Он был зависимостью Мун Джо

Стук в дверь раздался неожиданно, прерывая напряженную тишину в комнате. Взяв нож, который купил недавно, на всякий случай, возвращаясь с работы, и спрятав его за спину, Чон У тихо подкрался к двери и медленно, будто стараясь, чтобы его не заметили, приоткрыл дверь. Рыжие волосы ярко контрастировали на фоне унылого коридора общежития, клетчатая рубашка красным пятном резала глаза в дневной темноте. Незнакомый парень неловко почесывал голову и глупо улыбался: – Привет, я ваш новый сосед. У меня зарядка потерялась, не сможете одолжить свою? Парень хоть и улыбался широко, с каждой секундой терял былой настрой, видя бешеные глаза Чон У из-за двери. Чон У нырнул обратно в комнату, а через пару мгновений молча протянул провод новому соседу и захлопнул перед ним дверь. Несмотря на свою недружелюбность, в парне вновь поселилась надежда, что хоть один человек в общежитии не будет вызывать у него рвотный позыв. Но рвотного позыва избежать не удалось. На следующий день, спускаясь по лестнице с Сок Юном, парень узнал, что его новый сосед – репер. Это возможно даже хуже, чем если бы он был психом... Но Чон У не смог отказаться от предложения увидеть концерт нового знакомого вживую: все лучше, чем сидеть в общежитии в окружении гниющих стен и ебанутых соседей. Энергичный бит бил в череп, расходясь вибрацией. Странные, а порой даже смешные рифмы проходили мимо, не задерживаясь в голове, пока парень размышлял о прошлой ночи, которая отзывалась в нем вспышкой воспоминаний на уровне ощущений. И ощущения, которые Чон У испытывал этой ночью были неоднозначны – он почти уверен, что кончил, но не помнил при каких обстоятельствах и куда делась вся сперма, которую он так и не обнаружил ни на постели, ни на трусах. Так же присутствовали и смутные подозрения, что в комнате кто-то был, но вспомнить что происходило с ним ночью не удавалось, как бы парень ни пытался. Все это уже не важно. Главное то, что Чон У мог заявить уверенно – он не хочет оставаться в этом месте ни на секунду дольше и даже если ему придется убить кого-нибудь он обязательно это сделает, лишь бы не возвращаться обратно в это омерзительное до тошноты место. Маленькое кафе вблизи центра города манило приятными запахами и невысокими ценами. Чон У ни за что не пошёл обедать в заведение, если бы Сок Юн не стал умолять парня, стоя на коленях посреди улицы, состраивая самое жалостливое лицо из всех, что он видел и обещая заплатить и за Чон У тоже. Эту неловкую сцену он будет вспоминать еще долго в кошмарах где-то среди страшных снов о каннибалах и бомжах-убийцах. Сны не сильно отличались от его новой реальности. Несмотря на их разницу в семь лет, комфорт, который Чон У ощущал в компании Сок Юна, разливался теплом по телу, а смех за их столиком раздавался чаще, чем он проклинал соседей из общежития. У репера было на редкость приятное чувство юмора. Давно Чон У не чувствовал себя так хорошо, общаясь с кем-то. Но тревожность не отпускала парня надолго с тех пор, как он переехал в Сеул. – Так ты говоришь, там происходит что-то странное? А на четвёртом этаже убивают людей? Слушай, а может они связаны с чёрным рынком? Ну, в смысле, может это связано с продажей органов и... – Это все не важно – Чон У выпил рюмку соджу, немного скривившись и облегчено выдохнув – главное, что нужно поскорее оттуда выбираться. Может, нам с тобой снять где-нибудь квартиру? – Хён, я только переехал и работы у меня нет, даже залог уже не вернут. – Сок Юн немного нахмурился, а щеки надулись, как у котёнка, которому не налили молока. Чон У окинул взглядом Сок Юна. В голове сразу всплыла мысль дать прозвище новому знакомому. Может быть.. Барсик? Но грусть Сок Юна продлилась недолго и он вновь перешёл на интересующую его тему: – Как думаешь, хозяйка в курсе? – парень широко распахнул в восторге глаза. Чон У немного опешил, не ожидая такого восхищения в момент, в который стоило сделать что угодно: испугаться, напрячься или хотя бы задуматься, как сбежать подальше от новых соседей. Парень опрокинул следующую стопку, с негромким стуком поставив рюмку на стол, устало опустив голову: – Я не уверен...

