Рождённая ветром

Полгода пролетело как одно мгновение. За это время изменилось многое. Или почти всё. Харука, Мичиру, Сецуна и Хотару наконец-то могли жить так, как всегда мечтали — вместе, не думая о битвах, не оглядываясь на врагов. Просто сёстры. Просто семья. Они сняли просторный дом за городом, подальше от шума и суеты. С садом, где Хотару могла играть, с большой гостиной, где они собирались по вечерам, с четырьмя спальнями на втором этаже. Дом стал их убежищем, их крепостью, их настоящим домом. После гибели профессора Томоэ Хотару осталась одна. Официально её удочерили — документы оформили быстро, деньги и связи Харуки сделали своё дело. Для всех внешний мир она была просто приёмной дочерью трёх женщин, которые решили создать необычную семью. Но для них самих всё было иначе. — Хотару-тян, иди завтракать! — звала Мичиру по утрам. — Иду, Мичиру-тян! — откликалась девочка, сбегая по лестнице. Она никогда не называла их мамами. Это было бы неправильно. У неё была мама — та, что погибла в пожаре много лет назад. Но сёстры… сёстры у неё появились теперь настоящие. — Харука-тян, сегодня гонка? — спрашивала Хотару за столом. — Ага, — кивала та, жуя тост. — В Осаке. Поедешь с нами? — Конечно! Я уже собрала вещи. — А у меня завтра концерт в том же городе, — улыбалась Мичиру. — Устроим совместные гастроли. — А я послежу за порядком, — добавляла Сецуна с чашкой чая. — Чтобы никто не безобразничал. Они много путешествовали в эти полгода. Харука выступала на гоночных трассах по всей Японии, а иногда и за границей. Мичиру давала концерты — её скрипка теперь звучала в лучших залах Токио, Осаки, Киото. А Хотару и Сецуна были их главными болельщицами. — Давай, Харука-тян! — кричала Хотару с трибуны, размахивая самодельным плакатом. «Харука — ветер!» было написано на нём кривыми детскими буквами. — Смотри, как она ведёт машину, — улыбалась Сецуна, стоя рядом. — Настоящий талант. — Ты просто не видела, как Мичиру-тян играет, — возражала Хотару. — Она тоже талант. — Они обе талантливы, — смеялась Сецуна. — Им повезло найти друг друга. После гонок и концертов они гуляли по незнакомым городам, ели местную еду, фотографировались на память. Хотару обожала эти моменты — она бегала впереди, показывая на всё подряд, и сёстры с улыбкой следовали за ней. — Смотрите, какая красивая башня! — А давайте зайдём в то кафе? — Ой, там продают мороженое! — Ты наше солнышко, — говорила Мичиру, гладя её по голове. — Нет, — серьёзно отвечала Хотару. — Солнышко — это Усаги-тян. А я просто маленькая звёздочка. — Самая яркая звёздочка, — поправляла Харука. По вечерам они часто сидели на крыльце дома, глядя на звёзды. Хотару забиралась к Харуке на колени, Мичиру прижималась к плечу Сецуны, и они молчали. Иногда это молчание было лучше любых слов. — Скучаешь по ним? — спросила однажды Харука. — Скучаю, — честно ответила Мичиру. — По Усаги, по Чибиусе, по всем. — Я тоже, — кивнула Сецуна. — Но они знают, что мы вернёмся. Когда будем готовы. — Мы уже почти готовы, — сказала Хотару, глядя в небо. — Ещё чуть-чуть. — Откуда ты знаешь? — улыбнулась Харука. — Чувствую, — просто ответила девочка. — Сердцем. И они снова замолчали, глядя на звёзды. На те самые звёзды, под которыми тысячи лет назад родилась их дружба. Их сестринство. Их любовь. Время шло. Раны заживали. А впереди была целая вечность, чтобы быть вместе. *** Токио встретил их привычным шумом и суетой. Огни небоскрёбов, бесконечные потоки машин, толпы людей на улицах — всё это после полугода путешествий казалось одновременно чужим и родным. Особняк, который выбрала Харука, находился в тихом районе, но при этом достаточно близко к центру. Трёхэтажное здание в европейском стиле, с большим садом, фонтаном и даже небольшим бассейном на заднем дворе. — Ну как? — спросила Харука, обводя рукой просторную гостиную. — Нравится? — Ты серьёзно? — Мичиру оглядывалась с лёгкой улыбкой. — Это же целый дворец. — Нам нужно место, — пожала плечами Харука. — Я, ты, Сецуна, Хотару. Да и гости наверняка будут захаживать. — Мне