Ниншу: Взгляд из Бездны

Подземное Царство Аида

      В библиотеке стояла тишина, нарушаемая лишь сухим шелестом страниц древних манускриптов. Шин застыл у высокого окна, его взгляд был устремлён на серые туманы Уэльса, но взор его молочно-белых глаз, казалось, прорезал саму земную кору, уходя в бездну греческих мифов. — Знаете... Я всегда хотел спасти Прометея из когтистых лап этого орла, — негромко произнёс хозяин крепости Дракона, и его голос отозвался эхом среди книжных стеллажей. — По-моему мнению, он не заслужил такой участи. Его пленили за бравое дело, за то, что он дал искру тем, кто был обречён на тьму.       Эйр, сидевшая за массивным дубовым столом, медленно обводила пальцем контуры греческих миров на пожелтевшем свитке. Она подняла свои голубые очи на Шина, и в них отразилась тень древнего страха перед подземельями Аида. — Если ты хочешь его найти, Шин, тебе придется спуститься туда, где солнце не светит, — тихо ответила богиня-целительница. — Но там горит Огонь, который его заменяет. Гора Отрис, цитадель павших титанов, теперь перевернута и вросла в самый корень Тартара. Прометей является единственным светилом в той бездне, и Зевс использует его муку, чтобы освещать тропы мертвецов.       Медуза и Мидзукумэ, стоявшие в тени стеллажей, переглянулись. Они чувствовали, что это не просто очередная миссия. Шин собирался, снова, бросить вызов не только Локи или Вали, а Зевсу и его порядку мироздания. — Гора Отрис больше не в небесах, она «вросла» в само сердце Тартара, — тихо закончила Эйр, и в библиотеке воцарилась тяжёлая тишина.       Эвриала, прислонившись к книжному стеллажу, скрестила руки на груди и дополнила рассказ названной сестры: — Аид, также как и Зевс, сын Кроноса. После поражения в Титаномахии, он лично запечатал Отрис в своём Подземном царстве. Как Олимп скрыт в подпространстве над землей, в небесах, так же спрятана и цитадель титанов, — её неоновые глаза сверкнули холодным светом. — Только теперь она погребена под толщей мертвого камня. — Под землей, в чертогах Аида, — подхватила Сфено, задумчиво вращая в пальцах массивную ручку. Её движения были идеально отточены, выдавая внутреннее напряжение. — Зевс не просто спрятал гору. Он сделал из неё памятник своему триумфу.       Эйр, всё также склонившись и всматриваясь, в карту, добавила финальный, самый мрачный штрих: — Зевс превратил муки Прометея в источник питания для своих барьеров. Его боль это батарейка для тюрьмы титанов. Если мы заберём его оттуда, Шин, то буквально ослабим систему защиты Олимпа в Подземном мире. Аид окажется в уязвимом положении... или, наоборот, станет полновластным хозяином своей тьмы.       Шин медленно кивнул, и его взор хищно пульсировал в полумраке библиотеки. — Аид нам поможет, — утвердительно произнёс он. — Ему смертельно надоело, что Зевс использует его царство как свалку для своих врагов. Владыке Мёртвых выгодно, чтобы в его владениях стало меньше навязчивого «света» Олимпа. Мы заключим сделку. Собирайтесь!       -----       Пространство перед вратами Подземного царства дрогнуло, пропуская отряд Шина. Воздух здесь был тяжёлым, пропитанным запахом тлена и застывшего времени. Шин мгновенно активировал свой бьякуган, и мир для него распался на тысячи белых линий маны, сходящихся в одной точке... Врата Подземного царства. — Всем внимание, — голос Шина под шлемом прозвучал приглушенно. — Впереди мощнейшая сигнатура. Она буквально пульсирует яростью.       Как только они подошли к вратам, как в пространстве возник разлом из которого показался страж который, тысячелетиями охраняет вход. Трёхглавый монстр, чья чёрная шерсть казалась сотканной из самой ночи, оскалил клыки, а его раскаленные докрасна глаза выжгли тьму вокруг. — Цербер... — прошептала Медуза, крепче сжимая своё копье. Она знала, что этот зверь не знает страха и жалости. — Всех, кого не назову, отойдите назад! — резко скомандовал Шин, пресекая любую попытку вмешательства. — Не ввязывайтесь в бой. Мидзукумэ, твой выход. Используй Сендзюцу, успокой пса. Пока решу вопрос со связью.       