имел, покажут ли их на экране — заголовки вроде «Стайлс и Томлинсон: Объединение английского и французского регби?» и им подобные все еще крутились в его голове. Вместо этого он старался сохранить невозмутимое выражение лица и молился, чтобы слишком не краснеть. — Точно нет, — наконец ответил Стайлс. Начало августа, воскресенье, и Гарри с Луи решили понаблюдать за финалом по плаванию, прежде чем наконец отправиться на свое первое официальное свидание. После нескольких переносов и накладок в расписании им наконец удалось выделить вечер, чтобы провести его вместе, несмотря на то, что они запланировали в день финала. Гарри немного расстроился, когда Луи предложил такой план, и, когда Луи помрачнел, ему пришлось быстро исправить ситуацию, объяснив, почему он расстроился. Не потому, что ему не понравилась новая идея, а лишь потому, что ему хотелось подобрать по-настоящему хороший наряд и произвести на Луи впечатление, а не просто надеть форму регби и на этом успокоиться. На что Луи ответил, что будет только рад, если Гарри сбегает к себе переодеться, но, признаться, не видел в этом большого смысла, если всю эту тщательно отобранную одежду он потом с Гарри же и снимет. Поэтому было решено сперва посмотреть соревнования, а сразу после пойти на неназванный ужин. После такого Гарри спорить не стал. Гарри с таким нетерпением ждал продолжения вечера, что едва мог сосредоточиться на плавании, которое разворачивалось прямо у него перед носом. Не помогало, конечно, и то, что Луи сидел рядом, выглядя чертовски привлекательно даже в самой обычной одежде, и постоянно касался его предплечья, чтобы привлечь внимание. Гарри не знал, что Луи запланировал после, — ему лишь сказали, что он выбрал что-то простое, — и чем дольше они здесь сидели, тем меньше Гарри хотелось есть, и тем больше хотелось оказаться в постели с Луи. После финального заплыва Луи отвез их обратно в свой отель — зрелище, к которому Гарри никак не мог привыкнуть, как бы ни старался. Он бы так никогда и не узнал, что водить машину можно так сексуально, пока не увидел, как это делает Луи. Дорога до Парижа заняла почти час, который они провели, болтая и споря о песнях, которые Гарри включал на телефоне Луи. Уже этого было бы достаточно для свидания, и Гарри даже не стал бы жаловаться. Это был идеальный день, пусть Луи и осуждал его музыкальные предпочтения. Луи припарковался и заглушил двигатель, развернувшись в кресле, чтобы посмотреть на Гарри. — Итак, я не планировал ничего шикарного, потому как мы не наряжались и только что провели весь день, смотря как люди плавают, в ужасно душном стадионе, — при упоминании влажности, рука Гарри сама собой взметнулась к волосам, которые, без сомнения, пребывали в плачевном состоянии. — Ты отлично выглядишь, — заверил его Луи. Гарри покраснел. — Ладно, так значит, просто? — уточнил Гарри. — Нас ждет столик в тихом уголке ресторана при отеле. Он очень хороший, но это не какой-то фешенебельный парижский ресторан. Я обязательно чуть позже туда тебя отведу, когда придет время, — объяснил Луи, и сердце Гарри затрепетало при мысли о том, что его отведут в ресторан. Хотя, нет, дело было в том, что в ресторан его отведет именно Луи. — Они все устроили так, чтобы там практически не было других посетителей, мне, возможно, пришлось сунуть кое-кому немного денег, но все это ради свидания с тобой. Гарри с ласковой усмешкой закатил глаза, повернув голову к окну, чтобы скрыть красные от смущения щеки. — Звучит идеально, — сказал он окну. — Очень мило с твоей стороны раскошелиться ради нашей приватности. Луи фыркнул. — Вот же язва, — пробормотал он, ткнув Гарри в бицепс. — От сделки с «Адидас» мне не только крутая одежда и кроссовки достались. Но еще и ахуеть какая горячая промо кампания, на которую Гарри пару раз нет-нет да и передернул. — Дурак, — парировал Гарри, тактично удержав свои весьма неуместные мысли при себе. — Мы собираемся выходить, или «ресторан при отеле» это какое-то новое сленговое выражение для «тачки на прокат»? — Боже, да. Я же говорю — язва. Я просто хотел рассказать тебе о наших планах. Потому что, если бы тебе не понравилось, я бы сказал, что забронировал столики еще в парочке мест с разной степенью «приличности», и мы бы переоделись и поехали туда. Но если тебя все устраивает, то и меня тоже. Гарри улыбнулся. — Более чем, — заверил он. — Это идеальный вариант. Луи с облегчением выдохнул. — Хорошо. Ладно. Посиди, не выходи пока, я открою для тебя дверь. Гарри с восхищением наблюдал, как Луи взял телефон и ключи и выбрался из машины. Он обошел автомобиль спереди, откидывая волосы со лба — почти так, будто он и вправду сильно нервничал. Гарри улыбнулся, потому что ему нравилось видеть, как Луи волнуется. Это было невероятно трогательно и заставляло Гарри чувствовать себя особенным, а он уже очень давно не чувствовал себя по-настоящему особенным для кого-то. Он в принципе не чувствовал себя таким особенным ни с кем из тех, с кем встречался до этого. Луи открыл перед ним дверь и театральным жестом подал ему руку, словно он не какой-то игрок в регби, а Золушка, выходящая из кареты. Гарри громко расхохотался, но все же принял руку, радый подыграть выходкам Томлинсона. Тот не отпускал его руку всю дорогу до двери, которую он также галантным жестом для него придержал. — Как я уже сказал, никто и слова не скажет о том, что мы здесь вместе. Знаю, здесь все совсем не так, как когда мы ходим смотреть соревнования, — объяснил Луи. — Все очень уважительно и приватно. Гарри невольно задумался, сколько же всего Луи заранее просчитал, чтобы сделать этот вечер идеальным. Хотя, по правде говоря, ему многого и не требовалось — самого присутствия Луи было достаточно, чтобы вечер стал особенным. Но то, что Томлинсон приложил столько усилий, чтобы это ощущалось как настоящее свидание, одновременно обеспечив им достаточную приватность, чтобы это не выглядело таковым, если бы кто-то их увидел вместе… Гарри почувствовал, как по всему телу разлилось приятное теплое чувство. Пока их вели к столику, Гарри, понизив голос, прошептал: — Ты правда забронировал столики где-то еще? Луи резко обернулся, его глаза сделались круглыми, как два блюдца, от удивления и легкого волнения. — Что? Тебе здесь не нравится? Недостаточно уединенно? Можем тогда… Гарри тут же поднял руку, не в силах сдержать тихий смешок. — Нет, Лу, все просто идеально, — заверил он. Девушка усадила их за столик, вручила меню с напитками и специальными предложениями и тут же удалилась, пообещав скоро вернуться с водой и хлебом. Гарри с трудом сдерживался, чтобы не спросить, сколько же Луи заплатил всем этим людям, чтобы все это устроить. Луи взял барную карту, опуская взгляд на строчки. Он выглядел так, будто снова стал нервничать, обдумывая предыдущий вопрос Гарри. Тогда Стайлс наклонился вперед, на время позабыв о своем меню. — Я серьезно, Лу. Мне просто захотелось узнать, правда ли ты, ну, все это устроил? Забронировал другие места на всякий случай? Его голубые глаза быстро метнулись к Гарри, а потом снова устремились вниз. — Да, конечно. Я сказал своему помощнику: если к половине шестого я не напишу, что мы едем в другое место, пусть отменяет все, кроме отеля. Гарри закусил губу, безуспешно сдерживая широкую ухмылку. — Правда. — Господи, Стайлс, да, можешь теперь перестать меня об этом спрашивать? — А что, ты меня стесняешься? — дразнящим тоном спросил Гарри. Луи закатил глаза и поднял меню, чтобы скрыть свое лицо. — Перестань! Это же очень мило. — Я не хочу, чтобы ты думал, что я милый, — тут же парировал Луи, передразнивая тон Гарри, которым он сказал слово «милый». — Я хочу, чтобы ты думал, что я брутальный, мужественный, и чтобы тебе хотелось сорвать с меня одежду, как только мы вернемся в номер. Вот тут уже Гарри смех сдержать не смог. Звук получился таким неожиданным, что он прикрыл рот рукой, чувствуя, как щеки моментально залило краской. Луи быстро опустил меню, удивленно глядя на Гарри, его губы тронула легкая улыбка. — Подожди, не надо… — начал было Гарри, но Луи уже его опередил. — Стайлс. Пожалуйста, скажи, есть ли еще какой-нибудь способ, которым можно снова вызвать у тебя этот восхитительный звук? Гарри аж приоткрыл рот от изумления. — Нет, точно нет. Это… нет. Такого больше не повторится. И слава Богу, официантка вернулась прежде, чем Томлинсон успел открыть рот. В нелепой попытке отсрочить возвращение к теме, Гарри быстро схватил меню, чтобы выбрать напиток. Он был уверен, что в этот момент он был красным, как рак, и точно знал, что Луи прямо сейчас давился от едва сдерживаемого смеха. — Эм, я возьму бокал белого, любое, на ваш вкус. Лучшее, что у вас есть. Луи, а ты? — А мне просто пива, милая. «Стелла», если есть, — сказал Луи. Гарри так боялся посмотреть ему в глаза, что решил переключить все свое внимание на корзинку с хлебом, которую официантка только что поставила на стол. Он принялся отрывать по маленькому кусочку и тщательно каждый пережевывать, пока официантка ходила за напитками. Луи подался вперед. — Прости, но теперь мне просто жизненно необходимо слышать, как ты издаешь этот звук, типа, всегда. Постоянно. Неужели это я заставил тебя так рассмеяться? Гарри демонстративно начал жевать еще медленнее, указывая на рот. Луи закатил глаза. — Мой язык уже побывал у тебя во рту. И чуть позже я планирую сделать с тобой очень грязные вещи. Так что можешь ответить даже с набитым ртом. Ну вот, отлично. Теперь у него слегка привстал. Гарри сглотнул, запил водой, отчаянно желая, чтобы на ее месте оказалось вино. — Ты просто застал меня врасплох, вот и все. — Что ж, теперь буду стараться делать это чаще, — сказал Луи, и, честно, Гарри ему поверил, и, что странно, даже надеялся, что у Луи все получится. — Давай так: если ты перестанешь вспоминать про мои планы и ту ужасно нелепую и смущающую вещь, которую я сказал, я не буду вспоминать твой нелепый, но до ужаса трогательный смех. — Трогательный? — переспросил Гарри. Он придвинул корзинку с хлебом ближе к Луи, предлагая ему тоже взять кусочек. — Договорились. Но только если ты пообещаешь перестать говорить мне пошлости. У нас же все-таки приличный ужин. Глаза Луи вдруг засияли. — Мне бы очень хотелось узнать о тебе, Гарри Стайлс. Обещаю не говорить ничего настолько смешного, чтобы ты снова не хрюкнул от смеха. — Ничего я не хрюкал, — попытался возразить Гарри, хотя они оба прекрасно знали, что