Тайный огонь Дракона

Утро в покоях Десницы было непривычно тихим, нарушаемым лишь легким перезвоном серебряных приборов и треском поленьев в камине. Завтрак был накрыт на небольшом столике у окна: свежеиспеченный хлеб, сочные фрукты и графин с охлажденным молоком. Бейлор сидел за столом, в его обычной,но безупречной одежде. Он читал свиток, который ему принесли на рассвете, но его взгляд то и дело отрывался от пергамента, чтобы украдкой посмотреть на Элис. Она сидела напротив него, в простом, но опрятном сером платье. Её рука, держащая кусочек хлеба, казалась неестественно застывшей. Элис клевала еду, словно птичка, её взгляд был прикован к тарелке, а лицо было бледным. Она была обеспокоена. Это чувство читалось в каждом её движении: в том, как она нервно теребила край скатерти, как её голубые глаза были прищурены, словно она пыталась разглядеть нечто невидимое, но ужасное, в воздухе. Бейлор, отложив свиток, наконец заговорил. — Элис, — его голос был мягким, но в нём чувствовалась настойчивость. — Ты почти не притронулась к еде. Она вздрогнула и подняла на него взгляд. — Простите, милорд. У меня...нет аппетита. — Я вижу, — Бейлор отпил молока. — И вижу больше. Сейчас ты выглядишь так, словно над тобой нависла скала. Он сделал паузу, внимательно изучая её лицо. — Расскажи мне. Что случилось? Что тебя так тревожит? Элис опустила взгляд. Она хотела рассказать ему всё. Но слова застряли в горле. Как она могла сказать ему, что его собственная кровь требует его головы? — Ничего, милорд, — солгала она, и её голос был тонким, как лёд. — Просто... мне снятся дурные сны. Они меня беспокоят сейчас.  Бейлор прищурился. Он знал, что она лжет. — Можешь мне доверять, Элис, — сказал он, его голос был серьезным. — Я прошу тебя как... как близкого человека. Что бы ни тревожило тебя, мы можем справиться с этим вместе. Он протянул руку через стол и накрыл её ладонь своей. Его прикосновение было тёплым и уверенным. — Если ты не скажешь мне,я не смогу защитить тебя. Элис посмотрела на его руку, затем на его лицо. В её глазах мелькнула борьба: долг перед семьей против любви к мужчине. Страх за его жизнь против страха за свою собственную. — Я... я боюсь за вас,мой принц, — прошептала она, и это была не совсем ложь. — Я боюсь того, что может случиться. Война...она не щадит никого, я слышала что она близко.  Бейлор сжал её руку. Он знал, что она скрывает нечто большее, но не мог заставить её говорить. В его груди сжалось предчувствие. Он видел её беспокойство, чувствовал нарастающую угрозу, и понимал, что она каким-то образом может быть связана с этим.Но пока она молчала, он оставался слепым. И это было хуже всего. Зал Малого Совета. Тусклый свет свечей бликует на золоте и серебре, тяжелые портьеры закрывают окна, создавая ощущение герметичного мира, воздух пропитан запахом старых пергаментов,вина и тонких ароматов, исходящих от придворных. Обсуждение очередного пограничного спора подошло к концу, и сейчас царит легкое оживление. Элис стояла чуть в стороне от большого дубового стола, на котором были разложены карты и донесения. В ее руках был поднос с кубками, которые она собирала после завершения заседания. Она двигалась с присущей ей грацией и тихостью, но ее новая роль помощницы Десницы, а также недавние слухи о её появлении на королевском приёме, приковали к ней внимание, которого раньше не было. Лорды, освободившиеся от бремени государственных дел, теперь позволяли себе более свободные взгляды и слова. Несколько лордов, особенно те, кто был моложе и амбициознее, не могли оторвать от Элис глаз. Они обменивались многозначительными улыбками, некоторые переглядывались с едким намеком. Один из них, лорд Редвайн, известный своей дерзостью, подошел ближе, когда Элис проходила мимо, и небрежно бросил: — Леди Элис, я слышал, ваши советы Деснице ценятся на вес золота. Быть может, вы поделитесь с нами секретом, как приручить строптивого дракона? В его словах была двойственность: на поверхности шутка, в глубине намёк на контроль над Бейлором. Другой добавил, нарочито громко: — А я слышал, что у вас и руки волшебные. Удивительно, что такой цветок выжил в столь…суровых стенах. Не хотите ли вы украсить своим присутствием наши скромные застолья? В их голосах звучало открытое восхищение, за которым скрывалось и любопытство, и легкое, но опасное соперничество. Они видели в Элис не только красивую женщину, но и символ влияния. Бейлор, стоявший у камина, обсуждал с мейстером последние донесения, но его внимание было приковано к Элис. Каждый взгляд, каждая улыбка, обращенная к ней, воспринимались им как укол. Его челюсть сжалась, а глаза потемнели. Он видел, как Элис краснеет, как она пытается сохранить спокойствие, но ее смущение