Он был зависимостью Мун Джо

— А ты — указал парень на мужчину из комнаты 304 пальцем в лицо немного согнутой в локте рукой — ты здесь самый жуткий. Уголки губ мужчины слегка приподнялись, а в черных глазах промелькнуло веселье: — Должно быть ты сегодня сильно разозлился, Лапуля. Его милый напоминал ему котёнка. Такого, которого очень хочется приютить: кормить, поить, тискать непереставая, а от неконтролируемой нежности хочется съесть его голову, раздавить маленькое тело в удушающих объятьях, зацеловать до смерти. Бок Сун, посмеиваясь, помахала жильцу из комнаты 313, призывая его удалиться. Мун Джо не потерпит посторонних, когда в них не нуждаются. Чон У схватился за голову, боль ударила молотком в череп, расходясь по уставшему мозгу. Невыносимая, адская боль. Будто червь, сидящий в мозгу, пожирая, пытается выползти наружу. Никогда он еще так не напивался. Он не понял, как оказался в комнате. Не смог вспомнить, как оказался раздетым в своей неудобной узкой кровати, на которой еле помещался один. И как в его кровати оказался еще кто-то, кому здесь явно было не место. Он не мог понять, когда его стали трогать там, где он обычно никому не позволяет. Не хватило сил остановить, когда почувствовал губы на своей шее. И руки под резинкой трусов. Комната кружилась, перед глазами плыло, а чувства казались ярче. Как Чон У решил – очередной кошмар, но такой реалистичный.

***

Небольшой шприц легко впрыскивал неизвестную жидкость в витаминный напиток, после чего крышка закручивалась на стеклянной бутылке, скрывая факт, что коктейль уже чем-то осквернен. Всунуть небольшую бутылку в руку невзначай, когда парень приходит с работы в общежитие, проще простого, а когда не хочется выходить на кухню ночью за стаканом воды, в комнате уже поджидает освежающий напиток. Женщина тяжело вздохнула. Ну когда ее сын уже наиграется с этим парнем? Зачем его так мучить? Еще и ее заставляет в этом участвовать. Опаивать Чон У этой дрянью, делать вид, что она готовит это чёртово мясо. Бок Сун, сложив бутылки в небольшой шкафчик в своей коморке, уселась на стул. Уставшая шея вынудила в задумчивости подпереть голову рукой. Нет, хватит, больше она заниматься этим не будет. Парень и так настрадался, пусть Мун Джо разбирается с этим без неё.

