Случайности не случайны

Выйдя на улицу, их встретил, на удивление, теплый ночной ветер. Он гонял стайки опавших листьев, кружа с ними романтический вальс. Товарищи, еле перебирая ноги, шли по тропинке к лавке. Видимо, духота на улице и в баре опьянила их сильнее, чем то ожидалось. Темнота окутала их в свои объятия и не хотела отпускать, от чего путь до дома растягивался. Эви держала учителя под одну руку. Тот, в своюочередь, опирался на нее сильнее, чем хотелось. Грузное, пьяное тело учителяприжималось к боку девушки. -Мастер, вы как там? – спросила Эвелин, поднимаявзгляд. -Я? – Кеноби указал пальцем на себя, как будто был кто-то еще, кому Фейрмонт могла задать вопрос, - в…полном. - Икота подступила к горлу, и учитель запнулся. Он нахмурился, казалось, осудив себя за данную оплошность. – Я абсолютно…функционален! Он поднял палец вверх, сделав акцент, а после легко пьяно улыбнулся, смотря на свою ученицу. -Функционален? – Эви усмехнулась, - Идеальное слово. -Да, идеальное, - в этот момент Оби-Ван споткнулся обтрещину в земле. Девушка мягко подловила его, положив вторую руку ему на грудь. -Держимся, мастер, осталось совсем немного, - Эвелин. фыркнула, пряча улыбку. Мужчина же в свою очередь расставил широко руки: -Держу…равновесие… - практически по слогам сказал он. Дальнейший путь до лавки прошел без происшествий. Открыв дверь, Эви буквально втащила своего учителя внутрь. Пока она закрывала дверь на ночь, шатающийся Кеноби дошел до дивана и, казалось, растекся на нем, как кот на солнце. Зайдя, Эви застала егосидящего в углу, опершись на подлокотник, чуть прикрывшего глаза. Мантия свисала длинным подолом, старый диван немного прогнулся под весом мужчины. Рыжие волосы, взъерошенные долгой прогулкой, медленно опускались на место. Немного частое дыхание срывалось с губ, окруженных такой же рыжей грубой щетиной. Веки чуть дрожали. -Ну, я тогда пойду, - сказала девушка, уже собиравшись идти в кровать, как почувствовала на запястье руку учителя. -Постой, - хрипло сказал он, не отпуская руку, -подожди… Эвелин повернулась к нему с вопросительным взглядом. -Спасибо тебе, - продолжил Оби-Ван, переплетая свою руку с ее, - за то…выслушала. Фейрмонт не знала, что чувствовать. Теплая, чуть дрожащая рука Оби-Вана сжимала ее. Сам мужчина смотрел на нее с такими же теплыми влажными глазами. В них отражалось что-то, что девушка не могла растолковать. Она присела рядом с ним. -Не за что, учитель, - она улыбнулась, не отпуская руки, - Я рада, что вам стало легче. -Тебе идет улыбаться, - пролепетал мастер, пытаясь сфокусировать на ней взгляд. -Как и Вам, - Эвелин улыбнулась чуть шире, - Но нам нужно спать. Она собиралась встать, но столкнулась с очередным сопротивлением. -Ты можешь сегодня…сейчас…посидеть тут, со мной… -Кеноби говорил запутанно то ли от опьянения, то ли от того, что практически впервые просил кого-то побыть с ним рядом. Он чуть чаще дышал и смотрел в глаза Эви. Она смогла разглядеть в них сильную потребность в ней сейчас. -Хорошо, учитель, - противостоять ему было бесполезно. Да и самой не хотелось. Эви смотрела на него. На этого великого мастера-джедая, легенду, человека, который выжил в аду и провел десять лет в пустыне, чтобы защитить ребенка. А сейчас он сидел на ее продавленном диване, пьяный, уставший до предела, и просил ее не уходить. Они поменялись местами. Эви оперлась спиной оподлокотник дивана. Оби-Ван опустил голову ей на плечо, шумно выдохнув и закрывглаза. -Я побуду с вами, - тихо сказала Эвелин, - с тобой,Оби-Ван. Что-то хрустнуло внутри ее. Маленькая граница только что сломалась. Она никогда не позволяла обратиться к учителю на ты. Но то ли алкоголь, то ли окутывающая атмосфера тепла и полумрака развязала ей язык. Однако, учитель уже не слышал ее. Его дыхание стало ровным и глубоким. Фейрмонт не знала, сколько прошло врем ени. Минуты,часы. Она не спала, лишь слушала тихое дыхание Кеноби. Слабый желтый свет ночника рябил в углу, теплогенератор убаюкивающе жужжал. Эви пообещала, что прикроет глаза ровно на минуту, а потом пойдет к себе. Тепло, разливающееся потелу, сбило ее внутренние часы, и девушка сама не заметила, как задремала. Оби-Ван проснулся от резкого дыхания в шею. Что-то живое и теплое тихо сопело туда. Проморгавшись, он не сразу понял, что происходит. Утренний свет бил в окна, пробиваясь через серые тучи. Роботы уже тихонько копошились на кухне. Слегка потряся головой, учитель наконец-то понял,что происходит. И ужаснулся. Прямо рядом с ним лежала Эви. Ближе, чем можно было представить. Ее руки прижались к его груди, нос был где-то в области шеи. Он чувствовал каждый ее вдох и выдох. Он задрожал. Она была с ним. Всю эту ночь. Казалось, Эви почувствала весь эмоциональный спектр мужчины и резко распахнула глаза. Первое, что она увидела – это шею Оби-Вана. На ней ярко пульсировала вена. Подняв глаза, она столкнулась с не менее пугающим взглядом самого учителя. Он побелел, тень под глазами стала как будто ярче. В глазах было что-то такое, отчего сердце Эвелин упало в пятки. -Я… - начал Кеноби сразу же прервался. Найти подходящие слова не представлялось возможным в такой ситуации. – Прости меня, я… не должен…Он резко встал, чуть толкнув девушку, и запустил свои руки в волосы. -Это моя вина, - вдруг сказал он снова, - Я позволилсебе… - голос сорвался, -Я не имею право, я не могу… -Оби-Ван, - испуганно, но серьезно сказала Эви. Мужчина резко поднял на нее глаза. Приподнявшись и сев рядом с ним, Эви продолжила: -Ничего не произошло. Мы просто…уснули вместе. Голос дрожал. От волнения, смущения, какого-то непонятного счастья. -Мы…ты имеешь право на тепло. На право почувствовать себя нужным. Ничего в этом такого нет. -Но кодекс… - произнес мужчина, но Фейрмонт его оборвала. -Кодекса больше нет, - от этих слов в Кеноби что-то оборвалось. Эви захотелось его обнять, но она сдержалась, - Теперь есть только…мы. Оби-Ван не мог поверить в то, что она права. Всеготого, во что он верил, действительно нет. Кодекс, правила – все исчезло еще десятилетие назад. Он, через силу, кивнул. -Нам нужно поговорить об этом. Но не сейчас.Притворимся, что ночь была обычной. Для твоего же блага. Эви хотела что-то возразить, но не успела. На площадке за домом раздался громкий взрыв.