лишь распаляло интерес лордов. Он слышал тонкие намеки и завуалированные комплименты, которые в устах этих мужчин звучали как присвоение. Бейлор почувствовал, как в нем закипает глухая ярость. Не к Элис, а к этим лордам, которые позволяли себе такую фамильярность, словно она была их игрушкой, добычей. Он был воином, привыкшим защищать то, что ему дорого, и сейчас его инстинкты кричали об опасности. Мейстер, заметив перемену в лице Десницы, прервал свой доклад. — Ваше Высочество? Все в порядке? Бейлор резко выпрямился, его взгляд пронзил лордов, стоящих вокруг Элис. В его глазах читался такой ледяной холод, что шутки мгновенно оборвались. — Лорд Редвайн, лорд Блэквуд, — произнес он низким, опасным голосом, — наши дела завершены, не вижу причин более вас задерживать. А у леди Элис еще есть важные дела, которые не ждут. Последние слова были произнесены с такой недвусмысленной интонацией, что она прозвучала как приказ, не подлежащий обсуждению. Лорды, хоть и с неохотой, начали расходиться, обмениваясь быстрыми взглядами, полными понимания. Они прощались с Элис почтительно, но уже без былой вольности. Когда зал опустел, и остались только Бейлор и Элис, он подошел к ней. Его лицо было напряжено, но в глазах мелькнула боль. Он взял у нее с подноса пустой кубок и поставил его на стол. — Тебе не нужно терпеть их дерзость, — сказал он, его голос был глухим. — Если кто-то еще позволит себе подобное, сообщи мне. Элис подняла на него глаза. В них читалось смущение, но и глубокое понимание. — Я знаю, милорд,— тихо ответила она. — Но я не хочу, чтобы мои дела становились причиной ваших… беспокойств. Бейлор вздохнул и мягко, но уверенно взял ее за руку, сжав ее пальцы. — Ты не «беспокойство», Элис. Ты то, что я должен защищать. А их внимание… — он кивнул в сторону двери, где только что исчезли лорды, — я готов был прикончить их там же, если бы мне это как-то облегчило мои чувства.  В его словах не было обвинения, только острая, почти физическая ревность и глубокая тревога. Он не мог допустить, чтобы кто-то другой даже взглядом посягнул на то, что он считал своим. Бейлор подошел к ней ещё ближе. Она стояла у стола, где еще недавно лежали карты и донесения. — В тебе мой покой,только в тебе я могу полностью раствориться,— тихо произнес он, его голос был хриплым, словно он говорил после долгого молчания. Он шагнул к ней, и она не отступила. — Ты мой свет.  Он не стал ждать её ответа. Бейлор положил руку ей на шею. Его пальцы, обычно твердые и уверенные, сейчас казались удивительно нежными, когда он мягко, но настойчиво прижал её к краю стола. Книги и свитки, оставшиеся там, слегка зашуршали. Элис закрыла глаза. Она чувствовала его дыхание на своем лице, его тепло, его силу. Она знала, что должна сопротивляться, что это опасно, но каждая клетка её тела жаждала этого прикосновения, этой близости. — Ты не должна была появляться в моей жизни, — прошептал Бейлор, его губы коснулись её, едва ощутимо, словно пробуя её на вкус. — Ты не должна была видеть меня таким. Но в его голосе не было сожаления, только глубокая, болезненная нежность. Он знал, что она видела его слабость, видела его страх, и это не оттолкнуло её. Напротив, это, казалось, связало их ещё сильнее. — Но вы появились, — ответила Элис, её голос был также тих. — И теперь мы оба в одной лодке. Или в одном море, если хотите. Бейлор усмехнулся, но в его глазах не было веселья,только решимость. Он притянул её ближе, их тела соприкоснулись. Его руки осторожно,сжали её талию, поднимая её на стол, заставляя сесть на край. — Я так долго ждал тебя,— прошептал он, его губы скользнули с её лба к щеке, затем к углу губ. — И теперь никогда не отпущу. Он поцеловал её. Это был поцелуй, полный накопленных невысказанных чувств, поцелуй, в котором  тоска, нежность и его тёмная ревность смешались вместе. Его пальцы гладили её кожу, а губы медленно, чувственно исследовали её, открывая новые грани близости. Элис ответила ему, вкладывая в поцелуй всё своё отчаяние, всю свою любовь, весь свой страх и надежду. Она знала, что это опасно, что это безумие, но в этот момент, в объятиях Бейлора, она чувствовала себя более живой, чем когда-либо прежде. Солнце стояло в зените, раскаляя камни тренировочного двора добела. В этот обеденный час, когда большинство придворных искали прохлады в тени соляриев, на песке звенела сталь. Элис, стараясь держаться в тени галереи, подошла к самому краю площадки, чтобы понаблюдать за поединком. В центре круга сошлись двое принцев — Валлар и Эйрион. Это не была простая тренировка; в каждом ударе чувствовалось вечное  соперничество.  