Мидзукумэ, одетая в своё боевое кимоно, плавно скользнула вперёд, её аура сменилась на мягкое, умиротворяющее золотистое марево. Природная энергия окутала Цербера, словно невидимое одеяло, сбивая его агрессивный настрой и заставляя три огромные головы в замешательстве принюхиваться к «солнечному» теплу.       В это время Шин, не теряя ни секунды, раскрыл за спиной мощные алые крылья. Один взмах и он взмыл вверх, описывая дугу над замершим зверем. Приземлившись на массивную стену прямо над вратами, он плотно прижал руку в алой перчатке к древнему камню. — ПЕРЕДАЧА! — озвучила действие броня Крушителя.       Концентрированный сейсмический импульс Ниншу, усиленный способностью Драйга, вошёл в породу, проносясь сквозь слои почвы и камня со скоростью звука. Это не было криком, это был ментальный удар, который отозвался в каждом уголке Подземного мира, достигая ушей самого Владыки Теней. «ПРИБЫЛ КРАСНЫЙ ДРАКОН! ПРИМИ ГОСТЕЙ, АИД!» — слова Шина провибрировали в самом фундаменте Царства мёртвых.       Аид ответил на прошение и послал ответную вибрационную волну в породе. Цербер, почувствовав эту вибрацию, тихо заскулил всеми тремя пастями, отойдя от Врат и больше не преграждая путь, не проявляю более никакой агрессии. Дорога к тронному залу Мрачного Бога была официально запрошена. — Что ты сделал, Шин? — спросила Мидзукумэ, глядя, как гигантский трёхглавый страж, ещё секунду назад готовый рвать их на части, покорно отступает в чёрную пасть разлома. — Стоило тебе коснуться стены, и он... он словно признал в тебе хозяина. — Ты что усмирил его, — вторила вопросами, удивлённая Медуза. — Нет. Я не усмирял его, — отозвался брюнет, не оборачиваясь на девушек. — Я просто постучал в дверь так, чтобы хозяин не смог притвориться, будто его нет дома.       Тишина, воцарившаяся после его слов, была физически ощутимой. Она давила на барабанные перепонки, пока тяжёлые створки Врат не разошлись со стоном ржавого железа. За ними открылся не коридор, а бездонный пространственный разлом. Сделав шаг в пустоту, отряд в то же мгновение оказался в Тронном зале Мрачного Бога.       Зал был колоссален своими размерами. Потолок терялся в непроглядной вышине, а пол, выложенный из отполированного до зеркального блеска черного обсидиана, отражал лишь холодные огни призрачного пламени, горящего в чашах висевших вдоль стен. Здесь не было эха, так как каждый звук поглощался тенями, заставляя слышать лишь собственное сердцебиение.       В самом конце этого бескрайнего пространства, перед возвышением трона, замер высокий силуэт. Это был скелет, чьи кости имели оттенок старой слоновой кости, облаченный в тяжёлые, расшитые серебром одежды верховных жрецов. От него исходила аура такой мощи и древнего холода, что воздух вокруг него казался застывшим стеклом. В пустых глазницах черепа пульсировал призрачный свет, создавая иллюзию пронзительного, всевидящего взора.       Эйр и Мидзукумэ склонили головы в глубоком, искреннем почтении и скорее страхе, они понимали статус того, кто стоит перед ними. Но для рыжей троицы Горгон этот путь был испытанием. Медуза, Сфено и Эвриала, прижавшись к Шину, ступали по обсидиану, чувствуя, как по их спинам ползёт липкий, первобытный ужас. Для существ, чья природа связана с землёй и камнем, присутствие Владыки Мертвых было подобно близости абсолютного ноля.       Император Красных драконов облачённый в свой Крушитель Равновесия шёл вперёд, не замедляя шага. Его взор Бьякугана видел не скелета, а колоссальный сгусток тёмной энергии, который и был истинной формой Аида. — Ты шумишь в моём доме, Красный Дракон, — голос Аида не прозвучал, он возник сразу внутри их разумов, сухой и безжизненный, как хруст костей. — Говори, пока Я не решил, что твоё место среди молчаливых теней Тартара.       