Against the code

В жёлтых глазах вспыхнул недобрый огонь, заставив сердце Кеноби подскочить к глотке. Когда Оби-Ван впервые увидел забрака из окна корабля на Татуине, у него перехватило дыхание: тот двигался быстрее молнии, искусно уворачиваясь от меча Квай-Гона. В каждом его манёвре было столько необъяснимой, дикой, почти животной грации, что взгляд помимо воли задерживался на фигуре, танцующей среди клубов песчаного дыма. Он будто ничего не весил, легко и изящно обходя противника, а бился с такой яростью, словно в его руках собрана вся ненависть галактики. Тогда же, на Татуине, Оби-Вана как по затылку ударила страшная мысль: будь у ситха чуть больше времени, тот бы точно одолел мастера Джинна. А теперь он застал падавана одного, без учителя. Без единого шанса уйти живым. Прошла секунда, а может, и все десять. Льдисто-голубой взгляд упирался в горящие злобой глаза забрака. Оби-Ван подобрался и до побеления сжал руки в кулаки, чтобы не выдать дрожь. Сила, исходящая от противника, разве что не звенела — Кеноби ощущал это, даже не напрягая обострённые чувства. Воздух вокруг ситха сгустился. Тот был напряжён, но далеко не так, как Оби-Ван. Всегда готовый к драке, он был собран постоянно, готовясь в любой момент сорваться с места и голыми руками лишить жизни любого, не прибегая ни к Силе, ни к оружию. Губы забрака дрогнули в подобии едкой ухмылки, а мгновение спустя он кинулся на врага. Кеноби стоял на месте, лишь в последний момент подался вперёд, юркнув ему под локоть — и избежал первого удара. Меч на поясе ситха остался нетронутым и, кажется, тот даже не думал им пользоваться. Словно в насмешку над Орденом джедаев, он намеревался расправиться с падаваном, пользуясь лишь собственными силами. С невероятным проворством ситх развернулся и вновь пошёл в наступление, сделав резкий выпад. При каждом движении под слоями одежды перекатывались натянутые мышцы. Широкие плечи были расправлены, крепкая спина — выпрямлена. На первый взгляд этого было не заметить, но, если приглядеться, в его позе, в каждом его шаге напрочь отсутствовала хаотичность и спешка: он ни на мгновение не переставал себя держать. Кеноби попытался отшатнуться, отдалиться от противника на хоть сколько-то значительную дистанцию, но тот раскусил его план ещё до того, как этот самый план, едва зародившийся в голове, обрёл форму: с запозданием он почувствовал, что ни один мускул его не слушается. Тело словно обвили невидимые путы, не давая пошевелиться. Забрак хотел рукопашного боя. Сила — единственное, на что Оби-Ван рассчитывал, — подвела его. В рукопашном бою у него и так не было шанса, а теперь не осталось вообще ничего, на что можно было надеяться. Он с трудом сделал вдох — грудная клетка почти не двинулась, противясь глотку воздуха. Глаза на миг прикрылись; воздух едва ли не заискрил: начиная от кончиков пальцев, по телу внезапным всполохом прошла волна Силы, резким импульсом выплеснувшись наружу. Приняв удар прямо в солнечное сплетение, забрак отлетел назад. Татуированное лицо исказила ярость. Удара спиной о землю он, казалось, и не заметил, сразу же поднявшись на ноги и вновь кинувшись в атаку. Ситх нёсся вперёд. Разгорячённый ожиданием схватки Кеноби с вызовом вскинул подбородок. Оба готовы были убить или умереть. Жёлтые глаза загорелись чистой злобой, а красную окантовку вокруг радужек дополнили полопавшиеся капилляры. Последние метры забрак преодолел одним прыжком и повалил соперника на землю. Увесистый кулак тут же встретился с челюстью падавана. Тот бессмысленно брыкался, силясь скинуть с себя забрака, но тот лишь хрипловато хмыкнул в ответ на жалкие потуги высвободиться и продолжил наносить удар за ударом в лицо и грудь. Даже здесь наблюдалась некая техничность, и Кеноби заметил ещё кое-что: удары были сильными, боль волнами распространялась по телу, но и рёбра, и челюсти оставались целы, лишь слегка жалобно потрескивая под тяжёлыми кулаками. Ситх просто тянул время, как будто ждал.. хотел