Ниншу: Взгляд из Бездны

Огонь х Хаос

Часть Первая

Ловушка Трикстера

      Золотые врата Асгарда распахнулись, и на этот раз нас встречал не ворон, а сама статность в доспехах. Россвайсе застыла в безупречном приветствии, её серебристые волосы сияли на солнце, а взгляд был сосредоточенным и серьёзным. — Господин Шин, приветствую вас и ваш отряд в Асгарде, — голос валькирии был чистым и чётким. — Прошу простить моё отсутствие во время вашего прошлого визита, Я выполняла поручение за пределами Асгарда. Также... — она на мгновение замялась, бросив быстрый взгляд на Эйр и Горгон, — хочу попросить прощения у ваших дам за неподобающее поведение всеотца в отношении госпожи Эйр. И за то, что именно Вам, господин Шин, приходится исправлять ошибки Асгарда и брать на себя наши тяготы.       Шин лишь спокойно усмехнулся, ведь для него все эти события и «ошибки» складывались как надо.       После ассимиляции Прометея его присутствие стало настолько плотным, что Россвайсе невольно выпрямилась ещё сильнее, чувствуя исходящий от него жар, также именно после ассимиляции с титаном ему теперь необходима сила которая будет балансировать эту силу огня, а именно сила Хаоса Локи. — Не стоит извиняться, Россвайсе, всё отлично, — ответил Шин, и в его голосе прозвучали нотки энтузиазма и некоей скрытой выгоды. — Я и сам жаждал разобраться с Локи. Отомстить ему за то, как он поступил с моей Эйр, — это было делом чести.        На этих словах Россвайсе приподняда бровь посмотрев на богиню целительницу. Сама же Эйр, стоявшая чуть позади, мгновенно вспыхнула, густо покраснев от этого «моей», а Мидзукумэ лишь хитро прищурилась, наслаждаясь моментом. Но Шин, не давая паузе затянуться, продолжил: — Кстати, господин Один упоминал вашу легендарную пунктуальность, Россвайсе... — на этих словах уже сама валькирия густо покраснела, смущенная вниманием Всеотца к её привычкам. — Ну что ж, дело не терпит отлагательств! Прошу, ведите нас к камере Локи, госпожа валькирия. Пора закрыть этот вопрос раз и навсегда. — С-слушаюсь! — Россвайсе мгновенно взяла себя в руки, чеканя шаг. — Следуйте за мной. Печати стабильны, но трикстер не прекращает попыток прорваться и не устроить ещё какую-либо «забаву». Ваше прибытие очень своевременно.       Путь вглубь тюрьмы лежал через длинные коридоры, где магия рун переплеталась с цепями из звёздного металла Уру. Россвайсе вела отряд, попутно проводя краткую, но содержательную экскурсию по «достопримечательностям» местной изоляции.       В камерах по соседству с Локи, окутанные багровым маревом печатей, томились его внуки, дети Фенрира: Сколль и Хати. Огромные волки, чьё дыхание вырывалось из-за решеток сгустками тьмы, провожали Шина ненавидящими взглядами, чувствуя в нём убийцу своего отца. — По правде говоря, господин Шин, — негромко произнесла Россвайсе, не замедляя шага, — тот Фенрир, которого Вы уничтожили в прошлый раз, был несколько ослаблен после стычки с врагами Локи. Но... — она на мгновение обернулась, и в её глазах мелькнуло искреннее почтение, — это нисколько не отменяет вашей заслуги. Повалить такого зверя в одиночку — подвиг, достойный залов Вальхаллы.       Шин лишь слегка ухмыльнулся, и его золотые вены титана на мгновение вспыхнули под кожей. — Думаю, если бы я сейчас сразился с ним в его полной силе, результат был бы тем же, — спокойно ответил он. — Дракон не меняет добычу из-за её веса.       Россвайсе коротко кивнула, принимая этот ответ как должное. — Но вот по поводу залов Вальхаллы, это мне не интересно. У меня уже есть круг людей с которыми мне и так хорошо, — добавил секундою погодя, смотря через плечо на своих прекрасных спутниц.       На эти слова Шина, валькирия искренне удивилась его прямолинейности и его заботой о своей дружине. — Да уж в отличие от нашего старикана, — подумала про себя валькирия, никому ничего не сказав.       Наконец, они остановились перед массивной магической дверью, которая была буквально испещрена огромным количеством рунных печатей разного уровня и типа сложности. Воздух вокруг двери вибрировал от полученного напряжения: Локи изнутри явно не раз пытался пробить защиту. — И так господа, мы наконец прибыли! — Россвайсе встала в позицию для чтения заклинания. — Сейчас деактивируем внешние контуры, и можно будет войти в камеру. Господин Шин, как вы решите: вы войдёте один или со своим отрядом?       Шин оглянулся на своих дам. Медуза посмотрел на него кивнув, Сфено и Эвриала встали в стойку, а Мидзукумэ хитро прищурилась, готовая выпустить туман. Он чувствовал их поддержку и решимость, и хоть Ядро Титана внутри него требовало личного реванша, Шин всё же молча кивнул посмотрев в их сторону.

