Ли Черён и два ебливых кролика

      Рюджин и Йеджи на втором месяце после того, как начали встречаться, поняли, что общага — отличное место, чтобы найти свою любовь, но для устоявшихся отношений — вариант не самый удобный.       Особенно, когда хочется перейти на новый этап, более интимный. — Мы могли бы снять квартиру, — предложила как-то Рюджин, лёжа на кровати и перебирая волосы Йеджи. — Ты видела цены на аренду? — вздохнула та. — Мы со своей стипендией и даже с родительской помощью будем есть только дошик и молиться, чтобы хватило на коммуналку. — Ладно, тогда будем искать другие варианты.       Вариантов было немного. Пустые аудитории после пар — рискованно. Крыша общежития — холодно и ветрено. Лестничные пролёты — слишком людно, даже ночью там кто-то ходит. Туалеты — фу, как там вообще можно таким заниматься, не гигиенично же. Оставалась только их комната.       И Черён.       Черён была проблемой — самой любимой, близкой, родной, но проблемой. Они втроём дружили ещё с первого курса, и когда Рюджин с Йеджи поняли, что между ними не просто дружба, Черён стала первым человеком, которому они рассказали. И Черён обрадовалась. Честно, по-своему, но по-настоящему обрадовалась. — Поздравляю, вы отличная пара, — сказала она тогда. — Только умоляю, не вздумайте трахаться, пока я сплю на соседней кровати. Я этого не переживу.       Рюджин и Йеджи краснели, но отшучивались и улыбались. Всё было идеально.       Но всё ещё существовала одна маленькая деталь.       Они по-прежнему жили в одной комнате.       И однажды ночью, когда парочка лежала в обнимку на кровати Хван и смотрела фильм на ноутбуке, а Черён читала книгу под светом настольной лампы, Рюджин склонилась к уху старшей, тихо прошептав: — Слушай, а если мы… ну… — Что? — не поняла Йеджи.       Рюджин покосилась на подругу на соседней кровати, которая, кажется, была полностью поглощена чтением. — Если мы будем аккуратны? Она спит как убитая, я знаю. У неё режим: в двенадцать отрубается и до утра не шевелится.       Йеджи густо покраснела и посмотрела в ту же сторону, смущённо пробормотав: — Ты предлагаешь… при ней? — А что такого? Она же спит. Если мы будем очень-очень тихими… ну?       Йеджи закусила губу, отводя взгляд. Идея была одновременно пугающей и… захватывающей — потому что они были два месяца вместе, а дальше поцелуев и объятий дело не заходило, хотя так хотелось, чего таить. И перед такой возможностью хотя бы попробовать даже стеснительная и осторожная Хван не в силах была устоять. — А если она проснётся? — пыталась сомневаться она, цепляясь за ускользающие ниточки здравого смысла. Трахаться при спящей подруге? Да Господи, они же приличные девушки, а не извращенки какие-то!.. — Не проснётся, — уверенно заявила Рюджин. И видимо чтобы подбодрить свою девушку, она прижалась ближе, губами проводя по её щеке, на что Йеджи хихикнула, вяло отпихивая её от себя. — Я за ней наблюдала, она как вырубится — хоть из пушки стреляй.       Йеджи всё ещё сомневалась. Но чёртово желание было сильнее страха. — Ладно, — выдохнула она наконец. — Давай попробуем. Но если что — сразу стоп. — Договорились.       Они закрепили договор звонким поцелуем (на что Черён подозрительно покосилась в их сторону), и первый раз случился через три дня.       Они дождались, когда Рён ляжет спать, и притворились, что тоже засыпают. Прошёл час, два… Ли дышала ровно и глубоко, иногда всхрапывая. — Думаешь, спит? — прошептала Йеджи на ухо младшей. — Сейчас проверю, — так же шёпотом ответила та и тихонько поднялась, скрипнув кроватью и половицей.       Она подошла к кровати Ли и аккуратно склонилась над ней. Черён лежала лицом к стене, дыхание было спокойным и глубоким.       Спала, как младенец, да и наверняка видела десятый сон.       Рюджин вернулась обратно, скользнула под одеяло, а руки уже заняли своё место под футболкой Хван, отчего та вздрогнула. — Рюджин, может… — Тсс… — и после поцелуя Йеджи сдалась, расслабляясь настолько, сколько это было возможно, и позволила рукам возлюбленной делать своё дело.       Всё было очень тихо, очень осторожно. Каждое движение выверено, каждый вздох приглушён. Рюджин целовала Йеджи так, будто боялась, что малейший шорох разбудит не только Черён, но и всю общагу, а Хван в свою очередь закусывала губу, чтобы не застонать, и впивалась ногтями в плечи младшей, забывая даже дышать.       Это было… просто невероятно — запретно, страшно, но от этого ещё слаще и ярче. — Рюджин… — едва слышно выдохнула Йеджи, дрожа и чувствуя, как напряжение внизу стремительно нарастает, грозясь лопнуть вместе с самоконтролем. — Тише, котёнок, — Шин прижалась к её губам своими, заглушая рвущийся наружу стон, и ускорилась, неумолимо приближая оргазм старшей. — Всё хорошо…       Йеджи приложила немало усилий, чтобы не издать ни звука, только матрас скрипнул, когда она выгнулась навстречу телу младшей. Когда всё закончилось, они обменялись довольными, горящими взглядами, и убедившись, что Черён всё ещё спит беспробудным сном, позволили себе тихонько хихикнуть, обнимаясь и нежно целуясь, прежде чем провалиться в сон.       Что может быть лучше, чем тепло любимого человека рядом после первого секса? Только мысль о том, что их затея удалась и теперь можно практиковать беззвучный интим хоть каждый день.       Утром Черён встала как ни в чём не бывало, потянулась, зевнула, спросила, кто хочет кофе. Рюджин и Йеджи переглянулись, сдерживая улыбки.       «Пронесло», — подумала одна.       «Она действительно ничего не слышала», — подумала другая.       И выдохнули, расслабляясь.       Они не знали, что Черён той ночью чуть не получила инфаркт, когда проснулась от ощущения, что на соседней кровати происходят разного рода непотребства (как пальцы её подруги изучают все чувствительные точки своей девушки и снаружи, и внутри, например). Не знали, что она пролежала каменной статуей почти до самого утра, боясь пошевелиться и подышать не так.       Они просто радовались, что их секрет остался секретом.       На следующий день они повторили, закрепляя результат. Потом через неделю. Ещё через три дня — снова. Каждый раз они убеждались, что Черён спит, и приступали к делу — осторожно, тихо, стараясь не скрипеть кроватью и не издавать лишних звуков. — Она реально спит как убитая, — шептала Рюджин, лёжа рядом с раскрасневшейся Йеджи и прижимая её к себе. — Нам повезло с соседкой.       Хван зарылась носом в её шею, почти мурча, и хихикнула: — Или она просто только делает вид. — Да ну, человек не может так идеально притворяться.       Может.

