Ниншу: Взгляд из Бездны

Первородный Огонь

      Гулкая тишина ауры Аида давила на плечи, сменяясь лишь сухим шелестом доспехов. Мы шли вглубь, оставляя за спиной тронный зал, но ледяной след ауры Мрачного Бога всё ещё чувствовался на коже, под самой чешуёй экзоскелетов. — Шин, дзёдан джа нээ! Что это вообще сейчас было?! — Мидзукумэ резко остановилась, её голос дрожал от смеси возмущения и пережитого ужаса. — Мы чуть не прекратили своё существование прямо там! Одно движение его посоха и от нас бы не осталось даже воспоминаний!       Она смотрела на Шина, и в её янтарных глазах всё ещё плясали искры страха. У Медузы и сестёр перед глазами, казалось, до сих пор проносилась вся их долгая жизнь: та самая Титаномахия, проклятия, годы заточения. Встреча с Аидом выбила почву у них из-под ног, заставив осознать, в какую лигу они вступили вслед за своим лидером.       Уважение к Шину в этот момент переросло в нечто большее в слепую, почти религиозную веру. Он выстоял там, где пали ниц богини. — Партнёр, ты хоть понимаешь, как мне было не по себе? — обиженно сообщил Драйг, чей голос звучал глухо, словно он всё ещё пытался спрятаться в глубине подсознания. — Я тебя спросил, что ты задумал, а ты промолчал! Я — Великий Красный Дракон, а чувствовал себя ящерицей в подвале у Аида!       Шин не ответил ни Лисе, ни Драйгу. Его взгляд был устремлён вперёд, туда, где за плотными слоями мгновения начинал проступать перевернутый силуэт Отриса. — Это было необходимо, — коротко бросил он, и в его голосе не было и тени сомнения. — Если мы хотим забрать Огонь, мы должны показать, что наше пламя не гаснет от одного взгляда Аида.       Отойдя на безопасное расстояние от гнетущей ауры Тронного зала, мы нашли временное убежище среди серых скал, в месте, которое тени называли Садами Эреба. Здесь не пели птицы и не шелестела листва — лишь вечный полумрак и холод.       Мидзукумэ первой заметила, как дрожат руки Эйр и как потяжелела походка Горгон. Она преградила путь Шину, заглядывая ему в глаза с непривычной серьезностью. — Шин, дорогой... давай сделаем привал, — её голос прозвучал мягко, почти умоляюще. — Ты ведь чувствуешь, что нам не по себе после той духовной атаки Аида. Наши души до сих пор восстанавливаются от его холода. Нам нужно время, чтобы просто... снова почувствовать себя живыми.       Девушки, услышав это, мгновенно напряглись, пытаясь сохранить лицо перед своим лидером. — Нет-нет! Мы не устали, мы готовы идти вперёд! — Сфено выпрямилась, сжимая медные кулаки, но её голос предательски дрогнул. — Мы не станем обузой на пути к Отрису.       Шин остановился и медленно обернулся. Его взор Бьякугана видел не их гордость, а истощенные каналы маны и серые пятна на их аурах — след «взора» Мрачного Бога. — Хорошо, Мидзукумэ. Я тоже так думаю, — Шин подошел к Сфено и положил руку ей на плечо, заставляя расслабиться. — Вам нужно отдохнуть. Простите меня... в пылу этой схватки воль Я на мгновение забыл, что ваши сердца ещё бьются в ритме смертных. Мы устроим привал.       Мидзукумэ мгновенно взяла ситуацию под контроль. Она усадила спутниц на поросшие серым мхом камни и, сделав глубокий вдох, раскрыла ладони. Золотистое сияние её Сендзюцу начало медленно заполнять пространство, сплетаясь в защитный купол. — Сидите тихо и впитывайте тепло, — промурлыкала она, создавая островок жизни в океане смерти. — И ты, Эйр, не вздумай сейчас тратить силы на наше лечение. Отдыхай наравне со всеми. Мое Сендзюцу защитит нас от хлада Аида, пока мы не наберёмся сил.       