Валлар двигался с благородной уверенностью, его движения были экономными и точными. Эйрион же атаковал яростно, его меч описывал в воздухе свистящие дуги, а в фиалковых глазах горел опасный огонь. Когда Элис остановилась у колонны, Валлар, заметив её периферийным зрением, на мгновение сбавил темп. Он ловко парировал очередной выпад брата и отступил на пару шагов, опуская меч. Его лицо, покрытое мелкой пылью и потом, мгновенно преобразилось. Юноша явно был рад её приходу; на его губах появилась та самая мягкая, открытая улыбка, которую он берег только для близких людей.Принц коротко кивнул ей, и в этом жесте было столько тепла и уважения, что Элис невольно улыбнулась в ответ. — Решила проверить, не перебили ли мы друг друга, Элис? — весело крикнул он, вытирая лоб тыльной стороной ладони. Эйрион, чья атака была прервана, недовольно выпрямился. Он медленно убрал прядь серебристых волос с лица и повернулся к девушке. Его взгляд, в отличие от взгляда брата, был холодным и колючим. Он с надменным видом поглядывал на неё, обводя её фигуру тяжелым, оценивающим взором, в котором сквозило неприкрытое пренебрежение. Он не скрывал своего раздражения тем, что присутствие какой-то девицы может прервать его триумф над братом-выскочкой. — Не отвлекайся,разве она стоит того чтобы ты мне проиграл? — процедил Эйрион, не сводя с Элис ядовитого взгляда.  Валлар лишь покачал головой, привыкший к выходкам брата, и снова посмотрел на Элис, словно извиняясь за грубость Эйриона.  — Не обращай внимания, — тихо произнес он, подходя ближе к краю. Она стояла прямо, не опуская головы под тяжестью взора Эйриона, понимая, сейчас площадка может стать полем битвы между двумя наследниками. После тренировочного поединка, когда Валлар и Эйрион, наконец, отложили мечи, измотанные, но с азартом в глазах, Элис подошла к Валлару. В её руках было полотенце, заботливо сложенное, как всегда. Она протянула его принцу, и их пальцы на мгновение соприкоснулись. — Вы были великолепны, Ваша Светлость,— мягко сказала Элис, её улыбка была искренней и теплой.  Валлар принял полотенце, вытирая лоб и шею. На его лице всё еще играла та самая открытая, добрая улыбка. — Спасибо, Элис. Твои слова придают мне сил. Они с улыбкой что-то обсуждая, прошли в галерею. Тем временем, под легким шатром, раскинувшимся неподалеку, сидел принц Дейрон. Его лицо, обычно спокойное, сейчас было слегка задумчивым. Он наблюдал за ними, за тем, как Валлар с улыбкой слушает Элис, как она, не стесняясь, говорит с ним о том, что ей пришло в голову. Дейрон понимал, что между ними не просто дружеская симпатия. По крайней мере он  видел, как Валлар смотрит на Элис, с той самой искренностью, которая отличает его от братьев. И он видел, как Элис отвечает ему с той же теплотой и доверием. Он смотрел, как они удаляются, их фигуры теряются в глубине галереи, и думал о том, как жестока иногда бывает судьба. Ему хотелось бы, чтобы Элис нашла счастье,она хороший человек и лично ему она ничего плохого не сделала. И он видел, что Валлар, возможно, мог бы ей его дать. Но в королевской семье счастье часто бывает преходящим, а долг вечным. Принц Дейрон вздохнул, отпив немного вина. Он надеялся, что их чувства не приведут к беде. Ведь в этом мире, полном интриг и скрытых угроз, даже самые чистые намерения могут обернуться катастрофой. Он лишь надеялся, что Элис, с её острым умом и добрым сердцем, сможет пройти этот путь, не потеряв себя. Покои Валлара были светлыми и наполненными ароматом свежих чернил и яблок. Юный принц сидел за столом, заваленным свитками, часть из которых была прошениями к Деснице, а часть его собственными, ещё не до конца записанными стихами. Элис пришла к нему дабы помочь ему разобрать ворох бумаг. — Вот это по снабжению Королевской Гавани, — Валлар пододвинул ей свиток, — его нужно тщательно проверить. Отец беспокоится, что налоги плохо собираются, а купцы придерживают товар. Элис кивнула, взяв пергамент. Она была сосредоточена, её острый ум быстро вникал в суть проблемы, находя противоречия в записях . — Я уже видела подобные расхождения в донесениях из Староместа. Похоже, это повторяющаяся проблема. Нужно отправить дополнительный надзор, но не сразу, чтобы не спугнуть. Валлар улыбнулся, наблюдая за ней. — Отец говорит, что твой ум острее его меча. Он действительно очень ценит твоё мнение. Элис на мгновение отвела взгляд. Похвала Бейлора, переданная сыном, отозвалась в ней сложной гаммой чувств: гордостью, но и жгучей виной. — Эти прошения… — Валлар взял в руки несколько исписанных листов. — Часть из них просто жалобы, но некоторые… вот, например, прошение от вдовы лорда Хартвелла. Она просит о возвращении земель, конфискованных её братом. — А брат её кто? — спросила Элис, не поднимая головы. — Лорд Марвел, — ответил Валлар. — Он… он один из тех, кто недавно после восстания присягнул на верность. Отец считает, что не стоит его злить. Элис вздохнула. — Справедливость важнее сиюминутной выгоды,мой принц. Иначе вы  рискуете потерять доверие народа. Ваш отец…он знает об этом. Он всегда ставит справедливость выше всего. — Да, — кивнул Валлар, и его голос стал чуть тише.   — Он часто говорит о справедливости,совсем не странно что теперь ты говоришь его словами.  Принц произнес эти слова так просто, без всякого подтекста, просто констатируя факт. Но для Элис они прозвучали как раскат грома. Она почувствовала, как румянец заливает её щеки. Воспоминание о ревности Бейлора, его требовательном поцелуе, о том, как он держал её в своих объятиях, навалилось на неё с новой силой. Элис смущенно, рассеянно поглядывала на него, не зная, что ответить. Она чувствовала, как её лицо горит. Улыбка Валлара, его открытый, доверительный взгляд, в котором не было и тени подозрения, только усиливали её внутренние муки. Она не могла продолжать этот разговор, не могла больше смотреть на его чистое, юношеское лицо. — Мне… мне нужно идти, Ваша Светлость, — вдруг выпалила она, резко поднимаясь со стула. — Я вспомнила… у меня срочные дела. Я проверю эти доклады позже. Юноша удивленно поднял брови, но не успел ничего сказать. Элис быстро собрала несколько свитков, которые ей еще предстояло проверить, и, почти не глядя на него, быстро с ним попрощалась и покинула его покои. Ей хотелось бежать, бежать от его невинного доверия, от всего, что напоминало ей о её лжи. Вечерний воздух на террасе был прохладным и свежим после знойного дня. Далекий гул Королевской Гавани, поднявшийся от портов и переулков, доносился приглушенно, создавая фон для их разговора. На небольшом столике, освещенном мерцанием нескольких масляных ламп, были расставлены легкие блюда: жареные перепела с фруктами, свежие овощи и графин прохладного дорнийского вина. Элис сидела напротив Бейлора в одном из своих новых платьев, это был белый шелк, струящийся по её телу, заставляя его взгляд то и дело задерживаться на ней. Она старалась быть сосредоточенной, но каждое его движение, каждый глубокий вдох заставляли её сердце биться с удвоенной силой. — Итак, отчеты из Штормового Предела показывают, что лорд Баратеон увеличил налоги на треть, — говорил Бейлор, разрезая мясо перепела. — Это вызовет недовольство. Мы не можем позволить и допустить мысль еще об одном восстании. Что ты думаешь, Элис? Элис взяла бокал вина, её пальцы слегка дрожали. — Он, вероятно, пытается восполнить потери после недавних штормов. Но вы правы, милорд. Народу это не объяснить. Нужно послать эмиссара, который сможет договориться без применения силы. Бейлор кивнул, его взгляд был задумчивым. Он восхищался её способностью видеть не только цифры, но и человеческий фактор за ними. — Хорошая мысль. Напиши письмо. Завтра я представлю его королю. Они продолжили обсуждать дела, переходя от зерна к состоянию дорог, от гвардии к предстоящим празднествам. Девушка чувствовала, как сердце её бьется быстро. Не только от волнения из-за обсуждаемых государственных дел, но и от его близости. Она помнила то что совсем недавно произошло, их первая близость,его ревность, его слова о том, что он готов сжечь весь мир ради неё. И это знание, это ощущение его властной, всепоглощающей любви, было для неё одновременно и даром, и проклятием. Элис поймала его взгляд. Бейлор улыбнулся ей, и в этой улыбке не было ни намека на напряжение или подозрения. Только тепло, восхищение и глубокое, мужское желание. — Ты сегодня особенно прекрасна, Элис, — тихо произнес он, опуская свою руку на её, лежащую на столе. — Этот цвет тебе к лицу. Элис покраснела, но отвела взгляд, чтобы он не увидел её волнения. — Мы же обсуждаем дела, милорд. — Дела подождут, — его пальцы нежно поглаживали её кожу. — А твоя красота нет. Иногда мне кажется, что я никогда не насыщусь тобой, Элис. Её сердце забилось еще быстрее, отдаваясь глухим стуком в ушах. Она чувствовала, как её обманутые эмоции смешиваются с его искренней привязанностью, создавая гремучую смесь. Она была шпионкой, а он её любовником, её защитником, тем, кто верил в неё больше, чем она сама. И каждая секунда была пыткой и блаженством одновременно, пока сердце её билось быстро, отсчитывая минуты до того момента, когда вся эта хрупкая иллюзия рухнет. Воздух в комнате, казалось, превратился в густой огонь. Тишина покоев Десницы была разбита лишь их прерывистым, судорожным дыханием. Бейлор, обычно сдержанный и холодный, словно лед, сейчас напоминал пламя дракона.