Ромашка

Потерян навсегда покой…

***

— В той коробке был смысл? — на собеседника смотрели ошарашенными глазами. — Какой?  — А ты так и не понял? — выныривая из воспоминаний, оторвался от стекла Михаил, оборачиваясь, удивленно спросил и подошел ближе к столу. — Как-то не задумывался.. Думал, просто коробка…  — Ты помнишь, какая она была? — столица встала напротив Саши. — Красная в желтый горошек с голубой лентой, — незамедлительно услышала ответ. — В золотой, — исправила Москва.  — И почему? Почему такой выбор?  — Ну, как же! — на лице нахальная улыбка. — До сих пор не понимаешь? — в глазах можно было увидеть небольших чертей, а в голосе сарказм: — Ну, давай… Культурная Столица, доказывай свое имя. Интерпретируй, Александр Петрович! Александр Петрович уткнулся взглядом в стол, вспоминая 18 век, впоследствии озвучивая мысли вслух: — Красный цвет - символ мужества, любви, великодушия. Золотой - символ богатства, знатности. Голубой - честность… верность, — он закрыл глаза, чтоб легче приходили воспоминания с уроков. — Красный цвет ассоциируется с драмой, торжеством, праздником, революционными движениями… — описание на секунду прервалось, но молодой человек продолжил: — Цвет, который встречается в природе. Символ божественности, роскоши.. Голубой ассоциируется с небом, морем. Он символизирует духовенство, покровительство Богородицы, верность Отечеству, готовность к защите Родины. Цвет свободы и силы воли. Золотой цвет - солнце, золотые лучи, купола… Ассоциация с золотым двуглавым орлом… Цвет материальной жизни. Если рассматривать, с точки зрения богов, то красный цвет - цвет бога Марса в Древнем Риме - бог войны. Золотой цвет - одежда Христа и Богородицы, цвет Божественного света. Смотря со стороны древних славян, можно упомянуть Бога Солнца - Ярило… Михаил широко раскрыл глаза, удивляясь, что Александр Петрович знал и дошел до таких подробностей. Он снова подошел к рабочему столу и сел за него. — Голубой цвет - цвет богов в индуизме, а точнее: Вишну - бог хранитель, Шива - бог разрушитель… — Радость моя, очень похвально, что ты знаешь тонкости цветов и богов, но давай, пока что, не будем трогать Шив, Ярил, Марса… А то чувствую, что спустя время, мы начнем обряды вокруг костра совершать. А ты в подробностях ещё и расскажешь о жертвоприношениях, — мужчина усмехнулся. Саша на это только фыркнул. — Есть ли что-то или точнее кто-то, кто у тебя символизирует с этими тремя цветами? Брюнет задумался и начал соображать, кто может подойти под эту категорию, уткнувшись взглядом в стол. — Ты? — он повернул голову к упомянутому и вздернул бровь. Михаил только согласно кивнул в знак одобрения. — Серьезно? — глаза расширились от правды, в голове стали происходить мыслительные процессы, пытаясь понять, почему именно Миша. Столица по-кошачьи улыбнулась. — Вот, смотри… — Молчи! — Саша не дал ей договорить, хотел сам разобраться без помощи. Москва замолкла. Спустя время культурная столица продолжила: — Голубой - это твои глаза… Глаза, которые в зависимости от настроения, могут быть словно небо… или глубокий океан… Золотой - цвет твоих волос… и куполов, что указывает на твою набожность… Красный… — тут она остановилась. — Цвет тех же глаз… Указание на тогдашнюю Русь… Указание на советский союз…   Интерпретация прекратилась. Вторая столица глянула в голубые глаза. Миша молчал и смотрел на неё, поджав губы. Прошла минута, и он снова кивнул, подтверждая ранее слова. — Ты решил подарить себя? — Александр усмехнулся, до сих пор не понимая, почему Москва решила так сделать.  — Условно - да, — губы растянулись в улыбке. — Подав подарок в свой цвет, я отдал тебе добровольно звание столицы… Да, и ты видел, что коробка была пуста.  — Ты считал себя пустым?  — Нет, не считал, — он откинулся на спинку стула, продолжая: — Если пораскинуть мозгами, то эта коробка имеет несколько значений… Отдал звание столицы. Когда ты принял мой подарок, то символически я вошел в тот состав, который признает твою власть… Ну, и коробка не с проста пуста была… — глаза повернули в левый угол потолка, пытаясь вспомнить те слова, которые смогли бы донести информацию. — Коробка в тот вечер принадлежала тебе… она была пуста… Она символизировала символ передачи власти, но была пуста, — голубой серьезный омут снова посмотрел в серый. — Это твоя коробка. Ты должен был эту коробку дополнить новшествами будущей Российской Империи… Я особо не лез со своими консервативными взглядами, давая новый воздух в истории России… Но я всегда был рядом, я был в твоих руках. И какой бы ты с императорами поворот не выбрали, я бы принял любой. Принял любую ошибку. Саша, выдержав последние слова и взгляд в свою сторону, повернул голову прямо и хотел, чтобы слова произнесенные Мишей, уселись к нему в голову, так как понимал их большое значение. Миша не торопил, все прекрасно понимал, давая возможность все осмыслить. Спустя пять минут он услышал едва заметный скрип стула, развернул голову и наткнулся на плачущее лицо Сашеньки. Сашенька сел к нему на колени, обвил руками шею, притянул к себе и уткнулся в неё. — Миш… — первый всхлип. — Мишенька… — второй. — Господи, Мишенька, ты у меня такой хороший! — и заплакал, уткнувшись носиком в шею, обвиваю уже руками плечи.  — Ммм… можно просто Миша… хотя «Мишенька» с твоих уст звучит намного приятней, — он удивился реакции, явно не ожидав, что его слова могут довести мужа до слез, поэтому покрепче обнял свою Зарю. — Саш, Сашенька, что с тобой? — и начал слегка поглаживать спинку. — Прости… все хорошо, — Заря отодвинулась от теплого тела, опустила руки к себе на колени и посмотрела на них, не поднимая глаз. — Правда, в последнее время у меня эмоциональный фон максимально не стабилен, — и шмыгнула носом. — На это есть причины? — на руки опустилась ещё одна пара окольцованных золотом рук. Руки Москвы почувствовали холод пальцев, поэтому ладони начали растирать друг об друга, передавая свое тепло. Петербурга притянули ближе к своему боку. — Есть… но о них потом. Сначала ты, — он так и не поднял глаза на свою столицу.  Михаил все это видя, поцеловал в макушку, пытаясь понять, почему любимый себя так ведёт. — Слушай, может тебя раскрепостить?  — В смысле?  — Нуу… — шаловливые руки переместились на поясницу и стали слегка ее щекотать. — Ты какой-то больно холодный. Не порядок. Надо бы тебя согреть, — и руки опустились ниже. На данное действие Александр Петрович тыкнул хорошенечко в плечо нарушителя спокойствия и высказался в тираде: — Михаил Юрьевич, если вы не уберите руки с моей задницы, то я их засуну самолично в вашу жопу! Че! — резкий кивок головой. — Если мне не дал на мой день рождения, то сейчас можно руки распускать?! — Санкт-Петербург не на шутку разозлился. — Во, тебе! — перед лизом появилась фига. — Обойдешься, козел! — и ударил по плечу. Михаил Юрьевич знатно на слова прихуел, давно он не слышал таких грубых слов от своей звездочки.  — Понял…  И от греха подальше убрал руки. В голове не мог сложить, как это так? Сашенька, его милый и любимый Сашенька только что пять минут назад плакал ему в плечо, а сейчас уже Шурочка из 90-ых бросался грубыми словами. На всякий случай, он заглянул в зрачки сидевшего у него на коленях. Они были слегка расширены, но точно не от наркотических средств. Михаил Юрьевич опустил глаза на ширинку и убедился, что такой эффект вызвал скорее всего легкое возбуждение. Он чуть усмехнулся. — Я никогда не забуду реакцию Петра на твои слова, — и слегка рассмеялся. — Ты о чем? — ответил все также с недовольством Шурочка.