Эйр благодарно кивнула, опускаясь на землю и чувствуя, как мягкая энергия Лисы согревает её израненную душу. Над Садами Эреба воцарилась тишина, но на этот раз она была целительной.       Шин замер у края защитного купола, его Бьякуган был активирован на максимум. Вены на висках пульсировали, пока он всматривался в плотную, маслянистую тьму, поглощавшую горизонт Подземного царства. — Что ты там видишь, партнёр? — негромко вопросил Драйг, и в его голосе слышалась непривычная тревога. — Твои зрачки сузились до предела. — Я вижу смерть материи, — глухо отозвался Шин. — Впереди зона концептуального разрушения. Там само пространство извращено присутствием перевернутого Отриса. Плоть смертных, даже тела божественных существ, в той бездне будет просто распадаться на атомы. — Ты ведь понимаешь, что мы туда можем пойти только одни? — констатировал Драйг, и алый кристалл на груди доспеха вспыхнул предупреждающим светом. — Их экзоскелеты — шедевр, но они не созданы для того, чтобы удерживать форму в эпицентре Хаоса. — Я это и так понимаю, — Шин сжал свои кулаки, понимаю что ему нужно будет идти самому. А для этого нужно уговорить их остаться здесь в ожидании. — Это будет тяжёлый выбор.       Он медленно повернулся и подошел к девушкам, сидевшим в золотистом сиянии барьера Мидзукумэ. Они выглядели такими беззащитными в этом вечном сумраке, что сердце Шина невольно сжалось. — Дальше Я должен пойти один, — объявил он, и его голос, лишенный эмоций, прорезал тишину Садов.       Медуза вскинула голову, собираясь возразить, но Шин пресек её движением руки. — Впереди непонятная и очень опасная среда. Я не хочу, чтобы вы подвергались риску, а тем более вашим жизням, которыми мы так все дорожим. В Тартаре давление Бездны в сочетании с первородным жаром Прометея сотрёт любую защиту. Ваши экзоскелеты могут не выдержать... и Я не прощу себе, если увижу, как вы рассыпаетесь в прах у меня на глазах.       Он смотрел на них прямо, и в его молочно-белых глазах читалась непоколебимая воля. Он принимал этот удар на себя, становясь единственным щитом между своей командой и бездной Тартара.       Воздух на краю Бездны вибрировал, словно натянутая струна. Медуза, чьи изумрудные глаза наполнились слезами, сделала шаг вперёд, её пальцы взяли за руку Шина и сжали их. Она пыталась переспорить его, её губы дрожали, подбирая слова, чтобы удержать его от этого безумного шага.       Шин находясь рядом с ней и остальными девушками, не стал использовать магию или командный тон — он просто мягко положил ладонь ей на макушку, погладив по рыжим локонам, как делал это в их тихие вечера в Динас-Эмрисе. — Я вернусь целым и невредимым, не волнуйтесь. Это обещание Дракона, — его голос был тёплым, как согревающее пламя костра, контрастируя с окружающим их пространством Царства мёртвых и леденящим ветром из Тартара.       Мидзукумэ тоже попыталась вмешаться, её лисья гордость и страх за него сплелись в едкое возражение, но Шин встретил её взгляд своим — прямым, уверенным и обезоруживающе спокойным. — Ну-ну, моя дорогая... — Шин едва заметно улыбнулся, и в его глазах вспыхнул авторитет Главы. — Я ведь не просто так ваш лидер. Резонанс Ниншу работает на полную: пока Я цел, вы будете чувствовать мое биение сердца, как свое собственное.       