Рождённая ветром

Академия «Мюген» встретила воинов мёртвой тишиной. Они шли по коридорам, и каждый шаг отдавался эхом в пустоте. Классы были пусты, парты аккуратно составлены, доски чистые — словно здесь никогда и не было учеников. — Где все? — недоумённо спросила Венера, заглядывая в очередную аудиторию. — Куда они подевались? — Апостолы забрали их, — мрачно ответила Марс. — Наверняка. — Но куда? — Юпитер оглядывалась по сторонам. — Мы обыскали уже три этажа. Ни следа. — Это как в лабиринте, — тихо сказала Меркурий, глядя в свой компьютер. — Я пыталась построить карту здания, но она всё время меняется. Коридоры смещаются, этажи исчезают. — Магия, — кивнула Сецуна. — Апостолы искажают реальность вокруг школы. Мы можем ходить здесь вечность и ничего не найти. Усаги шла молча, прижимая руки к груди. Её взгляд был устремлён куда-то внутрь себя, и Харука видела, как ей тяжело. — Принцесса, — осторожно позвала она. — Ты как? — Я боюсь, — честно ответила Усаги. Голос её дрожал. — Боюсь, что не успею. Что Чибиуса… что с ней станет ещё хуже. Боюсь, что не справлюсь. — Усаги-тян. — Минако подбежала и обняла её. — Не говори так! Ты справишься! Ты всегда справляешься! — Но вдруг в этот раз нет? Вдруг я недостаточно сильна? — Ты самая сильная из нас, — твёрдо сказала Рей. — Потому что у тебя самое доброе сердце. — А доброта — это и есть настоящая сила, — добавила Макото. Усаги посмотрела на них, и на глазах выступили слёзы. — Спасибо вам… — Принцесса. — Харука подошла ближе. — Мы должны разделиться. — Что? — Усаги испуганно посмотрела на неё. — Академия слишком большая. Если мы будем ходить все вместе, можем упустить время. — Харука говорила спокойно, деловито. — Я, Мичиру и Сецуна — пойдём с тобой в лабораторию. Лифт вон там. — Она кивнула в сторону служебного входа. — А внутренние пусть проверят верхние этажи. Вдруг там остались следы. — Но… — Усаги колебалась. — Мы справимся, Усаги-тян, — улыбнулась Минако. — Ты же знаешь. — Если что-то случится — кричите, — добавила Рей. — Мы мигом. — Будьте осторожны, — попросила Ами. Усаги посмотрела на них, на эти родные лица, и вдруг почувствовала, как страх отступает. Она не одна. У неё есть они. У неё есть все. — Хорошо, — кивнула она. — Идём. Внутренние воины побежали вверх по лестнице, а Усаги с внешними направилась к лифту. — Не бойся, принцесса. — Харука взяла её за руку. — Мы рядом. — Я знаю, — ответила Усаги, сжимая её ладонь. — Я знаю. Лифт открылся, и они вошли в темноту. *** Лифт медленно полз вниз, освещая кабину тусклым жёлтым светом. За стенами было тихо — ни звуков, ни вибрации, словно они погружались в самую глубину бездны. Усаги стояла в центре, сжимая руки. Харука заметила, как она нервно теребит край юбки. — Боишься? — спросила Харука, чуть усмехнувшись. — Есть немного, — честно призналась Усаги. — Я вообще лифты не люблю. И высоту. И скорость. — Что, серьёзно? — Харука удивлённо подняла бровь. — Принцесса Луны боится высоты и скорости? — Ну да. — Усаги покраснела. — Странно, да? — Немного, — усмехнулась Харука. — Учитывая, что я — повелительница ветра и скорости. Мы с тобой — полные противоположности. — Но это же не страшно? — Усаги посмотрела на неё с надеждой. — Нет, конечно. — Харука вдруг стала серьёзной. — Каждый имеет право бояться. Даже принцессы. Даже воины. Главное — не позволять страху управлять тобой. Мичиру и Сецуна молчали, наблюдая за этим разговором с лёгкими улыбками. — Харука, — вдруг тихо спросила