Остановившись на пол пути от входа к трону, Шин стоял неподвижно, хотя каждый нерв в его теле вопил об опасности. Он чувствовал «давление» ауры Аида, это не был просто вес, это была гравитация самой смерти, пытающаяся раздавить его тело и волю. — Я пришёл к тебе не как проситель, Владыка, — голос Шина, усиленный резонансом Драйга, прозвучал чётко, несмотря на сгустившийся мрак. — Я предлагаю сделку, которая очистит твои чертоги от «солнечного» шума Прометея. Его свет это соглядатай Зевса в твоём доме. Убрав его, можно будет ослепить Олимп в твоих границах.       Аид не ответил. Вместо слов он медленно сжал свой посох, навершие которого в виде оскаленного черепа вспыхнуло потусторонним фиолетовым пламенем. — ГРА-А-А-Х!!!       Волна чистой, первобытной чакры Смерти ударила по отряду. Первыми не выдержали Горгоны. Медуза, Сфено и Эвриала которые хоть и были облачены в чешуйчатые экзоскелеты, но противостоять ауре Аида не могли, поэтому с глухим стоном рухнули на колени, прижатые к обсидиановому полу невидимым прессом. Их экзоскелеты заскрежетали, пытаясь компенсировать нагрузку, но против мощи брата Зевса это было бесполезно.       Аид сделал шаг вперёд, и давление утроилось. Мидзукумэ и Эйр, древняя кицунэ и богиня, держались до последнего, но когда посох Аида глухо ударил об обсидиановый пол, они тоже пали ниц, тяжело дыша не в силах даже поднять свой взор.       Шин остался единственным, кто стоял. Его колени дрожали, броня Крушителя начала покрываться микротрещинами, а его глазницы залились кровью от перенапряжения, но он не опустил взгляда. — Ты думаешь, мне нужна твоя помощь, Красный Дракон? — голос Аида теперь напоминал сход лавины в бездну. — Я обладаю огромной силой, превосходящей силу других богов, включая Зевса и Посейдона. Мои владения это конечная точка всего сущего. Зачем мне договариваться с тем, кто состоит из плоти и надежды?       Свет из пустых глазниц скелета впился в Шина, просвечивая его насквозь, до самой драконьей души. — Ну всё, походу это конец... Мы зря пришли, — в подсознании Шина, даже голос Драйга дрожал от первобытного ужаса. Великий Красный Дракон, никогда не знавший страха, был раздавлен аурой абсолютной Смерти.       Но Шин не слышал его. Его тело, скованное гравитацией Аида, превратилось в натянутую струну. Вены на висках вздулись, а молочно-белые глаза Бьякугана вспыхнули таким яростным, неземным светом, что тени в зале испуганно отпрянули. — Он пришел не просить... он пришел утверждать! — прогремел голос Шина, но не из уст, а из самой его сути.       В ту же секунду из его глаз вырвался концентрированный луч ментальной энергии — прозрачно-белый «лазер», прорезавший плотную тьму зала. Он ударил прямо в область лба прямо над пустыми глазницами черепа Аида, прошивая его божественное сознание волей Дракона-Титана.       Это было дерзко, безумно и смертельно опасно...       Тишина, последовавшая за этим, была тяжелее скал Отриса. Медуза и остальные, всё ещё прижатые к полу, замерли, ожидая, что в следующую секунду их тела рассыплются в прах. — ДЗЫНЬ!       Аид резко ударил посохом о пол. В тот же миг удушающее давление исчезло, словно его и не было. Воздух снова стал лёгким, а Горгоны, Эйр и Мидзукумэ смогли сделать первый за долгое время вдох. — Что ж... Сын Бездны, — сухой голос Аида теперь звучал с оттенком странного, костяного уважения. — Раз таков твой план, то мешать тебе не буду. Ты доказал, что твоя искра достаточно ярка, чтобы не погаснуть в Тартаре. Но и на помощь мою не рассчитывай. Ступай! Сам найдешь то, за чем пришел!       Скелет в жреческих одеждах медленно развернулся, и его фигура начала растворяться в тенях за троном. Путь к перевёрнутому Отрису был открыт.       Шин пошатнулся, изо рта потекла тонкая струйка крови, это лишь маленькая цена за сопротивление Владыке Мёртвых, — но он устоял на ногах. Он протянул руку Медузе, помогая ей подняться. — Идём, — коротко бросил он, глядя в бездну, разверзшуюся в конце зала. — Титан заждался своего освободителя.