Он обвел взглядом триаду, кицунэ и целительницу асов, закрепляя их новую задачу в их сознании: — Вы должны остаться здесь. Вы — мой единственный «маяк». Если Я потеряюсь в бесконечном Хаосе Отриса, только свет вашей веры выведет меня обратно. Без вас, мой возвращение оттуда, действительно стаёт под вопрос.       Это признание их важности заставило сестёр успокоить свой повстанческий пыл и призадуматься над словами брюнета. Затем к Шину тихо подошла Эйр. Богиня-целительница не стала спорить, она видела структуру его каналов маны и понимала, что человеческое тело Шина скоро подвергнется чудовищной, запредельной перегрузке. Но таже она знала и верила, что всё будет хорошо, если...       Она сложила ладони у его груди, и нежное платиновое сияние окутало доспех Крушителя. — ЛЕЧЕБНОЕ УСИЛЕНИЕ: ПОКРОВ АСОВ, — прошептала она, вкладывая в это заклинание свою божественную суть и желание сберечь того на кого наложен Покров. — Это укрепит твои сосуды, Шин. Пусть твоё сердце не сгорит раньше времени.       Шин коротко кивнул каждой из них, развернулся и сделал шаг в пустоту. — Я боялся, что моё одиночное нисхождение к Перевернутому Отрису будет более грустным, — негромко произнёс Шин, обращаясь к Драйгу в пустоту своего подсознания.       Его голос не отразился от стен, так как здесь не было стен, только бесконечное «Ничто». Перед тем как сделать решающий шаг в разверзшийся Разлом, Шин активировал алые крылья доспеха. С мощным хлопком за его спиной раскрылись чешуйчатые крылья, мерцающие зелёными драгоценными камнями, и он начал медленно планировать, проваливаясь в самое чрево Тартара.              Гора Отрис предстала пред ним во всем своём безумном величии. Это была гора-отступница, колоссальный каменный пик, который вопреки всякой природе рос сверху вниз, уходя вершиной в бесконечную чёрную пасть Бездны. Каменные уступы, покрытые застывшей копотью веков, казались ребрами гигантского скелета, вросшего в пустоту.       Чем ниже спускался Шин, тем гуще становился саспенс этого места. Воздух начал вибрировать, превращаясь в раскаленный свинец. — Партнёр, твой пульс... — Драйг замолк, чувствуя, как человеческое естество Шина начинает буквально гореть.       Это не было обычным жаром. Это была близость с аурой Титана, чья аура плавила саму концепцию «человека» в Шине. Его чувства обострились до предела: он слышал стон тектонических плит и чувствовал вкус древней ярости на языке. Его взор бьякугана работал на в полною силу, его зрачки пульсировали, прорезая маслянистую тьму и высвечивая ловушки, а вены сильно напряглись поддерживая этот режим сканирования и обработки всего увиденного на максимум, расставленные Олимпом. Каждая секунда здесь стоила годов жизни, но Шин лишь крепче сжимал кулаки.       Драйг всё ещё не понимал, чего именно ждать от этой Бездны, но Шин уже видел финал. Его додзюцу зафиксировало впереди аномальное скопление божественной энергии. Страж был близко. — Легко не будет, — прошептал Шин, и алое свечение его доспеха стало единственным маяком в этом царстве вечного падения. — Но Я пришел, не зная лёгких путей.       Спустившись по незримым склонам искаженного пространства, и пересекая Границу Тартара, в ту же секунду мир встретил меня ударом в лицо — это не была физическая атака, а мощный ментальный всплеск первобытного хаоса. Разум на мгновение взбунтовался, отказываясь принимать то, что видели глаза.