***

«Если б знала ты, как хочу я тебя…»,-

Думал на уроке один парень про себя,

Про себя. На училку химии смотря.

Молодая девушка ещё она была -

Сразу после института в школу к нам работать пришла.

И наших пацанов свела с ума…

Прошло 10 лет. В одиноком светлом классе был урок.  — …золотой - вечность, власть, божественное покровительство. В Петровское время красный цвет - это сила, мужество, державность, жизненная энергия, кровь за Родину. Голубой - духовенство, покровительство Богородицы, верность Отечеству, готовность к защите Родины. Золотой - двуглавый орел… Александр, Вы меня слушаете? — резко прервала монолог бывшая столица и злобно посмотрела на нынешнюю, которая будто бы слушала вполуха, летая в облаках. — Александр! — не найдя реакции, прикрикнула. — А? Что? — тут же отозвался мальчик.  — Повторите, что я только что сказал.  — Эмм… — он сильно закусил губу, делая попытки вспомнить хоть что-то, но все в пустую, последние пять-десять минут он не слушал учителя, погрузившись в свои мысли. — Михаил Юрьевич… про…простите… — глаза опустились на бумагу. — Что "простите"? — Михаил Юрьевич уже понимал, что скажет ему маленькая столица, поэтому в голосе можно было услышать недовольство. — Я в последние минуты Вас совсем не слушал… — и до этого, сидя с покрасневшим лицом, Сашенька сделался сейчас покрасневшей помидоркой. Михаил только хмыкнул. — Неудивительно. Завтра вас ждёт математика. На сегодня урок окончен, — и повернулся в сторону выхода.  — Михаил Юрьевич! Я честно не хотел, чтобы так произошло! Я почему-то странно… — Я сказал, урок окончен! — сильный хлопок дверью.

***

Скажи, красавица! Чего не нравится?

Пойми! Ведь, я всего лишь навсего хочу тебе понравится!

Тебе понравится?…

Мужчина сидел за письменным столом. Смотрел и перебирал бумаги. Ближе к вечеру в покои робко постучались.  — Войдите, — Москва, слыша только стук, могла предположить, кто решил прийти, заглянуть. — Михаил Юрьевич, можно?.. — в проеме появилась кудрявая макушка и печальные широкие глазища. — Что вам надо, Питер? — такое обращение произносили, когда Миша был недоволен, разозлен, едва ненавидел Сашу… не к добру. — Я хотел попросить прощение за срыв сегодняшнего занятия… — столица все-таки решилась зайти внутрь, но оставалась достаточно на расстоянии между сидевшим. — Я правда не хотел… — глаза начали немного щипать. — Ваши проблемы, — непреклонно ответил Московский. — В следующий раз будите внимательны. Ничем помочь не могу, — даже глаза не поднял, все также записывая что-то в бумаги.  — Михаил Юрьевич… я почему-то сегодня себя непонятно чувствовал… — Не дождетесь, математика завтра будет. — Нет, я не про это… — А я про это! - Москва взорвалась и наконец-то посмотрела перед собой.— Если у вас на этом все - на выход, дверь сзади. — Но Михаил Юрьевич… — Я сказал на выход!  Сашенька, сдержав плач до последнего, вышел из покоев Михаила, как он и сказал ему.

***

— Петр Алексеевич, звал? — Звал, Московский. Звал, — когда до уха Миши дошла фамилия, он понял, что разговор будет не из легких. Да и сомнительное спокойствие императора сильно напрягало. — Зачем? — Вот, мне интересно… чем вы занимаетесь на уроках со столицей? — глаза ярко вспыхнули и смотрели за любой реакцией движения мимики. — Приходи, увидишь, — спокойно как удав ответил мужчина. — Тебе что-ли Саша наябедничал о сегодняшнем? - дошло до него и поджал на это губы.  — Сказал, — поправил Пётр и ещё больше яростней посмотрел. — Козлик, — шепотом произнес. — Ну, так что! Я виноват, что твое чадо — подчеркнул Миша, — летает в облаках на моих уроках?  — Летаешь, говоришь?.. — кивок головой. — Московский, ты шутишь? — Нет. Почему? — Не понимаешь? — Не понимаю, — искренне ответил Миша. — Ты сейчас у меня в Петропавловку сядешь!  — За что? — теперь недоумевал. — За что?! — Романов уже не мог сдерживать весь гнев и резко, очень резко, обрушил на бывшую столицу тираду, да так, что все кудри растрепались. — Московский! Объясни мне! Почему ко мне приходит Саша и говорит, что у него стояк на тебя? — Что?…

Тебе понравится.