Знамения Хаоса: Звенья

Зефир рванул вперёд. Быстрее ветра. Быстрее света. Быстрее, чем когда-либо. Его кулак, обмотанный светом, нёсся прямо в грудь SEL. SEL не двинулся. Он просто поднял руку. Ладонь встретила кулак. Вспышка. Треск. Зефир отлетел назад, врезаясь в кристальный холм, но встал почти мгновенно. — Быстрее, — сказал SEL. Без эмоций. Констатация факта. — Это только разминка. Зефир исчез. Появился за спиной SEL. Удар ногой в голову. SEL поймал его за лодыжку, но Зефир уже изменил траекторию — второй ногой ударил в плечо. Трещина. SEL отпустил. — Неплохо, — SEL посмотрел на трещину в броне. — Улучшение. — Ты ещё не видел ничего. Зефир атаковал снова. Серия ударов — в голову, в корпус, в ноги. SEL блокировал, но каждый блок оставлял новую трещину. Свет внутри Зефира пульсировал, питая его удары. — Ты... стал... сильнее, — признал SEL. — Но... не... настолько, чтобы... победить. Он контратаковал. Рука SEL метнулась к горлу Зефира, но тот ушёл в сторону, оставляя световой след. — Я готов умереть, SEL. А ты готов проиграть? — Я... не... проигрываю. — Тогда докажи. Бой переместился в небо. Они сталкивались с такой силой, что кристаллы внизу взрывались. Тьма и свет мешались, создавая странные, невозможные узоры. Луминара дрожала. — Ты не сможешь победить меня, — сказал SEL. — Я уничтожил тысячи миров. Ты — один. — Ты уничтожал тех, кто сдавался. Я не сдамся. Зефир вложил весь свой свет в один удар. Кулак встретил грудь SEL. Вспышка. SEL отлетел. Не на несколько метров — на тысячи километров. Он пробил атмосферу Луминары, вылетел в космос и продолжил лететь, сметая на своём пути малые планеты. Одна, вторая, третья — все они рассыпались от удара Зефира. SEL остановился только у пояса астероидов. Его броня была разбита. Из трещин сочилась тьма. Левой руки не было — она рассыпалась в пути. — Хороший... удар, — прошелестел он. — Первый... кто... заставил... меня... почувствовать... боль. Он посмотрел на свои разбитые механизмы. — Но... боль... это... просто... сигнал... Я... не... боюсь... боли. Тьма вокруг него начала сгущаться. Из пустоты, из обломков планет, из самого космоса к нему тянулись чёрные нити. Они впитывались в его тело, закрывали трещины, восстанавливали утраченное. — Я... есть... хаос... — сказал SEL. — Хаос... не... умирает... Хаос... питается... всем... Нитей становилось всё больше. Они обвивали его, превращая в кокон. Кокон пульсировал, рос, менял форму. — Я... есть... SEL... SEL... Absolute... Кокон лопнул. Из него вышел SEL. Другой. Его броня стала глубже, чернее, но трещины остались — теперь из них сочилась тьма активнее, образуя щупальца, которые шевелились сами по себе. Лицо исказилось — половина осталась холодной, половина растянулась в безумной улыбке. — Теперь... ты... умрёшь. На Луминаре Зефир чувствовал это. Свет внутри него горел, но он знал, что этого мало. SEL становился сильнее. Он питался хаосом самой вселенной. — Мне нужно больше, — сказал он. — Больше? — переспросил Койн. — Ты и так взял столько, сколько мог. — Не так много, как нужно. Зефир подошёл к сердцу Луминары — огромному кристаллу, который пульсировал в такт планете. — Ты не выдержишь, — сказала Люмия. — Слишком много света убьёт тебя. — А если я не возьму — он убьёт всех. — Это может быть концом. — Тогда это будет хороший конец. Он коснулся кристалла. Свет ворвался в него. Феррон отвернулся — слишком ярко. Койн закрыл глаза. Люмия смотрела, не моргая. — Держись, — прошептала она. Зефир кричал. Его тело менялось. Иглы удлинялись, покрываясь кристаллическими наростами. Кожа серебрилась, становилась холодной, как лёд. Из груди вырос кристалл — ярко-синий, пульсирующий, как второе сердце. Когда свет погас, он стоял на коленях. Но не сломленный — готовый. — Как ты? — спросил Феррон. — Я — свет, — ответил Зефир. — Свет, который не погаснет. Он поднялся. — Остальное неважно. В небе открылась трещина. Из неё шагнул SEL Absolute. Тьма за его спиной пульсировала, щупальца тянулись к планете, пытаясь обвить её. — Ты... изменился, — сказал SEL. — Но... я... тоже. — Это ничего не меняет. — Посмотрим. Они бросились друг на друга. Бой, который мог уничтожить планету. Никто из них не собирался отступать. Это был финал. Один из них должен был пасть. А другой — жить дальше. Но что значит «жить» для того, кого уже не раз называли мёртвым? Зефир не знал. Он просто сражался. За тех, кто верил. За тех, кто ждал. За тех, кто уже никогда не вернётся. — Это ради них, — прошептал он, разгоняясь для последнего удара. — В память о всех, кого ты убил. SEL встретил его ударом. Вселенная замерла.