*********

      Мир вывернулся наизнанку.       Я задрал голову, и к горлу подступил ком тошноты от осознания масштабов этой аномалии. Над моей головой, вопреки всем законам гравитации, висела исполинская, черная туша горы Отрис. Древняя цитадель титанов, некогда бросившая вызов небесам, теперь сама была вонзена своими острыми пиками в бездонную пустоту Тартара.       С её перевернутых уступов, словно кровавые слёзы, срывались потоки лавы. Ослепительно яркие реки огня падали вниз, но, не долетая до меня всего несколько сотен метров, они просто испарялись в разреженном воздухе Бездны, превращаясь в едкое, светящееся марево. — Партнёр, здесь само пространство пропитано ядом Тартара, — прохрипел Драйг, и Шин почувствовал, как доспех Крушителя начинает вибрировать от статического напряжения. — Зевс не просто запер Отрис, он вывернул его суть наизнанку, чтобы каждый миг здесь был пыткой для плоти.       Шин выровнял дыхание, подавляя головокружение. Его взор бьякугана сквозь потоки испаряющейся лавы зафиксировал то, за чем Они сюдаявились. Там, на самом острие центрального пика, который смотрел в бездну, пульсировало солнце, закованное в цепи.       Прямо перед взором Шина открылось зрелище, вводящее в восхищение и ужас: исполинский Прометей, чье тело казалось высеченным из раскаленного камня, был распят на скале, а над ним, подобно карающей тени, возвышался Стальной Орел. — Я вижу тебя, Прометей, — прошептал Шин.       Но прежде чем он успел сделать взмах крыльями в сторону пульсировавшего солнца, тишину Бездны разорвал резкий, механический клекот, от которого по коже пошли мурашки. Над перевёрнутыми скалами взметнулась тень, затмившая свет лавы. Страж Олимпа, охранявший покой побеждённого Титана, почуял чужака.       Я завис в воздухе, удерживаясь на расстоянии выстрела пушечного ядра, с активированным бьякуганом проводил анализ. Мир вокруг автоматона наполнился сеткой векторов и потоков энергии. — Драйг... попробуй описать его, ха-ха, — выдавил Я сквозь сжатые зубы, чувствуя, как адреналин вытесняет страх.       Драйг не стал отвечать в подсознании. Его голос, усиленный внешними динамиками доспеха, пророкотал басом, перекрывая гул бездны: — Этот страж — не просто птица, парень. Это автоматон-каратель, шедевр безумного Гефеста, созданный по прямому приказу Зевса. Видишь его перья? Это олимпийская «бронза», закаленная в пламени звезд. Размах его крыльев способен перекрыть горизонт Тартара, а эти глаза...       Орел медленно повернул голову, и два алых луча прорезали мглу. — Два высокочастотных механических визоров, — продолжил Драйг, и в его тоне промелькнуло нечто, похожее на уважение к врагу. — Судя по тому, как он перенастраивает свои мана-конденсаторы, он уже просчитывает траекторию нашего полета. Для него мы «несанкционированный нарушитель», программная ошибка в системе его вечной стражи, которую нужно стереть из реальности.       В этот миг механизм внутри Орла издал тяжёлый, лязгающий звук, похожий на взвод гигантского затвора. Бронзовые перья на его крыльях встали дыбом, заряжаясь статическим электричеством самой Бездны. — Партнёр, приготовься, — уже тише добавил Драйг. — Сейчас он перестанет считать и начнет свою охоту за нами. — Ну что, начнём же, Драйг, этот танец смерти! — выкрикнул Я, и мой голос потонул в звуках доспеха, оповещая об усилении. — УСИЛЕНИЕ! УСИЛЕНИЕ! УСИЛЕНИЕ!       Воздух Тартара взорвался багровыми искрами. Стальной страж, издав механический клекот, сорвался с перевернутого пика Отриса. Его пикирование было подобно падению метеорита: когти, выкованные из небесной бронзы, буквально разрезали пространство, оставляя за собой чёрные шрамы в самой ткани реальности. Я используя бьякуган на максимальной сонастройке, увидел как мир превратился в сетку векторов. В последний миг Я ушёл от лобового столкновения, чувствуя, как пространственный разрез от когтя едва не вскрыл мой шлем. — Скорость против Мощи! — подумав про себя, закладывая крутой вираж.       И рванул прочь от горы, увлекая за собой этого стального стража. На сверхзвуке мой полёт превратился в сплошную красную линию, которую едва успевали фиксировать механические визоры Орла. Но цена была чудовищной. Без поддержки команды Я не мог спокойно маневрировать и подумать над ситуацией, не находясь на шаг от смерти. Орёл не отвлекался ни на секунду. Каждое движение стоило мне тройного усилия от общего запаса сил, не только моего но и самого доспеха. — ПАРТНЁР, ОСТАНОВИСЬ! — взревел Драйг, и я почувствовал, как по моим рукам под доспехом потекла горячая кровь. — Твои вены не выдерживают! Сосуды лопаются от перенапряжения! Твоё человеческое тело, сейчас просто сгорит в этом пламени!       Я чувствовал, как сознание начинает плыть от боли. Тело подводило меня в самый ответственный момент. — Драйг... — прохрипел Я, захлебываясь собственной кровью под шлемом. — Возьми управление доспехом на себя. Мне нужно «отойти»... вглубь. Держи нас подальше от его когтей! — ПОНЯЛ! ПРИНИМАЮ КОНТРОЛЬ!       В ту же секунду мои глаза закатились, а тело обмякло внутри брони. Но доспех не остановился, он вспыхнул ещё яростнее, ведомый волей Красного Дракона. А я... Я провалился в безмолвную пустоту.