***

Увидев впервые своего будущего приемного сына, Бок Сун удивилась, как на таком маленьком теле может быть столько шрамов. Они расходились рваными полосами по всему телу, показываясь из под одежды. Женщина провела много бессонных ночей, оставляя на подушке горькие слёзы, не имея возможности вынести всплывающие картины избиения и издевательств в голове. Она не смогла сопротивляться желанию забрать ребёнка под свою опеку, никогда в будущем не жалея об этом. Что бы он ни делал – он её сын. Бок Сун сделает всё, чтобы его жизнь была лучше той, что была до этого. Женщина всегда знала, что её сын отличается от других детей. Он не был лишен эмпатии, но его любознательность порой пугала Бок Сун больше, чем пламенный ад, которым так пытались устрашать её учителя в приходской школе. Ёе сына интересовало то, что никогда бы не пришло ей в голову. Будет ли преступлением убить больного человека? Ведь он же и так на пороге смерти, почему бы не избавить его от мук. Почему нельзя ставить опыты на живых людях? Это так продвинуло бы современную науку вперёд. Не самые детские размышления по мнению женщины. Её первый муж тяжело болел, не протянул и года после свадьбы, вся страховка супруга досталась ещё молодой Бок Сун. Женщина вышла замуж ещё раз. Её второй муж был владельцем детского приюта. Бок Сун никогда не любила большое скопление детей, но муж убедил её, что помогать детям это доброе дело и женщина, как прилежная католичка, согласилась с ним. Шли годы, Бок Сун была счастлива во втором браке. Однажды в приюте она встретила близнецов. Дык Су и Дык Чон не были обычными мальчиками, но Бок Сун быстро привязалась к ним и, хоть и не стала усыновлять близнецов, старалась заботиться о них как о своих детях. Второй муж Бок Сун умер, попав в аварию. Врезался в столб недалеко от приюта. Нести траур долго женщине не позволяла упавшая на хрупкие плечи ответственность за приют и детей, живших в нём. Мун Джо уже было двенадцать, мальчик был очень сообразительным и часто помогал приёмной матери в управлении приютом, другие дети уважали и легко слушались его. Однажды приют сгорел. Все жертвы пожара выжили и благополучно реабилитировались. После опроса полиции стало ясно, что ни один ребёнок не знал, почему возник пожар. Работники полиции не нашли источник возгорания и предположили, что он возник из-за технической неисправности. Теперь у женщины было две страховки за её умерших мужей, страховка за сгоревший приют и трое детей на руках. Все пережитые события казались женщине злым роком, проклятьем, павшим на её род. Она молилась перед сном каждую ночь, чтобы мальчиков не настигла та же участь. Она боялась, что пока её дети рядом, несчастья могут передаться и им. В третий раз Бок Сун вышла замуж уже в преклонном возрасте за владельца общежития. Рок не обошёл и её третьего мужа, однажды спускаясь ночью по лестнице общежития, он упал, свернув себе шею. Тех огромных сумм со страховок давно не осталось, все эти годы они шли на оплату учёбы в школе Мун Джо и близнецов, жизнь их многодетной семьи, поддержание приюта, обучение Мун Джо в медицинском университете, а в дальнейшем и помощь в открытии собственной стоматологической клиники её старшего сына. Однажды Бок Сун услышала шум на четвёртом этаже общежития. Поднявшись, она поняла, что случилось со всеми её мужьями. Она поняла, что случилось с приютом. Её мальчики были подарком не Бога – Дьявола – но это не напугало женщину. Свой крест она будет нести сама.

