Между нами — жизнь

— Трахай.       На лице Кастиэля отражается сложная смесь эмоций, которую трудно разобрать в полумраке спальни. Он застывает у края кровати, словно статуя, пока Дин вызывающе разваливается в самом центре широкого ложа в позе морской звезды. По мнению Новака, Винчестер всегда ведет себя неподобающе, но теперь, когда на их пальцах тускло поблескивают обручальные кольца, Дин и вовсе чувствует за собой право творить все что угодно. — Мы не в Средневековье, — тихо отзывается Новак, он ловко справляется с узлом галстука. — Двигайся на свою половину. — А как же брачная ночь? — Дин игнорирует просьбу и небрежно расстегивает пуговицы белоснежной рубашки, выставляя напоказ ключицы.       Кастиэль не выглядит заинтересованным. Он молча избавляется от своей одежды и остается в одних боксерах. У Дина в голове роится целый ворох мыслей о их призрачном будущем. Он швыряет рубашку в сторону стула, но та бесформенным комом падает на ворсистый ковер. Новак едва заметно улыбается, а Дин ловит этот мимолетный жест в полумраке и тут же включает свою сучью натуру.       Когда тяжелый матрас прогибается под весом альфы, Винчестер недовольно фыркает и демонстративно укладывается на бок, спиной к мужу. Тонкая ткань простыней кажется слишком прохладной. Немного опрометчиво для Дина выставлять напоказ свою подтянутую задницу, но Новак, кажется, все еще безразличен к нему. — Так что… — Дин не скрывает едкого разочарования в голосе, — трахнешь меня или как? — Я не буду тебя трогать, — отвечает Новак, глядя в полоток.       Холодный свет луны разрезает комнату пополам, высвечивая дорогую отделку стен и тяжелые шторы. С заднего двора дома доносится приглушенный смех и музыка, ведь гости все еще празднуют союз двух влиятельных семей, пока сами «счастливые» молодожены заперты в гнетущей неловкости этой комнаты. — Ты такой правильный, аж тошнит.       Дин кусает губу. Он осознает, что на месте Кастиэля любой другой альфа уже давно выебал бы его, стоило двери за ними закрыться. Но чертов Новак словно врос в свой безупречный образ. Он всегда настолько осторожен, что ухитряется контролировать свои эмоции даже во время ссор. Ебучий случай — это кажется почти невозможным, но Новак справляется. — Тебе повезло со мной, — вдруг негромко произносит он.       Дин невесело усмехается. Кажется, его новоиспеченный муженек умеет читать мысли. Винчестер переворачивается на другой бок, и теперь они лежат лицом к лицу. Перед ним — невероятной красоты мумия по имени Кастиэль. Дин снова кривится и бесится. — Моя мама тебя обожает, — бросает он, признавая слова Новака лишь частично. — К чему ты это клонишь? — Кастиэль наконец переводит взгляд с потолка на него. — К тому, что «повезло» мне только на словах. — Ты станешь более покладистым если я возьму тебя силой? — Новак хмурится, и между его бровей залегает глубокая складка. — Боже упаси…       Их идеальный брак — всего лишь сделка, скрепленная подписями. Дин до последнего сражался за свою свободу. Но он проиграл этот бой в тот день, когда отец пригрозил лишить его наследства и личного бизнеса. Дин слишком привык к комфорту и роскоши, чтобы рискнуть своим безоблачным будущим ради гордости. — Ты прав, — Новак нагло прерывает его воспоминания, — другой альфа не стал бы с тобой церемониться. — О, это угроза? — Дин вызывающе приподнимает бровь, чувствуя, как внутри закипает знакомое раздражение. — Нет, это факт, — Кастиэль снова улыбается, но в его глазах не видно тепла. — Если на меня полезет кто-то без спроса, я отгрызу этому подонку член, — в голосе Дина исчезает вся игривость. — А вот это — угроза? — Новак тихо хмыкает и скрещивает руки на груди. — Предупреждение, — зеленые глаза Винчестера сверкают даже в полумраке спальни. — Но давай будем честны, ты не особо перебираешь… — Что? — Дин недоуменно приподнимает бровь.       