нравится! — Хотару уже бегала по комнатам, заглядывая в каждый угол. — Здесь так красиво! А можно мне комнату с балконом? — Конечно, маленькая, — кивнула Сецуна. — Выбирай любую. Они обосновались быстро. Вещи распаковали, комнаты обставили, и через неделю особняк уже жил своей жизнью. Хотару выбрала комнату на втором этаже, с балконом, выходящим в сад. Сецуна поселилась рядом, чтобы всегда быть рядом с младшей сестрой. Харука и Мичиру заняли самую большую спальню на третьем этаже — с видом на город и огромной ванной. Жизнь налаживалась. Но была одна странность. — Харука, — позвала Мичиру однажды вечером. — Попробуй трансформироваться. Харука подняла бровь, но послушалась. Она сосредоточилась, призвала силу… и ничего не произошло. — Не получается, — нахмурилась она. — У меня тоже, — вздохнула Мичиру. — Я уже несколько дней пытаюсь. — И я, — добавила Сецуна, входя в гостиную. — Сила уходит. Испаряется. — После победы над Апостолами, — задумчиво сказала Харука. — Может, наша миссия закончена? — Но угрозы всё ещё есть, — возразила Мичиру. — Мы читали новости. Это была правда. За те полгода, что они путешествовали, в Токио произошло несколько нападений. Демоны, монстры, странные происшествия — и каждый раз на защиту города вставали знакомые фигуры. Сейлор Мун. Сейлор Чиби Мун. Меркурий, Марс, Юпитер, Венера. И Такседо Маск. — Они справляются, — тихо сказала Хотару, подходя к ним. — Я чувствую. Они сильны. — Мы знаем, — улыбнулась Харука. — Но всё равно приятно видеть, что они продолжают дело. — Мы должны их навестить, — сказала Мичиру. — Хватит уже скрываться. — Согласна, — кивнула Сецуна. — Но давай сделаем сюрприз. — Сюрприз? — оживилась Хотару. — Да. Придём в кафе, где они обычно собираются. И просто сядем рядом. Без пафоса, без объявлений. — Им понравится, — улыбнулась Харука. — Особенно Усаги. Она будет прыгать от радости. — Тогда решено. — Мичиру посмотрела на часы. — Завтра суббота. Они наверняка будут в «Короне». — Идём, — кивнула Хотару. — Я соскучилась по Чибиусе-тян. — Мы все соскучились. — Харука обняла её. — По всем. За окном зажигались огни Токио. Город жил своей жизнью, не подозревая, что скоро в нём появятся четыре воина, готовые вновь встать на его защиту. Даже если их сила пока молчит. *** В последнее время в особняке внешних воинов творилось что-то странное. Хотару брала уроки игры на скрипке у Мичиру почти каждый день. Девочка оказалась талантливой — её пальцы быстро запоминали позиции, а слух улавливал малейшие нюансы. Иногда к ним присоединялись одноклассники Хотару из новой школы — обычные дети, которые ничего не знали ни о Сейлор воинах, ни о битвах. Но каждый раз, когда Хотару начинала играть, происходило нечто необычное. Пегас. Призрачный, полупрозрачный, с сияющей гривой и печальными глазами. Он появлялся из ниоткуда, парил в воздухе несколько мгновений, а потом исчезал. А вместе с ним появлялась маленькая фигурка с розовыми волосами. Чибиуса. — Опять, — вздыхала Мичиру, наблюдая, как Хотару бросает скрипку и бежит за видением. — Она убегает за ними, — качала головой Сэцуна. — И каждый раз возвращается ни с чем. — Что это за пегас? — спрашивала Харука. — Откуда он? — Я не знаю, — отвечала Сецуна. — Врата Времени молчат. И вот это случилось снова. Хотару играла — простую мелодию, которую разучивала уже неделю. Звуки лились чисто и печально, наполняя комнату светом. И вдруг… Пегас появился прямо перед ней. Красивый, почти нереальный, он смотрел на Хотару своими огромными глазами, в которых плескалась целая вечность. — Чибиуса-тян! — крикнула Хотару, увидев знакомый розовый силуэт. Девочка стояла рядом с Пегасом, но выглядела… другой. Взрослее, что ли. И очень печальной. — Хотару-тян… — прошептала она. — Помоги… Пегас вдруг зашатался, его сияние начало меркнуть. Чибиуса вскрикнула и упала на колени, пытаясь удержать его. — Нет, нет, пожалуйста, не уходи! — Чибиуса-тян! — Хотару бросилась к ней, но видение уже таяло. Она успела увидеть, как пегас растворяется в воздухе, как Чибиуса плачет над