***

В воздухе неприятно пахло спиртом, он пропитал всю побитую жизнью квартиру. Бутылки звякнули друг о друга во время игры мальчика, сидящего на полу в растянутом свитере. Это было единственное, чем он мог поиграть сейчас, мама недавно выкинула все немногочисленные потрёпанные временем игрушки в наказание за непослушание. Непослушанием считалась любая мелочь: попытка обнять мать в приступе нежности, забытая на улице шапка или любой вопрос об отце. Синяки яркими пятнами рассыпались по голым ногам, коленями опирающимися о дырявый линолеум, открытые порезы и шрамы закрывала кофта с длинными рукавами. Тихое посапывание напоминало, что он не один в комнате. С дивана летел пепел тлеющей сигареты. Мальчик аккуратно, стараясь не разбудить, вытянул из женской свисающей руки окурок, потушив его о кофейную банку, наполненную множеством таких же бычков, стоящую возле дивана. Так проходил каждый день, ничем не отличающийся от остальных. Мальчик не помнил других. Все что он знал это то, что его папа был человеком из обеспеченой семьи – многообещающим специалистом, ветеринаром с красным дипломом, случайно связавшимся с его матерью и ушедшим из семьи еще до его рождения. Эту историю мальчик слышал каждый раз, когда в него с криком летела новая стеклянная бутылка. Мальчик часто смотрел в окно на проходящие мимо, заливающиеся счастливым смехом, семьи и знал, что другие дети живут иначе и его это растраивало поначалу. Но сейчас это очень злило. В следующий раз, когда тлеющий уголёк вновь был готов сорваться из замершей над грязным ковром руки, мальчик решил, что больше не будет тушить окурки матери. Больше нет. Мальчик надел последние приличные вещи, что у него остались – еще не успевший потерять свою форму свитер с зайчиком и тёмные брюки, надел единственные его еще не расклеившиеся ботиночки и вышел во двор, зная, что больше никогда не вернётся в этот дом. Оказавшись в новой семье, он не сразу доверился новой маме. Она была совсем не такой, как его родная. От неё совсем не пахло тем противным запахом, она никогда не била его. Мун Джо, так его теперь звали, было сложно поверить, что взрослые могут быть такими заботливыми. Но муж Бок Сун был не таким, как она. Мун Джо каждый день видел, как его недавно обретённую мать избивали до потери сознания. Мальчик пообещал себе, что защитит единственного человека, что всегда так участлив и мил к нему. Это было не сложно. Украсть несколько препаратов у маминой знакомой – предеменционной старушки – и добавлять в утренний кофе каждый день. Вкус горького эспрессо хорошо скрывал присутствие лишних ингредиентов. Он и так болел, никто бы ничего не заподозрил. Следить за Дык Чоном и Дык Су было той еще морокой. Эти варвары, хоть и были всего на пару лет младше Мун Джо, вечно дурачились как дети. Рвали книги, которые нужны были Мун Джо для учёбы, донимали других приютских детей, препарировали пойманных в пруду лягушек. Смотря на эту картину, Мун Джо впервые задумался какого это препарировать не лягушек, а людей. Через несколько лет он понял, что сможет это делать, если поступить на медицинский факультет. Решение о будущем было принято моментально. Близнецы часто пакостили всем вокруг. Большинство их шуток были безобидны, но когда однажды они достали один из проводов в кузове автомобиля второго мужа Бок Сун, Мун Джо ничем не смог помочь. Мальчишки пришли к парню с повинной уже после аварии, когда он уже не мог ничего исправить. Этот секрет он хранил много лет, так никому ни о чем и не рассказав, выполняя обещание данное приёмной матери оберегать названных братьев. С этого момента Мун Джо держал близнецов в ежовых руковицах. Ни один их шаг не