Усаги. — А что было в прошлой жизни? Вы правда были так одиноки, как говорили? Харука задумалась. В лифте повисла тишина. — Правда, — наконец ответила она. — Мы, внешние воины, всегда были вместе — я, Сирена, Токико и Киёка. Мы были сёстрами по силе, по духу. Но… — Она помолчала. — Мы охраняли границы. Это означало, что мы редко видели кого-то ещё. Другие планеты, другие воины, другие люди. Мы были привязаны к своим постам. — Это было тяжело, — добавила Мичиру. — Особенно поначалу. Но мы привыкли. — Самым трогательным моментом для нас были встречи с королевой, — продолжила Харука. — И с тобой, принцесса. — Со мной? — удивилась Усаги. — Да. Когда мы видели тебя в Лунных садах, когда ты улыбалась, смеялась, радовалась жизни… это было для нас настоящим счастьем. — Голос Харуки стал мягче. — Ты была таким светом в нашей одинокой жизни. — Я помню, — прошептала Усаги, и в её глазах мелькнуло узнавание. — Я помню тот день… я бежала по саду и столкнулась с тобой. С Дораной. — Ты помнишь? — удивилась Харука. — Да. Ты рассказывала мне о звёздах, о космосе, о далёких планетах. А я слушала и мечтала когда-нибудь увидеть всё это своими глазами. — Усаги улыбнулась сквозь слёзы. — Ты была такой красивой в том синем платье. И такой доброй. Харука почувствовала, как к горлу подступает ком. — Я рада, что ты вспомнила, принцесса. — Она взяла Усаги за руку. — Я очень ценю тебя. Ценю каждую минуту, проведённую рядом. — И мы тоже, — добавила Мичиру, подходя ближе. — Ты наша принцесса. Наш свет. — Всегда, — кивнула Сецуна. Усаги смотрела на них и чувствовала, как сердце наполняется теплом. Страх отступал, уступая место уверенности. — Спасибо вам, — прошептала она. — За всё. Лифт вдруг рванул вниз с бешеной скоростью. — Что происходит?! — вскрикнула Усаги, хватаясь за поручень. Никто не успел ответить. Пол ушёл из-под ног, и все они полетели в темноту. Вихрь закружил их, разбрасывая в разные стороны. Харука почувствовала, как чьи-то пальцы выскальзывают из её ладони. Она попыталась удержать, но было поздно. — Усаги! — крикнула она, но голос потонул в шуме. Последнее, что она увидела перед тем, как провалиться в беспамятство, — это удаляющиеся фигуры Мичиру и Сэцуны и испуганные глаза принцессы. А потом — пустота. Харука падала. Бесконечно, бесконечно падала в чёрную бездну, где не было ни верха, ни низа, ни времени, ни пространства. Только она и тишина. — Где я? — прошептала она, и голос прозвучал глухо, словно из-под толщи воды. Никто не ответил. — Мичиру? Сецуна? Усаги? — крикнула она громче. Тишина. Харука попыталась пошевелиться, но тело не слушалось. Она просто висела в этой пустоте, бессильная, беспомощная. И вдруг перед глазами вспыхнули картины прошлого. Дорана. Маленькая девочка в тёмно-синем платье, бегущая по ледяным равнинам Урана. Королева Сапфира, улыбающаяся ей. Король Став, вручающий космический Меч. Сирена — Мичиру. Их первый поцелуй под водой. Их клятвы друг другу. Токико — Сецуна. Их встречи у Врат Времени. Её мудрые глаза. Киёка — Хотару. Маленькая, хрупкая, с Глефой Безмолвия в руках. Её прощальные слова: «Мы ещё встретимся». И Усаги. Принцесса. Та, ради которой они все пожертвовали собой. Та, чью улыбку они ждали тысячелетиями. — Я не сдамся, — прошептала Харука, и в голосе её зазвенела сталь. — Я не оставлю их. Она вспомнила всё. Всю любовь, всю боль, всю надежду, что давали ей силы жить и сражаться. — Всёсокрушающий космический меч! — крикнула она, вкладывая в атаку всю свою