именно это он и сделал. — Ты только что говорил что-то о том, что ты, ну, весь такой горячий и все такое. — Кажется, я сказал брутальный и мужественный, — поправил Луи. Гарри отрицательно покачал головой, откидываясь на спинку стула — Давай не будем об этом. Гарри был от него без ума. — Хорошо, не будем. — Ровно до тех пор, пока не останемся в номере одни, — быстро добавил Томлинсон. Гарри рассмеялся. — Боже, Лу! Через секунду к столику подлетела официантка с подносом напитков, и Луи скороговоркой перечислил несколько видов закусок. Гарри также подался вперед и попросил добавить салат, чем заслужил вопросительный взгляд Луи. Он дождался, пока официантка скроется из виду, и только тогда решился спросить: — А салат зачем? Гарри пожал плечами. — Просто сейчас не очень хочется есть. Думал, остальное взять с собой, ну, если потом захочется. Ну, ты понял, после. — О! — Луи удивленно ахнул, посмеиваясь. — Наверное, я тоже себе возьму. Гарри вдруг очень сильно захотелось оказаться в номере. Днем они несколько раз перекусили, и сейчас есть он не хотел, по крайней мере, не в прямом смысле. Гарри, конечно, мог бы и подождать, пока принесут закуски, но до конца ужина он точно не высидит. Он уже был готов извиниться, но Луи выглядел так, словно он думал о том же, глядя на Гарри так, будто на ужин хотел бы съесть его. Так что да. Если бы на его месте был кто-то другой, он, возможно, смог бы найти в себе силы, чтобы смутиться от такого неудержимого желания — желания Луи. — Кажется, я и правда брутальный и мужественный. Даже если заставил тебя хрюкнуть от смеха, — задумчиво произнес Луи. — Да-да, — буркнул Гарри. — Может, лучше поговорим о чем-нибудь нейтральном, пока не принесут еду, а потом поднимемся в номер? Луи ухмыльнулся. — Конечно, куколка. Гарри тихонько простонал. Луи нужно было срочно перестать называть его всеми этими глупыми прозвищами. Поэтому он слегка наклонился вперед и спросил у него что-то о сестрах, и это, наконец, увело Луи от единственной (грязной) мысли. Салат был восхитителен, и когда Гарри решил заказать с собой из ресторана еще и веганский бургер, Луи несколько раз уточнил, точно ли бургер веганский, а затем настоял, чтобы их заказы упаковали отдельно. Вплоть до картошки фри; Луи четко дал понять, что хочет, чтобы все было отдельно друг от друга. Когда официантка снова удалилась исполнять их пожелания, Гарри пораженно посмотрел на Луи. — Боишься, что я съем твою картошку, Томлинсон? Луи пожал плечами, ковыряясь вилкой в своем салате. Он наколол помидор и, протянув через стол, положил Гарри в тарелку. Гарри тут же отправил его в рот, медленно пережевывая, в ожидании ответа Луи. Но поскольку его не последовало, Гарри сказал: — Спасибо. За то, что несколько раз уточнил насчет бургера. — Ну, это важно, а иногда они очень заняты. Могут что-то недоглядеть. Впрочем, сегодняшний день только убеждал Гарри в том, что у Луи практически ничего не оставалось незамеченным. Он бы никогда не дал Гарри остаться незамеченным, если вы понимаете, о чем он. Потому что у него в голове это звучало абсолютно логично, от чего грудь Гарри наполнялась легкостью и теплом. Официантка вернулась с едой на вынос и счетом, который Луи схватил со стола так быстро, что Гарри даже не успел его увидеть. Но все равно надулся, потому что, хоть Луи и сказал, что все оплатит, Гарри было бы интересно хотя бы просто посмотреть. А еще ему хотелось увидеть, насколько щедрыми окажутся чаевые. — Еще я всегда стараюсь оставлять им наличные когда ухожу, — вдруг сказал Луи, словно прочитав мысли Гарри после того, как официантка быстро удалилась с его картой. Как он это делает? Как у него получается всегда так точно угадать, о чем думает Гарри? Неужели он настолько предсказуем? Или же Луи просто от рождения был таким внимательным и чутким? Вместо того, чтобы задать все эти вопросы вслух, Гарри допил свое вино. — А ты разве уже не заплатил им за молчание? Луи пожал плечами. — Если честно, я забыл, с кем именно я договаривался. Но лучше перестраховаться. Так сколько же Луи все-таки получал за свои сделки с брендами? У Гарри были свои представления, исходя из собственного опыта, но ему вдруг стало интересно, неужели Луи из-за своей природной красоты, харизмы и успеха зарабатывал несказанного больше того, что Гарри мог себе представить. Головой Гарри понимал, что вряд ли такое было возможно, и ему бы и в голову не пришло спросить — ни сегодня, ни когда-либо еще — но это все равно его дико интересовало. Видите? Любопытство. Когда несколько минут спустя они выходили из ресторана, никто даже не попытался их остановить, чтобы сфотографироваться. Когда они шли к лифту, одну руку Луи держал у него на пояснице, а в другой были пакеты с их заказами. Оказавшись в лифте, Луи быстро осмотрелся, чтобы убедиться, что они одни, а затем повернулся и закрыл Гарри собой. Свободной рукой он в немом вопросе приподнял подбородок Гарри, тот, улыбаясь, кивнул, и Луи, улыбнувшись в ответ, притянул его к себе для безумного нежного и сладкого поцелуя. Гарри тихонько промычал от удовольствия, осмеливаясь прижаться чуть сильнее. Он попробовал углубить поцелуй, желая почувствовать вкус Луи, но тот сразу же отстранился. — Ну-ну, — мягко упрекнул его Томлинсон. — Мы не будем целоваться в лифте, Стайлс. Тебе что, пятнадцать? Гарри закатил глаза. — Нет. А ты сам в пятнадцать с кем-нибудь в лифте целовался? Потому что, если честно, то я никогда этим в лифте не занимался. Кажется, Луи ему не поверил, тем самым заставляя Гарри снова закатить глаза и его оттолкнуть. Когда лифт остановился на нужном этаже, тот вышел, не дожидаясь, пока Луи его пропустит или возьмет под руку. Луи обогнал его и кивком указал на дверь своего номера. Гарри шел за ним по коридору, пользуясь случаем, чтобы полюбоваться его шикарной задницей в этих штанах. Ну, что он мог поделать, он же все-таки не железный. А у Луи просто отличная задница. Этот номер отличался от того, в котором они останавливались до этого; он был неприлично просторным только для одного человека. Гарри без всяких вопросов и шуток понял, что Луи выбрал его, думая о Гарри, об их свидании. Либо чтобы было, где развернуться, либо чтобы его впечатлить. Когда Гарри встретился с ним взглядом, словно ожидая подтверждения, Луи только пожал плечами, как бы говоря: Я решил выложиться на полную. Обычно Гарри не обратил бы на это внимания, останься они в старом номере или отвези Луи его в придорожный мотель. Но сейчас его завораживала сама мысль о том, сколько усилий приложил Луи, чтобы устроить этот вечер. Сняв обувь у двери, Луи спросил у Гарри, не хочет ли он переодеться, указывая на ванную. Все его вещи уже были здесь, так что Гарри решил избавиться от формы английского регби. Взяв из сумки одежду и туалетные принадлежности, он закрылся в ванной, чтобы переодеться. Он на секунду подумал было принять душ, но сейчас это казалось неуместным, поэтому он решил воплотить свой замысел иначе. Достав из косметички крошечную бутылочку смазки, он глубоко вздохнул и задумался, насколько безумной была его затея. Но он хотел быть готовым к тому моменту, когда они займутся любовью, не желая терять на это времени, а план этот он вынашивал уже давно. Если придется, он готовился соблазнить Луи, и хотел быть готовым, преподнеся себя ему буквально на блюдечке с голубой каемочкой. Гарри использовал только два пальца, растягивая себя ровно настолько, насколько нужно, стараясь сделать все максимально быстро, чтобы не вызвать подозрений. Интересно, не гадал ли там Луи, почему он здесь так долго, и что он подумает или скажет, когда узнает, что Гарри растягивал себя пальцами, когда их разделяла только тонкая дверь ванной. При этой мысли Гарри едва удалось сдержать стон, из головки уже начал сочиться прэдякулят. Если после этого хоть что-то пойдет не так, у него, скорее всего, не останется ни капли достоинства. Приведя себя в порядок, он надел шорты и футболку «Париж 2024». Он не стал спешить, тщательно чистя зубы, старательно игнорируя тот факт, что возбудился чуть больше, чем планировал. Шорты сильно не топорщились — по крайней мере, Гарри на это надеялся. Прежде чем выйти из комнаты, он заметил флакон духов Луи у края раковины и решил им воспользоваться, зная, что его собственные духи остались где-то на дне сумки, а он не хотел, чтобы от него пахло сексом. Так рано. Когда Гарри снова открыл дверь ванной, Луи уже успел переодеться. Теперь на нем были серые спортивные штаны (Господи, он точно хотел его убить) и худи от «Адидас». — А тебе и правда дали одежду, да? — спросил Гарри, кивая на худи Луи. Луи, стоявший у мини-холодильника, обернулся. В руках у него были два маленьких стаканчика мороженого. — Будешь? — с улыбкой предложил Луи. Гарри недоверчиво на него посмотрел. — Они оба веганские. Это было совсем не то, что ожидал услышать Гарри, но решил, что лучше не выглядеть таким нуждающимся. Вдруг они не на одной волне? Луи протянул ему стаканчик клубничного мороженого уже с ложкой и повел Гарри к дивану. Они сели на приличном расстоянии друг от друга. Гарри не понимал, что за игру тот затеял, но спрашивать не стал. Луи включил трансляцию Олимпиады, и они принялись молча есть свое мороженое. Луи расслабленно откинулся на спину; он выглядел совершенно невозмутимым, тогда как Гарри начинал медленно сходить с ума. Через пятнадцать минут Гарри не выдержал. — Я думал, мы собирались, ну, ты знаешь, — смущенно сказал он. Луи повернулся к нему. — Что знаю? Это было тем, о чем Гарри думал последнюю вечность, и ему казалось, что раз уж они закончили с игрой, то теперь настало время для этого. Ведь еще этажом ниже, в ресторане, они, казалось, уже обо всем договорились, так что же изменилось? — Ну, ты так расстарался, мы в отеле, и уже закончили играть, — он до смерти хотел переспать с Луи и думал, что хотя бы попытается сохранить остатки достоинства, не произнося этого вслух. Луи смотрел на него, слегка приподняв уголки губ в усмешке. Конечно, Гарри должен был это предвидеть. Конечно, Луи просто издевался. — Я думал, все это — ухаживание, новый номер — были для того, чтобы перейти… К следующей стадии. — Перейти к следующей стадии. Боже, это звучало так, будто он предлагал ему оформить бизнес-партнерство. Он тихонько вздохнул, опустив взгляд на свое мороженое. — А, так ты хочешь, чтобы я тебя трахнул, что ли? — прямо спросил Луи. Гарри подавился очередной ложкой