***

      Прошёл месяц. Рюджин и Йеджи вошли во вкус, и если раньше они предавались страсти два раза в неделю (иногда три), то теперь позволяли себе это почти каждую ночь. Уверенность росла с каждым разом, страх отступал.       Однажды вечером, отдыхая после пар, Шин задумчиво произнесла, пялясь в потолок: — Знаешь… мне кажется, мы можем расслабиться. Черён реально ничего не слышит, даже не шевелится по ночам. — Ты права, — согласилась Йеджи. — Она как будто в кому впадает. Может, её учёба так дрючит, что она отрубается как мёртвая? — Или у неё просто совесть чистая, — усмехнулась младшая, сгребая Хван в объятия.       Они не знали, что дрючила Черён вовсе не учёба, а их грёбанный нескончаемый брачный период. Даже представить себе не могли, что их подруга научилась притворяться спящей так, что и заправский разведчик не заподозрит подвоха.       Уверенность продолжала расти, как и желание наслаждаться друг другом. Парочка перестала ждать двух часов ночи, начиная раньше, даже дыхание Черён не проверяли, будучи убеждёнными, что та давно спит. И иногда позволяли себе чуть больше свободы, больше не прячась под одеялом, а комкая его где-то у изножья, позволяя прохладному воздуху щекотать их разгорячённые тела.       Но однажды случилось то, чего они так опасались.       Йеджи простонала громче — так, что это невозможно было не заметить.       Она честно не хотела, оно получилось как-то само, на пике, когда контроль ослаб. Звук разнёсся по комнате, и в ту же секунду Хван замерла, захлопнув рот ладонью, осознав, что натворила.       Рюджин над ней замерла тоже.       Тишина.       Они обе с ужасом смотрели на тёмный силуэт Черён, лежащей лицом к стене. Та не шевелилась, дышала ровно, глубоко. Спала. — Чёрт, — наконец спустя вечность выдохнула Рюджин, стараясь успокоить своё сердце, что превратилось в отбойный молоток. — Прости, — зашептала Йеджи, почти срываясь на писк. — Я не хотела, оно само… она спит? — Вроде да… не шевелится.       Они снова затихли, минуту прислушиваясь к тишине и мерному посапыванию Ли. — Больше так не делай, — наклонилась Рюджин к горящему алым уху, возобновляя ласковые поглаживания рукой внизу. — А то Черён проснётся и спросит, не режут ли тут кого. Придётся отговорки придумывать.       Йеджи лишь нервно хихикнула, позволяя удовольствию вновь заполнять её тело, вытесняя всё напряжение и ужас от пережитого пару минут назад. Они продолжили, уже куда осторожнее, контролируя каждый звук.       А Черён лежала с дёргающимся глазом и мысленно молилась, чтобы они поскорее закончили.       Утром обе внимательно изучали лицо подруги, пытаясь найти там хоть намёк на то, что та этой ночью могла что-то слышать, и при этом старательно делали вид, будто ничего и не было. Хотя внутри всё сжималось и скручивалось от навязчивой тревоги. — Ты чего такая помятая? — спросила Рюджин как можно более буднично, пялясь на тёмные круги под глазами Рён. — Не выспалась? — Есть такое, соседи особенно шумные были сегодня.       Старшие переглянулись, сглатывая. Йеджи сначала побледнела, потом покраснела, утыкаясь в свою кружку с кофе, а Шин прочистила горло, стараясь сделать максимально невозмутимое лицо. Хотя обеих посетила одна и та же мысль — точнее, слово:       Блять.       Черён же не намекает, что те самые «шумные соседи» — это никто иные, как Шин Рюджин и Хван Йеджи?..