*********

      Шин впервые за эту жизнь погрузился в Чертоги Разума, туда, где времени не существовало, а ответы ждали своего часа. — И так давно же здесь не был... Время здесь течёт иначе, не помню, но медлить нельзя, — прошептал Я, глядя на бесконечное пространство своего сознания.       Одним волевым усилием Шин переместил пространство вокруг себя, оказавшись перед колоссальной Сферой, опутанной цепями Трех Великих Печатей. Они пульсировали древним шифром фуин-символов, сдерживая то, к чему его тело ещё не было готово, при явлении в этот мир. — РАЗБЛОКИРОВАТЬ ТРЕТЬЮ ВЕЛИКУЮ ПЕЧАТЬ! — в приказном тоне сообщил Шин, и пространство Чертогов содрогнулось от звука трескающегося металла.       Вспышка света и новой силы... Сознание снова в своём теле. Чувства вернулись мгновенно: рёв ветра, запах озона и тяжесть доспеха. — Я на месте, Драйг! Принимаю управление! — выкрикнул Я, чувствуя, как по венам разливается раскаленное золото обновлённой маны.       В ту же секунду фигура Крушителя Равновесия, вспыхнула таким ослепительным светом, что механический страж, заходивший на очередной вираж, буквально захлебнулся. Мощнейший электромагнитный импульсный разряд, рождённый снятием печати, ударил по механическим визорам автоматона Олимпа, на мгновение ослепив его системы наведения и сбив его координация в пространстве. — И так начали. Драйг, сейчас Я всё сделаю! — уверенно произнёс Шин.       За спиной алого доспеха, разрывая саму ткань реальности, словно божество из индийских мифов и легенд, материализовались ещё две бронзово-алые руки. Четыре ладони раскрылись в направлении к Бездне. В каждой из них начала формироваться своя спиральная сфера — нестабильный, ревущий вихрь, в котором ядовито-кровавая масса Горгон смешивалась с золотым пламенем сендзюцу Кицунэ и багрово-алой яростью Драйга.       Перед глазами промелькнули лица: весёлая улыбка Медузы, кокетливый взгляд Мидзукумэ, надежда Эйр, суровая решимость Сфено и тактический взгляд Эвриалы. Весь мой «маяк», ради которого Я готов был сжечь дотла всё, что угрожает мне и моим планам поставленных в этой жизни. — Или пан... или пропал, — прошептал себе, чувствуя, как сердце под рёбрами совершает свой не последний, но отчаянный рывок.       Я продолжил вливать всю оставшуюся ману в эти сферы. Они раздулись до метра в диаметре, пульсируя и искажая пространство вокруг себя. Это была критическая масса — точка, за которой следовало либо полная дезинтеграция врага, либо мой собственный распад. — МАКСИМАЛЬНОЕ УСИЛЕНИЕ!!! — взревела перчатка, и звук этот перекрыл стоны всех заложников Тартара. — МАССИВНЫЙ ОБСТРЕЛ ДРАКОНЬИХ РАСЕНГАНОВ! — сорвался с моих губ крик, переходящий в рёв.       Я вложил в этот бросок всё: боль разорванных сосудов, тепло сердец девушек и холодный расчет бьякугана. Четыре сферы сорвались с моих ладоней, прочерчивая в маслянистой тьме Тартара багрово-золотистые сумеречные дуги. Страж Олимпа попытался вскинуть крылья, выстраивая вокруг себя шторм из белых молний, но было слишком поздно.       Первый Расенган, до предела накачанный багровой аурой Драйга, врезался в электрический щит автоматона. Произошёл оглушительный взрыв от столкновения двух стихий: драконья ярость буквально сожрала молнии Зевса, вгрызаясь в грудную пластину из олимпийской бронзы и оставляя в ней зияющую, оплавленную брешь.       