Кастиэль тут же жалеет о том, что эти слова сорвались с его губ. Он уже планировал закончить этот тяжелый вечер, отвернуться и наконец уснуть. Весь день он играл роль счастливого жениха, натягивая фальшивую улыбку, но сам же подлил масла в огонь этого нелепого разговора. — Ты сейчас намекнул, что я шлюха? — Винчестер сокращает дистанцию, пододвигаясь ближе к альфе. — Я просто говорю, что впредь тебе стоит быть осторожнее. Не будь так открыт в своих… беспорядочных связях, — Новак прикусывает губу, подбирая слова. — Я не хочу, чтобы за моей спиной судачили о рогах, растущих на моей голове. — Вау…       Дин ухмыляется, хотя внутри все горит от обиды. Желание откусить член своему благоверному разгорается с новой силой. — Мне бы подошел кто-то вроде твоего брата, — продолжает Новак, намеренно задевая Дина за живое. — Жаль, что он тоже альфа. — Да уж, — Винчестер нервно сглатывает, чувствуя, как по венам разливается горечь напополам с ядом. — Не повезло тебе.       Кастиэль в очередной раз ранит его своим молчанием. Он просто отворачивается на другой бок, натягивая одеяло и делая вид, что мгновенно засыпает. Дин в упор пялится на его широкую, неподвижную спину, едва сдерживая яростный порыв пнуть мудака в задницу так, чтобы тот вылетел с кровати.       Но, напоминая себе, что теперь этот человек его законный супруг, Винчестер из последних сил набирается терпения. Он так же молча отворачивается в другую сторону. Дин поджимает ноги к груди, пытаясь согреться, и отчаянно мечтает о том, что завтрашним утром все происходящее за последние сутки, окажется лишь ночным кошмаром.

***

      Но судьба не так благосклонна к Винчестеру, как может показаться на первый взгляд. Он загоняет машину в гараж и замечает, что в гостиной горит мягкий свет. Мужчина пару минут сидит в салоне в легком оцепенении, осознавая, что сегодня ровно месяц со дня их свадьбы.       Когда Дин заходит в дом, его сразу же привлекает аппетитный аромат еды. Винчестер заглядывает в столовую как раз в тот момент, когда Новак раскладывает ужин по тарелкам. Судя по коробочкам с логотипом дорогого ресторана, он заказал доставку. Мужчина на миг замирает, а затем коротким жестом предлагает Дину присесть. — Я не голоден, — врет Винчестер, ощущая легкую неловкость. — Ладно, — Новак выглядит немного расстроенным, но не спорит. — Как думаешь, нам стоит нанять личного повара?       Дин все же подходит ближе и опускается на стул. Кастиэль кажется слегка озадаченным этим вопросом. За прошедший месяц они редко ели вместе, от силы раза два или три. — Не вижу в этом необходимости, — Новак натянуто улыбается. — Мы обычно ужинаем порознь или в заведениях. — Ну да, — тихо соглашается Дин.       Его небрежный тон кажется Новаку пропитанным какой-то необъяснимой грустью. Кас понимает, что Винчестер не будет полдня стоять у плиты, как это принято в традиционных семьях, где омеги полностью берут на себя быт.       Дин другой. У него свой автосалон, где он менеджерит различные рабочие процессы. Он часто пропадает на различных мероприятиях или шумных тусовках с друзьями. Винчестер точно не похож на домашнего кота, и Кас даже не хочет пытаться ломать его привычный уклад жизни. Раз в неделю к ним заглядывает клининг, и этого достаточно, чтобы поддерживать в доме относительный порядок. — Это каре ягненка? — Винчестер проявляет искренний интерес и невольно облизывается при виде сочного, розоватого куска мяса. — Да… — Новак едва заметно улыбается. — Ешь, я заказал для нас двоих.       У Дина нет объяснения, почему его фиктивный муж проявляет заботу в таких мелочах. Ведь они договорились, что будут жить в этом огромном доме как соседи, но за этот месяц Кас то и дело проявлял к нему участие. Стоило Винчестеру вскользь пожаловаться на сломанный кран в раковине на кухне, как уже к вечеру пришел мастер и все починил.       У Винчестера также нет объяснения тому, почему после вечернего душа он снова идет в спальню к Новаку. В этом огромном доме целых три спальни, и он мог бы наслаждаться полным одиночеством в любой из них. Но Дин с каким-то упрямством продолжает ложиться в постель к Кастиэлю, и это кажется ему… правильным? Супруги спят вместе, разделенные незримой границей, даже не касаясь друг друга. А по утрам они просто расходятся по своим делам, делая вид, что в этой совместной ночи не было ничего особенного. (Так и есть).       