Привет от Британии со стилем и кулаками

Ночь. Проливной дождь заливает пустой парк аттракционов. Реджина, вступившая в «Брахман» вместе с Такемичи, чувствовала необъяснимую тревогу весь вечер. Она была рядом, когда Сенджу и Такемичи гуляли по парку, пытаясь хотя бы на мгновение забыть о грядущей войне Трех Небожителей. Внезапно из тени вышли шестерки из «Рокухара Тандай». В их руках было то, чего все так боялись — огнестрельное оружие. В мире подростковых банд пистолет был символом трусости и окончательного безумия. — Умри, Ханагаки! — выкрикнул один из нападавших, нажимая на курок. Такемичи зажмурился, ожидая боли, но её не последовало. Перед ним, словно скала, выросла высокая фигура. Три выстрела Раздалось три глухих хлопка, почти неразличимых из-за шума ливня. Реджина, стоявшая в нескольких метрах, увидела, как вздрогнула спина Кена Рюгудзи. — Дракен?.. — прошептал Такемичи. Дракен стоял неподвижно. Он даже успел раскидать нападавших, заставив их в ужасе бежать. Он повернулся к друзьям, и на его лице была привычная спокойная, чуть усталая улыбка. — Реджина, Такемичи... вы целы? — спросил он. Реджина сделала шаг к нему, и её сердце пропустило удар. Сквозь пальцы Дракена, которыми он прижимал живот, начала просачиваться кровь, мгновенно смываемая дождем. Он медленно опустился на колени, а затем повалился на спину, глядя в темное небо. Реджина и Такемичи упали рядом с ним на мокрый асфальт. Реджина пыталась зажать раны своими ладонями, но кровь продолжала течь. Её пальцы дрожали от холода и ужаса. — Не надо, Реджина, — тихо сказал Дракен, глядя на неё. — Ты же умная... сама видишь... это конец. Его голос становился всё слабее. Он начал говорить о небе. — Небо... такое красивое. Дождь смывает всё дерьмо... Затем он обратился к Такемичи со своей последней просьбой, той самой, что разбила сердца фанатов: — Такемичи... позаботься о Майки. Этот придурок... он совсем один. Передай ему... что я сделал всё, что мог. Дракен закрыл глаза. Ему привиделось, как Эмма протягивает ему руку, и он наконец-то идет к ней, свободный от войн банд и боли. Такемичи закричал, сотрясая воздух рыданиями, но Реджина не издала ни звука. Она смотрела на свои руки, испачканные кровью человека, который был сердцем «Тосвы». В этот момент в парке начали появляться лидеры «Брахмана» и «Рокухара Тандай», а вдалеке послышался рев мотора Майки. Для Реджины в этот миг мир перестал существовать. Она поняла, что Дракен был последним, кто удерживал Майки от падения в бездну. Теперь, когда его не стало, Майки превратится в монстра, а все они — в его жертв. Именно тогда, глядя на остывающее тело Дракена под равнодушным дождем, Реджина приняла решение: она больше не будет частью этого проклятого цикла. Она уедет. Она выберет жизнь, которую Дракен уже никогда не сможет прожить.

***

Битва Трех Небожителей на заброшенной парковке под проливным дождем навсегда отпечаталась в памяти Реджины запахом мокрого бетона и железа. Она стояла в черном плаще «Брахмана», но её аналитический ум, обычно работающий как швейцарские часы, в этот раз давал сбои. Майки. Он больше не был тем мальчиком, который ел её тайяки. Его «черный импульс» превратил его в стихию, безжалостную и пустую. Реджина смотрела, как он избивает Южно до смерти, и чувствовала, как внутри неё что-то окончательно обрывается. — Манджиро, остановись! — крикнул Такемичи, но получил лишь сокрушительный удар. Реджина сделала шаг вперед, но Коко, стоявший в тени «Канто Манджи», перехватил её взгляд. В его глазах была мольба: «Не подходи. Он убьет и тебя». В тот вечер, глядя на безжизненное тело Дракена и безумного Майки, Реджина поняла: она не может спасти того, кто не хочет быть спасенным. Она отдала этой стране свои силы, свою любовь и своё здоровье. Она весила 40 килограммов, её руки дрожали, а душа была выжжена. «Я выбираю себя», — прошептала она в пустоту, пока сирены скорой помощи заглушали шум дождя. Она не стала учавствовать в этой грязи, ей было достаточно того, что Дракена больше нету, Майки уже нельзя спасти, а с Коко… им просто не по пути. -- Реджина улетела через три дня после похорон Дракена. Без прощаний. Без записок Майки. Она просто стерла японский номер и купила билет в один конец до Хитроу.

***

Лондон встретил её привычным холодом и серостью. Каллагены приняли дочь обратно без лишних вопросов — Артур видел, что она вернулась «сломанной», и это было лучшим временем, чтобы прибрать её к рукам. Но Реджина удивила всех. Вместо того чтобы стать послушной марионеткой, она использовала свою боль как топливо. Она не просто вернулась в семейный бизнес, она возглавила инвестиционное крыло «Callaghan & Co». Её японский опыт в управлении финансами банд сделал её невероятно жестким и проницательным игроком. В Сити её прозвали «Ледяной леди». Она видела махинации насквозь, её стратегии были безупречны. Впервые за годы она легла в специализированную клинику. Она училась есть заново. Не ради Майки, не ради того, чтобы «быть красивой», а ради того, чтобы у её мозга были силы управлять империей. Она набрала вес, вернув себе аристократическую статность, но её глаза остались холодными, как северное море. Она купила квартиру в престижном районе Мейфэр. Там не было ничего, напоминающего о Японии. Ни одного фото, ни одной статуэтки кота. Только минимализм, сталь и панорамные окна на лондонский туман. Джеймс остался в Японии, став её единственным источником информации. Раз в месяц он присылал краткое письмо. Реджина читала их, сидя в своем кресле с чашкой горького кофе. «Майки создал Бонтен. Они — короли Токио. Коко рядом с ним, он стал еще богаче, но никогда не улыбается. Такемичи всё еще пытается что-то изменить…» Реджина закрывала письмо и сжигала его в камине. Она знала, что Коко в «Бонтене» только потому, что Майки угрожал её безопасности. Она знала, что Майки стал монстром. Но она больше не плакала.

***

Прошло два года. Реджина Каллаген стояла на балконе своего офиса, глядя на Темзу. На ней был безупречный костюм от Chanel, на столе лежал контракт на миллиард фунтов. К ней зашел секретарь: — Мисс Каллаген, к вам прибыл представитель японской стороны по поводу слияния активов. Хаджиме Коконой. Принять его? Реджина замерла. Её сердце, которое она считала замурованным в лед, пропустило удар. Коко нашел её. Даже здесь. Даже через два года. Она поправила воротник, взглянула на свое отражение — сильная, независимая, живая. Она больше не была «учетчиком» или «константой» для безумного лидера. Она была Реджиной Каллаген. — Нет, — спокойно ответила она. — Передайте мистеру Коконой, что я не веду дела с представителями преступных синдикатов. И... подайте мне ланч. Я голодна. Она выбрала себя. И в этом была её самая большая победа. Майки остался в своем аду, Коко — в своей золотой клетке, а Реджина... Реджина впервые за долгое время просто дышала, наслаждаясь вкусом свободы и лондонского воздуха.