Следом, словно молоты богов, ударили вторая и третья драконьи сферы. Они вошли точно в суставы гигантских крыльев. Раздался визг рвущегося металла и скрежет сервоприводов — олимпийская сталь не выдержала всей мощи сфер напитанных силой Ниншу. Бронзовые перья и куски конечностей разлетелись во все стороны.       Последняя четвёртая сфера, вобравшая в себя ядовитую суть Горгон и свет Мидзукумэ, вошла прямо в разлом брони на туловище, достигая самого сердца механизма, самого магического реактора Гефеста, питавшего механическую птицу энергией псевдожизни. — БА-А-БА-АХ!!!       Тартар содрогнулся. Механическая птица Олимпа разлетелась на тысячи раскаленных осколков, превратившись в огненный дождь, падающий в бездну. Гул взрыва ещё долго отражался от перевёрнутых пиков Отриса, возвещая о том, что страж повержен.       Взрыв олимпийского реактора отозвался в теле Шина симфонией боли. Ударная волна швырнула его на острые камни прямо к подножию распятого исполина. Последние куски брони Крушителя, не выдержав перегрузки, с сухим шелестом распались на красно-белые пылевидные искры, обнажая израненное тело.       Шин лежал на спине, жадно хватая разреженный воздух. Из-под разбитого шлема на черную пыль Отриса густо капала кровь, но его взгляд, был прикован к лицу того, кто возвышался над ним.       Исполинский Прометей, чья кожа напоминала застывшую кору древнего дуба, медленно склонил голову. Его глаза, видевшие рождение звёзд, теперь изучали маленькое, окровавленное существо у своих ног. — Зачем ты прибыл сюда, мальчишка? — голос Титана прозвучал как стон самой земли. — Я вижу в тебе то, что, наверное, никто в этом мире не видит... даже дракон, запечатанный в твоем механизме. — О чем он говорит, Шин?.. — в голосе Драйга впервые за долгое время послышалось истинное замешательство.       Прометей не сводил взора с Шина, пронзая его насквозь. — Я вижу... даже твоя «потусторонняя» сила не помогла тебе остаться целым и невредимым. Твой сосуд разрушен. Говори! Зачем ты прибыл ко мне в Тартар?       Шин с трудом приподнялся на локтях, сплевывая вязкую кровь. Каждое слово не давалось ему ценой невероятных усилий, так как его воля была острее клинка Гефеста. — Я пришёл, чтобы спасти тебя от страданий... — Шин заговорил чётко и внятно, и его голос окреп, резонируя с титанической аурой вокруг. — Путем поглощения твоего тела. Я пришел, чтобы забрать твою силу и твою волю себе. Чтобы использовать их в вещах, которые превыше хотелок и жизней богов.       Тишина, воцарившаяся в Тартаре после этих слов, была настолько плотной, что казалось, её можно коснуться рукой. — Абсорбция... — выдохнул Драйг. — Таких способностей нет даже у великих Лонгинов, созданных авраамическим богом. Ты действительно собираешься это сделать сейчас, в таком состоянии?       Шин не ответил дракону. Он смотрел в глаза Прометею, ожидая либо божественного гнева, либо горького согласия того, кто слишком долго ждал конца своего пути.       Прометей ничуть не был потрясён такой ледяной прямотой. Напротив, на его изборожденном муками лице проступило некое подобие горького облегчения. Он смотрел на израненного Шина, как на единственное спасение, посланное самой судьбой из глубин Хаоса. — Я, измученный веками боли, вижу в тебе не врага, а долгожданного спасителя, — голос Титана пророкотал под сводами Отриса, и цепи, сковывающие его руки, отозвались жалобным звоном. — Я не ведаю, какими путями ты собираешься поглотить суть Перворожденного... но если ты действительно пришел за моим огнем, Сын Бездны, то забирай его!       