Тактильно

«Попробуй…» Он догнал ее через три шага. Не потому, что бежал — Ген Наруми вообще никогда и никуда не бегал, если только за ним не гнался кайдзю. Просто ноги сами понесли быстрее, стоило ей бросить этот взгляд через плечо. — А ну стой, — сказал он, настигая ее уже у поворота в жилой блок. Кикору и не думала останавливаться. Наоборот, прибавила шагу, едва сдерживая улыбку. — Тайчо, — бросила она через плечо, и в этом «тайчо» теперь не было ни капли прежней официальности, одно сплошное издевательство, — вы нарушаете субординацию. Вице-капитану положено сопровождать капитана, а не наоборот. — Да мне плевать, что там кому положено, — Ген схватил ее за запястье, останавливая. Развернул к себе. — Ты серьезно сейчас сбежишь? Кикору подняла на него глаза. В коридоре было полутемно, горели только дежурные лампы, и в этом приглушенном свете ее лицо казалось почти нереальным — слишком красивым, слишком живым после недели мертвецкой бледности. — Я не сбегаю, — тихо сказала она. — Я… просто не знаю, что делать дальше. У меня нет инструкции «Что делать, если твой капитан, который тебя полгода бесил, а потом вдруг стал самым важным человеком, взял и поцеловал тебя в коридоре». Ген хмыкнул. — А у меня есть инструкция, — он все еще держал ее за запястье, но хватка стала мягче, почти невесомой. — Пункт первый: перестать драматизировать. Пункт второй: пойти пожрать, потому что ты, кажется, неделю не ела. Пункт третий… — Какой третий? — перебила она, заинтригованная. Ген сделал паузу. Посмотрел на нее сверху вниз. — Третий узнаешь, когда выполнишь первые два, — закончил он и, не спрашивая разрешения, потянул ее за собой. — Пошли. В моем кабинете есть запасы. — Какие еще запасы? — Кикору едва поспевала за ним, но руку не выдергивала. Наоборот, пальцы чуть сжались в ответ. — Ты там что, склад устроил? — Не склад, — буркнул Ген, но на губах играла довольная улыбка. Он чувствовал ее пальцы в своей ладони, и от этого внутри разливалось что-то теплое, совершенно незнакомое. — Просто готовлюсь к авралам. — Ген, — она резко остановилась, заставив и его замереть. Он обернулся. — Что? — Я… — Кикору запнулась, подбирая слова. — Я не хочу, чтобы это было как-то неправильно. Понимаешь? Мы работаем вместе. Я твой вице. Если кто-то узнает… — И что? — Ген нахмурился. — Кому какое дело? — Командованию, например. — Она говорила тихо, но твердо. — Ты знаешь, как там относятся к таким… связям внутри отряда. Скажут, что я получила должность не за заслуги, а… — А пусть попробуют сказать, — перебил Ген, и в голосе прорезались стальные нотки, от которых у любого новобранца поджилки бы затряслись. — Я им быстро объясню, что моя правая рука — моя правая рука, и если кто-то хочет оспорить твои заслуги, пусть сначала выйдет против меня на тренировку. Без защиты. Кикору моргнула. Потом еще раз. — Ты серьезно? — Синомия, — Ген вздохнул, устало, по-взрослому. — Я, конечно, тот еще мудак, но своих не сдаю. А ты теперь… — он запнулся, подбирая слово, — ты не просто «своя». Ты вообще отдельная статья. Так что забей на командование. Я разберусь. Она смотрела на него долго, изучающе. Искала подвох. Но Ген стоял перед ней — лохматый, невыспавшийся, в мятой форме, с телефоном, торчащим из кармана, — и выглядел до смешного искренним. — Ладно, — выдохнула она наконец. — Пошли. Корми меня, раз обещал. --- Кабинет Гена встретил их привычным хаосом. На столе громоздились стопки бумаг, монитор мигал заставкой, на подоконнике стояла кружка с засохшим кофе, а в углу сиротливо притулилась раскладушка — Ген частенько ночевал здесь, когда не хотел тащиться в казарму. — Располагайся, — махнул он рукой в сторону дивана. — Сейчас организуем. Кикору села, поджав ноги, и с интересом наблюдала, как капитан Третьей дивизии, один из сильнейших офицеров Сил обороны, роется в шкафу, из которого сыплются пачки лапши быстрого приготовления, консервы и какие-то подозрительные батончики. — У тебя тут продуктовый склад, — констатировала она. — Я же говорил: готовлюсь, — буркнул Ген, выуживая две банки тушенки и пачку гречки. — Есть умеешь? Или только отчеты строчить? — Обижаешь, — фыркнула Кикору. — Я вообще-то жить как-то пытаюсь без твоей опеки. — Плохо пытаешься, — бросил он, ставя воду на небольшой переносной плитке. — Вон, кожа да кости. Придется откармливать. — С чего это вдруг такая забота? — в голосе проскользнули прежние нотки недоверия, но быстро утонули в усталости. Ген обернулся, оперся спиной о стол и сложил руки на груди. — Затем, что ты мне небезразлична, дура. Я думал, мы это уже выяснили. Повисла пауза. Тишину нарушало только шипение газа и далекие звуки вечерней базы. — Ген, — позвала она тихо. — М? — А что теперь? Ну, после гречки? Он усмехнулся, подошел к дивану и сел рядом — близко, но не вплотную, оставляя ей пространство. — А теперь, Синомия, мы будем учиться делать то, что не умеет ни один офицер в мире. — И что же? — она повернула голову, встречаясь с ним взглядом. — Быть просто… людьми. Друг для друга. Без званий, без приказов, без этой дурацкой субординации. — Он помолчал. — Если ты, конечно, согласна на такой эксперимент. Кикору смотрела на него долго. Вспоминала, как он впервые похвалил ее после тренировки. Как она чуть не расплакалась от счастья. Как потом, год назад, он разбил ее в хлам одним «отъебись». Как пришел извиняться — впервые в жизни. Как поил кофе. Как с ума сходил эту неделю, пока она пряталась. — Эксперимент, значит? — переспросила она, и в глазах заплясали те самые чертики. — Ага, — кивнул Ген. — Научный. С непредсказуемыми последствиями. — И кто главный подопытный? — Оба, — он улыбнулся — редкость, которую можно было пересчитать по пальцам. — Я буду учиться быть… ну, не мудаком. А ты — доверять. Кикору отвела взгляд, уставилась в стену. Пальцы теребили край формы. — Это сложно, — призналась она. — Доверять. После всего… — Знаю, — Ген осторожно, спрашивая разрешения, накрыл ее ладонь своей. — Я не тороплю. У нас… сколько там? Вся жизнь впереди? Если не подохнем на задании. Она фыркнула. — Оптимистично. — Реалистично, — поправил он. — Мы в Силах обороны, Синомия. Завтра может не наступить. Но сегодня… сегодня я хочу просто посидеть с тобой, сварить гречку и чтобы ты не смотрела на меня как на врага народа. Идет? Кикору молчала долго. Потом медленно, неуверенно повернула ладонь и сжала его пальцы. — Идет, — выдохнула она. — Но если гречка подгорит, я уйду. — Строгая, — хмыкнул Ген, но вставать с дивана не спешил. — Ладно. Посидим еще минуту. Вода не закипела. — Врешь, — сказала она, но улыбнулась. — Там уже булькает. — Значит, булькает, — согласился он. — А мы сидим. И они сидели. Рука в руке. В кабинете, заваленном бумагами. Два человека, которые наконец-то перестали играть в «капитан-вице» и начали учиться чему-то большему.