Этой ночью Дин никак не может уснуть. Он постоянно ворочается, сбивая одеяло, и это явно начинает раздражать Новака. Кастиэль упрямо молчит, но на очередное ерзание мужа издает лишь тихий вздох. Винчестеру становится неловко. — Ну извини, у меня бессонница, — жалуется он в темноту. — Я ничего не говорил, — отзывается Новак, не меняя позы. — Но я же чувствую, что ты бесишься, — Дин вдруг улыбается. — Поговори со мной. — О чем? — Кастиэль тоже вопреки своей серьезности приподнимает уголки губ, но Винчестер этого не видит, так как Новак привычно лежит к нему спиной. — Через две недели мы едем в семейный отпуск. — Я помню, — Новак невольно содрогается. — Еще не поздно придумать предлог, чтобы остаться дома. — Например? — Не знаю, Дин. У тебя фантазия работает лучше. — М-м-м… — Винчестер вдруг ухмыляется и по-свойски хлопает Новака по плечу. — Беременность! Скажем, что у меня жуткий токсикоз, а ты не хочешь оставлять меня одного.       Кастиэль внезапно давится смехом. Дин пододвигается ближе, недоумевая, почему эта версия вызвала такую реакцию. Он пытается заглянуть мужу через плечо, и Новак зажмуривается, стараясь успокоиться. — Дин… Я думаю, у всех возникнут вопросы через девять месяцев, когда у нас так никто и не родится. — Выкидыш? — Господи, прекращай, — Новак качает головой. — Это слишком черный юмор, даже для тебя.       Дин лишь поджимает губы. По правде говоря, ему хочется поехать на Гавайи даже в компании родственников. Он мечтает о том, чтобы потягивать коктейль на пляже, подставив лицо солнцу, и хотя бы ненадолго забыть о сером Торонто. Даже несмотря на то, что их новый дом находится в уютном пригороде, работа все равно заставляет каждый день возвращаться в шумный и пыльный центр. — Тогда мы едем, — решительно заявляет Дин и валится на спину, уставившись в потолок. — Да, похоже на то…       Новак в глубине души понимает, что он уже давно остро нуждается в отдыхе. Кас владеет крупной юридической фирмой, где, по иронии судьбы, работает младший брат Дина — Сэм. Кастиэлю импонирует этот амбициозный и рассудительный парень. Как сам Новак и признавался ранее, он предпочел бы видеть своим супругом кого-то вроде Сэма. Тот уж точно не стал бы будить его посреди ночи бестолковой болтовней. Но Сэм — альфа, и у него есть прекрасная невеста Джесс. Словом, по всем фронтам шансов ноль. — Ты херовый актер, — внезапный выпад Дина заставляет Новака вынырнуть из размышлений о несбыточном. — Прости? — На свадьбе ты даже не мог нормально обнять меня, а наш поцелуй под аркой… — Винчестер тихо вздыхает, — это был позор. — С чего вдруг ты об этом вспомнил? — В отпуске, помимо близких, которые в курсе наших реальных отношений, точнее, их отсутствия, будут и общие знакомые, которые уверены, что мы женились по любви. Мы не должны рушить эту картинку, иначе наш чертов брак потеряет всякий смысл. А мой отец опять взбесится, если поползут слухи. — Я все еще не понимаю, к чему ты клонишь…       Новак решает наконец повернуться. Он слегка вздрагивает, когда Дин в этот же момент снова придвигается ближе, настолько, что их лица почти сталкиваются. — Я не знаю… — Дин замирает.       Кастиэль первым отстраняется и садится, опираясь спиной на мягкое изголовье кровати. Винчестер неосознанно повторяет его движение. Пару секунд в комнате висит неловкая тишина, прежде чем Новак слегка неуверенно произносит: — Мы могли бы попрактиковаться… — В чем именно?       В голове у Дина словно загорается лампочка, когда он складывает два плюс два. Он видит предельно серьезное лицо мужа в полумраке комнаты, и это его до ужаса веселит. — Ты хочешь… поиграть со мной в любовь? — Вроде того, — Кастиэль морщится. — Если это поможет нам выглядеть более естественными на публике, то почему бы и нет.       Новак едва успевает закончить мысль, как вдруг Дин заходится смехом. Он покачивается на месте, тихо хихикая, будто Кастиэль только что выдал самую смешную шутку в его жизни. — Ну что за детский сад? — стонет Винчестер, с легкой безнадегой глядя на своего супруга. — Мы могли бы попробовать, — слегка обиженно ворчит Кастиэль, поджимая губы.       