получить сдачи. В груди разлилась жгучая злость: над падаваном просто потешались. Побелевшие губы вытянулись в прямую линию. Вскинувшись, Оби-Ван обхватил врага ногами в попытке перевернуться и подмять под себя поразительно крепкое тело. Кулак забрака на секунду замер под натиском Силы, а лицо его скривилось в гневе и отвращении. Свободная рука скользнула за спину; Оби-Ван даже зажмуриться не успел прежде, чем в его грудь с резким ударом упёрлась рукоять светового меча. Бёдра рефлекторно сжались на талии ситха. Голубые глаза резко распахнулись. Внезапно, в Силу хлынуло нечто странное, словно разряд электричества, судорогой пробежавшийся по позвоночнику вдоль всего изнывающего от сладковатого тянущего чувства тела. Забрак почувствовал это тоже: его взгляд на миг помутнел, как если он был порядочно пьян, но рука, сжимающая меч, не дрогнула. Оба застыли не в силах пошевелиться, не в силах даже разорвать зрительный контакт. С приоткрытых губ Оби-Вана сорвался прерывистый выдох, чуть приведший соперника в чувства. Рукоять осталась на месте, неприятно впиваясь под рёбра, но теперь свободная ладонь, с тыльной стороны исполосованная чёрными узорами, скользнула по его скуле, на которой уже разливался багровый синяк от одного из недавних ударов. Выражение лица, до этого толком ни о чём не говорившее, слегка переменилось. В Силе эмоции забрака не ощущались — вернее, как полагал Оби-Ван, ситх просто не позволял им туда просочиться, но скользящий по коже изучающий взгляд можно было заметить, не прибегая к телепатии. Грудь Кеноби рвано вздымалась в такт бешено зашедшемуся где-то внизу живота сердцу. Забрак намотал на палец тонкую падаванскую косичку и грубовато, до лёгкий боли, потянул, сверкнув ехидным оскалом. В ответ послышался шумный вздох; Оби-Ван на миг задержал дыхание, не смея дёрнуться. Забрака же, похоже, это позабавило. Ослабив хватку, он взялся за самый кончик рыжеватых волос и задумчиво провёл им по своей щеке. — Никогда не понимал, на кой крифф вам эта херня. Брови Оби-Вана изогнулись в изумлении. Только теперь он понял, что впервые услышал голос того, от чьей руки минуту назад должен был погибнуть. Этот голос оказался глубоким и на удивление приятным. Отчего-то он представлял его совсем иначе: рокочущим или, может, отвратительно скрипящим. — Наверное, на тот же, на кой тебе эта херня на лице. Короткие ногти с силой вцепились ему в бок, и Кеноби едва сдержал вскрик, уперевшись руками в чужие плечи в попытке дистанцироваться. Ситх предупреждающе рыкнул. Вскинув таз, Оби-Ван отпихнул его в сторону, но реакция противника оказалась быстрее: утянув падавана за собой, он скрестил ноги на его спине, и они кубарем прокатились по земле, сцепившись как дикие звери. Кеноби приподнял голову, стараясь не ударяться о землю затылком — забраку же было плевать; ни в его мимике, ни в Силе не отражалось ни одной эмоции, словно его тело было сделано из камня и совсем не чувствовало боли. Пару раз смачно ударившись спиной, Оби-Ван снова оказался распластанным под ситхом. В кожу неприятно впивались острые камни, и Кеноби, поморщившись, выгнул спину. Губы забрака тронула ухмылка. Склонившись к падавану, тот уткнулся носом ему в шею и медленно втянул сладковатый запах. Голубые глаза оторопело распахнулись и, не успел Оби-Ван отойти от одного потрясения, как его кожи прямо над рьяно пульсирующей артерией коснулся влажный шершавый язык. Голова машинально откинулась назад, избегая приблизившихся к лицу рожек — что-то подсказывало, что забраку они были нужны отнюдь не для красоты. Шею тут же обожгло коротким щекочущим выдохом — похоже, тот усмехнулся. Его ладонь тут же скользнула Кеноби под поясницу, заставив напрячься всем телом, неловко направив колени друг к другу в машинальной попытке свести их вместе. Ладонь забрака переместилась к внутренней стороне бедра, едва не касаясь паха, и грубо отвела ногу в сторону: — Дёрнешься — прикончу, — прорычал он над самым ухом. В правой руке ситх всё