Якорь для Звезды

Очередная стычка с Мародёрами прошла не в пользу Снейпа. Книги и свитки разбросаны по полу в коридоре, волосы, мантия и ботинки залиты тыквенным соком из стаканов всех этих уродов (кроме Люпина, тот, как всегда, отошёл в сторону), а он сам лежит под «Остолбеней» и в немом бешенстве ждёт, когда пройдёт действие заклятия. И конечно же, в довершение всего он слышит, как в этот коридор кто-то свернул и идёт в его сторону. Будьте прокляты эти Мародёры! Будь ты проклят, Джеймс Поттер! Услышав голоса и характерное чуть скучающее растягивание гласных, Северус понял, что это Люциус Малфой с кем-то из учеников. Спустя несколько шагов староста факультета остановился и замолчал, очевидно, заметив Снейпа. Трэверс чуть было не налетел на спину Малфоя. – Люциус?.. – начал он, но тут же увидел, в чём было дело: брошенные на пол вещи, лужи тыквенного сока, а в центре этого всего – неподвижный Снейп, чьи чёрные глаза пылали такой сильной ненавистью и злостью, что Трэверс невольно отступил на шаг. Тишина длилась лишь пару секунд, но для Северуса она показалась вечностью. Он видел, как ледяной взгляд Малфоя скользнул по разбросанным учебникам и свиткам, по его испорченной мантии, по лицу с прилипшими мокрыми прядями волос. Он ждал насмешки, презрительной ухмылки, холодного замечания – чего угодно, что ещё сильнее уязвит и унизит его. Ведь Люциус Малфой был сияющим, безупречным богом Слизерина, а он – Северус Снейп – всего лишь неуклюжий, бедный гений-самоучка, вечная мишень для насмешек и пренебрежения. Но ничего из этого не последовало. Лицо Люциуса стало нечитаемым, превратившись в застывшую маску. Он сделал шаг вперёд. – Блейз, – его голос, обычно томный, с ленцой, прозвучал сухо и отстранённо. – У тебя же сегодня дополнительное занятие по Трансфигурации с Макгонагалл, не так ли? И ты не хочешь опоздать. Это было не предложение, а приказ. Трэверс, привыкший подчиняться тону старосты, лишь кивнул, и, в последний раз с недоумением взглянув на Снейпа, заспешил прочь, его шаги скоро затихли в пустом коридоре. Люциус дождался, пока они останутся одни. Молча, не глядя на Снейпа, он взмахнул палочкой. – Фините инкантатем. Заклятие спало. Тело Северуса пронзила болезненная после долгой неподвижности судорога. Он попытался быстро встать, сохранив последние крохи достоинства, но ноги плохо слушались, а тыквенный сок липко стекал по волосам и лицу, мешая ясно видеть. И тут случилось нечто немыслимое. Люциус опустился перед ним на одно колено, не испугавшись испачкаться, ловко поймал палочку Снейпа, которая выпала у того из ослабевших пальцев, и бережно вложил её обратно в дрожащую руку. – Дыши, Северус, – сказал он тихо, и в его голосе не было ни капли привычной скучающей надменности. Лишь спокойный, уверенный и… заботливый тон. – Глубоко. Дыши. Северус на миг замер, силясь понять происходящее. Его ум, обычно острый как бритва, был в смятении. Малфой здесь, но почему он отпустил Трэверса? И почему... помогает? Люциус, не дожидаясь ответа, снова взмахнул палочкой. Книги и свитки сложились в аккуратную стопку. Ещё одно движение – и с лица, волос и одежды Снейпа исчезли следы тыквенного сока. Внешне он снова выглядел прилично, но внутри был полный раздрай. – Встань, – мягко, но настойчиво сказал Люциус, предлагая руку. Северус проигнорировал её, упираясь ладонями в холодный камень пола, и вновь попытался подняться сам. Его колени предательски подломились. И тогда рука Люциуса подхватила его выше локтя, сильная и надёжная, и помогла встать на ноги. Малфой не отпускал его, пока Северус не обрёл равновесие. – Они заплатят за это, – произнёс Люциус так тихо, что это было почти шёпотом, но в нём звенела сталь. Его глаза, холодные и серые, как зимнее море, встретились с чёрными глазами Снейпа. – Твоё положение – не причина для того, чтобы ты становился мишенью. Твой ум делает честь всему факультету. Они слишком глупы, чтобы понять это. Северус не находил слов. Его вселенная, где Люциус Малфой парил на недосягаемой высоте, распадалась на кусочки, и он был не в силах её собрать. Этот бог сошёл с Олимпа, не побоявшись запятнать себя, встал рядом с ним. И назвал его ум – честью Слизерина. – Зачем? – произнёс он наконец хрипло и сдавленно. – Почему ты?.. Губы Люциуса на миг сомкнулись плотнее, а уголки презрительно опустились вниз. – Потому что никто не должен страдать из-за тех, кто своими действиями порочит честь своих семей, – ответил он. Наконец отпустил локоть Снейпа, но не отошёл. – Иди в общую гостиную. Я распоряжусь, чтобы тебя никто не беспокоил. А сейчас у меня есть неотложные дела. Он повернулся, чтобы уйти. Снейп продолжал стоять, как вкопанный, глядя ему вслед и сжимая палочку, всё ещё хранящую тепло чужой руки. – Малфой, – окликнул он. Люциус обернулся, светлый силуэт на фоне тёмного камня. – Спасибо, – тихо сказал Северус, ненавидя свою слабость и необходимость принимать помощь. Люциус кивнул, коротко и почтительно. Не как старший младшему, но как равный равному. – Не будем больше об этом. И исчез за поворотом, оставив Северуса в тишине коридора, где не было ни разбросанных книг, ни следов сока, ни намёка на случившееся унижение. Остались только странное, необъяснимое тепло в груди и абсолютная, всепоглощающая растерянность. Звезда не просто сверкнула на небосклоне. Она спустилась и сожгла дотла все его прежние представления о мире. И теперь ему предстояло научиться жить с новыми.