Дин даже на этапе фантазий не верит, что подобный метод сработает. Но Кастиэль смотрит на него таким обезоруживающим взглядом, что на его фоне проигрывает даже знаменитый щенячий взор Сэма. Против такой искренней серьезности у Винчестера просто нет шансов. — Ладно, давай, — у Дина нервно подергивается бровь.       Он усаживается на колени прямо напротив Каса и разводит руки в стороны, словно приглашая того в свои объятия.       Новак действует предельно осторожно, будто опасается, что при более грубом касании Дин тут же рассыплется. Винчестер со скептической миной прижимается к мужу, но внезапно ловит себя на мысли, что это… удобно. Кастиэль слегка поворачивает голову, и его ладони мягко ложатся на лопатки Дина, он явно боится опустить руки хоть на сантиметр ниже положенного.       Винчестер пахнет маттиолой. Этот особенный цветочный аромат раскрывается только в сумерках, наполняя пространство густой сладостью. Запах его омежьего феромона кажется слишком нежным и хрупким для такой саркастичной задницы, как Дин, но сейчас он обволакивает Кастиэля, заставляя того дышать глубже.       Новак на миг притягивает его к себе плотнее и замирает. Винчестер не сопротивляется и не двигается, позволяя этому моменту длиться. Втайне он тоже наслаждается запахом Кастиэля — от него всегда веет мятной свежестью, то ли дорогим лосьоном после бритья, то ли кондиционером для белья. Дин понемногу расслабляется в его руках. Если поначалу эти объятия казались чем-то вынужденным, то сейчас… сейчас он почти готов признать, что это даже приятно.       Дин обвивает шею Новака руками, но слегка отстраняется, чтобы поймать его взгляд. Кастиэль выглядит предельно спокойным, однако его глаза определенно стали глубже и темнее. Винчестер непроизвольно сглатывает, прежде чем уточнить: — Должны ли мы… — Поцеловаться? — тихо спрашивает Новак, на что Винчестер неопределенно кивает.       Кастиэль вдруг застенчиво улыбается, и в этот миг Дин почти забывает, как дышать. Он не может понять, подействовал ли на него так сильно феромон альфы, или ему просто до безумия хочется этой близости, пусть даже с Кастиэлем. А ведь раньше ему казалось, что между ними всегда была нулевая химия.       Но Новак не спешит идти на поводу у Винчестера. Глубоко в душе ему даже нравится дразнить этого мужчину. Он лишь робко прижимается губами к щеке Дина и тут же отстраняется. Винчестер слишком очарован и в то же время разочарован, чтобы выдавить из себя хоть звук. — Этого будет достаточно для представления, — голос Новака звучит удивительно ровно. — Нам необязательно облизывать друг друга с ног до головы на глазах у других, не так ли?       Дин молча кивает, но все еще не может отвести внимательного взгляда от лица мужа. Теплые ладони Кастиэля ласково поглаживают спину Винчестера, и тот ловит себя на мысли, что совершенно не хочет, чтобы это заканчивалось. Но все заканчивается. Новак мягко опускает руки и слегка отодвигается, хотя руки Дина все еще остаются на его шее, словно замок. — Дин? — Кастиэль обеспокоенно склоняет голову набок, пытаясь понять, почему Винчестер притих.       Он не возмущается, не толкается и даже не пытается язвить. А ведь Дин обожает кусаться — и в прямом, и в переносном смысле. — Иди к черту, Новак, — вдруг бросает Винчестер, а затем резко отстраняется.       Кастиэлю остается лишь озадаченно пялиться на спину мужа, когда тот демонстративно поворачивается к нему задницей, забирая с собой все покрывало. Что ж, магия длилась недолго. Похоже, Винчестер все еще питает к нему открытую неприязнь, которую не способны заглушить даже самые нежные объятия. — Доброй ночи, Дин…       Кастиэль облегченно выдыхает и сам не замечает, как на его губах расплывается улыбка. Он не до конца понимает, что именно так взбесило Дина в последний момент, но даже не пытается вывести его на разговор. Новак молча укладывается на бок, уткнувшись лицом в подушку, и не может перестать беззвучно смеяться.       Что ж, возможно, в следующий раз они попрактикуются немного дольше, прежде чем Винчестер снова психанет без видимой на то причины.