В нем не осталось ничего от принца только мужчина, ведомый первобытной, сокрушительной жаждой. Он целовал её яростно, почти до боли, выпивая её вздохи, словно это была сама жизнь. Его руки, большие и горячие, лихорадочно двигались, стаскивая с плеч тяжелый бархатный камзол. Серебряные застежки с негромким звоном ударялись о пол, дорогая ткань упала к их ногам бесформенной тенью, но Бейлор даже не прервал поцелуя. Он прижимался к ней всем телом, и Элис чувствовала жар его кожи даже сквозь тонкую ткань своей сорочки. Элис казалось, что земля уходит у неё из-под ног. Голова кружилась, а в груди разливалась такая острая, невыносимая сладость, что ей казалось она вот-вот потеряет сознание.Мир вокруг расплывался в золотистом мареве свечей, оставляя только вкус его губ и силу его рук.  Боясь упасть, боясь, что этот миг закончится, она инстинктивно вцепилась в него. Её пальцы до белизны суставов сжали его крепкие плечи, а затем, поддавшись стихийному порыву, она обхватила его ногой за бедра, прижимаясь к нему так плотно, словно хотела слиться с ним воедино.  Этот жест, полный отчаяния и страсти, заставил Бейлора глухо застонать ей в губы. Он подхватил её под бедра, окончательно лишая её опоры на пол, и теперь она полностью принадлежала его силе. Элис закинула голову назад, её шея была открыта и беззащитна, а из груди вырвался тихий, прерывистый стон.  Она держалась за него как за единственный якорь в бушующем океане. Широкие плечи Бейлора, его тяжелое дыхание, жар его тела, всё это стало её вселенной. Когда край постели коснулся её колен, Элис мягко опустилась на одеяло, и Бейлор последовал за ней, прижимая её к подушкам. Его вес был ощутимым, но удивительно бережным мощь воина, усмиренная величайшей нежностью. Он навис над ней, упираясь руками по обе стороны от её головы, и его глаза в полумраке казались почти черными от желания и обожания. — Ты прекрасна милая, — прошептал он, и его дыхание обожгло её губы. Он поцеловал её долго, глубоко, словно запечатлевая свою душу на её губах. Бейлор чувствовал, как её пальцы зарываются в его волосы, удерживая его, не давая исчезнуть. Затем он осторожно начал спускаться вниз. Его губы оставили её рот и медленно, дюйм за дюймом, пошли по линии челюсти к чувствительному месту за ухом. Элис судорожно вздохнула, выгибаясь навстречу его ласке. Бейлор действовал с трепетом, словно он прикасался к святыне.  Его поцелуи скользили по её шее, туда, где бешено билась жилка, выдавая её волнение. Он спустился к ключице, задерживаясь на ложбинке, вдыхая аромат её кожи — мяту и ту самую неуловимую сладость, которая сводила его с ума. Его руки, большие и мозолистые, бережно придерживали её за плечи, словно он боялся, что она может растаять. Опускаясь всё ниже, Бейлор замер на мгновение, прижавшись лбом к её груди. Он слушал ритм её сердца, понимая, что в этот миг полностью и бесповоротно принадлежит этой девушке. Он не просто целовал её тело, он поклонялся ей, находя в этой близости искупление за все свои страхи и сомнения. Он опускался и по ходу движения целовал ее гладкий плоский живот. Элис вытянула шею, чтобы посмотреть на него, и будь он проклят, но она еще никогда не была настолько красива. Ее веки были тяжелыми, а в глазах просто полыхало пламя.               Бейлор продвигался все ниже, и даже если бы землетрясение в этот момент стало бы разрушать замок, он бы не остановился. Ее ноги дрожали, и он слегка сжал их, чувствуя, как нежная кожа обжигает его руки.               — Что вы делаете ? — спросила она неуверенным голосом.               — Я целую тебя, — ответил он.               — Но… — он провел пальцем по ее складкам, и она коротко взвизгнула.               — Я буду целовать тебя здесь, — сказал он,— я собираюсь делать это до тех пор, пока ты не попросишь меня остановиться или пока ты не кончишь, — там внизу она уже была влажной, хотя он ещё даже не коснулся её . Чувство собственного триумфа накрыло его с головой: это он с ней сделал. Он еще раз провел ладонью по ее складкам, и она нетерпеливо раздвинула ноги. Он ухмыльнулся. Её пальцы вцепились в простыни, она пыталась сжать руки в кулаки, когда он провел языком по губам и с силой очертил круг вокруг маленькой точки на ее теле, назначение которой она пока не знала. Ее бедра подались вверх, когда она начала стонать, и мужчина улыбнулся в душе. Она будет в этом сладком бреду, пока он не закончит это. Она была сладкой как мед. Ее трясло, он чувствовал, как дрожат ее ноги. Элис была близка к оргазму, и Бейлор аккуратно ввел палец в ее разгоряченное лоно, она резко вскрикнула. Ее бедра инстинктивно двигались навстречу, когда он добавил еще один палец и плавно вдавливал их в нее, не отрывая языка от клитора. Она взорвалась. Он продвинулся по кровати вверх, чтобы поцеловать Элис и посмотреть на нее. Ее губы были красными и опухшими, она прикусывала их, пытаясь сдержать стоны, глаза сияли, и она тяжело дышала.               — Ты восхитительна, — пробормотал он, целуя ее. Она все еще не могла отдышаться и когда она заговорила, в ее голосе было такое потрясение.               — Я не знала, — прошептала она,— не думала что это может быть так приятно…извин… — Даже не думай извиняться, — сказал он, снова целуя ее,— мне всё понравилось.   Он еще долго держал ее в своих руках, зарывшись лицом в чёрные волосы и чувствуя, как сердце с гулом стучит в груди. Элис легла к нему спиной, и он сгреб ее в охапку, обнимая за талию. Бейлор почувствовал, что ее дыхание выровнялось, и улыбнулся ей в шею. Она сводила его с ума. Он снова заснул рядом с ней,совершенно умиротворенный. 

