Атлант

Горе подскочила на постели. Ей опять приснился чёртов сон. Как весь мир упал ей на плечи и она не справилась с ношей. Рядом сонно забормотала Женя и Горе легла обратно в постель. — Лиз, что-то случилось? — тихое бурчание раздалось в воздухе, тёплая маленькая ладошка коснулась её бледных плеч. — Кошмар приснился, — кратко ответила Горе, устраиваясь поудобнее. Женя вновь залезла на неё верхом, задевая своим небольшим животиком. Да, ей было страшно. Дети — это большой шаг для них. Покрутив брачное кольцо, Горе постаралась расслабиться. Другая рука сама собой легла на тонкую кожу живота. Там внутри была жизнь. То, что пугало и одновременно завораживало Горе. — М-м-м, ты опять меня трогаешь, — тихо захныкала Женя, прямо в шею Горе. — Прости, малыш, просто успокоиться пытаюсь, — вздохнула Горе. — Ты же знаешь, какая я чувствительная, — ответила Женя, начав елозить пахом по бедру Горе. Горе тихо усмехнулась. Старые добрые манипуляции Жени её и радовали, и печалили. Бедро крайне быстро намокло. Запах вишни, приправленный чем-то сливочным вновь оказался на её языке. — Детка, а ты точно спать хочешь? — усмешка не покидала губы Горе. — Уже нет, — сонная улыбка полезла на лицо Жени. Каре-зелёные глаза стали блестеть как-то иначе, как когда она хочет интима. А Горе что? Она не может отказать своей жене. Своей омежке. Своей единственной красной голове в жизни. Горячие пальцы довольно скоро проникли под ткань штанов и трусов, касаясь мокрых складок, что были липкими от возбуждения. Проникая пальцами внутрь, Горе не упускала возможности, чтобы не слушать каждый вздох Жени, каждый тихий стон. — О да, как хорошо ты владеешь пальцами, — с придыханием сказала Женя, пока пальцы скользили внутри неё. Горе продолжила и вскоре прибавила третий палец. Внутри стало уже неприлично тесно и влажно. Хотелось заткнуть чем-то другим. От лёгкого наплыва возбуждения кровь ударила в пах и половой орган начал потихоньку оживать. — Этого мало, — тихо проскулила Женя, насаживаясь на пальцы ещё упорнее, нежели до этого. — Сейчас-сейчас, малыш, — прошептала Горе, вытаскивая пальцы. Стаскивая штаны, Горе обнажила свой же пах. Член крайне бодро высунулся из штанов, поблёскивая смазкой на покрасневшей головке. Женя съехала вниз и крайне быстро наделась своим ртом на головку. Горячий язык крайне старательно вылизывал тонкую кожу и скользил вниз, принимая в мягкие стенки глотки весьма упругие мышцы, скрытые веной и кожей. Горе низко застонала. Это был подлый удар. Порой такой приём вверх был куда лучше приёма вниз. Но длилось это недолго. Женя крайне быстро устала. Ощутив то, как скоро закаменел стояк, она быстро смекнула, что Горе не так много нужно усилий, чтобы кончить, а потом снялась с него. Сглотнув, Женя облизнулась. В лицо Горе ударил румянец. Сколько времени проходит, а она каждый раз на это реагирует, как в первый. Женя встала на колени, смотря на Горе сверху вниз. Та лежала на спине и только при помощи подушки могла чуть выше приподнять голову. Спальные штаны были приспущены, отчего член было хорошо видно. Женя встала в полный рост только затем, чтобы скинуть с себя штаны и трусы. — Ты всё такая же красивая, как и в тот день, когда я впервые увидела тебя без низа, — горячо прошептала Горе. — А сейчас ещё и прочувствуешь это, — ответно чуть ухмыльнулась Женя. Горе даже не успела обработать эту информацию, когда Женя оказалась у неё на коленях и дразняще скользила половыми губами по головке. Тихий стон сорвался с губ Горе. — Вот же ж, сучка, — не могла признать Горе такой провокации. Увидев непередаваемые эмоции на ярком лице Горе, Женя прекратила такие издевательские игры с женой и плавно опустилась, чувствуя погружение твёрдой плоти в свои мягкие глубины. Она почти легла, стоило ей потянуться за поцелуем к Горе. Прижавшись губами к родным губам, Женя проникла языком во властный рот. Но даже не успела ничего предпринять, как та опомнилась и слегка приподнялась на коленях. Они мягко целовались, пока Горе двигала тазом, проникая в Женю снова и снова. Увлажнённые стенки влагалища крайне податливо принимали член, создавая мокрое трение и хлюпающие звуки. Тихие стоны вырывались из губ Жени, пока они целовались. Сильнее сжав плечо Горе, Женя сама углубила поцелуй, чувствуя, как подходит к краю. Одна рука Горе оказалась внизу. Пока одна конечность проникала всё глубже и глубже в Женю, другая наглаживала драгоценную жемчужину, вырывая из других глубин хриплые вдохи. И всё же. Женя долго не продержалась. Возбуждение оказалось сильнее и давило на неё куда сильнее, чем на Горе, а потому крайне бурно кончила. Оставшись без сил, Женя окончательно улеглась на груди Горе. Внутри Жени стало еще мокрее. Однако, ответного оргазма не случилось. Не хватило. Горе крайне осторожно стала приподнимать Женю, чтобы снять её со своего члена, но та вдруг забыркалась и стала сопротивляться. — Не надо, оставь, — капризно поджала губы Женя. — Мы никогда так ещё не делали, — подметила Горе. — Хочу тебя внутри, и всё, — замотала головой она. — Только потом утром не жалуйся, ладно? — фыркнула Горе. — А вот и не буду, — упрямо задрав голову, крайне быстро расслабилась Женя, поцеловав Горе в нос. Та смешно поморщилась. А ощущения, что она стала еще глубже не пропали. Утром всё было чуть иначе. Пока Горе спала, Женя довольно скоро пробудилась. И успела насидеться на ней вдоль. Горе чуть не обоссалась от усилий Жени, что хотела получить утреннее удовольствие. — Больше так не делай, — расслабилась Горе, пока ссала в унитаз. — Почему? — Женя делала вид, что ничего не понимает. — Ты же в курсе, что в моче содержатся фактически отходы от того, что мы переварили? — Если б я в тебя нассала с утра, ты могла бы получить кучу заражений и возможно даже подхватить крайне вредные бактерии. — Ой, я как-то не подумала, — задумчиво ответила Женя, слегка виновато смотря на то, как Горе моет в ванной свой орган. — Тебе бы тоже не помешало помыть свой пах. Это не полезно для организма, да и к тому же запах сильный. И неприятный в обычной жизни, — тихо подметила Горе, закончив мыть свой причиндал. — Ладно, ладно, я помою, — тихо фыркнула Женя.