ещё сжимал световой меч, так что угроза была вполне реальной. Времени на раздумья не было. Сила заискрила в воздухе — оружие выскользнуло из хватки и, пролетев с десяток метров в сторону, упало наземь. Всего секунда замешательства, и ситх пропустил удар коленом в живот. В жёлтых глазах промелькнул какой-то нездоровый блеск. Схватив Кеноби за грудки, он с силой впечатал его в землю, пока тот, извиваясь, пытался скинуть с себя врага. Щёки раскраснелись, на лбу выступил пот; падаван бился в цепких руках, словно пойманный зверёк. Ситх кривовато улыбнулся и резко, не давая опомниться, припал к разбитым в кровь губам. На поцелуй это было мало похоже: он просто яростно сминал губы Оби-Вана между своих, пока тот упрямо сжимал челюсти. Настойчивый язык надавил на сомнкнутые зубы, и под напором те нехотя приоткрылись. Кеноби перестал дышать. Его рот по-хозяйски исследовали, попутно забираясь руками под одежду и бессовестно шаря по телу, но, что безумнее всего, он отвечал: болезненно, умоляюще поскуливая, надеясь на пощаду, он, тем не менее, подавался вперёд, подставлялся под ласки, а его язык сплетался с чужим то ли в схватке, то ли в танце. Стоило прекратить, достать меч и воспользоваться им, наплевав на кодекс, но почему-то вместо этого он вцепился в крепкие плечи. Забрак что-то довольно промычал ему в рот. Сердце болезненно ныло от стыда и безысходности, а в штанах становилось невыносимо тесно. Рука легла на шею ситха — единственный не скрытый под слоями ткани участок его тела, — ногти впились в кожу, царапая, что есть сил. Зубы сомкнулись на чужой нижней губе, и секунду спустя Оби-Ван почувствовал на языке привкус металла, а в Силе — вспышку гнева. Отпрянув, ситх резко сомкнул пальцы на его горле, перекрывая кислород: — Решил поиграть, падаванчик? — Не понравилось? — ехидно усмехнулся Оби-Ван, пока в груди приятным теплом разливалось наслаждение от небольшой победы: он всё-таки вывел ситха на эмоции, и те, хоть и ненадолго, просочились сквозь ментальную защиту. Но ликование не продлилось долго. Ладонь сильнее сжала шею. Кеноби положил всю выдержку на то, чтобы скрыть нарастающую панику. Забрак навис в считанных сантиметрах от побагровевшего от нехватки воздуха лица, а его свободная рука скользнула к чужой промежности, недвусмысленно надавив. Тело падавана помимо воли ответило пульсацией, почти болезненно отдававшей в низ живота. — Понравилось. Люблю строптивых, — едва слышно выдохнул забрак, наконец перестав давить на горло. Стиснув зубы, Оби-Ван резко свёл ноги вместе, зажимая между бёдер чужое запястье. На лице ситха отразилась смесь злорадства и предвкушения, и тот сжал пальцы на выпирающем через слои ткани органе. Кеноби почувствовал тепло широкой ладони, перемещающееся по мере того, как ситх бесстыдно водил ею вверх и вниз, и до красных пятен перед глазами сомкнул веки. Сердце бешено зашлось в груди, с невероятной скоростью разгоняя кровь по венам. Ему было стыдно — стыдно быть поверженным, стыдно смотреть врагу в глаза, но более всего стыдно отвечать, слабо подаваясь вперёд в такт движениям. Забрак заметно расслабился и осмелел ещё больше — фактически, ничего сейчас не мешало выпутаться из его захвата, но почему-то его хотелось притянуть ближе, хотелось ещё отчётливее прочувствовать происходящее безумие. Забрак издевался — Оби-Ван это понимал, но кто бы раньше предупредил, что унижение может быть настолько, крифф его дери, приятным. От этого неправильного, отвратительного по своей сути удовольствия глаза закатились под дрожащими ресницами. Ситх безо всякого стеснения забрался рукой в его штаны и прощупывал эрегированный член сквозь бельё. — Так и знал, что ваш орден девственников — байка для фанатиков, — склонившись к самому уху прошептал он, чеканя каждое слово, словно нарочно вбивая в память, одновременно с этим сильнее сжимая член через ткань белья и до боли надавливая пальцем на головку, — У вас там все такие потаскухи? Оби-Ван гневно нахмурился — возбуждение, чуть спавшее, но полностью не исчезнувшее, лишь придавало его виду комичности: пылающие щёки, мутный взгляд, наверняка растрёпанные волосы и сбившееся дыхание, но это не имело значения. За такую дерзость забрак не мог остаться безнаказанным. Пальцы сами потянулись к его спине, и ногти впились в сведённые лопатки. Одна ладонь тут же переместилась к шее, нашла ворот туники и скользнула под него, к коже, что есть сил царапая спину. Ответное довольное утробное рычание прозвучало отдалённо, сквозь шум собственной стучащей в ушах крови. — Кодекс джедаев такое позволяет? — не удержался от ядовитого подтрунивания ситх. — Пошёл ты…- Не успев договорить, Кеноби выгнулся дугой и закусил губу, чтобы не вскрикнуть от прилива наслаждения, резко сменившего злобу: забрак проворно юркнул рукой под резинку его белья. Член отчаянно пульсировал, пока ладонь с нажимом проходилась по длине, ловкие пальцы торопливо ласкали головку, размазывая собравшуюся на ней влагу круговыми движениями. Вторая рука ситха потянулась к его лицу, удивительно бережно погладив по щеке. Тёплые, щекочущие касания кожи к коже почти заставили забыть о камешках, врезающихся в спину, но тут забрак грубо, до боли схватил Кеноби за подбородок, вынуждая смотреть в глаза. Его большой палец прошёлся по разбитой нижней губе Оби-Вана, надавливая ногтем на рану, а затем скользнул в приоткрывшийся в немом болезненном шипении рот. Распахнувшиеся глаза Кеноби вспыхнули гневом, и он резко сомкнул зубы на пальце вероломно вторгшегося в его личное пространство забрака. Лишь на мгновение он сумел уловить, как тот неприязненно поморщился: его лицо быстро приобрело прежнее нагловато-бесстрастное выражение, хотя Оби-Ван готов был поставить всё на то, что зубы оставили глубокий отпечаток. Ситх одним рывком выдернул палец из его рта, и переместил ладонь на затылок, сжимая короткие светлые пряди и заставляя откинуть голову назад. Крепко держа Кеноби за волосы, он на несколько секунд задержал взгляд на открывшейся ему бледной шее, на которой, едва заметно подрагивая, пульсировали сонные артерии. Кадык медленно опустился под тонкой кожей, выдавая нервозность. Ситх припал к этой шее как жаждущий к фляге с водой. Оби-Ван замер, не в силах сделать вдох. Казалось, ещё чуть-чуть, и в его глотку вонзятся зубы, но секунды шли, а боли он не чувствовал. Лишь сухость обветренных губ. И, неожиданно для себя, положив ладонь на затылок ситха, Кеноби прижал того ближе. Какая-то часть сознания, в которой всё ещё сохранялись крохи рассудка, понимала, что от интенсивных поцелуев на коже уже начинают появляться характерные гематомы, но ему было плевать. Они оба на бешеной скорости неслись в пекло, и назад дороги не было. Их губы снова яростно столкнулись, только в этот раз поцелуй был настоящим. Несдержанным: они то и дело сталкивались зубами; Кеноби подумалось, что ситху нечасто доводилось кого-то целовать. И жарким: настолько, что дыхание перехватывало от каждого прикосновения, от тепла рук, вольно гуляющих по бёдрам, от того, как забрак привалился к груди Оби-Вана всем весом. Ладони Кеноби упёрлись в чужие крепкие плечи. Несильно, но требовательно он оттолкнул ситха от себя, чтобы наконец глотнуть воздуха. На удивление, тот не сопротивлялся, внимательно рассматривая раскрасневшееся лицо падавана. Пристальный взгляд смущал, а Оби-Ван старался не думать о том, какой у него был вид: как дрожат ресницы, оттеняя потемневшие голубые глаза, как налились кровью губы, как нелепо выглядят трясущиеся пальцы, комкающие край туники. Забрак же оставался непоколебимым, хотя его взгляд горел желанием. Не выдержав, Кеноби резко подался вперёд, снова врезаясь в его потрескавшиеся губы. Тот усмехнулся в поцелуй, будто только что получил долгожданное позволение — будто оно вообще было ему нужно — и, не теряя времени, снова запустил руку под резинку чужого белья. Ойкнув от неожиданности, Оби-Ван зажмурился, сдерживая стон удовольствия. Секунду спустя на языке