Серебрянка

После суда прошло две недели. Беллатриса больше не пряталась в собачьем обличье. Решение Министерства позволяло ей находиться в Хогвартсе под надзором, и Нарцисса, как профессор, предложила выход: Беллатриса стала её помощником. — Будешь проверять домашние задания, — сказала Нарцисса, вручая сестре стопку пергамента. — Помогать с зельями. Иногда вести факультативы. Работа несложная, но занятая. — Я? Проверять домашние задания? — Беллатриса смотрела на неё так, будто та предлагала ей станцевать джигу. — Цисси, я никогда в жизни ничего не проверяла. — Всё бывает в первый раз. — Нарцисса улыбнулась. — И потом, так ты будешь рядом с Грейнджер. Официально. Без необходимости прятаться. Этот аргумент сработал. Теперь Беллатриса ходила по коридорам Хогвартса в человеческом обличье — в строгой чёрной мантии, с палочкой на поясе, с идеальной причёской и насмешливой улыбкой на губах. Студенты шарахались, преподаватели косились, но никто не смел ничего сказать. Кроме Джинни. — Лестрейндж, — окликнула она Беллатрису в коридоре, — а ты чего такая серьёзная? Улыбнись, что ли. А то студенты в обморок падают. — Пусть падают, — пожала плечами Беллатриса. — Меньше народу в коридорах. — Ну и характер, — вздохнула Джинни, но в голосе её слышалось уважение. ___ — Так, народ, — объявила Джинни в пятницу вечером, врываясь в гостиную Гриффиндора, — у меня гениальная идея. — О боже, — простонал Рон. — Заткнись. Мы устраиваем вечеринку. В честь того, что все живы, Гермиона почти здорова, а Беллатриса официально помилована и теперь ходит среди нас, пугая первокурсников. — Я не пугаю первокурсников, — возразила Беллатриса, которая как раз зашла забрать Гермиону. — Ага, а они от тебя шарахаются просто так, — усмехнулась Джинни. — В общем, завтра. Выручай-комната. Явка обязательна. --- Выручай-комната в субботу вечером превратилась в нечто среднее между гостиной Слизерина и танцевальным залом. Джинни расстаралась: зачарованные фонарики под потолком, мягкие кресла, столы с закусками и, конечно, алкоголь. Много алкоголя. — Ну что, народ, — Джинни хлопнула в ладоши, когда все расселись. — Скука смертная. Давайте во что-нибудь поиграем. — В шахматы? — с надеждой предложил Рон. — Нет, Рон. Никто не будет играть в шахматы. В «правду или действие», — отрезала Джинни. — У нас тут целый букет невысказанных секретов. Беллатриса, сидящая рядом с Гермионой в кресле, лениво потягивала огневиски. — Детские игры, — прокомментировала она. — Боишься? — прищурилась Джинни. — Рыжая, я никого и ничего не боюсь. — Тогда докажи. Беллатриса усмехнулась тем самым кривым усмешком, от которого у студентов потели ладони. — Хорошо. Играем. Гермиона посмотрела на неё с удивлением. — Ты серьёзно? — А почему нет? — Беллатриса пожала плечами. — Посмотрим, на что способны ваши тайны. — О, это будет весело, — потёрла руки Джинни. --- Первой жертвой стала Панси. — Паркинсон, правда или действие? — спросила Джинни. — Правда, — Панси сверкнула глазами. Явно решила быть осторожной. — Скучно, но ладно. Скажи, ты до сих пор любишь Гермиону? В комнате повисла тишина. Гермиона замерла. Беллатриса медленно поставила бокал на стол. Панси посмотрела на Гермиону долгим взглядом. Потом перевела глаза на Беллатрису. — Люблю, — сказала она тихо. — Но это не значит, что я буду что-то делать. Она выбрала. И я уважаю её выбор. Беллатриса чуть склонила голову. — Смело, — сказала она. — Я ценю честность. — Я не для тебя честна, — огрызнулась Панси. — Для неё. — Тем более. Напряжение повисло в воздухе, но Джинни быстро его разрядила: — Ладно, Лестрейндж, теперь ты. Правда или действие? Беллатриса улыбнулась. Опасной улыбкой. — Действие. Я не из тех, кто прячется. — О-о-о, — Джинни потерла руки. — Тогда... поцелуй кого-нибудь в этой комнате. Но не Гермиону. Слишком предсказуемо. Рон поперхнулся пивом. Гарри замер. Драко сделал вид, что рассматривает потолок. Беллатриса медленно поднялась. Обвела взглядом компанию. Остановилась на... — Иди сюда, рыжая. — Что? — Джинни вытаращила глаза. — Я? — Ты вызвалась. Получай. Беллатриса подошла к Джинни, наклонилась и поцеловала её. Быстро, но чувственно — в уголок губ, почти невесомо, но так, что Джинни покраснела до корней волос. — Охренеть, — выдохнула Джинни, когда Беллатриса отстранилась. — Неплохо, — усмехнулась та. — Для рыжей. — Ты... ты... — Что? Сама напросилась. Гермиона смотрела на это с открытым ртом, а потом расхохоталась. — Белла, ты невозможна! — Знаю. — Беллатриса вернулась на место и снова взяла бокал. — Но ты же меня такой любишь. — Люблю, — согласилась Гермиона. — Хотя иногда хочется придушить. — Это тоже любовь. --- Дальше было ещё интереснее. Гарри выбрал действие, и Джинни заставила его станцевать с