клубничного мороженого, ставя ее обратно в стаканчик. Луи рассмеялся. Стайлс, наверное, сейчас покраснел в тон своему десерту. — Ага, — ответил он срывающимся голосом. Гарри прокашлялся, пытаясь вернуть себе хотя бы видимость спокойствия. — Ну, если ты хочешь, конечно. Мы не играем, так что ничем не рискуем, даже если у нас что-то заболит или мы получим какую-нибудь странную травму. Я просто подумал, ну, знаешь, что сейчас самое время. Если ты хочешь. — Ты как-то слишком буднично об этом говоришь, — заметил Луи. — Это твой способ меня соблазнить? Говорить «ну, знаешь» и рассуждать о странных травмах во время секса? Гарри пожал плечами. Да, это был не совсем тот план, но имеем, что имеем. — Я просто пытаюсь быть откровенным. Я не был уверен, захочешь ли ты заниматься сексом во время Олимпиады — даже если мы больше не играем, — поэтому решил выложить все как есть. Если ты этого хочешь, я хотел, чтобы ты знал, что я тоже. И, ну, я думал, мы здесь именно для этого. Взгляд Луи медленно, словно оценивая, скользнул по телу Гарри, пытаясь понять, как тот справляется с ситуацией, или, быть может, ища подтверждение реальности происходящего. Его прежнее веселье сменилось каким-то благоговением. Но чем дольше он смотрел, тем больше его взгляд продолжал меняться, переходя в голод и желание. От одного этого взгляда по позвоночнику пробежала знакомая электрическая волна. Луи смотрел на него так, как никто другой, и это каждый раз завораживало. Луи снова поднес ложку к губам, слизав остатки ванильного мороженого с уголка рта. Гарри заерзал, не сводя глаз с губ Луи, надеясь, что именно они сейчас произнесут заветные слова. — Мы не обязаны, — вырвалось у Гарри в панике. — Я хочу от тебя не только этого. — Поверить не могу, что ты решил сделать это именно так, — недоверчиво произнес Луи. — Хочешь сделать это прямо сейчас? — Когда-нибудь. А раз уж я так профессионально и рационально поднял этот вопрос, я думал, мы подождем, пока желание не нахлынет на нас само. И, судя по взгляду Луи, долго ждать не придется. Тот выглядел словно оголодавший хищник, а Гарри был более чем готов к тому, чтобы его поглотили. Луи смотрел на него еще секунду, затем кивнул и снова уставился в телевизор. Комментаторы рассказывали о соревнованиях по плаванию, показывая кадры с Гарри, Луи и другими игроками в регби на трибунах. Луи чуть прибавил громкость. Гарри решил, что это знак — их «игра» возобновилась. Он еще никогда так не хотел поиграть. Гарри пододвинулся ближе, сунув ложку в клубничном мороженом прямо в стаканчик с ванильным. Луи бросил на него неодобрительный взгляд, и Гарри тут же отправил ложку себе в рот. — Класс, — проворчал Луи. Гарри был настроен закончить эту часть «игры» как можно быстрее. Учитывая, что он едва продержался минуту, прежде чем все это устроить, он был уверен, что его план сработает. Луи вдруг сам зачерпнул ложкой мороженное из стаканчика Гарри и несколько секунд подержал во рту, прежде чем проглотить. А затем протянул руку, схватил Гарри за подбородок и притянул его к себе для поцелуя. Их холодные губы встретились, и пока Луи без промедления проник языком между его губ, Гарри был счастлив ощутить привкус тающего клубничного мороженого. Он тихо застонал, напирая сильнее, чувствуя, как рука Луи переместилась на шею, чтобы удержать его на месте. Вскоре Томлинсон отстранился, его прохладное дыхание коснулось губ Гарри. — Мне никогда не нравилась клубника, — прошептал он, — но тебя я бы съел на завтрак. — Только на завтрак? — решил подразнить Стайлс. — Завтрак, обед, ужин, не важно. В любую секунду, — пояснил Луи. — Клубника весь день каждый день, только бы с твоего языка. Да, долго это не продолжится. Гарри уже практически затвердел в своих шортах. Чтобы хоть как-то отвлечься — или еще больше их завести, кто знает, — он снова погрузил ложку в мороженое Луи и поднес ее к его губам. Затем он убрал их стаканчики и ловко уселся Томлинсону на колени, обнимая его за шею. — Кажется, ты недолго ждал, пока тебя само охватит желание, правда, любовь моя? — спросил Луи, ухмыляясь, как чертов Чеширский кот. Гарри впился губами в его верхнюю губу, забыв про мороженное (явно специально). Но Луи не дал ему далеко отстраниться, вновь приникая к его губам. Луи целовался так, словно поцелуи — это все, ради чего стоит жить. Он целовался так, будто это единственное, чем они сегодня займутся — даже когда это совершенно точно не единственная, не конечная станция и не финальная цель. Он целовался ради самого процесса, доводя Гарри до полного отчаяния еще до того, как перейти к следующей стадии, распаляя его сильнее, чем кто-либо когда-либо прежде. Одна рука Луи была у Гарри на талии, другая — у основания его шеи. Гарри слегка подался бедрами вперед, посмотреть, остановит ли его Луи, и узнать, был ли он также возбужден, как и он. Луи стиснул его талию, двигая его назад, но не притягивая его к себе снова после. Когда Стайлс отстранился, он уже тяжело дышал, а губы слегка опухли. Он слегка приподнял подбородок, обнажая шею — прямое предложение, дерзкое, учитывая, кто они и чем в данный момент были заняты. Луи не медлил больше ни секунды. Он скользнул губами по челюсти Гарри, слегка прикусывая ее угол, но не задерживаясь там надолго, чтобы не оставить следов. Он лизнул пульсирующую жилку на шее Гарри, и его язык, который раньше был холодным, теперь сделался горячим и слишком возбуждающим, следом спускаясь ниже и, наконец, вонзая зубы в шею Гарри. Стоило только ему сжать зубы чуть сильнее, Гарри задушено выругался, дергая бедрами, на этот раз против его воли. Луи рассмеялся, щекоча теплым воздухом его кожу. Он оттянул воротник его футболки, чтобы укусить Гарри за ключицу. А отпустив, поднял голову, с любопытством глядя на Стайлса. — Ты напшыкался моим одеколоном? Я только сейчас заметил, что ты пахнешь также как и я. Гарри закатил глаза, удивляясь, что он только сейчас это понял, учитывая, как долго они сидели рядом. Он потянулся к руке Луи, которая все еще покоилась на почтительном расстоянии от паха Гарри, и сам переложил ее туда, пытаясь напомнить Луи, чем они, собственно, должны были заняться. — Да. От меня пахло бассейном. И я не хотел, чтобы от меня плохо пахло, Льюис. Луи весело расхохотался, уткнувшись носом в ключицу Гарри. Он несколько раз коротко вдохнул, и Гарри откинул голову назад, снова закатывая глаза. — Ты что, только что меня понюхал? — спросил он, прекрасно зная ответ. — Ты хорошо пахнешь, — легко ответил Луи. Гарри несколько секунд ждал продолжения, но, кажется, это была вся его защита. — Рад, что ты так считаешь, — задумчиво произнес Гарри. — Может, уже начнем, или ты хочешь еще меня понюхать? Луи снова на него посмотрел, Гарри знал это, даже не глядя. Каждый раз, когда взгляд Луи обращался к нему, Гарри чувствовал это, как электрический разряд. — Думаю, можно начинать. Но потом мы обязательно поговорим о том, что нельзя брать чужие вещи без спроса. Гарри устремил взгляд в потолок, моля высшие силы о капельке терпения. — Технически, я даже не должен был с тобой спать, — беспомощно пробормотал он. Гарри в одно мгновение оказался на спине на диване, все также глядя в потолок, но теперь над ним возвышался Луи. Он приподнял голову, с благоговением глядя на Томлинсона. — Боже, эти ноги… — пробормотал он, качая головой, прежде чем снова уронить ее на диван. Гарри вдруг понял, что ему понадобится что-то посильнее высших сил, чтобы это пережить. — Кто-бы говорил, — парировал Луи, скользя рукой по голому бедру Гарри, забираясь под ткань шорт. Гарри поднял вторую ногу, закидывая ее Луи за спину, чтобы притянуть его еще ближе. — Невероятно. В смысле, твое тело. Оно сводит меня с ума. Хорошо, что мы не часто встречаемся на поле, иначе я точно не смог бы играть. А эти ноги стоят того, чтобы ради них рискнуть даже олимпийским золотом. Луи уперся рукой рядом с головой Гарри и наклонился, чтобы его поцеловать. Намеренно игнорируя попытки Гарри о него потереться. — Пойдем в спальню или ты хочешь сделать это прямо здесь? — промурлыкал Томлинсон, опускаясь поцелуями к линии челюсти Гарри, пока тот пытался придумать какой-нибудь ответ. Луи сильно впился зубами в его шею, заставляя Гарри податься бедрами вперед. — Ах, блять, — вырвалось у Гарри. — Как романтично. Ты сейчас серьезно? — Ты же сам все это начал со своим «ну, знаешь», отказываясь произносить слово «секс». Уж прости, что решил поддержать твой настрой. — Поддержать мой настрой! — вскрикнул Гарри. — Поверить не могу, что дал тебе залезть ко мне в штаны. Луи расхохотался. — Видишь, о чем я?! Такими словами ты держишь романтику на рекордно высоком уровне. — Козел, ненавижу тебя, — сказал он так уверенно, насколько это было возможно, когда губы Луи были так близко. После этого высказывания Луи отстранился от Гарри, а затем и вовсе встал с дивана и с улыбкой посмотрел на лежащего Стайлса. — Сам пойдешь или мне самому тебя отнести? Гарри уже открыл было рот, чтобы бросить ему очередную колкость, но Луи не оставил ему ни единого шанса, видимо, решив, что хватит с него на сегодня его остроумия. Он схватил Гарри за руку, поднимая его на ноги, а затем, пока Гарри не успел сообразить, что происходит, закинул его себе на плечо. — Луи! — воскликнул Гарри, заливисто смеясь. — Ты же надорвешься! — Я тебя умоляю, — ответил Луи. — Я в отличной форме. Это даже не мой рабочий вес. К тому же со мной еще кое-кто занимается йогой. Для укрепления. Гарри закрыл лицо руками, стараясь не думать о том, как близко, наверное, лицо Луи находилось к его паху. К счастью, думать об этом и терпеть эту близость ему пришлось недолго, потому что его быстро бросили на кровать. Гарри приподнялся на локтях, ухмыляясь. Будет весело. — Хорошо, что ты перебрался в отель. Не уверен, что кровати из Деревни бы такое выдержали, — пошутил он, и Томлинсон закатил глаза. Он забрался на кровать между широко разведенных ног Гарри, приближаясь к его губам и прижимая Гарри к матрасу. — Для меня было бы честью сломать с тобой картонную кровать в Олимпийской Деревне, Гарри Стайлс, — хрипло выдохнул Луи в его приоткрытые губы. Такая простая и немного нелепая фраза не имела права вызывать у Гарри такой сильный прилив возбуждения. Луи, должно быть, почувствовал это, или, быть может, сам ощутил то же, потому что в следующий момент он медленно, словно на пробу, надавил бедрами на бедра Гарри. — Нужно их снять, — пробормотал Луи, не