Прометей подался вперёд, насколько позволяли оковы, и в его груди, там, где орёл веками терзал плоть, разгорелось нестерпимо белое пламя. — Забирай его сейчас, — прохрипел он, и его взгляд впился в глаза Шина. — Пока этот Огонь окончательно не выжег этот мир изнутри. Он слишком велик для этих скал, и слишком опасен для тех, кто называет себя богами.       Шин почувствовал, как воздух вокруг начал плавиться. Это не был жар маны или магии — это была концептуальная температура самой жизни. — Партнёр, назад! — взревел Красный дракон, и его голос в голове Шина превратился в сплошной набат. — Его структура... она нестабильна! Если ты коснёшься его сейчас, твоё человеческое естество просто испарится! Это не поглощение, это самоубийство!       Стиснув зубы от боли, Я активировал, ранее сохранённый дар «Покров Асов». Платиновое сияние, подаренное богиней-целительницей, мгновенно прошило мои разорванные каналы, склеивая плоть и давая телу последний, отчаянный шанс. С трудом раскрыв алые крылья, Я взмыл вверх, зависнув на уровне колоссальных, полных мудрости глаз Прометея. — ПОГЛОЩЕНИЕ БЕЗДНЫ! — озвучил Я своё намерения и технику, вскидывая правую руку.       Прямо перед лицом Титана пространство начало стонать. Из моей ладони вырвалась иссиня-чёрная спиральная воронка, искажающая саму геометрию Тартара. Это была не магия — это был хищный алгоритм Архитектора, настроенный на полную абсорбцию божественного кода.       Для Драйга всё заняло лишь несколько мгновений тишины, но для моего осознания и всех протекающих внутри меня процессов, время растянулось в вечность. Миллионы аналитических процессов пронеслись в моем сознании: Я видел, как гены Титана распадаются на цепочки, как его воля вплетается в мои нейроны, как его древняя, палящая душа поглощается воронкой и усваивается моей собственной сутью. Каждая клетка Прометея стала моей клеткой. Каждый его опыт — моим опытом, каждое его знание и понимание — моим знанием и пониманием!       Когда последний фрагмент исполинского тела исчез в воронке, Тартар содрогнулся от внезапной пустоты. Но цена была чудовищной. Моя кожа начала плавиться, превращаясь в раскаленную сталь, из пор которой заструился ослепительно-белый пар. — ПАРТНЕР, ТЫ СГОРАЕШЬ! — всполошился встревоженный Драйг, чувствуя, как его собственное запечатанное пространство раскаляется от жара Прометея.       Но в ту же секунду через каналы Ниншу хлынул ответный поток. Сила Эйр, дремавшая в резервах, мощным ледяным ударом вошла в мою кровь, не давая мне сгореть заживо, а золотистое сендзюцу Мидзукумэ мягко обволокло бушующую энергию, стабилизируя процесс интеграции.       Я замер в воздухе, окутанный коконом из багрового пламени, белого света и золотого тумана. Моё старое человеческое «Я» умирало в этом пламени, освобождая место для Титанической составляющей тела.       Гул нарастал. Стены цитадели титанов покрылись трещинами, из которых вместо лавы сочилась сама Тьма. Отрис, веками запертый в сердце Аида, начал медленно разрушаться, опадая огромными и малыми кусками в бессветную бездну Тартара. Шин, чей облик теперь мерцал от избытка внутренней энергии, не стал дожидаться финала. Одним волевым усилием он взмахнул рукой, взломав пространство, сделав вертикальный разрез вниз, открывая перед собой сияющий багрово-золотой разлом.