***

      Рюджин после всей этой истории иногда ловила себя на мысли, что Черён в последнее время какая-то странная: мешки под глазами, нервный смех, постоянное желание куда-то уйти вечером.       Но списывала это состояние на учёбу. Потому что думать о том, что это она с Хван стали причиной странного поведения подруги вообще не хотелось. — Задолбали её пары, — говорила она, когда Ли в очередной раз убежала к Юне на всю ночь. — Ага, — соглашалась Йеджи. — Надо бы её как-то поддержать. Может, пиццу закажем в выходные? — Отличная идея.       Они правда любили Черён — по-настоящему, как лучшую подругу. Ведь кто же ещё кроме неё будет терпеть их постоянные сюсюканья и ночные утехи?..       Хотя нет, насчёт последнего Черён ничего неизвестно, — утешала себя Шин, для своего же собственного психического равновесия.       Выходные наступили, и в ту роковую субботу они вдвоём вообще не планировали ничего особенного: днём сходили в парк, вечером посмотрели фильм, хотели было пригласить и Черён к себе под плед, но та привычно упорхала на этаж ниже, к младшей Шин — у них там какие-то свои дела. — Отлично, — выдохнула Рю, когда дверь за подругой закрылась. — У нас есть вся ночь.       Йеджи улыбнулась. Они не торопились; сначала просто лежали, обнимались, целовались, потом всё пошло своим чередом. Они даже не думали о времени и о том, что Черён может вернуться раньше. Зачем? Она же ушла к Юне, значит, будет там как минимум до утра.       Час ночи. Полвторого. Они были так увлечены друг другом, что не услышали шагов в коридоре, как поворачивается дверная ручка.       Дверь открылась.       Свет из коридора на секунду выхватил две фигуры на кровати. Йеджи — снизу, с растрёпанными волосами и расширенными глазами. Рюджин — сверху, замершая в полуобороте к двери.       В дверях стояла Черён.       Рюджин кажется никогда в жизни не испытывала такого ужаса. Даже на экзаменах, даже когда чуть не провалилась под лёд в детстве — адреналин никогда раньше не ударял в голову так, как сейчас, что звенело в ушах.       Йеджи и вовсе перестала дышать. Она вжалась в подушку, прикрываясь руками, хотя это было бесполезно — их уже увидели во всей красе.       Первая мысль:       Она сейчас закричит и уйдёт. Или вызовет коменду. Или расскажет всем. Пиздец. Это конец.       Вторая:       Почему она вернулась? Она же должна была быть у Юны!       Третьей мысли не последовало, потому что Черён вдруг… усмехнулась. — Ну, — сказала она, проходя к своей кровати и отводя взгляд, — вы хотя бы начали без меня, хоть какой-то прогресс       И рухнула лицом в подушку.       Рюджин и Йеджи переглянулись. В глазах старшей читался такой же шок, какой чувствовала сама Рю.       Что это было? Что значит «без меня»? Какой прогресс? — Ч-что? — выдавила Йеджи дрожащим голосом.       Черён приподняла голову: — Я сказала: прогресс на лицо. Раньше вы приступали, думая, что я сплю. И я делала вид, что сплю, а теперь я вас просто застала. Честно, открыто, без притворства.       Рюджин почувствовала, как земля уходит из-под ног, а кончики пальцев холодеют и немеют.       «Раньше»?       «Делала вид»? — Ебливые кролики… — Что? — Ничего! Спать давайте, завтра поговорим!       «Кролики» в итоге так и пролежали всю ночь, не сомкнув глаз. Просто лежали, прижавшись друг к другу и пытаясь переварить информацию: Черён знала.       Чёрт возьми, Черён ВСЁ знала! — Мы идиотки, — прошептала Йеджи в плечо Рюджин. — Полные идиотки. — Ага, — так же шёпотом ответила Шин. — Она притворялась спящей, а мы даже не замечали… — Как она это делала? — Не знаю. Но теперь я понимаю, почему у неё были мешки под глазами.       Йеджи всхлипнула — то ли от смеха, то ли от отчаяния. — Что теперь будет? — Не знаю. Завтра узнаем.       Утро наступило, за ним и полдень. Когда Черён наконец проснулась и спросила, не хотят ли они кофе, с плеч Рюджин свалился огромный груз и она поняла: всё будет хорошо. Может, и неловко, и смешно, а может и жутко стыдно. Но это же их Черён, которая не накричала, не осудила, просто устало пошутила и пошла варить кофе.       Всё обязательно наладится.       Ведь Ли Черён — самая лучшая подруга во всех смыслах, которую только можно представить. Ну и пусть, что она обзывается «ебливыми кроликами» — заслужили.