***

      Тяжёлая дверь, испещренная рунами Россвайсе, со стоном разошлась в стороны. Мы вошли в камеру, и воздух внутри мгновенно стал липким и едким. Локи, даже запечатанный десятками слоев магии, источал такую ауру гнили и искажения, что Я, Сфено и Эвриала невольно вздрогнули. Этот холодный, скользкий ужас напоминал нам о худших веках нашего собственного заточения. — Смотри, Медуза... вот с кем мы в прошлый раз сражались! — Мидзукумэ демонстративно взмахнула веером, пытаясь скрыть за бравадой естественную дрожь кицунэ перед божественным хаосом. — Ай-яй-яу, Мидзукумэ, врать нехорошо, — Эйр сложила руки на груди, бросив на лису строгий, но тёплый взгляд целительницы. — С Локи в одиночку сражался Шин. Ты в этот момент безуспешно пыталась привести меня в чувство после того, как он меня усыпил.       Я не выдержала и тихо рассмеялась вместе с Эйр. Мы всегда любили подколоть друг друга или немного приукрасить действительность, но Мидзукумэ была в этом абсолютным мастером — особенно когда Шина не было рядом, и она могла вволю пофантазировать о наших «подвигах».       Глядя на широкую спину Шина, стоящего впереди нас, Я чувствовала, как тепло разливается по сердцу, вытесняя холод темницы. Я очень люблю его. И я знаю, что Сфено, Эвриала, Мидзукумэ и Эйр чувствуют то же самое по отношению к нему. Каждая по-своему, но с одинаковой силой. Ведь именно он вырвал меня из когтей Афины, разбил проклятие, которое должно было длиться вечно, и подарил нам не только свободу, но и новою и крепкую семью. — Партнёр, ты слышишь этот шепот за спиной? — ехидно пробасил Драйг, подшучивая в сознании Шина. — Они тебя уже обожествляют. Постарайся не спалить их своим новым жаром, когда будешь принимать благодарности после боя.

      Шин не обернулся, но Я видела, как едва заметно дрогнули его плечи, он всё слышал. Его Бьякуган медленно сфокусировался на фигуре Локи, который замер в центре печатей, подобно пауку в застывшей смоле.       Я всё ещё грелась в лучах тех тёплых воспоминаний о наших шутках, о вечных состязаниях за внимание Шина в онсэне, где после того первого раза, мы больше никогда не купались без него. Эти мысли давали мне силы стоять в этой гнилой темнице. Но реальность разбила их вдребезги.       Шин сделал ещё один шаг к кристаллу, в котором, скованный рунами Россвайсе, должен был томиться Трикстер. В ту же секунду мир перестал существовать. ВСПЫШКА!       Ослепительный, пепельно-белый свет залил камеру, ошеломляя сетчатку. Это была атака не на глаза, а на саму суть восприятия. Мидзукумэ вскрикнула её тончайший барьер из сендзюцу был сокрушён; магические радары Россвайсе сошли с ума, выдавая лишь белый шум. Даже сенсоры самой камеры, рассчитанные на сдерживание богов, захлебнулись этой энергией.       После всего случившегося наступила абсолютная, вакуумная тишина. А когда зрение начало медленно возвращаться к нам сквозь плывущие пятна, крик ужаса застрял у меня в горле.       В центре зала, там, где только что стоял Шин перед кристаллом, было пусто. Ни Дракона-Титана, ни бога лжи и хаоса. Только оплавленный пол и остатки разбитых рун. — Шин!.. — выдохнула Эйр, но её голос потонул в тяжёлом грохоте.       Россвайсе резко обернулась. Тяжёлая магическая дверь, которую она сама деактивировала, с оглушительным лязгом захлопнулась, отрезая нам путь к отступлению. Но самое страшное было впереди. С обеих сторон камеры, из теней, которые казались незыблемыми, вырвались те, кого мы считали надёжно запертыми.       Сколль и Хати.       Гигантские дети Фенрира, освобожденные от оков той же вспышкой, ступили на поверхность пола, оскалив клыки размером с добрый кинжал. Их рычание вибрировало в наших костях. Мы остались одни. Без Шина. Запертые в клетке с голодными чудовищами, пока наш лидер исчез в неизвестности.