глядя нащупав пояс шорт Гарри. — Можно? Гарри отчаянно кивнул, приподнимая бедра, чтобы Луи мог стянуть шорты. Стоило только ему оказаться без них, Луи положил руку на бедро Гарри, скользнув кончиками пальцев под резинку его черных боксеров. Каждое прикосновение рук Луи отзывалось электрическим разрядом во всем теле Стайлса. — Я правда могу тебя трахнуть? — спросил Луи низким голосом, его взгляд метался между их соприкасающимися телами и лицом Гарри, словно он не мог решить, куда ему смотреть. — Да, — выдохнул Гарри. — Если хочешь. В смысле… я точно знаю, что хочу этого. Так что. — Можно мне тебя подготовить? Этот вопрос почему-то застал Гарри врасплох — он специально решил подготовиться сам, чтобы не тратить на это время, и не ожидал услышать такое нетерпение в вопросе. Осознав все это, он почувствовал, как щеки потеплели. — Я, в общем-то, уже… эм. Я решил начать пораньше? Луи несколько секунд ничего не говорил, сосредоточенно всматриваясь в пах Гарри, словно мог увидеть сквозь трусы то, о чем говорил Гарри. — Ты что? — Да, еще там, в туалете, я, эм. Я надеялся, что ты согласишься, и не знал, как ты отнесешься к этой части… поэтому я хотел быть готовым. Я просто знаю, что не всем это нравится, или что это слишком долго, я… очень узкий, из-за этого иногда беспокоятся, что могут сделать мне больно, даже если я говорю, что мне это нравится… просто. Я хотел быть готовым. Для тебя. На всякий случай. — Гарри говорил бессвязно и напряженно, словно его поймали с поличным за чем-то неправильным. Он сделал что-то не то? Гарри не знал. Луи снова уставился на его лицо, практически восхищаясь им, и от этого Гарри покраснел еще сильней. Томлинсон откашлялся. — Ну, — начал он по-прежнему слегка хриплым голосом. Он гулко сглотнул и попробовал снова: — на будущее, я не против. Вообще. В смысле, делать это самому или, ну, вместе. На самом деле мне это пиздец как нравится. Так что. — Оу, — выдохнул Гарри. Ну конечно, а он уже запаниковал и решил перестраховаться без всякой на то причины. — Ладно. — Ты кончил? — Что? — Гарри удивленно моргнул. Взгляд Луи был волчьим, хищным, радужка потемнела на несколько тонов, а губы вытянулись в тонкую ровную линию. — Когда ты себя растягивал. В моей ванной, пока я ждал тебя с другой стороны двери. Ты кончил? Гарри, очень медленно, покачал головой. Он не кончил, и это оказалось не так сложно, как он предполагал. Конечно, он торопился и боялся шуметь, но это было не сложно. Он хотел дождаться Луи, хотел, чтобы именно он довел его до оргазма, и с этой мыслью, звучавшей в голове громче всего остального, Гарри смог взять себя в руки с такой легкостью, какой никогда не испытывал. Услышав ответ Гарри, этот хищный взгляд, кажется, стал еще более диким, звериным. Хищник и добыча, и Гарри наконец-то был пойман. Кажется, Гарри никого и никогда не хотел трахнуть так сильно, как в эту минуту. Похоже, Луи думал о том же, потому что он бросился на губы Гарри за мгновение до того, как Гарри успел притянуть его к себе. Он рывком задрал свитшот Томлинсона, злобно ухмыляясь, когда Луи с такой же скоростью стянул его через голову и бросил куда-то в сторону. Он проделал тоже самое с его футболкой на Гарри, и вот Луи остался в одних только штанах. Гарри обернул ноги вокруг Луи, смыкая лодыжки у него за спиной, удерживая его так, чтобы каждое медленное движение их бедер заставляло их члены соприкасаться. Каждый новый толчок бедер заставлял Луи целовать Гарри еще яростнее, тихие стоны которого спускались вниз по горлу и оседали где-то у основания позвоночника, где, словно башня, собиралось возбуждение. Луи запустил руку Гарри в трусы, при этом умудряясь не коснуться его члена даже в таком тесном пространстве. Гарри вскрикнул, когда ему в анус уперлись два пальца. — Давай, — прерывисто выдохнул Стайлс, — все нормально, правда. Хоть это был не самый удачный угол, это не остановило Луи от попытки ввести палец как можно глубже, раз Гарри дал ему зеленый свет. — Боже, ты восхитителен. Даже не верится, что ты это там делал. — Снимешь с нас трусы? Пожалуйста? — попросил Гарри, потому что теперь, когда он получил хоть каплю внимания Луи, ему хотелось большего. Ему хотелось всего. — Да, да. Только дай я сначала все возьму. Гарри возмущенно вздохнул, и как он не догадался сам все подготовить. Луи быстро чмокнул его в губы и встал с кровати, исчезая в ванной. Пока его не было, Гарри воспользовался возможностью избавиться от трусов и забраться повыше. Он снова коснулся себя двумя пальцами, чтобы лишний раз убедиться, что он все сделал правильно, не желая выслушивать нотации по этому поводу (по крайней мере, в этот раз). Кода Луи вернулся, его взгляд тут же упал на Гарри, словно удивившись, что он себя трогал. Стайлс сдержанно улыбнулся, виновато пожимая плечами. — Тебя долго не было, — соврал он. Парочка презервативов — нормальных, а не тех, что выдавал Олимпийский комитет — и бутылочка со смазкой приземлились рядом с ним на кровать, и Луи снова устроился у него между ног. Он убрал руку Гарри и взял смазку, чтобы самому проверить, как он справился. С первого же прикосновения пальцы Томлинсона ощущались несравнимо лучше его, лучше, чем у кого-либо когда-либо. — О Господи, — простонал Гарри, откидывая голову назад на подушки. Луи вывернул запястье, и после этого его пальцы так быстро нашли простату Гарри, что на долю секунды тому показалось, будто у Томлинсона было рентгеновское зрение, и он просто забыл поделиться с ним этим чудесным, восхитительным, немыслимым фактом. — Ммм, — почти одобрительно промычал Луи. — Ты и правда очень узкий. Гарри кивнул, крепко зажмурив глаза, не в силах сейчас взглянуть на Луи. — Я же говорил, что мне это понравится. Ну же, прошу, войди в меня. Луи медленно вытащил пальцы. — Тебе это нравится? — переспросил Луи. — Знаешь, ты лишил меня большей части веселья. Эти слова заставили глаза Гарри широко распахнуться. — Что? А трахать меня тебе уже не так весело? Луи стянул с себя трусы, заставляя Гарри мучительно ждать ответа. Он не мог решить, на какую часть тела Луи ему смотреть — пресс, бедра, руки, член — поэтому пытался охватить все и сразу. — Ты же сам без меня себя растянул, не хотел, чтобы я с тобой подольше поиграл, потому что тебе это нравится. Если бы я тебя не знал, подумал бы, что ты хочешь, чтобы все побыстрее закончилось. — Луи, я… Чтобы заставить его замолчать, Луи схватил Гарри за бедра с такой силой, что после точно останутся синяки, и резко перевернул на живот. — Эти гребанные ноги, — пробормотал Томлинсон себе под нос, сжимая заднюю часть бедра Гарри. — Подбери их, пожалуйста, под себя, пока ты не стукнул меня ими по голове. И снова Гарри почувствовал себя так, будто сделал что-то не то, пусть в глубине души он так не считал, и от этой мысли по всему телу разлилась волна горячего, тяжелого стыда. Он послушно встал на колени и уже собирался опереться и на руки, как Луи надавил ему между лопатками, прижимая грудью к матрасу. Когда несколькими минутами ранее он приводил свой план в исполнение, он не думал об исходе этой операции. Но на какую-то долю секунды он всерьез испугался, что Луи его не захочет. Когда же стало ясно, что это не так, он не представлял, как он захочет это сделать. Какую бы игру Томлинсон ни затеял, Гарри был невероятно, отчаянно ею увлечен. Он вздрогнул, почувствовав, как Луи быстро потерся членом о его дырочку. Он все еще был без презерватива, поэтому Гарри знал, что он в него не войдет, но уже сейчас понимал, что будет страстно этого желать — и чем раньше, тем лучше. При одной только мысли о том, чтобы ощутить Луи внутри себя, всего, без разделяющего их латекса, толстого и разгоряченного желанием, у Гарри внутри все свело. — Я просто хочу сказать, ангел, — наконец пробормотал Луи, — в следующий раз оставь и мне капельку веселья, ладно? — Я мог бы тебе отсосать, — предложил Стайлс, звуча приглушенно из-за прижатой к одеялу щеки. У него прямо-таки потекли слюнки при одной мысли о том, чтобы взять член Луи в рот. — Очень мило с твой стороны, Гарри, но боюсь, что для этого уже как-то поздновато, — тон его голоса был без малого оскорбительным, и уже это заставляло Гарри чувствовать себя приятно и расслабленно. Он чувствовал, что Луи будет в этом хорош; в том, чтобы взять контроль, в том, чтобы говорить нужные слова и пробуждать в нем такие чувства, которые многие предыдущие партнеры не смогли или даже не захотели найти. Луи провел рукой по спине Гарри, очерчивая пальцами каждый выпирающий позвонок. Гарри не понимал, чего тот тянул, но почему-то уже знал, что лучше не спрашивать, вместо этого он едва заметно подался назад, в попытке снова ощутить твердый член Луи. Следом он почувствовал губы у себя на шее, которые затем спустились к лопаткам, чтобы оставить на плече яркий засос, прежде чем переместиться к уху. Луи прикусил его мочку, опаляя своим горячим дыханием и без того пылающую кожу Гарри. — Готов? — хрипло спросил он, и Гарри отчаянно кивнул. — Блять, я же просто не выпущу тебя из этой кровати. Одна рука Луи уперлась совсем рядом с головой Гарри, и тот уставился на татуированные пальцы, резко контрастирующие с белоснежным одеялом; другая же всего на секунду накрыла ягодицы Гарри, после чего исчезла совсем. Когда Гарри услышал, как тот зубами разорвал упаковку презерватива, ему показалось, будто Луи сделал это прямо у него над ухом, и из его груди вырвался стон, после чего он услышал, как Луи усмехнулся. От мысли о том, что Луи разорвал обертку зубами, по телу Гарри пробежала волна обжигающего удовольствия, за которой тут же последовала мысль о том, как Луи раскатывал презерватив по своему члену, и Гарри пообещал себе, что в следующий раз он обязательно будет смотреть, как тот это делает, а может, и сам попробует. В следующий раз, к тому моменту, как Гарри закончит, член Луи будет умолять о разрядке. В следующий раз. Какая революционная, мать его, мысль. Луи медленно проник внутрь, давая Гарри время привыкнуть к этому ощущению наполненности. Толстый, горячий член медленно заполнял Гарри. Он с едва слышным стоном впился зубами Стайлсу в плечо, когда его бедра коснулись его задницы, а их частое прерывистое дыхание слилось воедино. — Пожалуйста, двигайся, — прошептал Стайлс. Ему удалось высвободить из-под себя руку, положив ее поверх руки Луи, на которую он опирался рядом с его головой. — Боже, ты меня убиваешь, — пробормотал Луи. И начал