снова почувствовался вкус крови: настолько сильно он прикусил ситху губу. Не разрывая поцелуй, тот замедлил движения рукой, разнося предэякулянт по всей длине. Обмякнув, Кеноби оторвался от настойчивых, влажных от слюны и крови губ. Голова сама откинулась назад. Руки скользнули под одежду забрака, ногти изо всех сил впились в его бока: в ответ тот довольно прорычал что-то невнятное и с новой волной возбуждения прильнул к Оби-Вану, оставляя на шее дорожку из мокрых поцелуев и дразнящих укусов. Тот извивался, тихо всхлипывая и поскуливая, нетерпеливо ведя тазом, старался попасть в такт движениям ситха, но получалась только неуклюжая возня. Прямо над ухом, обдав жаром мочку, прозвучал тихий, низкий стон. Ситх, только что ласкавший Кеноби, переместил руку в свои штаны, высвобождая затвердевший орган. Оставшись без внимания, Оби-Ван протестующе вскинул бёдра, неловко потеревшись о чужие ягодицы сквозь плотную ткань. Предупреждающий взгляд заставил его нехотя опуститься. Затуманенные голубые глаза сфокусировались на члене ситха: по всей длине шли витиеватые татуировки, только головка осталась нетронутой чернилами. Взгляд с интересом блуждал по чёрным узорам, прекрасно смотревшимся на красной коже. Заметив столь пристальное внимание, забрак хищно усмехнулся: — Нравится? Силы нашлись лишь на слабый кивок, и Кеноби смущённо отвёл взгляд. Все рамки приличия уже давно полетели в задницу, и всё же его уши зарделись, стоило осознать, как долго он бесстыдно пялился на член в руке ситха. Тот же ничуть не смутился и, не сдержав низкий смешок, навалился на падавана, обхватив широкой ладонью свой и чужой член. Хватка была крепче, чем в начале, а движения — резче. Кеноби изгибался под ним, цеплялся руками за спину и плечи. Его ноги скрестились на талии забрака, притягивая ещё ближе. Протяжный стон вырвался из пересохшего горла. Не зная, куда себя деть, он уткнулся лицом в изгиб между шеей и плечом ситха, втягивая запах кожи и крови. Его вело, перед закрытыми глазами плыли звёзды. Не думая ни о чём, он впился в чужое плечо зубами. Внизу стало ещё более влажно: Оби-Ван почувствовал, как по головке стекает капля чужого предэякулянта. Его будто ударило молнией. Горячая волна удовольствия прошибла с ног до головы, заставив выгнуться и издать громкий стон, изливаясь на свой живот. Ситх стал двигаться ещё резче, крепко сжав кулак и пачкаясь в горячей сперме, выжимая остатки. Ладонь стала скользить быстрее, падаван тихо поскуливал, уже не в состоянии пропустить через себя ещё больше ощущений. Его лицо блестело от пота, плоть в татуированной руке почти полностью обмякла, и он уже был готов молить остановиться, но не пришлось: в несколько размашистых движений ситх кончил туда же, куда и сам Оби-Ван минуту назад. Кеноби был уверен, что значительная часть спермы попала на одежду, но сейчас это не имело значения. Он без сил распластался на земле, неприятно холодившей покрывшуюся потом спину и, едва не задыхаясь, пытался глотнуть побольше воздуха. Забрака слегка качнуло в сторону, но тот взял себя в руки с завидной скоростью в то время, как падаван считал плавающие перед глазами пятна. Спешно сполз с податливого, расслабленного тела, с ледяным спокойствием на лице поправляя одежду. Будто ничего не было. Будто всё произошедшее привиделось им обоим в горячечном бреду. Приведя себя в должный вид, он вытянул руку, силой притянул к себе меч и вернул его на пояс. Когда Оби-Ван смог заставить себя приподняться на локтях, забрак уже уходил. — Стой, — слабо прохрипел он. Кеноби и не надеялся быть услышанным, но забрак резко остановился, не поворачивая к нему головы. Оби-Ван неловко прокашлялся, помедлив несколько секунд: — Хотя бы назови своё имя, — он не мог видеть лица ситха, но чувствовал, как тот насмешливо оскалился. Прошло мгновение, затем ещё, и Кеноби уже решил, что не получит ответа, чувствуя себя ещё большим идиотом, чем до этого. Но затем ситх коротко хмыкнул и медленно произнёс: — Дарт Мол.