***

      Пока друзья Дина шумят и что-то оживленно обсуждают, сам Винчестер сидит в углу диванчика и отрешенно изучает результаты анализов. Он чист. Раз в полгода Дин проходит проверку на венерические заболевания. Новак был прав, когда косвенно обозвал его слабым на задок в их первую брачную ночь. Раньше подобные высказывания со стороны других его не волновали, но услышать такое от Кастиэля почему-то было неприятно, мерзко… больно?       Дин сворачивает лист с заключением и натянуто улыбается Эшу, который толкает его в бок, предлагая присоединиться к общему веселью. Но Дина внезапно начинает подташнивать, когда рука друга скользит под столом. На лице Эша читается неприкрытая похоть, он предлагает Винчестеру уединиться в кабинке, слегка сжимая его колено. — Я теперь женатый человек, — хрипло отвечает Дин, будто это единственное, что его останавливает. — Да ладно, не заливай мне тут, — Эш смеется ему прямо в ухо.       Это несвежее дыхание вперемешку с алкоголем только усиливает тошноту. Дин резко отцепляет руку Эша от своей ноги и грубо шипит: — Я же ясно дал понять, что не хочу. — Ого, — Эш хмурится. — Ладно-ладно, не трогаю…       Винчестер едва заметно кивает Чарли, когда та обеспокоенно смотрит на него из-за соседнего столика. Она вовсю заигрывает с хорошенькой блондинкой, и Дину не хочется отвлекать подругу от веселья. Через несколько минут он сообщает, что ему пора идти, и холодно прощается со всеми.       Выйдя из клуба, Дин слегка пошатывается и приваливается лбом к холодной стене здания. Он нашаривает в кармане телефон, вызывает такси, а затем заглядывает в календарь. Дин кривится, пытаясь вдохнуть побольше ночного воздуха и понимая, что не стоило так напиваться. Последние три шота явно были лишними. Со дня на день должна начаться течка. Столь яркая реакция организма на алкоголь лишь подтверждает ближайшую смену цикла.       Уже дома он шарит по полкам на кухне, пытаясь вспомнить, куда засунул подавители. Дин немного протрезвел, но мысли все еще туманны. Наверное, поэтому он так сильно загоняется из-за того, что Кастиэль считает его «грязным» и именно поэтому не хочет спать с ним как с мужем. Наконец пальцы натыкаются на нужную упаковку, и Винчестер облегченно выдыхает.       Ночь проходит спокойно, но утром, спустившись в гостиную, Кастиэль обнаруживает Дина спящим на диване. Новак так вымотался на работе вчера вечером, что уснул мертвым сном и даже не заметил, когда Винчестер вернулся. Сегодня у Кастиэля выходной. Он замирает на мгновение, а затем пытается прокрасться на кухню, не разбудив мужа, но тот тихо стонет и начинает копошиться под пледом. — Доброе утро, — натянуто произносит Кастиэль, когда понимает, что скрыться незамеченным не вышло.       Дин сонно причмокивает губами и рассеянно садится на диване, свешивая босые ноги на ковер. Он отрешенно смотрит на Новака, и тот наконец слабо улыбается, втайне любуясь заспанным лицом Винчестера. — Я как раз собирался приготовить кофе. Будешь? — Х-м-м… — неопределенно мычит Дин, потирая глаза, а затем, поджав губы, едва заметно кивает.       Кастиэль кивает в ответ и скрывается в проеме кухни. Винчестер невольно ежится, чувствуя знакомое, тягучее натяжение внизу живота. Ему становится жарко. Он трет покрасневшие щеки, отчетливо осознавая, что течка уже близко. Дин понимает, что нужно немедленно принять подавители, пока его феромон не заполнил весь дом. Он достает из кармана джинсов блистер и заторможенно смотрит на таблетки. Дин не до конца отдает себе отчет в том, что делает, когда просто прячет лекарство обратно в карман, так и не выпив ни одной таблетки.       