Резонанс сердец: Вне золотой клетки

Гермиона не зря проводила в библиотеке Блэков столько времени прошлым летом. Она знала, что магия крови — это обоюдоострый меч. И когда Невилл упомянул записи Беллатрисы, она сразу поняла, к чему всё клонится. — Ритуал «Разбитого отражения», — прошептала она, когда Невилл ушел. — Гарри, это страшно. Если у Джинни есть твоя кровь, она может попытаться подменить мои чувства в твоем сердце своими. Ты будешь видеть её лицо, когда смотришь на меня, и чувствовать любовь к ней, хотя на самом деле это будет лишь морок. — Откуда у неё моя кровь? — Гарри нахмурился, вспоминая последние недели. — Битва за Хогвартс, — горько ответила Гермиона. — Твоя старая одежда, которую Молли так заботливо «постирала» в Норе. На ней могли остаться капли. Магии достаточно и одной засохшей частицы.

***

На следующий вечер Гарри получил записку от Рона: *«Гарри, срочно приходи в кабинет Слизнорта. Джинни... она сошла с ума, она наглоталась каких-то зелий, ей плохо. Помоги мне донести её в больничное крыло»*. Гарри рванулся к двери, но Гермиона преградила ему путь. — Это ловушка, Гарри. Рон не пишет так официально. И Слизнорт сейчас на ужине у Макгонагалл. — Если ей действительно плохо... — Гарри замялся. — Мы пойдем вместе, — отрезала Гермиона. — И мы пойдем под мантией-невидимкой. Когда они достигли заброшенного класса рядом с кабинетом зельеварения, они увидели жуткую картину. Джинни стояла в центре начерченной мелом пентаграммы. Рядом с ней, с бледными лицами, стояли Пэнси Паркинсон и Блейз Забини — те, кто жаждал реванша после поражения их семей. В руках Джинни держала старый кубок, наполненный темной, пульсирующей жидкостью. — Он придет, — шептала она, и её глаза лихорадочно блестели. — Рон заманит его. Мама сказала, что это единственный путь. Когда он выпьет это, он забудет Грейнджер. Он увидит меня. Свою королеву. — Джинни, остановись! — Гарри сбросил мантию, выходя на свет. — Это черная магия! Она выжжет твое ядро! Джинни вскрикнула, но не от испуга, а от восторга. — Гарри! Ты пришел! Видишь, мы предназначены друг другу! Пей! — она протянула ему кубок. — Пей, и всё станет как прежде. Ты будешь любить меня, а Грейнджер... она просто исчезнет из твоей жизни. — Я никогда этого не сделаю, — голос Гарри был тверд как гранит. — Рон, где ты? Из тени вышел Рон. Он выглядел сломленным. В его руках была палочка, направленная на Гарри. — Прости, Гарри. Мама сказала... она сказала, что если ты не женишься на Джинни, на наш род падет проклятие долга. Мы разорены. Нам нужны твои сейфы. Мама плачет каждую ночь... — Ты предаешь меня из-за денег? — Гарри почувствовал, как в его груди что-то окончательно оборвалось. — Экспеллиармус! — выкрикнула Гермиона, но Пэнси Паркинсон успела поставить щит. — Сейчас! — закричала Джинни и начала напевать заклинание на латыни. Кубок в её руках вспыхнул багровым светом. Тень Беллатрисы Лестрейндж, казалось, на мгновение воплотилась в воздухе над ней. Гермиона поняла: времени нет. Она схватила Гарри за руку. — Гарри! Помнишь ритуал признания? Сейчас! Прямо здесь! Они встали спина к спине. Гарри закрыл глаза, концентрируясь не на ненависти к предателям, а на тепле, которое всегда дарила ему Гермиона. На её поддержке в палатке в лесу, на её тихом голосе в библиотеке, на её вере в него, когда весь мир отворачивался. — *Anima Vinculum!* — в унисон выкрикнули они. Из их палочек вырвался не красный, не зеленый, а ослепительно-золотой свет. Это была не просто магия — это была энергия их душ, сплетенных годами испытаний. Золотая нить возникла между ними, закручиваясь в мощный кокон. Багровая магия Джинни ударилась о золотой щит и, не найдя лазейки, с чудовищной силой отрикошетила обратно в заклинательницу. Джинни отлетела к стене, кубок выпал из её рук, разливая темную жидкость, которая с шипением начала разъедать камни пола. Рон выронил палочку, падая на колени — магическая отдача от ритуала, направленного против «брата по магии», лишила его сил. В класс ворвалась Макгонагалл и Кингсли Шеклболт (министр магии прибыл в школу по экстренному вызову Гермионы, который она отправила через Невилла). — Что здесь происходит?! — голос Макгонагалл дрожал от ярости. Кингсли посмотрел на пентаграмму, на Джинни, которая билась в истерике, и на Рона, не поднимающего глаз. Затем он посмотрел на Гарри и Гермиону. Они всё еще стояли в золотом сиянии, которое медленно впитывалось в их кожу. — Ого, — прошептал Кингсли. — Ритуал Истинного Союза. Редкое зрелище в наши дни. — Министр, — Гарри сделал шаг вперед, не отпуская руки Гермионы. — Я официально заявляю о покушении на мою жизнь и волю с применением темной магии и запрещенных веществ. Я требую полного расследования действий семьи Уизли, включая Молли Уизли. Рон поднял голову, его лицо было мокрым от слез. — Гарри... пожалуйста... — Для тебя я Лорд Поттер, Уизли, — отрезал Гарри. — Иди к своей сестре. Вы сами выбрали свою сторону. Этой ночью Хогвартс гудел. Джинни и Рона под конвоем отправили в Министерство. А в Восточной башне Гарри и Гермиона сидели у камина. На их запястьях теперь красовались едва заметные золотые татуировки в виде переплетенных нитей. — Теперь мы действительно одно целое, — прошептала Гермиона, прислоняясь к его плечу. — И теперь никто не посмеет встать у нас на пути, — ответил Гарри, глядя в огонь. — Мы построим свой мир. Без лжи и манипуляций.