двигаться. Плавные, горячие, искусные движения бедер, словно у танцора, — Гарри уже всерьез начал подозревать, что они обладали какой-то невероятной магической силой. Сперва он двигался медленно и уверенно, позволяя Гарри почувствовать каждое движение своего члена. И только когда он, со стоном, попросил его ускориться, Луи принялся по-настоящему в него вдалбливаться. Он убрал руку из-под руки Гарри и вместо этого вцепился ею в волосы, и с каждым толчком его член входил в Гарри все глубже. — Ебать… да, потяни меня за волосы, Луи, о боже! — бессвязно бормотал Гарри, все зашло уже слишком далеко, чтобы переживать о своем достоинстве. Луи усилил хватку и приподнял Гарри так, что тот прижался спиной к его груди. Теперь Гарри наконец-то мог дотянуться до своего члена, и Луи не стал мешать ему себя ласкать в такт толчкам. В таком положении он не мог также яростно в него вколачиваться, но он был глубоко, проходясь по простате Гарри с каждым новым движением бедер. Луи не оставил нетронутым ни сантиметра на шее Гарри, а затем крепко сжал рукой его подбородок и повернул голову в сторону. Гарри ахнул от такого напора, как раз такого, какой нужен, чтобы он начал судорожно водить рукой по члену. — Такой чертовски красивый, — выдохнул Луи. — Поцелуй меня, поцелуй меня, поцелуй… — отчаянные требования Гарри оборвались, когда Луи прижаться к его губам поцелуем. Он вышел страстным, мокрым и слегка неудобным из-за их положения. Луи впились в губы Гарри так резко, почти болезненно, заставив его задуматься, не пойдет ли кровь. Во время поцелуя толчки Луи замедлились, а затем и вовсе прекратились, оставив Гарри сидеть на его члене. Стайлс отстранился, его губы блестели от слюны, и, тяжело дыша, он спросил: — Почему ты остановился? — В тебе просто ахуеть как хорошо, — прошептал Томлинсон. — Я пиздецки близко. Гарри, не в силах вытерпеть и секунды без движения, уже начал едва заметно ерзать, чтобы получить хоть что-то. Рука Луи молниеносно метнулась к его бедру, сжав так сильно, чтобы остановить его движения. — Можно я буду сверху? — предложил Гарри, быстро добавив тихое, почти неслышное «пожалуйста». Луи простонал, взглядом отчаянно выискивая его лицо. Под таким углом Гарри почти ничего не видел, и завтра точно просто адски будет болеть шея, но он бы ни за что на свете не променял это ощущение. — Дай мне тебя оседлать, — снова попросил он, наклоняя голову, чтобы перехватить губы Луи. — Я буду медленно. Мне бы не хотелось, чтобы ты так опозорился. Из горла Луи вырвался хриплый, искаженный рык. Не теряя больше ни секунды, он, надавив Гарри на плечи, снова толкнул его обратно вниз. Выходил он медленно, не так, как двигался в нем всего мгновение назад, не так, как только что его трахал. Он рухнул на матрас рядом с Гарри, выглядя как сам дьявол, явившийся, чтобы убить Гарри. Сексом. Если он умрет, занимаясь сексом с Луи Томлинсоном, признаться, он не мог придумать лучшего способа уйти из жизни. Гарри сел, быстро обхватив собственный стояк, чтобы несколько раз провести рукой по длине. Луи наблюдал за этим с расширенными зрачками и слегка приоткрытым ртом. — Обещаю, что никому не скажу, как быстро ты чуть не кончил, — сказал Гарри с лукавой улыбкой. — Это может случится даже с лучшими из нас. — Я же не кончил, — возмутился Луи. Гарри усмехнулся. — Может, ты уже просто сядешь на мой член, пока я не передумал и не оставил тебя в таком состоянии? — Какой ты романтик, — буркнул Гарри, но тут же пожалел о содеянном. Повисла напряженная пауза, и Гарри внутренне съежился, злясь на самого себя. Говорить о романтике посреди секса оказалось куда более неловко, чем шутить об этом. Луи Томлинсон лежал перед ним, возбужденный, с рукой на члене, чертовски твердый и готовый продолжать трахать его своим волшебным членом, а Гарри в это же время нес какую-то ерунду. Может, стоило просто списать все на то, что у него от секса снесло крышу. — Давай же, любимый, — наконец ласково произнес Луи. Он потянулся к Гарри, обхватил его запястье свободной рукой и притянул к себе. И, знаете, вот это прозвучало очень романтично. «Давай же, любимый». Гарри понимал, что не стоило придавать этому значения, или, по крайней мере, сделать это после того, как его перестанут трахать до потери пульса. Он уселся Луи на колени и почувствовал, как тот сжал его талию, медленно направляя назад. Гарри завел руку себе за спину и удивился, наткнувшись на руку Луи, которая все еще сжимала член у основания и была готова сама направить его внутрь. Гарри усмехнулся и оттолкнул его руку, предпочитая чувствовать вес Луи в своей руке, делая это самостоятельно. Оба разом ахнули, когда Гарри, наконец, начал опускаться, пальцы Луи сжали его талию так сильно, что Гарри забеспокоился, не останется ли на нем завтра синяка в форме его ладони. Полностью усевшись на член, Гарри пришлось ненадолго остановиться; он оказался совершенно не готов к тому, насколько приятнее будет ощущаться Луи в таком положении. Луи смотрел на него снизу вверх так, будто бы это Гарри послали сюда, чтобы убить его сексом, и этот взгляд пробудил в Гарри еще больший голод, чем прежде. Он, наконец, начал двигаться, игнорируя напряжение в бедрах, стремясь доказать Луи, показать ему, что он мог быть хорошим, что он мог доставить удовольствие им обоим. И сбился с ритма только единожды. Он сбился с установленного ритма в тот момент, когда Луи убрал от него руки. Вместо этого он откинулся на подушки, закинув голову назад, его ресницы трепетали, пока Гарри на нем двигался. — Блять, детка, в тебе просто невероятно, — сказал он потолку. Гарри почувствовал тот момент, когда Луи перестал на него смотреть, его тело словно разом похолодело, осталось ощущение пустоты, несмотря на наполняющий его член Томлинсона. — Луи-Луи, посмотри на меня… — взмолился он, резко опускаясь и медленно вращая бедрами, в ожидании взгляда Луи. Томлинсон поднял голову, в его глазах был растерянный блеск, губы покраснели от постоянных покусываний, и он покачал головой, словно не мог поверить, что Гарри реален. — Ты был создан для этого, — прохрипел он, внезапно с резким шлепком опуская руку на левую ягодицу Гарри. Тот ахнул от удивления и застонал, когда Луи повторил. Он сжал его бедро, притягивая и отталкивая, побуждая Гарри раскачиваться взад и вперед у него на члене. — Создан, чтобы скакать на члене… на моем члене. Эти слова заставили Гарри тихонько захныкать. Ему хотелось, чтобы Луи продолжал говорить, продолжал смотреть и касаться, находя все те точки, которые сводили Гарри с ума, и находя те, о которых он раньше даже не догадывался. — Дотронься до меня, пожалуйста, — пробормотал он. Он уперся обеими руками Томлинсону в плечи и начал молиться, чтобы Луи положил свою руку туда, куда так отчаянно хотел Гарри, но не хотел класть ее туда сам. — Заставь меня кончить, пожалуйста. Правая рука Луи на его бедре напряглась. Он смотрел на Гарри сквозь ресницы, кривя губы в коварной ухмылке. Гарри наклонил к Луи голову, их лбы соприкоснулись, и он снова начал подниматься и опускаться на его члене. — Заставь меня кончить, пожалуйста, я хочу быть хорошим для тебя, — молил Гарри, тихо бормоча слова Луи прямо в рот. Эта последняя просьба, кажется, что-то сломала внутри Луи. Он обхватил член Гарри и посильнее уперся пятками в матрас для опоры, чтобы встречать каждое движение бедер Стайлса. Так как их лбы были прижаты друг к другу, Гарри не мог отвести взгляд от татуированной руки Луи, скользящей по его члену, и его пронзительных голубых глаз. — Блять, — процедил Луи. — Тебе нравится? Так хорошо? Гарри показалось, что он спрашивал это не в пошлой, развязной манере. Скорее, это был невероятно откровенный вопрос, но эта фраза все равно заставила его гортанно простонать. Возможно, именно эта уязвимость и искренность заставила его это сделать. Он быстро кивнул: — Ты идеален, — заверил он, особо не задумываясь о том, что фраза «ты идеален» не совсем отвечала на его вопрос. Но разве же это делало его слова менее правдивыми? Тем временем Луи решил уделить особое внимание головке члена Гарри, с каждым разом задерживаясь на ней чуть дольше обычного. От этих действий бедра Гарри замирали в высшей точке, а трение члена Луи было настолько восхитительным, что он не мог слишком долго наслаждаться этим ощущением на своем члене перед тем, как опуститься вниз. Это была настоящая пытка: шлепки бедер Луи о его зад, стоны Гарри и хриплое дыхание Луи сливались в грязную, завораживающую симфонию. — Я близко, — наконец, с дрожью в голосе признался Гарри. Луи кивнул. Его левая рука легла Гарри на грудь, чтобы помочь ему приподняться. Затем она скользнула ниже, крепко сжимая грудь и поглаживая большим пальцем торчащий сосок. — Шикарные сиськи, — прошептал Томлинсон. — Не мог перестать на них пялится, когда мы были на поле. Гарри заскулил так громко, что его голос сорвался. — Луи, пожалуйста. — Да, детка, я держу тебя, — пообещал Луи. Его голос стал ниже, тверже: — Смотри на меня, когда будешь кончать. Я хочу видеть, как ты кончишь от моего члена. Гарри не знал, что в итоге стало тем самым спусковым крючком. То ли слова Луи, то ли его прикосновения — к его члену и груди — или же то, как он его трахал, жестко и безжалостно, насаживая на свой член до упора с каждым толчком. А может, все дело было в том, как Луи на него смотрел. Ноги Гарри мелко задрожали, когда он, наконец, кончил, заливая спермой кулак и живот Томлинсона. Рука Луи соскользнула с его груди на бедро, раздвигая ноги Гарри и не давая ему сжаться, пока его тело сотрясала дрожь. — Блядство, да, детка, вот так, — прошипел Луи, надавливая на ногу Гарри, словно ему до дрожи было нужно увидеть оргазм Гарри, не давая ему на него навалиться. Луи продолжал его трахать пока из него изливалась сперма, замедлившись лишь когда Стайлс обессиленно замер. — Это было чертовски великолепно, детка, ты прекрасен. Так много кончил, так красиво, и только для меня, — бессвязно бормотал Луи, осторожно отпуская член Гарри. Перевозбужденный, с затуманенным взглядом, все еще выписывая небольшие восьмерки бедрами, Гарри сжался от непрекращающейся похвалы Луи. После минутного молчания Гарри попросил: — Пожалуйста, кончи мне на лицо? Эта фраза будто переключила какой-то тумблер в голове Томлинсона, потому что это заставило его молниеносно опрокинуть Гарри обратно на подушки. Каким-то чудом Луи помнил, что член Гарри обмяк, когда снова на него лег, оседлав