происходил без его ведома. До некоторых пор. Пока они не решили поиграть ночью с зажженными свечами. Пламя быстро распространилось, попав на шторы, а с них перейдя на всю остальную мебель. Выведя на улицу всех, кого мог, Мун Джо пробрался сквозь огонь обратно, получив серьёзные ожоги на руках, чтобы достать остатки виновных в пожаре свеч, замотав их в еще не обуглившийся ковер, на котором были видны компрометирующие пятна от парафина. Пока все были в панике, мальчик выбросил остатки свечей в пруд, а ковёр закопал в лесной чаще. Мун Джо решил, что отныне он не потерпит непослушания. Любое неповиновение будет караться смертью. В медицинском университете Мун Джо быстро выбрал специальность – стоматология это одно из самых перспективных направлений: зубы были интересным предметом исследований, пугающим и завораживающим, ещё и отличным материалом для создания чего-то нового. К тому же это возможность, дающая лёгкий доступ к разным обезбаливающим и обездвиживающим средствам. Это могло помочь ему попробовать то, что он всегда хотел. Хоть близнецы и быстро вошли во вкус, Мун Джо в свою очередь понял, что убийства как таковые интересуют его мало. Он хотел заняться искусством. Тем, что могло остаться после него. Чем можно было любоваться. Как жаль, что его биологическая мать не дожила до этого момента. Он бы с радостью сделал ожерелье из ее гнилых прокуренных зубов, чтобы держать в своей коллекции на самом видном месте – под стеклом. С переездом Бок Сун и близнецов в общежитие появилось постоянное место для игр. Мун Джо уже давно жил отдельно, на зарплату популярного опытного стоматолога можно было позволить себе хорошее жилье. В "Эдеме" мужчина появлялся не часто, зато оборудовал давно сгоревший не отреставрированный четвертый этаж по своему вкусу. Его личный стоматологический кабинет был гордостью и отрадой. Сначала в обшарпаной комнате стояло списаное из клиники старенькое шатающееся кресло с ободранными подлокотниками, но через посредников Мун Джо смог прикупить всё необходимое оборудование, обходя бюрократию и накладные, не светя свое имя. Новый муж Бок Сун мог помешать им, но Мун Джо не собирался его трогать. Пока не узнал, что этот мудак изменяет. Мун Джо не мог потерпеть такого отношения к своей матери. Свернуть шею и выставить все так, будто старик в темноте не увидел лестницу было очень легко. Всё шло своим чередом. Пока на лестнице у общежития не появился новый жилец. Его взгляд... Он был великолепен. Сигарета застыла у рта, тлела, ждала, пока курящий вспомнит про неё. Оторваться от лицезрения этого прекрасного создания было невозможно, в глазах мужчины зажглось восхищение. Может быть он тот, кого Мун Джо все это время искал, но сам об этом не знал? Тот кто поймёт его по-настоящему, кто примет его. Встанет рядом рука об руку.

***

Когда в "Эдеме" появился тот парень – Чон У – Бок Сун сразу заметила, как на него смотрит её сын. Голодным, ненасытным взглядом. Будто он мессия, единственное спасение. Возможно это было не правильно, но она до сих пор не могла определиться – спасать парня или просто не мешать. Ей уже нечего было бояться перед богом – все возможные грехи она взяла на себя, когда не стала вмешиваться в дела Мун Джо. Но Чон У было жаль. Он импонировал женщине, был вежлив, учтив, но обладал характером. Человеческая совесть шептала ей, что Мун Джо сломает парня, разобьет его на мелкие осколки, которые больше собрать не получится, но материнская любовь говорила – вдруг она ошибается? Вдруг все обернётся по-другому и Чон У сможет укротить её сына? Оставалось лишь молиться. Каждый день и каждую ночь. За благоразумие Мун Джо и удачливость невезучего парня.