Sisterhood

      Наши дни — Пожар в кафе       — Ну как ты?       Билли стояла посреди пепелища, глядя на улику в руке. Отвлёк её от умозаключений голос начальника, который даже не поленился приехать на место происшествия и был вторым после Киджи, кто вошёл в здание.       — Нормально, — оглянулась она, пряча в карман банку. — Готова работать.       На лице у Фукуды был такой же респиратор, прикрывающий дыхательные пути от угарного газа и сажи с пеплом.       — Ты уверена? Твой напарник в больнице.       Она коротко вздёрнула уголки губ под маской и ответила:       — Мне лучше, когда я занята делом. Куроки сильнее досталось, я в порядке.       Фукуда кивнул и искоса посмотрел на девушку. Над бровью ей наложили швы, на шее под воротником выглядывали несколько царапин. Передвигалась она медленно, но совсем не давала повода беспокоиться о ранении над поясницей.       — Билли, — она не ответила, но продолжала внимать, рассматривая обугленное помещение. — Я слышал, что случилось. Мы всем коллективом соболезнуем тебе.       — Спасибо.       — Точно не хочешь взять отгул?       Он переспросил, но прозвучало это как распоряжение. Билли подняла глаза, но не позволила себе слишком долго думать над ответом.       — Фукуда-сан, я вполне дееспособна, даже если по лицу не скажешь. Всё в порядке.       Пересечение их взглядов всегда было коротким, но безошибочным, как сейчас. Мужчина промолчал. Он всегда был спокойным и наблюдательным. Его не интересовали побочные вопросы. Он получил достаточно ответов, поэтому оставил подчинённую, а сам вышел на улицу. Нужно было ещё переговорить с пожарными и полицией, чем он сразу же и занялся, не теряя времени.       Киджи осталась одна, хоть и ненадолго. Расследование убийства менеджера по имени Ито Харуто приостановилось, а Билли получила новое приоритетное дело вместе с двумя другими детективами из их отдела.       Девушка вздохнула и медленно выглянула в разбитое окно на толпу в нескольких десятках метров. Их голоса в один момент заглохли, Киджи пошевелила шеей. Микроскопические капли пота усеяли её кожу на лбу и висках, она чаще задышала. Её рука потянулась к первой пуговице воротника рубашки, но та и так была ослаблена. Она прижала два пальца к участку шеи, под челюстью. Пульс подскочил. Это длилось пару секунд, а она всё смотрела на толпу, на полицейских, на Фукуду, который разговаривал с судмедэкспертом. А потом понемногу отпустило. Пульс начал падать к пределу нормы, это чувствовалось даже по дыханию. Билли схватилась за стойку, когда появился второй детектив.       — Оу, ты уже здесь, звезда?       В обугленные развалены осторожно вошёл низкорослый молодой человек, поглядывая на коллегу в центре этой адской предсмертной пьесы. Глаза у него были большие, как и лоб, в остальном он не выделялся. Билли просто молчала и отдёрнула руку. А тот повертел носом и дальше не сунулся — не захотел.       — Слушай, соболезную, Киджи, — неловко произнёс он. — Жаль, что так вышло. Слишком рано тебе хоронить мать.       В горле застрял ком. Девушка прокашлялась и сухо ответила:       — Спасибо, я это ценю.       Они молчали, ходили из угла в угол, смотрели на стены и потолок, будто играли в игру: кто раньше найдёт зацепку, тот и лучший сыщик. Тот парень по имени Харада что-то бормотал, чего его коллега даже не слушала. Что-то о проводке. Подключил свои базовые знания о коррозии или неправильной эксплуатации проводов. В какой-то момент он просто подошёл к небольшому разбившемуся и затянутому сажей зеркалу, посмотрел в него и поправил на голове замятый локон волос.       — Слушай, — мужчина ослабил галстук. — Голова кружиться. Тебе вообще нормально?       Слова сливались в фоновый шум, едва пробиваясь сквозь плотный слой мыслей Билли. Она отмечала его интонацию и слова, но смысл потерялся где-то между пеплом и напряжением в воздухе. Харада крутился, подходил к столам, возвращался к полу, и всё это выглядело как странный танец, бессмысленный на первый взгляд, но, возможно, нужный для него самого.       — Пожарная инспекция уже здесь? — наконец поинтересовалась Киджи, не вытерпев этого цирка.       — Да, приехали сразу после нас.       — Что-нибудь уже удалось установить?       — В процессе.       Она осматривала узкую кухоньку в конце зала, где готовили салаты и лёгкие закуски. Судя по состоянию, это место меньше всего пострадало от огня. Немного странно, но больше никто не обратил на это внимания, даже второй детектив, который недавно разговаривал с судмедэкспертами, а теперь — с напарником. И говорили они вполголоса. Билли знала, что детективы только ждут, когда она на блюде выложит им всё, что выяснила. Поэтому ждали момента.       — Так что говорит инспекция? — повторила девушка, когда их разговоры уже перестали относиться к теме пожара.       — Вероятно, нарушение правил безопасности, но не исключён и социально-политический мотив.       — Терроризм? — скептически выразилась она.       — Поджог как акт запугивания. А что тебя в этом смущает?       Второй — Акаиси — был постарше и немного опытнее. Когда Билли пришла в отдел, он уже работал десять лет: знал порядок, знал людей, знал, как устроена система и как в ней выживать. У него был свой темп — не быстрый, но выверенный, без лишних рисков и амбиций. Девушка подвинула его всего за два месяца. Она стала получать практически все дела по особо тяжким преступлениям, те самые, к которым Акаиси шёл годами, выжидая, набирая опыт, терпеливо доказывая свою состоятельность. Ему же самому остались кражи, ограбления, бытовуха, а иногда — сексуальное насилие. Работа, которую делали все. Работа, в которой нельзя было выделиться.       За такой удар под дых он поначалу её терпеть не мог. Раздражало всё: как она смотрит, как иронизирует, да ещё и так метко, как слишком быстро делает выводы, как Фукуда без лишних слов отдаёт ей приоритет. Это не выглядело ни справедливым, ни заслуженным.       Но время шло, и злость начала выветриваться, оставляя после себя глухое, неприятное понимание. Она действительно была лучше — цепче, точнее, быстрее. Там, где он сомневался — она уже принимала решение. Там, где он искал подтверждение — она уже шла дальше. И самое раздражающее — чаще всего оказывалась права.       В какой-то момент Акаиси перестал спорить. Не потому что согласился — просто понял, что это ничего не меняет. Он добровольно проглотил пилюлю, которую подсунул ему Фукуда, и остался на своём месте. Без иллюзий, без особых ожиданий. Просто делал свою работу и существовал дальше, наблюдая, как чужая карьера движется там, где когда-то, возможно, должна была быть его.       — Я устал, — протянул Харада, смахивая пот со лба. — Такое чувство, что это место наводит на меня порчу.       — Чего ты ждал? Семнадцать человек погибло. Теперь это кладбище их душ, — безэмоционально ответил Акаиси.       — А ты что такой спокойный? Тебе здесь нравится, что ли?       — Не нравится, просто констатирую факт, Харада.       Билли промолчала, но, как и полагается, очень быстро эти двое перешли к вопросам, на которые сами не могли ответить:       — Может, поделишься мыслями, Киджи?       Это был фирменный вопрос Акаиси, сопровождающийся строгим наблюдением. Та устало переводила взгляд, осматривалась. Её внимание было сосредоточено на антураже под разными углами, там, куда должен смотреть детектив, а не на лицо коллеги.       — Очаг возгорания — люди, а не окружение.       — Откуда вывод?       — Смотри, — девушка протянула руку к полуразрушенным диванчикам и столам. — Одежда и тела обгорели сильнее, чем мебель. Пламя шло от человека к предметам, а не наоборот. Уже проверили на остатки химических соединений?       — Скоро будут результаты. И о чём это сейчас нам говорит?       Билли слабо кивнула и отвернулась. Акаиси хотел узнать всё, задавая вопросы, но не делая собственных выводов. Он давно отошёл от серьёзных дел, занимаясь мелкими хулиганами, и утратил привычку пользоваться привилегией детектива — силой логического мышления.       — Соображаю, — а спустя минуту продолжила. — Что насчёт окон?       — Были закрыты на момент возгорания.       — Приток кислорода ограничен.       Киджи задумалась и покачала головой, её глаза медленно перемещались между плиткой под ногами, затянутой сажей, и дальше — к окнам. Снова покатились те же размышления вслух.       — У них должно было быть время на эвакуацию.       — Отталкиваясь от логики, да, но всё произошло мгновенно, — продолжал рассуждать Харада. — Одной девушке удалось доползти до выхода, а дальше сама видела.       Руки она держала в карманах, сжимала стеклянную банку, как будто само содержимое дразнило её открыть крышку. А ещё её мысли спутались. Она не могла различить границу восприятия между смертью матери и встречей с проклятием прошлой ночью.       Новое дело помогало не думать о Куроки и случившемся. Билли была связана по рукам и ногам: доказать причастность Мизуки к убийству Ито Харуто было не в её власти, по крайней мере, в традиционном понимании. И это не давало покоя. Если подобные инциденты происходят регулярно, неся последствия для человеческих жизней, можно ли самому становиться судьёй для такого убийцы? Решает ли это конфликт? Считается ли преступление закрытым? Теоретически — да. Но практически — вопрос открыт. И потом, должны же быть люди, которые так же, как и она, видят их и могут дать отпор. Есть яд — должно быть противоядие.       — Эй, Киджи! Ты здесь? Слышишь нас?       Она быстро подняла глаза на Хараду и Акаиси, которые уже несколько раз безуспешно пытались звать её. Она как будто и не слышала — по глазам было видно.       — Ты как, в порядке?       Промолчав, она кивнула и сдвинула брови, словно они напрасно интересовались. Нет повода так беспокоиться. Хотя обоим было всё равно, в частности Акаиси. Он всегда выпячивал круглые, поросячьи глазки, брови прогибались дугой, а лоб морщился. Нижняя губа отвисала, как у больного от шоковой терапии. Он даже не сдвинулся, когда вошёл внутрь и подпёр стену, осматривал всё с места, как пингвин, который греет яйцо на лапах.       Билли положила руки на бёдра и зашагала по кругу, чуть прихрамывая, лениво очерчивая границы зала, среди копоти и обугленных остатков мебели, словно пытаясь нащупать ускользающую логику случившегося.       — Здесь был какой-то температурный скачок, — продолжила она, во избежание долгой паузы. — И люди вспыхнули мгновенно, один за другим, как сэнко-ханаби.       Она говорила это, а сама думала: реально ли? Даже её светлую голову посещали мимолетные сомнения, но огонь уже оставил достаточно подсказок.       В углу, на потолке, висела мини-камера. Билли кивнула подбородком в её сторону.       — Проверяли видеозапись?       — Там пусто, сплошной шум.       — Вы хоть чем-то сегодня меня порадуете? — удручающе протянула девушка.       — Мы не развлекаем, а расследуем, Киджи. Если нужно шоу, ты не по адресу.       Акаиси это легко зацепило, но ответ его был выше любой похвалы, что Билли даже на миг забыла о боли, чему была благодарна.       — Расследуете? Да что ты.       Итак, полчаса детективы бродили по обугленным развалинам, выискивая следы, которых здесь не должно было быть — странные улики, зацепки, хоть что-то выбивающееся из общей картины. Харада вскоре вышел на улицу к другим сотрудникам, и, пока его не было, между Акаиси и Киджи повисло гробовое молчание. Оно не было случайным — скорее, выжидательным. Оба продолжали осматривать помещение, но слишком хорошо чувствовали присутствие друг друга: лишние слова здесь были бы либо признанием слабости, либо началом спора, к которому никто не был готов.       — Билли, наконец есть кое-что!       Это был Харада, посланный его напарником узнать что-нибудь. Он замер на пороге, держал баланс, чтобы не ввалиться внутрь снова, ибо находиться там дольше был уже не в силах.       — Эксперты выдвигают мнение, что причиной стало накопление тепла из-за плохой вентиляции. В замкнутом пространстве тепло не уходит, концентрация повышается, происходит воспламенение. Несчастный случай.       — Киджи предполагает, что очагом возгорания были люди, — напомнил Акаиси и вскользь посмотрел на темноволосую.       — Серьёзно? — Харада выронил смешок. — Насколько мне известно, люди не способны сами собой воспламеняться, так же как и не способны ходить по воде.       — Ну знаете… был один такой парень, давным-давно.       Билли усмехнулась и провела пальцем по столу, обгоревшему лишь наполовину, тогда как сиденье напротив осталось нетронутым. Деталь, выбивающаяся из логики. Логика. Может её вообще нет? Не так уже и логично, что люди загорелись, как головки спичек без причин. Как же ломает систему отсутствие логики. Тем сильнее хочется искать её там, где может и не быть.       — Ладно, — устало протянул Акаиси, поправляя плащь. — В любом случае судмедам ещё предстоит с ними повозиться. К обеду узнаем что-нибудь ещё.       — Как ты можешь думать об обеде в такой обстановке?       — Очень просто. Желудок работает стабильнее людей. Со временем оценишь.       На улице толпа чуть рассосалась, куда Киджи устремила свой взгляд пока между напарниками продолжались короткие профессиональные выпады. Кто-то из тех людей был свидетелем и всё ещё там, никуда не уходил. Не мог. Она знала.       Жара внутри пепелища не спадала, да и солнце на улице стояло в зените. Билли оттянула плотную респираторную маску, выдвинула нижнюю губу и подула на лицо. Ветерок тоже был жарким. Она в последний раз бросила взгляд на сгоревший, угольный зал, а потом — себе под ноги.       Она не спала всю ночь, пока рядом была эта улика. Не сводила с неё глаз: стоило их закрыть хоть на миг — и в лучшем случае её утянуло бы в тяжёлое, почти коматозное забытьё. И сейчас не стало легче. Тяжесть в ногах тянула вниз, головная боль глухо билась о стенки черепа. Слишком неподъёмный груз Билли взвалила на себя — едва держала шею, которая ныла уже несколько часов без перерыва. Она даже не знала, что это такое и почему там оказалось.       То, что она пережила вчера, сдвинуло её мир, и Киджи смотрела на него, как в искажённое зеркальное отражение. Угол падения света изменился, в этом было что-то новое и опасное.       — Это не спонтанное явление, — вернулась она к пожару. — Кто-то активировал процесс. И он был в этом кафе.       — Киджи, куда ты?       Билли медленно поковыляла к выходу. Боль в пояснице отзывалась чуть ли не во всём теле каждый раз, когда ступала на левую ногу. Но спустя несколько шагов боль немного утихла, и она больше не сжимала челюсть, нервно подёргивая губами. Харада и Акаиси смотрели на её неуклюжие попытки держать равновесие, но даже не помогли.       — Ты слышишь?       — Поговорю со свидетелями, — бросила она, не оборачиваясь.       — И к чему мы пришли? — Харада прищурился и болтал головой то в сторону напарника, то на Киджи. — Что нам писать в отчёте, Киджи?       Фукуда уехал, и среди других полицейских Билли не смогла его найти. На улице действительно было тепло, но ветер, пронизывающий до костей, напоминал о неустойчивости момента. Девушка остановилась и обернулась на двух следопытов. Как же ей не хватало Куроки — человека, который не требовал повторения дважды, в отличии от этих.       — Очаг — люди. Напишите, если сможете объяснить почему.       Акаиси скривил физиономию, поджав губы. Но Харада хлопал глазами, как большой ребёнок, явно не скрывая замешательства. Они или не поняли, или не хотели понимать, что дело ведёт к чему-то, что недостаточно описать несчастным случаем под предлогом плохой вентиляции. Но они ленились думать. Гораздо проще списывать, а не искать причинно-следственную связь.       Киджи выдержала паузу и немой взгляд, который явно провоцировал Хараду и Акаиси на этот отчёт. А потом начала отдаляться. Акаиси сплюнул и процедил:       — Как она мне надоела.       На улице она сразу стянула респиратор, нацепила чёрные авиаторы и непроизвольно потянулась к шву над бровью. Рана болела, чаще от движений мышц, поэтому она старалась держаться безэмоционально. Эта неутешительная картина в бурых тонах, словно эффект сепии, снова приковала к себе внимание Киджи, ведь она больше никуда не могла от нее деться.       