его торс. Он стянул презерватив и так быстро обхватил член рукой, что Гарри забеспокоился, как бы он себе не навредил. Он выругался, а Гарри улыбнулся, теперь уже точно опьянев от секса, довольный тем, что мог вызвать такую реакцию у Луи. Его член был так близко, что Гарри в любой момент мог бы его лизнуть, чем он не преминул воспользоваться: высунул язык, лизнул головку, а потом обхватил ее губами. — Ох, ебать, Гарри, — его рука замерла на полпути, а бедра подались вперед, еще глубже погружая член в рот Гарри. — Гарри, я сейчас… Гарри отстранился, лучезарно улыбаясь. — На лицо, пожалуйста, — едва слышно напомнил он, и сам обхватил своей рукой руку Луи, чтобы тот продолжил снова ею двигать. Потребовалось всего несколько коротких движений, прежде чем Луи оттолкнул его руку и приставил член к его губам, с едва слышным, почти жалобным скулежом, когда Гарри высунул язык, чтобы поймать струйки спермы. — Боже, — выдохнул Луи. Он опустился на колени между широко разведенных ног Гарри, с широко распахнутыми глазами глядя, как тот облизывал свои губы. Он потянулся правой рукой к лицу Гарри, проводя большим пальцем по едва припухшим губам, а затем засунул его ему в рот. Гарри тут же принялся его сосать, возможно, чуть активнее, чем нужно, но так как у него не было шанса насладиться членом Луи, он почувствовал острое желание показать себя. — Господи, ты просто невероятен. Затем он наклонился вперед и их губы встретились в страстном поцелуе. Гарри застонал, когда Луи проник языком в его рот, без сомнения, пробуя самого себя на его языке. После он сразу отстранился, напоследок пару раз целомудренно чмокнув Гарри в губы. — Пойду, схожу за полотенцем. Минут через пять продолжим. Стайлс довольно ухмыльнулся, снова развалившись на подушках и провожая голодным взглядом великолепную задницу Луи, скрывающегося за дверью ванной. Краем глаза Гарри заметил оставшиеся презервативы, которые тот принес, те почти свалились с кровати из-за их активных движений. Он схватил серебристую ленту и, перекрикивая шум льющейся воды, спросил: — Это же не те, что нам выдавали. Почему ты их не взял? Луи засмеялся. — У меня есть свои презервативы, Стайлс, но спасибо за предложение. Томлинсон вышел из ванной с небольшим полотенцем и забрался на коленях на матрас, подбираясь к Гарри. Член еще до конца не опал, и Гарри точно придется им заняться, прежде чем тот снова начнет его трахать. — А у меня целая сумка олимпийских, — рассеянно проговорил Гарри, не отрывая взгляда от члена Луи. Луи принялся аккуратно вытирать его лицо и шею, влажное полотенце приятно холодило его все еще разгоряченную кожу. — Целая сумка? Гарри согласно промычал в ответ. — Их же там просто пачками раздают, Лу. И они бесплатные. Луи фыркнул. Он сложил полотенце, чтобы поменять сторону на чистую, и провел им по ключицам Гарри, где, очевидно, скопилась липкая смесь пота и спермы. — Проблемы с деньгами? — Нет. Но по сути Олимпиада же буквально спонсирует секс. Было бы забавно их использовать, — сказал он с озорной улыбкой. — Для этого же их и сделали. Томлинсон закатил глаза, но на его лице все же появилась ласковая полуулыбка. Он встретился с Гарри взглядом. — Ты невыносим. Почему я вообще с тобой сплю? Гарри демонстративно лизнул его щеку, чем заработал от Луи суровый взгляд. — Потому что я тебя попросил? — попробовал он. Луи отбросил полотенце, схватил Гарри за челюсть и запрокинул его голову вверх для еще одного грязного поцелуя. — Шалунишка. Придется использовать твой рот по назначению, — пообещал Луи в его приоткрытые губы. Он больно прикусил нижнюю губу Гарри, и, не успел Гарри даже это осознать, как они уже были на полпути ко второму раунду, опережая график на три минуты. Гарри решил, что ему никогда не будет достаточно

__________________

4 АВГУСТА 2024 г. ПАРИЖ, ФРАНЦИЯ

— ЛУИ —

Луи проснулся от того, что ему было невыносимо жарко. Его рука была зажата другим телом, а пальцы уже начало покалывать тысячами крошечных иголок, когда он предпринял попытку ими пошевелить. Гарри лежал спиной к нему, а рука Луи была под его торсом. Томлинсон осторожно перекатился на спину, стараясь сильно не двигать левой рукой. По сути, они проснулись практически в том же положении, что и снова уснули — снова, потому что около четырех утра Гарри разбудил его одним очень приятным способом и уговорил на третий раунд. Его тело приятно ныло и болело. А еще ему было безумно жарко, что было уже не так приятно, даже если всему виной был чертовски привлекательный, ненасытный английский регбист. Он вытянул шею, пытаясь разглядеть электронный будильник на тумбочке, но, к сожалению, безрезультатно. Сквозь щели в шторах пробивалось яркое солнце, и Луи решил, что пора вставать. Прошла еще минута, другая, пока Луи рассеянно шевелил покалывающими пальцами, размышляя, получится ли у него встать, не разбудив Гарри. Наконец, желание сходить в туалет, выпить воды и вернуть руке чувствительность пересилило, и Луи медленно высвободился из объятий Гарри. Оказавшись у края кровати, он обернулся, чтобы оценить результат своей работы, и с довольной улыбкой увидел, что Гарри просто перевернулся на живот, уткнувшись лицом в подушку, спрятавшись под копной каштановых кудрей. Он схватил свой телефон и первую попавшуюся пару черных боксеров и пошел в ванную, чуть по пути не упав, пока натягивал трусы. В недавно созданном (или, как настаивал Зейн, возрожденном, ведь у них уже был такой чат, когда он работал с командой во Франции) групповом чате было около миллиона сообщений от Лиама и Зейна, большинство из которых Луи даже не мог заставить себя прочитать. Он и без того знал, что прошлой ночью они были вместе, так что не понимал, зачем было писать в чат. Он посмотрел на себя в зеркало, удивленный тем, насколько помято он все еще выглядел: губы слегка припухли от поцелуев, а волосы торчали так, как, казалось, никогда раньше не торчали. Луи провел по ним пальцами и начал мысленно продумывать план, как бы затащить Гарри с собой в душ, когда тот проснется. Но что больше всего повергло его в шок, так это шея: красные отметины, еще не ставшие синяками, украшали всю правую сторону, переходя на ключицы. Луи смутно припоминал, как Гарри бормотал что-то про его великолепные ключицы, что они его прикончат, и что он бы хотел бы выпить из них текилы или чего-нибудь еще, и это воспоминание заставило его самодовольно усмехнуться. Он слегка надавил на один из засосов, тихонько шипя от боли. Им придется придумать, как все это скрыть, если они сегодня все же доберутся до каких-нибудь мероприятий. Пока Луи чистил зубы, он отправил маме и сестрам расплывчатое сообщение о своей ночи и планах на день — хотя сам он в них уверен не был — и, закончив, мысленно поклялся никогда больше не пользоваться групповыми чатами. Он просто ненавидел эту вереницу из «перешли это сообщение десяти друзьям, иначе…» сообщений. Луи поставил телефон на беззвучный, так как был уверен, что его сестры завалят чат сообщениями, как только проснутся, и вернулся обратно в номер. Он схватил папку с меню обслуживания номеров и вернулся к кровати, забираясь на нее так осторожно, как только можно. Луи принялся листать меню, но его быстро отвлек Гарри, издавший тихий звук во сне, что-то среднее между всхлипом и бормотанием, и ему вдруг стало интересно, не говорил ли Гарри во сне. Прошлой ночью он так быстро вырубился и спал слишком крепко, слишком крепко для того, чтобы что-то услышать, и не припоминал, чтобы что-то такое было за последние несколько ночей, которые они провели в одной постели. И только когда он стал тихонько разговаривать по телефону с ресепшеном, Гарри, наконец, окончательно проснулся. Он сонно выглянул из горы подушек, и его взгляд быстро нашел Луи, сидящего у изголовья. Гарри слегка ему улыбнулся, и Луи поднял палец, заканчивая перечислять разнообразные блюда, которые нужно им доставить. Стайлс подполз ближе, небрежно прикрывая свое обнаженное тело простыней, и прижался щекой к бедру Луи. Тот запустил свободную руку в кудри Гарри, легонько почесывая его голову ноготками и аккуратно распутывая узелки в его спутанных ото сна волосах. Гарри тихо промычал от удовольствия. Наконец, Луи договорил и бросил трубку на станцию. — Доброе утро, детка, — поздоровался он. Гарри снова промычал. — Хорошо спалось? Тот кивнул. Он медленно сел, отбрасывая волосы с лба и отодвигаясь, чтобы сесть по-турецки рядом с Луи, уперевшись коленом ему в бедро. Гарри хмуро глянул на простыню, прикрывающую его тело, и поправил ее, чтобы все важные части тела были прикрыты. С виноватой улыбкой Стайлс, наконец, поднял голову, чтобы посмотреть на Луи. Его глаза, уставшие, но довольные, быстро распахнулись, оценив последствия ночной атаки на шею Луи. — О Господи, — выдохнул он, игнорируя пожелание доброго утра и вопрос Луи. — Прости пожалуйста. Луи пожал плечами, оглядывая шею и торс Гарри. Тогда как Стайлс (по-видимому) стремился оставить более крупные и агрессивные отметины, то работа Луи была аккуратнее, но куда масштабнее. Некоторые из тех, что поменьше, уже полностью исчезли или превратились в синяки, целая россыпь таких располагалась аккурат между ласточками на груди. На его шее все еще оставалось бесчисленное множество засосов, которые Луи оставлял на протяжении всей ночи. Луи вытянул руку, положил ее Гарри на плечо и повернул в другую сторону. Он провел большим пальцем сначала по верхней части плеча, чтобы убедиться, что он не укусил там настолько, чтобы остались следы его зубов — не остались — а затем по багровой гематоме сзади. — Мы же вроде взрослые люди. Мы не должны такого делать друг с другом, — сказал Гарри, поворачивая голову, чтобы посмотреть на Луи через плечо. Тот только хмыкнул. — Я серьезно. Луи, это же, ну, как-то неловко что ли. — Нормально. Вообще-то, это даже горячо, — возразил Томлинсон, пожимая плечами. — В общем, я заказал завтрак, его принесут где-то через час, видимо, они сегодня очень загружены. Я все равно хотел сходить в душ, посмотри на мои волосы, это же ужас какой-то, и, хотя мы вчера вроде все убрали, я уверен, что на мне что-то еще где-нибудь да осталось. Гарри снова повернулся к нему лицом, проводя пальцами по особо темному следу у основания шеи. — Звучит как план. Единственное, я сегодня хотел сходить на теннис, кажется, после обеда, будут парные матчи. — Хочешь пойти в душ первым? — предложил Луи, решив, что сегодня утром стоило