Кастиэль с подозрением пялится на Винчестера, замечая его пунцовые щеки и то, с какой жаждой тот пьет кофе. Новак внезапно осознает, что тонкий, дурманящий аромат феромона Дина действительно заполняет комнату, и ему не показалось. Кастиэль начинает паниковать, понимая, что притворяться, будто все в порядке, больше невозможно. — Дин… у тебя началась течка? — Похоже на то, — Винчестер облизывает губы, пытаясь игнорировать жаркую пульсацию внизу живота.       Кастиэль сейчас выглядит во сто крат притягательнее, чем обычно, и Дину абсолютно плевать на последствия. Единственное, чего он хочет — это чтобы Новак наконец сорвался. Но Кас не так прост. — Твои подавители… — натянуто шепчет он и бросается к шкафчикам. — Я видел их где-то здесь…       Дин шумно выдыхает, со стуком оставляя чашку на столике. Он молча наблюдает за взволнованным Новаком, пока тот лихорадочно ищет лекарство. Винчестер все еще ждет. — Дин… — альфа беспомощно оборачивается, — где твои таблетки? Их тут нет. — Не знаю, — выдыхает Винчестер, потирая шею. — Кас… мне становится слишком жарко. — Да-да, конечно, — уже с явным раздражением отзывается тот, продолжая бесплодные поиски. — Кас…       Дин ерзает на диване, чувствуя, как теряет контроль над собственным телом, но Кастиэль словно бесчувственная статуя. Он остается в здравом уме и даже пытается успокоить Дина. Винчестера снова тошнит от этой правильности. Он уже на грани того, чтобы закричать: «Да трахни ты меня уже!», но упрямо молчит. Гордость не позволяет. — Л-ладно, — Новак начинает запинаться, его дыхание становится тяжелым — запах омеги все же медленно, но верно лишает его рассудка. — Я сейчас съезжу в аптеку. Потерпи немного.       Дин болезненно хмурится и валится на подушки. Ему нужно, чтобы его взяли прямо на этом диване, а не эти чертовы таблетки. — Твою мать, — не сдерживается он, когда Кастиэль уже направляется к двери.       Очередное напоминание о том, что его хотят многие, но не собственный муж, больно бьет по самооценке. Дин нашаривает в кармане джинсов блистер и пытается изобразить удивление: — Надо же… Кас, я нашел их.       Винчестер сжимает в руке упаковку, пока Кастиэль быстро приносит стакан воды. Дин молча глотает таблетки, а Новак замирает на безопасном расстоянии. Его член болезненно дергается в тесных штанах, но он приказывает себе не касаться Дина, даже не догадываясь, что тот жаждет именно этого.       Признаться честно, Дин не в его вкусе. Он красив, но Кастиэлю всегда нравились более хрупкие омеги — и внешне, и по характеру. Винчестер же крупнее большинства сородичей, у него подтянутое, массивное тело, незнакомцы часто принимают его за бету или даже за альфу. Да и характер у него взрывной. По многим критериям он не подходит Кастиэлю, но тот все равно считает его чертовски привлекательным, что поделать, мордашка у Дина действительно смазливая.       Однако сейчас в игру вступают инстинкты, а Кас ненавидит эту грань, за которой здравомыслящий человек превращается в безумное животное. Он скорее расшибет себе голову в кровь, чем позволит себе сорваться и причинить Дину вред. — Я… — Новак тяжко сглатывает, почти одержимо глядя на приоткрытые от возбуждения губы мужа, — я лучше пережду наверху. Я… запру дверь… для перестраховки.       Когда Новак скрывается на втором этаже, Дин вздрагивает и сворачивается на диване, сгорая от желания, которое выжигает его изнутри. Он забирается рукой под штаны, к уже твердому члену, и начинает нежно поглаживать себя. Что ж… раз супруг отказывается выполнять свой долг, Дину остается только помочь себе самому, пока не сработают подавители.