Драко. Медленный танец. Под аккомпанемент свиста и улюлюканья Рона. — Я тебя убью, Уизли, — процедил Драко, но руку Гарри взял. Они танцевали. Плохо, неуклюже, но когда Гарри посмотрел на Драко, в его глазах было столько тепла, что даже Рон заткнулся. — Они когда-нибудь признаются? — шепнула Джинни Гермионе. — Драко боится, Гарри ждёт идеального момента. Может, к выпуску. — Я ставлю на Пасху. — Спорим? — Идёт. Проигравший моет посуду месяц. — По рукам. Рон выбрал правду, и Панси спросила, кого из присутствующих девушек он считает самой красивой. — Э-э-э... — Рон покраснел. — Ну... вы все красивые... — Уходишь от ответа, Уизли, — усмехнулась Панси. — Ладно! — Рон выпалил. — Лаванда. Лаванда Браун. Но её здесь нет. — Трус, — резюмировала Джинни. Невилл выбрал действие, и Луна попросила его спеть серенаду. Невилл спел. Фальшиво, но с таким чувством, что Луна растрогалась. — Это было прекрасно, — сказала она. — Мозгошмыги плачут. — Они умеют плакать? — удивился Невилл. — Ещё как. --- Очередь дошла до Гермионы. — Грейнджер, — Джинни посмотрела на неё с хитрым прищуром, — правда или действие? Гермиона покосилась на Беллатрису. Та сидела с непроницаемым лицом, но в глазах плясали бесы. — Правда, — решила Гермиона. — Скучно, — вздохнула Джинни. — Но ладно. Скажи: что ты чувствовала, когда Беллатриса впервые поцеловала тебя? Честно. Гермиона замерла. Беллатриса медленно повернула голову и посмотрела на неё. — Я... — Гермиона сглотнула. — Я чувствовала страх. И облегчение. И... что-то ещё. Что-то, чему я не могла подобрать названия. — Что именно? — настаивала Джинни. — Что я наконец-то дома. Тишина. Даже Джинни притихла. Беллатриса смотрела на Гермиону, и в глазах её было столько нежности, что у Панси защипало в носу. — Иди сюда, — тихо сказала Беллатриса. Гермиона подошла. Беллатриса взяла её за руку и притянула к себе, усаживая на колени. — Ты правда так думаешь? — спросила она шёпотом, только для них двоих. — Правда. — Тогда иди ко мне. Навсегда. Они целовались под свист и улюлюканье компании, и это было правильно. --- Позже, когда вечеринка пошла на спад, Гермиона вышла в коридор подышать. Беллатриса выскользнула следом. — Ты за мной следишь? — спросила Гермиона, останавливаясь у окна. — Слежу, — согласилась Беллатриса. — И буду следить всегда. — Знаю. — Гермиона улыбнулась. — И мне это нравится. Она погладила Беллатрису по щеке. — Иногда мне кажется, что я схожу с ума, — сказала она тихо. — Что всё это — сон. Что ты не настоящая. — Я настоящая. — Беллатриса взяла её ладонь и прижала к своей груди. — Слышишь? Сердце бьётся. Для тебя. — Для меня? — Только для тебя. Из тени выступила Нарцисса. — Не помешаю? — спросила она тихо. Гермиона вздрогнула, но быстро взяла себя в руки. — Нет, профессор. Всё в порядке. Нарцисса подошла ближе и посмотрела на сестру. — Она очень изменилась, — сказала она. — Я не верила, что это возможно. Но ты сделала невозможное. — Я ничего не делала, — возразила Гермиона. — Она сама. — Нет. — Нарцисса покачала головой. — Ты дала ей то, чего у неё никогда не было. Веру. Надежду. Любовь. Для таких, как мы, это важнее любой магии. Беллатриса взяла сестру за руку. — Я люблю тебя, Цисси, — сказала она хрипло. — Я знаю, сестра. — Нарцисса улыбнулась. — И я тебя. Они стояли втроём у окна, глядя на звёзды. Луна светила ярко, обещая новый день. --- Через неделю Гермиона впервые после пыток смогла проспать всю ночь без кошмаров. Она проснулась утром и долго лежала, глядя в потолок, пытаясь понять, что изменилось. Рядом спала Беллатриса — растрёпанная, беззащитная во сне, такая красивая, что дух захватывало. — Белла, — прошептала Гермиона. — М? — Беллатриса открыла один глаз. — Я спала без кошмаров. Беллатриса улыбнулась — сонно, тепло, совсем не так, как улыбалась при всех. — Это хорошо, — сказала она, притягивая Гермиону ближе. — Очень хорошо. — Это ты сделала. — Нет. — Беллатриса поцеловала её в лоб. — Это мы сделали. Вместе. Гермиона улыбнулась. — Вместе, — повторила она. — Мне нравится это слово. — Мне тоже. Они лежали молча, слушая, как просыпается замок. Где-то в коридоре уже слышались шаги студентов, спешащих на завтрак. — Нам пора, — прошептала Гермиона. — Скоро завтрак. — Угу. — Беллатриса не двигалась. — Белла. — М? — Надо вставать. — Не хочу. — Беллатриса вздохнула. — Хочу лежать здесь с тобой вечность. — Вечность подождёт. — Гермиона поцеловала её. — А завтрак — нет. Беллатриса усмехнулась и села. — Ты права, как всегда. — Я всегда права. — И это тоже. Они оделись и вышли в коридор. Впереди был новый день — с лекциями, студентами, работой Беллатрисы в лаборатории Нарциссы и вечерними посиделками с друзьями. Обычный день. Самый лучший день. Потому что они встречали его вместе.