хотя бы попытаться вести себя как джентльмен. Увидев в каком состоянии была шея Гарри, он понял, что должен как-то загладить свою вину (хотя, можно сказать, Гарри тоже должен оказать ему ту же любезность). — Эм, кстати, да. Просто… дай мне несколько минут, чтобы привести себя в порядок, а потом можешь ко мне присоединиться? — То есть тебе, можно смотреть как моюсь я. Ну уж нет, Стайлс. Давай тогда уже просто по отдельности помоемся. Я заскочу к тебе попозже, если будет настроение, — решительно заявил Луи. — Мне не очень хочется мыться с тобой в одной душевой, так что прибережем это на потом. — Секс в душе — это невероятно непрактично, — невозмутимо ответил Гарри. — Но я бы с радостью это опровергнул. Луи рассмеялся. Он подозвал Гарри ближе к себе, тот было что-то запротестовал про утреннее дыхание, но Луи уже его не слушал — он жадно прильнул к его губам. Гарри тихонько промычал в ответ, игриво укусил его нижнюю губу и отстранился. — Так не честно, — пробормотал он, надувшись. Луи с любопытством наклонил голову, продолжая большим пальцем поглаживать его челюсть — Ты уже почистил зубы. — Вот что бывает, когда просыпаешься первым, — пожал плечами Луи. — Давай, иди, я подожду еду. Поедим на диване, а то эта кровать как-то… не вызывает доверия, — добавил он, бросив быстрый взгляд на прикрытый пах Гарри. — Мудрое решение, — хихикнул Гарри. — Хорошо. Закрой глаза. Луи побледнел. — Что?! Но Гарри смотрел на него серьезно, в его взгляде не было и капельки веселья. Луи тихонько застонал, но, сдавшись, все же демонстративно зажмурился. Гарри тем временем ловко перебрался через ноги Луи и слез с кровати. И тут он неожиданно для Луи, коснулся его губ. — Спасибо, — прошептал он ему на ухо низким, хрипловатым голосом, и Боже. Кажется, Луи уже был готов забыть про их соглашение и пойти за ним в душ.

__________________

Час спустя они уже оба побывали в душе, хорошенько поели и переоделись в удобную одежду. Теперь на Гарри красовалась одна из футболок Луи с логотипом «Umbro» на груди, которую он стащил, пока тот был в душе. Тот был ничуть не против, он уже был практически одержим видом Гарри в его вещах. Он надеялся однажды увидеть Гарри в форме со своей фамилией и номером на этой великолепной спине. Если, конечно, Луи удастся убедить его надеть футболку французской команды. Сам же Томлинсон с радостью облачился бы в английскую форму Гарри, так что… Он до конца не понимал, что о нем говорил этот факт, кроме того, что его до безумия тянуло к Гарри. Сейчас они сидели на диване друг напротив друга. Гарри, придерживая голову, наносил Луи на шею консилер. Он заставил его снять футболку, якобы, чтобы не стереть макияж, когда будет переодеваться перед теннисным матчем. Но у Луи было такое чувство, что Гарри просто хотел увидеть его без одежды. Хотя бы так. — Знаешь, — начал он, пока Гарри прикладывал к его челюсти что-то холодное и влажное, — наверное, ты прав. Может, мы и правда слишком стары для этого дерьма. — Тихо, — отругал Гарри. — Все идеально, это поможет. Свои я замажу, когда буду одеваться, а твои исчезнут через минуту, и это будет напоминанием не прикасаться друг к другу. Потому что я не хочу снова это делать. — Мы можем друг к другу прикасаться, просто тебе не нужно трогать мою шею, — уточнил Луи. — Потому что, если у тебя нет консилера на члене, я сомневаюсь, что мы сможем сдержаться. — Три раза вчера кончил, — проворчал Гарри, — так что вряд ли у тебя что-то там осталось. Луи попробовал на него посмотреть, но Гарри перехватил его челюсть и продолжил держать его голову под нужным углом. Он фыркнул. — Любовь моя, я нахожу тебя невероятно притягательным и обожаю с тобой спать. Если бы я не был постоянно готов к очередному раунду с тобой, я бы всерьез забеспокоился о своем мужском здоровье. — Ну, а я беспокоюсь за свое мужское здоровье, — возразил Гарри. — Побереги запал до вечера. Можем пообниматься и посмотреть трансляцию, пока не придет время выходить. Луи решил для себя, что этого будет достаточно. Они погрузились в тишину, пока Гарри продолжал колдовать над его шеей. Он не стал замазывать грудь, так как она все равно будет прикрыта одеждой, направив все свое внимание на шею. Некоторые участки были особенно чувствительными, и Луи время от времени шипел, когда Гарри надавливал на них спонжем. Он явно делал это нарочно, чтобы вызвать у него реакцию, ведь в остальное время прикосновения Гарри были невероятно нежными. Как только Гарри закончил, они уютно устроились на диване, наблюдая за программой, где показывали различные события, как происходящие сейчас, так и те, что уже прошли этим утром. Гарри закинул ноги на Луи, а тот положил руку на его обнаженное бедро, рассеянно поглаживая огромную татуировку тигра. — Я тут подумал, — через какое-то время подал голос Гарри. — Мне уже начинать волноваться? — парировал Луи. Гарри шлепнул его по руке. Луи рассмеялся, сжимая его бедро. — Я шучу, милый. Продолжай? Гарри прислонился щекой к макушке Луи. — Моя помощница помогает мне понять, как лучше всего сделать каминг-аут. Технически, она не имеет для этого должной квалификации, но все равно помогает мне, когда мне нужно, скажем, сказать моей команде, чего я хочу. Что я хочу сделать. Она работала с несколькими людьми, которые сидели в шкафу — не спортсменами, просто в целом. Так что она просто помогает, так как знает, как многие это делают. — Ясно, — сказал Луи, вспоминая собственный каминг-аут, себя, своего менеджера и микрофон. — Так о чем ты подумал? — Ну, некоторые делают это очень драматично, знаешь, с интервьюером или ведущим, а кто-то пишет дурацкий длинный пост в соцсетях. И мы подумали — я подумал — что, возможно, мне будет комфортнее, если я смогу открыто поговорить с тем, с кем мне комфортно. Томлинсон попытался приподнять голову, но Гарри ему этого не позволил. Он не убрал щеку, и Луи не стал сопротивляться. Он так и сидел с опущенной головой, не сводя глаз с бедра Гарри. Зрелище-то все равно приятное. — Она подумала, что было бы неплохо, если бы это был кто-то, кого я знаю. — Ты уже говорил, — пробормотал Луи. Он покрепче обнял Гарри за талию, в ужасе от возможности его потерять. — Я просто подумал, что, если бы мы могли продержаться в штанах хотя бы час, это мог бы сделать ты, — сказал Гарри. — Ну, вроде как, провести интервью. То есть, не интервью. Просто разговор. В этот раз Луи его все же отодвинул, поднимая голову и смотря на Гарри. Тот уступил. — Ты серьезно? Поверить не могу, что ты решил поднять такой вопрос сейчас, детка, я сейчас сижу тут в непонятной одежде, и у меня на шее Бог знает что, и… — Я бы хотел, чтобы это сделал ты. Они же постоянно все это делают, спортсмены со спортсменами, и им не обязательно знать, что мы трахаемся. Я бы предпочел, чтобы они этого не знали. Но если бы мне пришлось говорить о своей ориентации, мы обсуждали это уже сотни раз. И я все время думал о тебе. Я знал, что, скорее всего, именно так я бы и хотел это сделать, но как только я тебя встретил… я понял, что хочу пройти через это именно с тобой. Луи отстранился. — Гарри. Ты сейчас серьезно? — Конечно. — Мне придется согласовать это с моей командой, и мы должны будем пройтись по списку того, что можно спрашивать… — Но ты это сделаешь? Луи коснулся губ Гарри поцелуем. — Само собой. Мог бы даже не спрашивать. Если это ради тебя, я в деле. Гарри тихонько всхлипнул, словно его шокировала сама мысль о том, что Луи мог так легко согласиться. Он быстро отодвинул ноги Луи, оказавшись сверху, оседлав его бедра. — Хорошо, что я уже согласился, иначе это можно было бы принять за подкуп, — сказал ему Луи. — И, знаешь ли, нам ведь нужно готовиться. Ухмыляясь, Гарри смотрел на него сверху вниз, положив руки ему на грудь. — Так ты правда это сделаешь? — Ты используешь свою задницу на моем члене как инструмент для переговоров? Стайлс закатил глаза. — Ты все еще в здравом уме и можешь сомневаться в моих намерениях, так что либо я этого не делаю, либо это не работает. Луи провел руками вверх по голым бедрам Гарри, проскальзывая под край его шорт. — Если бы это было то, что ты делаешь, это бы точно сработало, — заверил он Гарри, на что тот только фыркнул. Он накрыл руки Луи своими, не давая ему запустить жадные пальцы дальше. Он не мог не улыбнуться ему в ответ, а в груди разливалось приятное тепло при виде маленькой, неуверенной улыбки на губах Гарри. — Конечно же, я это сделаю, — уверил его Томлинсон. — Будет весело. Предложим это нашим командам, будем сидеть на встречах и слушать, как они придумывают и обсуждают стратегии. Чтобы помочь тебе выбраться из этого чертового шкафа, — сказал он со смехом, и Гарри тоже засмеялся. — Спасибо, — прошептал Гарри. Он наклонился, прижимая свои губы к губам Луи в уверенном поцелуе. — Нет, правда, спасибо. — Конечно, дорогой, — пробормотал Луи. — Ты так и будешь на мне сидеть и весь день обсуждать стратегии выхода из шкафа, или мы начнем собираться? — Можем начать собираться, да. Найл пойдет с нами, надеюсь, ты не против, — с легким недовольством сказал Гарри. Он явно был не в восторге от того, что с ними будет «сопровождающий». — Звучит весело. Он классный, — сказал Луи, и это были не просто слова. — И это не вызовет лишних вопросов, так что мы избежим… излишних предположений — Тогда предлагаю сейчас всласть нацеловаться, чтобы компенсировать все, что мы не сможем сделать днем, — на полном серьезе предложил Гарри. Луи расхохотался, откидываясь на спинку дивана. Гарри опустился рядом, обхватив обеими руками его лицо. Луи повернулся и быстро поцеловал внутреннюю сторону запястья Гарри. Теперь, когда его руки больше никто не сдерживал, он положил их Стайлсу на талию и притянул его к себе. — Ну так что, поцелуешь меня? — прошептал Луи. Гарри потерся своим носом о его и ухмыльнулся. — Ну же, детка. — Мне нравится, когда ты меня так называешь, — тихо проговорил Гарри. — Пожалуйста, никогда не переставай меня так называть. Пожалуйста. Как будто Луи могло что-то остановить теперь, когда он уже начал его так называть. Он даже не помнил, когда и как это началось, это словно случилось само собой, и теперь, когда он начал — и когда знал, что Гарри это нравится, — он уже не сможет остановиться. Гарри даже не дал ему времени ответить, а просто поцеловал его так, словно знал все, о чем тот только что подумал. Томлинсон сжал его бедра, надеясь без слов передать все то, что он не мог сказать вслух.