***

Первые лучи рассвета, пробивавшиеся сквозь тяжелые шторы, окрасили покои Десницы в мягкие золотистые тона. В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь мерным дыханием и далеким криком просыпающихся птиц. Бейлор проснулся медленно, чувствуя приятную тяжесть и тепло. Еще не открыв глаз, он ощутил знакомый аромат мяты и жасмина. Когда он наконец разомкнул веки, его сердце наполнилось щемящей нежностью. Она лежала, прижавшись к его боку, уткнувшись лицом в его плечо. Во сне её черты, обычно напряженные и скрытые маской, разгладились. Её волосы разметались по подушке, словно тончайший шелк. Бейлор затаил дыхание, боясь пошевелиться и разрушить этот момент. Для него этот мир сейчас ограничивался только этой женщиной. Он мягко погладил её по голове, пропуская холодные шелковистые пряди сквозь свои пальцы. Его рука, привыкшая к тяжести меча, была невероятно осторожной, словно он касался крыла раненой птицы. Элис во сне чуть слышно вздохнула и теснее прильнула к его теплу, неосознанно ища защиты.  Бейлор склонился и нежно поцеловал её в макушку, вдыхая её запах. — Моя драгоценность, — едва слышно прошептал он ей в волосы. Он был абсолютно счастлив в это утро. Мягкий свет скользил по простыням, Элис открыла глаза, увидела Бейлора рядом спокойного, со вздрагивающими ресницами от утреннего света и улыбнулась так, тепло и открыто.  Она осторожно склонилась к нему и сначала поцеловала в губы нежно. Затем, не отрываясь от его рта, Элис накрыла его руками и, с лёгкой грацией, присела верхом на бедра, прижимаясь к нему телом. Её движения были одновременно уверенными и мягкими: она расстегивала пуговицы его ночной рубашки, чувствуя под пальцами тепло кожи и слыша, как его дыхание учащается. Бейлор сначала застыл от неожиданности, его взгляд был удивлённым, затем в нём расцвела тихая радость. Он обнял её за талию, отвечая на поцелуй, как будто хотел удержать этот миг навсегда,смеялся в губы и шептал её имя, как молитву и как клятву одновременно. Мужчина тихо рассмеялся, и этот звук, низкий и вибрирующий, отозвался во всём теле Элис сладкой дрожью. В его глазах, обычно таких серьезных и обремененных государственными заботами, сейчас плясали озорные и в то же время обжигающие искры. Одним плавным, но мощным движением он перехватил инициативу, меняя их местами. Элис охнула, когда мир на мгновение перевернулся, и она оказалась прижата спиной к мягким, прохладным простыням. Теперь уже он нависал над девушкой, заслоняя собой утреннее солнце и становясь для неё единственным средоточием реальности. Его руки, сильные и надежные, скользнули к её спине. — Ты сегодня сама на себя не похожа, — прошептал он ей в самые губы, и его горячее дыхание обжигало кожу. — В тебе столько огня, Элис. Она смотрела на него снизу вверх, и в её взгляде больше не было тени страха,только бесконечная преданность.Бейлор не спешил. Он наслаждался этим моментом, глядя на молочно-белую кожу, целуя её ключицы и шею. — И как мне теперь отпустить тебя ? — негромко сказал он, и в его голосе прозвучала властная нота, которая сейчас была ей дороже любых свобод. Солнечный свет теперь заливал всю комнату, Элис, наконец, мягко отстранилась от его объятий. Её кожа всё еще горела от его прикосновений, а дыхание оставалось неровным. Она медленно поднялась с кровати, грациозно ступая по ковру, и начала собирать разбросанные вещи. Бейлор не спешил вставать. Он откинулся на подушки, заложив руки за голову, и наблюдал за ней. Это был обжигающий и пожирающий взгляд мужчины, который не просто восхищается красотой, а заявляет свои права на каждую пядь этой красоты. Он смотрел, как солнечные блики играют на её обнаженной спине, как плавно движутся её плечи, когда она поднимает с пола тонкую шелковую сорочку. Элис чувствовала этот взгляд кожей. Он был почти физически ощутимым, тяжелым и горячим. Она намеренно не торопилась, позволяя шелку медленно скользнуть по бедрам, и лишь на мгновение обернулась, поймав его прищуренный, жадный взор. В её глазах плясали лукавые искры она знала, какую власть имеет над этим великим воином в эти минуты. Она начала надевать платье, когда Элис потянулась к шнуровке, её движения были полны естественной, почти кошачьей грации. Она видела, как напряглись мышцы на его руках, как потемнели его глаза, следя за тем, как ткань скрывает её тело.