***

Мужчина занёс Чон У в комнату, повалил на кровать и незамедлительно раздел парня до трусов. Только смотреть для Мун Джо было мало, теперь он хотел прикоснуться, почувствовать. Привыкнув к темноте, он мог рассмотреть слаженное тело Лапули, домашние брюки мужчины плохо скрывали эрекцию. Такой стройный и подтянутый, лежит, закатывая глаза и крутя головой из стороны в сторону, такой милый и на эту ночь весь принадлежит ему. Если бы у Мун Джо был с собой телефон, сделанная сейчас фотография была бы главной жемчужиной на алтаре, посвящённом Чон У. Он ложится на парня сверху, опираясь предплечьями по бокам. Дыхание учащается, когда, потираясь членом о бедро любимого сквозь одежду, Мун Джо чувствует своим естеством тепло чужого тела. Лицо трепетно тянется к шее. Ласкает губами, стараясь не оставлять засосов на коже, лёгкими поцелуями спускается к ключице. Слегка прикусывает. Тяжелое дыхание Чон У эхом разнеслось по комнате, отражаясь от пустых стен. От возбуждения хотелось укусить до крови, вгрызться в кость, и почувствовать во рту металлический и слегка сладковатый, такой желанный, вкус, впитать все, что тело парня может дать ему, но тогда Лапуля на утро может сбежать, еще рано. Поцелуи спускаются к груди, Мун Джо облизывает сосок, пальцами сжимает второй. Слышит под собой удивленный вздох. Неспеша спускается к животу, медленно расцеловывая выпирающие мышцы, наслаждаясь ощущением горячего рельефа под губами. Рука тянется к боксерам парня, оттягивает резинку, проскальзывает, оглаживая его достоинство. Не выпуская его из рук, Мун Джо спускается, оказываясь между ног любимого. Боксеры Чон У стягиваются мужской рукой до колен, высвобождая вставший член, дернувшийся к верху. До мужчины доносится естественный лёгкий мускусный запах, заставляя изнывать, хотеть большего. Мун Джо пробует головку на вкус, обхватывая губами, проводя языком по нежной коже. Парень застонал тихо, почти неразличимо, ртом ловя воздух, будто задыхаясь. Язык движется вдоль члена по всей длине, останавливаясь на яйцах, облизывая их, возвращаясь обратно к головке, после чего член полностью оказывается во рту. Голова движется вверх-вниз медленно, дразня, губы сжимаются для лучших ощущений, волосы спадают на лицо. Головка упирается в горло, вызывая лёгкий рвотный рефлекс, но Мун Джо любит это чувство. Задерживается в этом положении ненадолго, утыкаясь носом в лобок, издавая звонкий гудящий звук, вызывающий у парня отклик, заставляющий его дернуться в приятных ощущениях. Он готов ко всему, что заставит испытывать его милый. Будет это боль или удовольствие, тошнота или оргазм – он примет все до последней капли. Голова Чон У вертелась то вправо, то влево в помутненной растерянности, тяжелые вздохи смешивались с изнывающими поскуливаниями и мокрым хлюпаньем, слюна стекала по члену, оставаясь небольшой лужицей на лобке, вызывая у парня ощущение мороза по коже. Поступательные движения постепенно ускорялись, приближая финал. Мужские руки схватились за мягкую задницу бережно, стараясь не оставлять царапин и синяков. Высвободившаяся из члена быстрыми прерывистыми выстрелами сперма, сопровождаемая громким протяжным стоном, оказавшись на языке, была проглочена не сразу, чтобы распробовать как следует, почувствовать вкус, сам факт, что она была во рту. Потрясающие, ни с чем не сравнимые ощущения. Мокрость в штанах не расстраивала, но говорила о многом.

***

Горечь жгла горло желчным привкусом, голова раскалывалась на тысячи частей от невыносимой мигрени. После каждой попойки воспоминания Чон У были взглядом со стороны, слегка размыты, как если бы линзу на старой и пыльной отцовской камере забыли протереть перед съемкой. В этот же раз он не помнил ничего, словно его сознание в какой-то момент выпало из тела. Как он оказался в кровати? Что вообще было после того, как он вошел в общежитие? Это точно блядское общежитие виновато. Когда парень, прикладывая прохладную тыльную сторону ладони к изнывающей от боли голове, услышав стук, открыл дверь, в мыслях не возник ни один вопрос. Все противоречивые суждения о жителе 304 комнаты исчезли с появлением утреннего похмелья. Чего бы он ни хотел от Чон У, парню уже было все равно. Оказавшись на крыше, он решил воспользоваться возможностью и покурить. Первая затяжка самая сладкая. Она разгоняет кровь по венам, вдыхает жизнь, а потом вновь ее забирает, заставляя заходиться в мокром кашле. Стаж курильщика дает о себе знать. – Лапуля, ты не помнишь, что ты вчера говорил жильцам? Я могу понять, почему они так злы на тебя. – 304 курил, облокачиваясь локтем о забор, пока вторая рука покоилась в кармане домашних брюк. В голове Чон У после пробуждения все еще стоял непроглядный туман, голова шла кругом, а сконцентрировать внимание было настолько сложно, что парень не заметил, когда они с его собеседником перешли на "ты" и обращение милыми прозвищами. – Но знаешь, это даже хорошо. Лучше сказать, чего ты хочешь, и действовать так, как хочешь... а не держать всё это в себе. Это так по-человечески, тебе не кажется?