__________________

13 ЯНВАРЯ 2025 г. ХАМПСТЕД-ХИТ ЛОНДОН, АНГЛИЯ

— ГАРРИ —

Гарри быстро закрыл за собой входную дверь, и пакет на его правой руке с грохотом о нее стукнулся. Он поморщился, мысленно молясь о сохранности продуктов, и начал разуваться. Он на секунду поставил все на пол, чтобы снять зимнее пальто и повесить его в небольшой шкафчик. Там же, рядом, пристроилась куртка Луи — его полуофициальное место, когда Луи был в гостях. — Лу? — позвал он, унося пакеты на кухню. Луи не ответил, и Гарри подумал что, может он все еще спал. Был уже одиннадцатый час, а оправдания про «я еще восстанавливаюсь после Нового года» Гарри перестал воспринимать еще пару дней назад. Он разобрал пакеты, раскладывая все по местам, оставляя пачку мармеладных мишек себе для перекуса. И пошел в гостиную, Луи свернулся на двухместном диванчике, с ноутбуком на коленях и очками на носу. — Привет, детка, — поздоровался Гарри. — Я тебя звал, ты не слышал? Луи поднял на него голову, на секунду будто бы даже растерявшись, но его выражение лица мигом смягчилось. — Нет, прости. Читал письмо от своей команды. Вышло интервью, и они прислали первые комментарии и все такое. Гарри присел рядом, прижимаясь к Луи, и тоже заглядывая в экран ноутбука. Он открыл упаковку мармеладок и первым делом предложил их Луи. Тот взял несколько мишек, разглядывая их цвета на ладони. Луи скривился, кивнул Гарри на руку — и тот быстренько выбрал два ананасовых, отправляя себе в рот. — И как, что пишут? — Интернет немножко сошел с ума. Твой запланированный пост лайкнули и репостнули примерно миллиард раз. Статью постят так активно, что люди сомневаются, не кликбейт ли это. Первоначальный ажиотаж достаточно громкий, чтобы заглушить критику, но они думают, что это изменится, когда все поутихнет. Но с этим ничего не поделаешь. Гарри поцеловал Луи в плечо. — Ничего нельзя сделать с откровенной гомофобией? — Добро пожаловать в мой мир, душа моя. Как ты думаешь, почему они провели со мной повторный инструктаж, как вести себя перед прессой? Надув губы, Гарри пробежал взглядом электронное письмо, которое они оба получили. Гарри, конечно, тоже его получил, но телефон он брал только для того, чтобы быстро ответить на сообщения от родных, не желая слишком долго держать его в руках, чтобы не поддаться искушению узнать, что говорят люди. Он быстро прочел остальную часть письма, машинально отправляя в рот мармеладных мишек. — А ты что думаешь? — наконец спросил Гарри, переводя взгляд на Луи. Луи закрыл ноутбук. — Я думаю, мы проделали отличную работу. И теперь все знают, так что… От нас уже ничего не зависит. Как сходил в магазин? — Нормально. У меня было такое чувство, будто у меня на лбу написано «Я Только Что Сделал Каминг-Аут!!!», но мне никто и слова не сказал. Ну, они как бы смотрели на меня, типа, слушай, а не об этом парне я только что читал статью? — поделился Стайлс. Луи взял еще пару мармеладок из пачки, внимательно его слушая. Он всегда слушал его так сосредоточенно, словно все, что говорил Гарри, — самая важная вещь на свете. От этого сердце Гарри каждый раз наполнялось теплом. Луи учтиво промычал. — Ого. Посмотри на меня на секундочку? — Гарри закатил глаза, точно зная, к чему все идет. Но он все равно выполнил его просьбу, и Луи несколько минут изучал его лицо, находясь всего в нескольких дюймах друг от друга. — Мхм. Ага. Слушай, ну, неудивительно, что они на тебя так смотрели. Тут прям капсом так и написано. И все это еще в стразиках. Гарри фыркнул и сел прямо, толкая Томлинсона в плечо. — Козел, — буркнул он. — Надо же было застрять тут с тобой. — Эй, разве не ты придумал эту гениальную идею… как ты там это назвал? Спортсмен со спортсменом? — Гарри застонал при напоминании о своей игре слов, основанной на концепции журнала «Variety»; он сказал это на одной из их первых встреч, и Луи тут же рассмеялся, отпустив неуместную шутку про спортсменов со спортсменами, из-за которой члены их команд едва сдерживали смех. — Прекрати, — простонал Гарри, отстраняясь от Луи, возмущенный тем, что над ним еще и смеялись. — Дай мне ноутбук, хочу посмотреть, есть ли там комментарии. — Он прислонился спиной к подлокотнику дивана, уперев ноги Луи в бедро. — Нет, ты не будешь читать комментарии, — с каменным лицом возразил Луи. Но все равно передал ему ноутбук, а затем охватил лодыжки Гарри и полностью закинул его ноги к себе на колени. Одну руку он оставил на щиколотке, а другой взял свой телефон. — Не подглядывай, мне нужно выложить пост. Гарри нахмурился. — А почему ты тоже не поставил его на таймер? Луи пожал плечами, а щеки слегка порозовели. — Не мог решить, что выложить. И придумать, как подписать. Но вот только что придумал, поэтому делаю это сейчас. Гарри даже не удосужился открыть ноутбук, просто отставил его на журнальный столик, чтобы наблюдать за Луи. Выглядел он так, будто усердно над чем-то думал, хотя печатал и набирал он довольно быстро. Луи заблокировал телефон и отложил в сторону, выжидающе глядя на Гарри. Через секунду в его кармане завибрировал телефон — Луи отметил его в посте. Взгляд Гарри метнулся Луи, прежде чем он, наконец, открыл пост. В нем были их последние совместные фото, первая — обычная и милая, а вот вторая… Ну. Гарри ахнул. — Лу! Ты же обещал, что эта фотка никуда не попадет! — А ты прочитал описание? — спросил Томлинсон, игнорируя возмущения Гарри. Гарри несколько секунд сверлил его взглядом, а потом все же опустил взгляд в телефон. Он снова тихонько вздохнул. — Собираешься ругать меня за то, что я написал про «Buzzfeed»? Детка, но я же не виноват, что они постоянно сводят тебя с разными людьми. Они же, ну, главные! И — к слову — меня всего раз упоминали в этих статьях. Даже когда мы встречались. Гарри закатил глаза. — Ну, мы тайно встречались. Мне понравился пост, Лу, правда. — Прости, что использовал эту фотографию. Но, милый, это моя самая любимая фотка с тобой, я просто не смог сдержаться, — сказал Луи, сжимая лодыжку Гарри. — Ну что. Думаю, нам стоит сегодня это отметить, а? — Есть идеи? — спросил Гарри, продолжая держать пакет с мармеладом. Луи мгновенно выхватил его у него из рук, убирая их куда подальше. Он прильнул ближе, раздвигая ноги и устраиваясь между ними. Гарри закинул ногу ему на талию, с удовольствием подстраиваясь под его вес. Томлинсон принялся зацеловывать его челюсть, а тот откинул голову, позволяя Луи спускаться ниже. Луи издал смешной звук губами, уткнувшись ему в шею, вызывая у того взрыв хохота. — Вот он, этот звук, — прошептал Томлинсон, нежно целуя его в то же место. — Давай весь день будем заставлять тебя так смеяться. — Весь день? — недоверчиво переспросил Гарри. Он обхватил ладонями лицо Луи, заставляя на себя посмотреть. — Детка, думаю, тебе это очень быстро надоест. Луи отрицательно замотал головой. — Невозможно. С тобой мне никогда ничего не может надоесть. — Очаровашка, — пробормотал Гарри. — А теперь, пожалуйста, поцелуй меня нормально. Луи, не медля больше ни секунды, чуть подался вперед, чтобы оказаться у губ Гарри. — Тогда я репостну статью «Buzzfeed». Только ради тебя, — выдохнул он между поцелуями. На этот раз засмеялся уже Луи, и Гарри надеялся, то этот звук будет сопровождать их еще долгие-долгие годы. — И кто бы мог подумать, что все начнется с обычного урока йоги? — А еще Инстаграм-сталкерства, — добавил Луи, как всегда кокетливо подмигивая. — Не забывай.