Тишину разорвал его голос, низкий, вибрирующий от невыплеснутой страсти и глубокого удовлетворения. — Я готов просыпаться так каждое утро, — хрипло рассмеялся мужчина. Элис замерла, держа в руках шнурки корсажа, и посмотрела на него через плечо. Её лицо озарила мягкая, торжествующая улыбка. — Берегитесь, мой принц, — ответила она, и в её голосе слышалась нежность, смешанная с легким вызовом. — Если вы будете просыпаться так каждое утро, королевство останется без Десницы. Кто же будет править Вестеросом, пока вы заняты созерцанием одной простолюдинки ?  Бейлор снова коротко рассмеялся, подаваясь вперед и окончательно сбрасывая с себя остатки сна. — Пусть королевство ждет пока я не налюбуюсь тобой,— отрезал он, вставая с кровати и направляясь к ней. Элис закончила со шнуровкой и повернулась к нему, уже полностью одетая и собранная, сияющая изнутри тем светом, который мог подарить ей только он. Она подошла к Бейлору, чтобы помочь ему с тяжелым камзолом и перевязью. Элис разгладила плотную ткань на его широких плечах, её пальцы уверенно и ловко порхали вокруг пуговиц. Они не сводили глаз друг с друга. Бейлор стоял неподвижно, позволяя ей заботиться о себе, но его взгляд был настолько тяжелым и пристальным, что воздух между ними, казалось, вибрировал. Когда она потянулась к воротнику, чтобы поправить его, её рука на мгновение задержалась у его горла. Внезапно Бейлор, чье лицо до этого момента хранило выражение торжественной серьезности, лукаво прищурился. Он резко подался вперед, сокращая последние дюймы между ними, и в шутку клацнул зубами совсем рядом с её шеей, имитируя укус хищника, поймавшего добычу. Элис вздрогнула и тихо охнула, невольно втянув голову в плечи, но не от испуга, а от неожиданного прилива восторга. Бейлор не отстранился; вместо этого он уткнулся носом в нежную кожу за её ухом, вдыхая запах, и оставил там долгий, мокрый поцелуй. Этот влажный след обжег её сильнее огня. Девушка почувствовала, как по спине пробежала волна мурашек, а колени на мгновение стали ватными. Она прижалась лбом к его груди, чувствуя, как он хрипло и тихо смеется, довольный произведенным эффектом. — Вы хотите остановить моё сердце, Ваша Светлость, — прошептала она, пытаясь вернуть пальцам уверенность, чтобы застегнуть последнюю пряжку на его поясе. — Я лишь напоминаю тебе, чья ты, — отозвался Бейлор, на этот раз серьезно, и его рука на мгновение собственнически легла ей на затылок. Элис подняла голову, поправляя его перевязь. Она знала, что след от его поцелуя на шее будет гореть под воротником её платья весь день, напоминая ей об этом.  Элис, поправляя воротник своего платья и стараясь унять бешеное сердцебиение, тихо прикрыла тяжелую дубовую дверь покоев Бейлора. Она сделала всего пару шагов, когда в конце галереи показалась группа мужчин. Её дыхание перехватило. Навстречу ей, возвращаясь с ранней прогулки или тренировки, шли Валлар, Эйрион, Дейрон и Эйгон. Элис на мгновение замерла. Она была заметно растеряна, осознавая, как двусмысленно выглядит её появление из спальни Десницы в такой час, когда слуги еще только начинают разжигать камины. Однако время , проведенное при дворе, научило её искусству маскировки, она выпрямила спину и старалась не подавать вида, нацепив на лицо маску вежливого спокойствия. Принцы остановились. Наступила неловкая пауза.Эйрион первым нарушил тишину. Его губы искривились в ядовитой ухмылке. Он обвел Элис долгим, бесстыдным взглядом, задерживаясь на её волосах. — В такую рань… — протянул он своим певучим, опасным голосом. — Неужели государственные дела не терпят даже до завтрака? Интересно, что она делала в покоях нашего любимого дядюшки ? Эйгон переглянулся с братом , в его глазах читалось явное любопытство, смешанное с мальчишеским азартом. Принц Дейрон же оставался непроницаем, но в его глазах промелькнула тень интереса. Ситуацию спас Валлар. Он сделал шаг вперед, заслоняя Элис от колючего взгляда Эйриона. Его голос прозвучал твердо и обыденно, лишая всех нового скандала. — Не мели чепухи, Эйрион, — спокойно отрезал Валлар. Он посмотрел на Элис и ободряюще кивнул ей. — Должно быть, мой отец просил её зайти за какими-то документами перед советом. Она пришла и, не найдя его, вышла. Ведь так, Элис? Он буквально вложил оправдание ей в уста, рыцарски предлагая выход из неловкого положения. Его благородство не позволяло ему даже допустить мысли о чем-то предосудительном в отношении девушки, которой он так искренне симпатизировал. Элис благодарно склонила голову, чувствуя, как краска стыда медленно отступает от её щек. — Вы правы, принц. Его Светлости не оказалось на месте, и я не стала его дожидаться. Прошу меня извинить, у меня еще много дел. Она прошла мимо них, ощущая на своей спине жгучий, насмешливый взгляд Эйриона. Скоро разразится буря.  