волю. Тьма взорвалась светом. Харука открыла глаза и обнаружила себя сидящей на полу лифта. Рядом, приходя в себя, сидели Мичиру, Сецуна и Усаги. — Ты жива! — Мичиру бросилась к ней, обнимая. — Жива, — выдохнула Харука, прижимая её к себе. — Все живы? — Кажется, да. — Сецуна поднималась, потирая ушибленный локоть. — Что это было? — Усаги моргала, пытаясь прийти в себя. — Ловушка, — мрачно ответила Харука. — Апостолов. Лифт дёрнулся и остановился. Двери открылись. На пороге стоял мужчина в белом халате. Профессор Томоэ. Его глаза горели безумным светом, а за спиной клубились тени демонов. — Добро пожаловать в мою лабораторию, — осклабился он. — Жаль, что это ваша последняя остановка. — Профессор! — Усаги шагнула вперёд. — Где Хотару? Где ваша дочь? — Хотару? — Томоэ усмехнулся. — Эта девчонка мне не дочь. Она просто оболочка, сосуд для великой Мистрес 9. И она сделала своё дело. — Как вы можете так говорить? — в ужасе воскликнула Усаги. — Она же ваш ребёнок! — Мой ребёнок умер в том пожаре, — равнодушно ответил Томоэ. — То, что осталось — просто инструмент. А теперь — умрите! Демоны бросились в атаку. — Космический меч-бластер! — Глубокое отражение! — Смертельный крик! Атаки внешних воинов обрушились на демонов, но те даже не дрогнули. Тёмная энергия профессора питала их, делая неуязвимыми. — Не получается! — крикнула Мичиру. — Его сила слишком велика! — добавила Сецуна. Томоэ трансформировался, превращаясь в огромного демона. Его щупальца хлестали во все стороны, разнося лабораторию в щепки. — Усаги, назад! — Харука заслонила принцессу собой. Щупальце ударило её в бок, и Харука вскрикнула, падая на колени. — Харука! — закричала Усаги. — Я в порядке, — прохрипела та, пытаясь подняться. — Дерись… защищай… Усаги посмотрела на неё, на Мичиру и Сецуну, которые едва держались, сдерживая демонов, и вдруг вся неуверенность исчезла. — Хватит, — тихо сказала она. — Хватит! Она подняла жезл, и Серебряный Кристалл засиял ярче солнца. — Бремя разбитых радужных Лунных сердец! Мощнейшая атака обрушилась на Томоэ, разрывая его тёмную оболочку. Демон закричал, его тело начало распадаться. — Не может быть… — прохрипел он. — Моя сила… — Это сила любви, — ответила Усаги. — Которую ты предал. Томоэ исчез, рассыпавшись чёрной пылью. И в наступившей тишине раздался тихий, едва слышный голос: — Папа… Все замерли. Голос шёл ниоткуда и отовсюду. Тихий, печальный, детский. — Хотару… — прошептала Усаги. Но вдруг земля задрожала. Стены лаборатории пошли трещинами, потолок начал осыпаться. — Здание рушится! — крикнула Мичиру. — Все ко мне! — Сецуна подняла гранатовый жезл. Багровый полупрозрачный щит окружил их, поднимая в воздух. Они взлетели над разрушающейся школой, над всем кварталом, который тоже начал исчезать, растворяться в темноте. — Мы в безопасности? — выдохнула Мичиру. Вместо ответа Усаги вдруг вскрикнула и упала на колени. — Принцесса! — Харука бросилась к ней. Брошь на груди Усаги погасла. Радужная форма Супер Сейлор Мун исчезла, сменившись обычной матроской. — Что… что происходит? — растерянно спросила она. — Связь разрушена, — мрачно сказала Сэцуна. — Сила Грааля иссякла. — Но как? — Смотрите! — крикнула Мичиру, указывая вниз. Из руин школы, из клубов чёрного дыма, к ним поднималась фигура. Девочка. Но не та, которую они знали. Мистресс Найн. Её глаза горели алым, волосы развевались, как щупальца. — Привет, воины, — прошипела она голосом, полным тьмы. — Поиграем? Продолжение следует…