Жёлтые сигнальные ленты натягивали периметр вокруг выгоревшего почерневшего здания, стеклянные витрины лопнули и осыпались внутрь, а из распахнутого входа всё ещё тянуло тяжёлым запахом гари и плавленого пластика.       На улице стало совсем тепло, почти по-весеннему душно. Солнце висело высоко в бескрайнем небе, отражаясь в лужах воды, оставшихся после работы пожарных. Ветер порывами проходил по улице, гоняя пепел и обрывки бумаги, то принося краткую прохладу, то снова возвращая липкое ощущение жара. В этом перманентном потоке воздуха, который был тяжёлым не только от дыма, Билли чувствовала задержку времени. Откуда веет этот ветер и куда он стремится? Можно ли уплыть вместе с ним? Веки тяжелели, ветер колыхал её, как сухую траву — безжизненную. Скорлупу без содержания.       Шея затекла. Билли прошла мимо полицейских в форменных фуражках, что монотонно переговаривались по рациям. Остановилась в тени под деревом и снова посмотрела на скопище случайных зевак, работников соседних заведений. Кто-то говорил вполголоса, кто-то спорил, кто-то просто молча смотрел. Некоторых свидетелей держали под руки медики, усаживая их на складные стулья и проверяя состояние.       Между несколькими девушками-студентками и одной старухой, которая что-то без умолку твердила офицеру, стоял молодой парень и озирался. Чёрные брюки и рубашка — добавить к ним фартук, и будет официант. Билли достала свою записную книжку и направилась к юноше.       — А говорили, никто не уцелел.       Он быстро повернул голову в сторону детектива и замер с ошарашенным видом. Билли заметила у него нервный тик на правом веке. Он почти не моргал, а его плечи время от времени вибрировали от неудержимого напряжения, рвущегося наружу.       — С-судя по всему, только я.       — Полицейский детектив Киджи. Вы там работали, не так ли?       — А как вы… Да!       — И вышли до возгорания, — заключила Киджи. Парень снова дёрнулся.       — Еле ноги унес! Это был сущий ужас, пекло. У меня было предчувствие. Меня коснулась рука ангела-хранителя. Клянусь вам!       Билли крутила в пальцах шариковую ручку, наблюдая за мелкими рефлекторными подёргиваниями в его теле и мимикой.       — Вы ведь не сразу ушли, да? Остались посмотреть, хотя уже было страшно.       Парень медленно перевёл глаза на детектива, но не подтвердил и не опровергнул её слов. Его паузы в потоке эмоций напоминали остановки метро: вагон резко замедлялся, тяжело скрипя и дергаясь, а затем снова рвался с дикой скоростью, увлекая всё вокруг в ускоренный хаос.       Билли ударила шляпку с пружинкой о плечо — стержень выскочил наружу, и она что-то быстро записала на жёлтой бумаге.       — Опишите мне обстановку в кафе до случившегося. Всё, что вспомните.       — Нечего вспоминать, — снова резко отозвался он. — Всё было как всегда. Обычный рабочий день, обычные клиенты: школьники, парочки. Вот только один не вписывался. Пришёл он вроде бы сам, занял столик и двадцать минут просто пил воду. Мне казалось, он с кем-то разговаривал, но… рядом никого не было.       Билли склонила голову.       — И почему же вам так казалось?       — Да я видел! — он громко вскрикнул, так что старуха рядом испугалась, а Билли продолжала не сводить с него глаз. — Как его губы шевелились, он кому-то даже улыбался.       — Так вы видели или вам просто казалось?       — Ну… видел. Да, я видел, его губы двигались.       — Как наблюдательно с вашей стороны, это редкость, — Билли кивала, не отрываясь от парня, и тот немного расслабился. — Будьте добры, скажите, как он выглядел? Возраст, если получится определить. Характерные черты: одежда, волосы, татуировки, родимые пятна, шрамы.       — Высокий… лет двадцать пять, может, тридцать. Длинные чёрные волосы…       Билли записывала.       — Одет в монашескую юкату. Эм… в ушах вроде были серьги, большие… как чёрные камни, — парень уставился в землю перед собой и водил пальцем то по волосам, то по ушам, будто это помогало ему вспомнить образ незнакомца и не ошибиться с уточнениями. — Он очень приятный молодой человек, улыбчивый даже… вежливый. Но… с таким уродливым шрамом.       — Шрамом?       Бывший официант прикоснулся ко лбу указательным пальцем.       — Горизонтальный шов через весь лоб. Будто ему делали операцию на мозге… не очень удачную.       Киджи провела линию на бумаге и расчертилa её несколькими вертикальными штрихами. Парень замолчал и впервые моргнул. Было видно, как он сильно устал и еле держался на ногах. Они оба были в этом похожи — на границе своих сил.       — Почему же он не вписывался? — сказала Билли, но её слова больше звучали как размышление вслух, чем вопрос к свидетелю.       — Я не знаю… не знаю.       Повисла пауза. Киджи смотрела на молодого человека через солнцезащитные линзы. Подул весенний ветер, а на ресницах у парня застыла слеза.       — Его там нет, детектив.       — Где нет?       — В мешках… Его там нет.       Она оглянулась на синие полиэтиленовые мешки, выложенные в ряд перед кафе, как буквы в строке. Потом снова перевела взгляд на официанта, уже не так быстро.       — Вы так уверены в этом?       Он молчал, уставился на трупные мешки и снова молчал. Остановка поезда. Билли сняла очки и опустила руку ему на плечо.       — Всё хорошо, ты в безопасности. Дыши глубже и не спеши.       — Его там нет. Просто нет, и всё. Я бы почувствовал.       Эту тревогу в его теле Билли ощущала словно ток, который плавно перетекал в её руку, заставляя пальцы дрожать и вибрировать, а внутренние мышцы напрягаться в ответ.       Киджи слабо закивала, убрала руку и сделала последние заметки в блокноте, прежде чем закрыть его и спрятать: Повышенная тревожность. Импульсивные решения. Интуитивное восприятие. Объективных причин не называет.       — Bene. Что ж, это всё. Больше не буду вас задерживать.       — А? — он поднял голову, как сурикат.       Киджи расслабила левую ногу, чтобы боль от раны на спине заглохла.       — У нас портрет потенциального подозреваемого. Если его не найдут среди других тел — объявим в розыск.       — И это всё?       Девушка поджала губы.       — Для вас — да. Хотя, по глазам вижу, будто хотите сказать мне что-нибудь ещё.       Парень замялся, сжал пальцы до бела и словно поставил цезуру в воздухе между словами. Билли не торопила, лишь сдержанно наблюдала, позволяя этой тишине повиснуть, как нота, затянувшаяся перед следующей. И через некоторое время он тихо выдал:       — Дайте слово, что не будете смеяться.       — Даю. У полицейских детективов нет чувства юмора.       — Мне трудно это объяснить, — начал парень. — Он… он показался странным. Я знаю, как это звучит. Люди могут быть странными и наоборот, но это совсем другое, поверьте, детектив. Это шестое чувство.       Он раскрыл ясные глаза и вцепился ими в девушку, чтобы она поверила не только словам, но чувствам и всему тому, что он пережил сегодня.       — Вокруг него было столько негативной ауры. Я подумал… Я ничего не видел, но… или видел? Н-но он не был один. Как будто привёл за собой тучу призраков. Так странно. Приятнее человека я никогда не встречал.       Она достала блокнот и начала писать. Но ручка замерла на секунду. Слова отозвались неприятно — не в голове, а глубже. Видит сущности. …Как я…       Девушка перестала ощущать ручку в пальцах, её взгляд словно уплыл куда-то в пустоту, и выступила мутная пелена перед глазами. Голоса вокруг стихли до едва различимого шепота, остались только её собственное дыхание и тупой, глухой стук сердца — верные свидетели того, что она ещё в себе и не отключилась. Время будто растянулось на нескончаемую паузу, прежде чем она, собрав в кулак последние силы, медленно пришла в себя:       — Преступник в маске добродетели — распространённый приём, — заключила Киджи.       — В том-то и дело! Вас это совсем не смущает?       Но она не могла ответить на этот вопрос. Так быстро никто не в силах ответить, да и разобраться. Хотя Билли понимала, что его история и чувства ей куда ближе, чем кажется. Его вопросы по-прежнему остаются незакрытыми, и не ей давать на них ответы. Самой интересно.       — Спасибо за содействие в расследовании, — она слабо кивнула и отошла.       — Аа… Всегда пожалуйста.       Проходя мимо медиков, Билли зацепила одного взглядом, подошла ближе, наклонилась и сдержанно, но настойчиво попросила, чтобы парня осмотрели и оказали ему необходимую помощь.       — Да, я на месте. Семнадцать жертв, погибли вследствие пожара. Окно сообщило о сильном скачке проклятой энергии в этом месте. Судя по всему, дело рук проклятия. Точный ранг пока определить не могу, но подозреваю — первый… Сейчас всё тихо.       Иджичи уже давно стоял в ограждённой зоне, отвернувшись к машине, с телефоном у уха. Он говорил вполголоса, внимательно вслушиваясь в указания, иногда кивал, моргал редко и сосредоточенно. Его взгляд скользил по окружающей суматохе, но он держался спокойно, как будто ни один шум, ни одна бегущая фигура не могли вывести его из равновесия.       — Нет, Годжо должен подождать, здесь очень много гражданских.       Японец поправил очки и глубоко вздохнул. Жара становилась невыносимой, особенно в плотном костюме. Он достал из внутреннего кармана сухую салфетку, прижал ко лбу, а затем подул ветер — и от капель пота стало прохладно.       Мужчина выдохнул и заметил тень на асфальте рядом с собственной. Медленно оглянувшись, он увидел девушку. Она стояла неподвижно, изучая каждый изгиб его костюма и линии лица через тёмные линзы авиаторов. Даже не видя, он знал — её взгляд был прямым, осмысленным, без малейшего намёка на случайность — как прицельная проверка, которой нельзя было избежать.       — Кто такой Годжо? — спросила темноволосая, не представившись, с лёгкой улыбкой.       «Черт подери, как же не вовремя».       Иджичи занервничал, но зрительного контакта не прервал. Кожа лица у него была бледной, тонкой, сквозь неё просвечивали мелкие капилляры. Капля пота скатилась по виску к скуле. Она наклонила голову в сторону и продолжала молчать.       — Аам… я… Простите, я перезвоню, — сказал японец в трубку и отключился, а за тем быстро протянул руку девушке. — Здравствуйте! Иджимичи Харуто — сотрудник пожарной инспекции. А вы детектив…       Билли скрепила рукопожатие:       — Киджи.       — Очень приятно!       После традиционного поклона она снова изменила позу.       — Вы уже были внутри здания?       — Да, — ответил мужчина. — Где-то сорок минут назад.       Сорок минут назад. Билли выдохнула через нос, но он, видимо, ждал следующего выпада.       — Что скажете о случившемся? У вас уже наверняка есть предположения, верно?       Иджичи слегка приподнял бровь, скользнул взглядом по обугленным стенам, а затем на минуту замолчал, словно пытаясь уловить детали, которые ускользнули от него среди хаоса. Его пальцы сжали ручку в кармане костюма, и на мгновение лицо сморщилось в напряжении.       — Ну… всё сводится к проблеме с вентиляцией. Причина здесь не только в отсутствии притока воздуха, но и в загрязнении вентиляционных каналов — а они, видимо, были в плохом состоянии. Накопление горючих материалов, перегрев оборудования. Причинно-следственная связь, детектив.       Пожарный инспектор в деловом костюме, без измерительных приборов и даже без шлема. Итак Билли уловила слишком много признаков лжи, но не стала спешить с разоблачением. Очки она не снимала — он не видел её глаз. Она смотрела на пульсирующую жилку на его шее и на сухие губы. Он явно держался уверенней до тех пор, пока появление детектива заметно выбило его из колеи.       Иджичи, в свою очередь, не упускал возможности понаблюдать за девушкой. Уставшая, плечи сведены внутрь, стоит, опираясь на правую ногу, лицо в ранах, каждый жест в ней выдавал изнеможение, которое она пыталась скрыть. Плохой знак — и для неё, и для Киётаки. Во что же она вляпалась, пока расследовала убийство Ито Харуто?       Мужчина поправил очки. Он моргал редко, как-будто это требовало усилий. Ей становилось всё хуже с каждым часом. И та Билли Киджи, что стояла перед ним сейчас, выглядела куда хуже, чем утром. Это делало её почти чужой, и вместе с тем она оставалась пугающе близкой.       — А всё-таки, кто такой господин Годжо?       — Мой коллега. Младший коллега, — усмехнулся Иджичи. — Новичок. Сегодня его первый рабочий день, а он опаздывает. Это неприемлемо. Я буду вынужден устроить ему выговор. Одно сплошное безобразие.       Японец отмахнулся, пытаясь разрядить обстановку. Она улыбалась, но от этого предчувствие у Иджичи было недобрым.       «Что-то этот липовый инспектор знает, но сейчас не скажет. А надавлю — закроется», — размышляла она. — «Ладно, отпущу пока».       — Ну хорошо, Иджимичи-сан. Удачи с новичком, — Киджи кивнула и отступила.       — Спасибо!       Казалось бы, можно было наконец выдохнуть, но тягостное ощущение тревоги не покидало мужчину. Он ещё не собрал всю информацию о детективе, но уже понимал — так просто она уйти не может. И к тому же её что-то физически и морально истощает.       — Детектив Киджи!       Она не устояла и обернулась. Мужчина смотрел на неё твёрдо, и это уже само по себе немного давило.       «Что-то с ней не так. При ней что-то есть», — мелькнула мысль у японца.       Киджи молча развернулась, не делая резких движений.       «Что это? Что это такое, Киджи?».       Он не мог понять, что сжимало грудь, и от чего вдруг начала кружиться голова, когда Билли стояла перед ним. Не страх разоблачения, нет, что-то на другом уровне.       «Проклятая энергия… но в таких объёмах? Нет, скорее предмет. Сама она не может обладать таким количеством проклятой энергии».       Или он ошибается, или что-то мешает считывать данные.       — Простите…       — Что?       — Ничего, я…       — Вы смотрите так, будто уже сделали вывод, но не уверены, стоит ли его озвучивать. Верно?       И снова эта короткая улыбка. Да она просто читает его, как открытую книгу. Он опустил взгляд на карманы её жакета, задержался слишком долго. Билли потянулась к карману и спрятала руку внутрь. Иджичи тут же перевёл взгляд ей на лицо. И тогда, на свой страх и риск, решил продолжить.       — Есть кое-что… необычное в этом деле. Вы не заметили?       — А что вы имеете в виду под необычным?       Она вернулась. Вернулась! Подошла ближе — будто знала, что он её окликнет.       — Прозвучит странно, но… огонь начался не в помещении. Он начался в людях.       Он замер. Прохладный ветер окутал их обоих, и шум вокруг будто притих. Свет солнца упал на лицо девушки, прямо под очки, и Киётака впервые увидел её глаза за тёмной линзой.       — Интересно. Но люди не воспламеняются сами собой.       Красивая улыбка. Она появлялась с такой точностью, что невозможно было сказать, где охотник, а где исследователь. Иджичи не сказал ни слова — лишь продолжал наблюдать, напрягая глаза, чтобы вычитать из этой улыбки больше, чем она хотела показать.       — До свидания.       — До свидания.       «До свидания? До какого свидания? Мы больше не должны свидеться. Чёрт. Она подобралась слишком близко. Это неприемлемо».       Повторный телефонный звонок вдруг отвлёк его от мыслей и короткой передышки после тяжелого разговора. Звонил директор Яга. Когда Иджичи поднял голову, Киджи уже не было. Он попытался снова выхватить её взглядом из толпы, но безуспешно. Она испарилась, но оставила после себя свинцом налитую, почти осязаемую ауру. Ничем хорошим это не пахло.       — Да, я слушаю… Нет, я разговаривал с детективом… Та, что вела дело по убийству в офисе… Хорошо, я подготовлю доклад… Сегодня, в шесть вечера. Буду… До встречи, Яга-сама.       Оглянувшись ещё раз, он уже вряд ли сумел бы найти её, да и не пытался. Угроза вмешательства проклятия исчезла — остались только жертвы и гулкая пустота улицы, которая постепенно возвращалась к привычному шуму.       Иджичи сел в машину, завёл двигатель и медленно тронулся, внимательно следя за дорогой. В зеркалах он ещё мельком пытался поймать движение на противоположной стороне улицы, но никого не заметил. А на другом конце, почти незаметно среди суеты и оставшихся свидетелей, Билли держала в руке блокнот и записывала регистрационные номера автомобиля.