В прачечной Красного Замка, где воздух был тяжел от пара и запаха мыла, стоял гул голосов. Служанки, в большинстве своем молодые и склонные к сплетням, перетирали грязное белье, обсуждая недавние события.  — Вы видели её сегодня утром? — прошептала одна из них,выжимая тяжелую простыню. —Прямо из покоев принца Бейлора! В такую рань, когда солнце еще не взошло.  — И в каком виде! — подхватила другая, Марта, прикрыв рот рукой.  — Ой, да ладно вам, — вмешалась третья, молодая девушка по имени Лина. — Она же простолюдинка. Как она могла попасть в спальню Десницы? Наверное, это просто очередная уловка, чтобы заставить всех нас завидовать. — А я слышала, — Сильвия понизила голос до заговорщицкого шепота, — что она ведьма. Может, она приворожила принца? В этот момент за дверью послышались тяжелые, уверенные шаги. Служанки мгновенно замолчали, но было уже поздно. В прачечную вошла Лорри, ключница чья строгость была легендарной. Её лицо было багровым от гнева, а в глазах метались искры. Она услышала эти сплетни еще в коридоре и теперь стояла перед ними, уперев руки в бока. — Так, значит, вот чем вы занимаетесь, вместо того чтобы работать? — её голос прозвучал как удар грома. — Обсуждаете честную девушку, которая служит короне больше, чем вы все вместе взятые? Служанки втянули головы в плечи, не смея поднять глаз на свою наставницу. — Лорри, мы просто… — начала было Сильвия, но ключница оборвала её взмахом руки. Она сделала шаг вперед, её взгляд обжег каждую из них. — Я разочарована в вас. Вы мои воспитанницы, я учила вас не только стирать и убирать, но и уважать тех, кто выше вас по духу и уму. И если я еще раз услышу хоть слово о Элис в таком тоне, вы вылетите из замка быстрее, чем успеете извиниться ! Она разгневалась на своих воспитанниц не на шутку. Для неё Элис была примером того, как можно добиться уважения своим трудом и преданностью, и видеть, как её девочки скатываются до уровня базарных сплетниц, было невыносимо. — А теперь за работу! — скомандовала Лорри, и её голос эхом разнесся по прачечной.  — И чтобы я больше не слышала ни звука, кроме плеска воды! Служанки молча принялись за работу, их лица горели от стыда. Лорри постояла еще мгновение, убедившись, что её слова дошли до цели, и вышла, оставив после себя тишину, в которой отчетливо слышался только мерный звук стирки. Шум и запахи Блошиного Конца всегда были особенно резкими: гниющие овощи, испарения дешевого вина, вонь человеческой грязи и пота. Это было место, где правила бедность, а законы были лишь далеким эхом. Элис, одетая в простой, невзрачный плащ и с глубоко надвинутым капюшоном, чувствовала себя здесь одновременно чужой и до боли знакомой. Её визиты сюда были редки, но каждый раз она убеждалась в справедливости своих стремлений. Она пробиралась по узким, грязным улочкам, стараясь не привлекать внимания, пока не достигла условленного места. В глубине, за потрескавшимися столами, её уже ждали. Это были её братья. Их лица были измождены, а глаза горели лихорадочным, опасным огнем. Элис присела напротив, не снимая капюшона. — Вы получили моё послание? — тихо спросила она, стараясь перекричать шум таверны. Эйгон кивнул. — Мы получили. И мы принесли кое-что для тебя.  Он осторожно пододвинул к ней маленький, едва заметный, расшитый золотом мешочек. Внутри, Элис знала, находился тонкий флакон из темного стекла.Яд. Он не оставлял следов, вызывая лишь слабость и угасание сил. Идеально для «внезапной болезни». — Теперь ты должна покончить со всем, Элис, — прошептал Деймон, его взгляд был тяжелым и пристальным. — Мы не можем полагаться на удачу, сделай что должно и мы будем считать что ты исполнила свой долг.   Эйгон кивнул, его глаза были полны решимости. — Наша кровь жаждет отмщения . Элис сжала мешочек в руке. Холод стекла проникал сквозь ткань, обжигая пальцы. Она понимала их. Их слова были жестокими, но в их основе лежала та же отчаянная попытка сохранить свой род и дом и Элис понимала их.  Она медленно кивнула, не поднимая глаз. — Я... я всё поняла, — прошептала она, и её голос был еле слышным. — Вы правы. Я покончу со всем. Сказав это, она встала. Мешочек с ядом был крепко зажат в её руке. Она чувствовала его вес, его холод. Выходя из таверны, её шаг был уверенным, но в душе бушевал шторм. Она знала, что должна покончить со всем, но способна ли она на это? Это ей скоро предстоит узнать .