*********

      В Садах Эреба в это время царило мертвенное напряжение. Внезапно возникший перед отрядом Разлом заставил девушек вскочить. Сфено сжала медные кулаки, Медуза взглянула туда откуда доносился шум, а Мидзукумэ уже приготовила печати сендзюцу — они ждали врага, порожденного хаосом Бездны.       Но когда из марева вышел Шин, всё вокруг замерло. Его походка стала тяжелее, увереннее, а кожа осталась светлой, но приобрела фарфоровую плотность и лёгкое, едва заметное перламутровое сияние. — ШИН! — разом выдохнули они, и волна облегчения захлестнула «маяк».       Шин лишь устало, но по-хозяйски улыбнулся. — Ну вот я и вернулся. О деталях поговорим позже, — его голос теперь звучал немного уставшим но наполненный силой и мощью.       Он не стал медлить. Щелчок пальцев — и за спинами девушек открылся прямой портал в Динас-Эмрис. Шин подошёл к ним вплотную, по-прежнему ощущая ту самую связь Ниншу, которая вела его обратно. Он положил свои теперь уже титанически мощные руки на спины Мидзукумэ и Медузе, мягко подталкивая их к выходу. — Пойдём-ка домой.       Вся процессия шагнула в сияющий зев перехода, оставляя позади рушащийся Отрис и безмолвные тени Аида. Шин больше не был человеком, и этот мир только начинал осознавать, какую силу он впустил в свои пределы.

*********

      Ступив на древние камни Динас-Эмриса, Шин замер. Прохладный валлийский воздух, который раньше казался освежающим, теперь ощущался как ледяное дыхание севера, ведь в сравнении с его ядерным ядром, что заменяло ему человеческое сердце. Каждый вдох давался немного с трудом — его новые лёгкие требовали в десятки раз больше кислорода, чтобы охлаждать бушующее внутри пламя Прометея.       Под босыми ногами Шин ощущал не просто пол, а биение самой планеты. Тектонические плиты, скрытые под милями скал, приветствовали его как своего законного владыку. Старые камни замка вибрировали, признавая в этом молодом человеке силу, которая старше их самих. — Огонь Прометея... он наконец-то мой, — прошептал Шин.       В ту же секунду его бьякуган вспыхнул не молочно-белым, а ослепительным золотистым светом. Зрение перестроилось: теперь он видел не только ману, но и тончайшие нити вероятностей событий материи целого мира — те самые «струны», за которые дергал Локи. Искра Титана выжгла в нем остатки человеческой хрупкости, превратив его тело в живой, пульсирующий реактор.       Шин медленно сжал кулак. Воздух вокруг его ладони пошел тяжелыми концентрическими кругами, пространство исказилось от невыносимого концептуального жара, который Шин пока не до конца умел «держать» внутри. — Реванш на Севере будет коротким, — его голос теперь резонировал на низких частотах, заставляя стекла в зале мелко дрожать. — Если Олимп или Асгард вздумают встать у меня на пути, они познают ярость того, кого они веками пытались стереть из памяти. Я не просто заберу их силы... но перепишу их историю своим пламенем.       Он медленно обернулся к своим дамам. Несмотря на пугающее сияние, исходящее от его кожи, которая стала казаться полупрозрачной и почти фарфоровой, в его взгляде всё ещё читалась та самая забота. Но теперь это была забота Титана о своём мире.       Мидзукумэ и Медуза невольно отступили на шаг — не от страха, а от физической волны энергии, которая исходила от Шина, словно от раскаленного горна.       Титаническая эпоха Шина началась.