ним, и как они оба исчезают, оставляя после себя только пустоту. — Нет! — крикнула Хотару в пустоту. Она стояла одна посреди комнаты, тяжело дыша. Одноклассники, ничего не заметившие, продолжали заниматься своими делами. Только Мичиру, наблюдавшая за этим со стороны, поняла, что произошло. — Хотару-тян. — Она подошла и обняла девочку. — Что ты видела? — Чибиуса-тян плакала, — прошептала Хотару. — Пегас исчезал. Ей было так больно… В тот же вечер они собрались все вместе. — Со мной тоже творится что-то странное, — призналась Харука. — Когда я думаю об Усаги… внутри всё ломается. Как будто она зовёт меня, а я не могу ответить. — Моё зеркало, — тихо сказала Мичиру. — То, которое я отдала Чибиусе. Я чувствую его. Оно пытается мне что-то сказать, но я не могу разобрать. — Врата времени молчат, — добавила Сецуна. — Совсем. Они не откликаются на мой зов. Такого никогда не было. — Значит, что-то происходит. — Харука встала. — Что-то, что касается Чибиусы. И Усаги. И всех внутренних воинов. — Мы должны вернуться, — твёрдо сказала Мичиру. — Но наша сила… — начала Хотару. — Неважно, — перебила Харука. — Даже без силы мы — сёстры. Мы нужны им. *** Это был обычный вечер в особняке внешних воинов. Хотару сидела в своей комнате перед голограммой солнечной системы — подарок Харуки на день рождения. Планеты медленно вращались вокруг Солнца, создавая завораживающую картину. Девочка медитировала, как учила её Сецуна, пытаясь успокоить мысли. Вдруг голограмма вспыхнула. — Что за… — Хотару открыла глаза и замерла. Белая Луна, сияющая в голограмме, начала темнеть. Чёрная тень наползала на неё, закрывая свет, поглощая сияние. — Харука-тян! Мичиру-тян! Сецуна-тян! — закричала Хотару. Через минуту все четверо стояли перед голограммой, глядя на то, как тьма пожирает Луну. — Принцесса в опасности, — выдохнула Харука, и в её голосе звучала паника. — Я чувствую. — Но мы не можем ничего сделать, — Мичиру сжала кулаки. — Наша сила… — Мы должны помочь, — перебила Хотару. Все обернулись к ней. — Я видела сон, — продолжила девочка, и её фиолетовые глаза сияли недетской мудростью. — Мамору и Усаги… они в опасности. Если мы не спасём их, будущее не наступит. Чибиуса исчезнет. Все исчезнут. — Хотару… — начала Сэцуна. — Мы — внешние воины, — голос Хотару звенел. — Мы — сёстры. Мы поклялись защищать принца и принцессу. И мы должны сдержать эту клятву. Даже без силы. Тишина. И вдруг… Свет. Он начал исходить от каждой из них. Сначала слабый, едва заметный. Потом всё ярче, всё сильнее. Из груди Харуки появилось хрустальное сердце. Тёмно-синее, пульсирующее, как живое. — Что это? — выдохнула она. Рядом засияло сердце Мичиру — тёмно-бирюзовое, переливающееся, словно сотканное из морской пены. Сердце Сецуны было багровым, глубоким, как сама вечность. А сердце Хотару — фиолетовым, с серебристыми искрами внутри. Четыре сердца парили в воздухе, пульсируя в унисон. А потом они растворились, впитались обратно в груди своих хозяек. Сила вернулась. Харука почувствовала, как знакомая энергия ветра наполняет каждую клеточку. Мичиру услышала голос океана. Сецуна ощутила биение времени. А Хотару… Хотару улыбнулась, чувствуя, как Глефа Безмолвия отзывается на её зов. — Мы снова воины, — прошептала Мичиру. — Нет, — покачала головой Сецуна. — Мы не просто воины. Мы — нечто большее. Перед ними возникла голограмма Святого Грааля. Он сиял, показывая им картины далёкого будущего. Мамору и Усаги. Они были в опасности. Вокруг них клубилась тьма, готовая поглотить. — Мы должны идти, — твёрдо сказала Харука. — Но куда? — спросила Мичиру. — Не знаю, — честно ответила Харука. — Но я чувствую зов. Кто-то зовёт нас на помощь. — Я тоже чувствую, — кивнула Хотару. — Это Чибиуса. Она зовёт. — Тогда бежим. — Сецуна уже направлялась к двери. Четыре воина выбежали из особняка в ночь. Они не знали, куда идут, но сердце вело их. Туда, где нужна была их помощь. Туда, где ждали их принцесса и принц. Тьма сгущалась над городом. Но в этой тьме горели четыре хрустальных сердца. Продолжение следует…