Пламя под пеплом

Следующий месяц стал для Дони адом, хотя он этого еще не понимал. Акса начала отдаляться. Нет, она не избегала его открыто. Она все так же выходила с ним в сад, позволяла целовать себя, улыбалась. Но в ее улыбке появилась натянутость, словно она носила маску, которая стала ей мала. Фарамир наблюдал за этим с мучительным вниманием натуралиста, изучающего гибель редкого цветка. Он видел, как Дони приносит ей редкие свитки из хранилищ, а она рассеянно благодарит и откладывает в сторону. Видел, как он пытается рассмешить ее новой историей о том, как конь Наместника укусил посла из Рохана, а она лишь вежливо улыбается уголками губ. Кульминация наступила в дождливый четверг. Фарамир работал в библиотеке, когда дверь распахнулась, и вошел Дони. Рыцарь был без доспехов, в простой белой рубахе, промокшей под дождем. В руке он сжимал маленький бархатный мешочек. Он не заметил Фарамира, сидевшего в дальнем углу за стопкой книг. Акса была там же — расставляла свитки на верхних полках, стоя на приставной лестнице. — Акса! — голос Дони звучал взволнованно и радостно. — Слезай, у меня кое-что есть. Она спустилась, вытирая руки о передник. На ее лице промелькнуло выражение, которое Фарамир не смог расшифровать. Страх? Вина? Дони встал перед ней на одно колено. Прямо на каменный пол, залитый дождевой водой, натекшей с его сапог. — Я знаю, что ты стала грустной в последнее время, — сказал он, глядя на нее снизу вверх. Его черные глаза сияли. — Я думал, это из-за того, что отец давит на тебя. И я решил... вот. Он развязал мешочек и достал кольцо. Вороненая сталь, тускло блестевшая в свете свечей, и алый рубин, точно капля его собственной крови. — Это кольцо не простое. Его выковали гномы Эребора по моему заказу. Сталь не ржавеет, а рубин... гномы сказали, что он будет греть твою руку в самые холодные зимы. Как я грею твое сердце. Выйди за меня, Акса. Официально. Перед всем городом. Пусть они все подавятся своей завистью. Мы уедем в мое поместье на юге, если захочешь. Я куплю тебе столько книг, что твой отец лопнет от жадности. Акса молчала. Пауза затягивалась. Фарамир задержал дыхание. Капля дождя сорвалась с волос Дони и упала на пол с тихим стуком. — Встань, — тихо сказала Акса. — Что? — Дони, казалось, не понял. — Встань, пожалуйста, — ее голос дрогнул. — Не стой передо мной на коленях. Ты... ты великий рыцарь. Тебе не пристало стоять на коленях перед дочерью архивариуса. Дони медленно поднялся. Его лицо побледнело, став почти одного цвета с рубашкой. — Что ты говоришь? — прошептал он. — Я говорю, что не могу, — Акса отвернулась к полкам, не в силах смотреть ему в глаза. — Я не могу выйти за тебя замуж, Дони. Мой отец... он болен. Он не переживет скандала. А скандал будет. Лорд Хурин и его люди разорвут нас. Ты не понимаешь, ты витаешь в облаках своей славы, а я живу здесь, на земле. Среди этих... — она обвела рукой свитки, — ...крыс. — Крыс? — Дони шагнул к ней. — Ты сравниваешь меня с крысами? Я предлагаю тебе руку, сердце и будущее. А ты выбираешь страх перед стариком в дурацкой шляпе? — Ты не слышишь меня! — Акса резко повернулась, и в ее глазах блестели слезы. — Ты никогда меня не слышал! Ты слышишь только свои шутки и аплодисменты! Я люблю тебя, Дони, клянусь Валар, люблю. Но я не хочу быть вдовой героя, которого убили в подворотне завистники. Я не хочу каждую ночь молиться, чтобы твой острый язык не отправил тебя на плаху. Я хочу тишины. Дони отшатнулся, словно она ударила его. Кольцо выпало из его ослабевших пальцев и со звоном покатилось по полу, закатившись под книжный шкаф. — Тишины, — повторил он мертвым голосом. — Тебе нужна тишина. А я... я для тебя слишком громкий. — Прости меня, — прошептала Акса и, закрыв лицо руками, выбежала из библиотеки. Дони остался один. Он стоял, глядя в пустоту, и вода стекала с его волос по бледному лицу, похожая на слезы, которых у него не было. Потом он медленно опустился на колени, но не перед девушкой, а перед книжным шкафом. Он пытался нащупать кольцо в пыльной темноте. Фарамир не выдержал. Он вышел из своего укрытия. Дони вздрогнул, но не обернулся. — Я найду, — тихо сказал Фарамир, опускаясь рядом с ним на пол. Его длинные пальцы нащупали холодный металл под шкафом. Он вытащил кольцо и протянул Дони на раскрытой ладони. Дони взял кольцо. Их пальцы соприкоснулись. Рука рыцаря была ледяной. — Ты слышал? — спросил Дони хрипло. — Да. — Давно ты сидел там? — С самого начала, — признался Фарамир. Дони горько усмехнулся, разглядывая рубин в свете свечи. — Отличное представление, да? Герой получает по заслугам. Зрители рыдают от смеха. — Я не смеюсь, — сказал Фарамир. Его голос был тверд. — И я не зритель. Дони поднял на него глаза. В черных безднах плескалась такая боль, что Фарамиру стало физически плохо. — А кто ты, капитан? — Тот, кто поднимет тебя с этого пола, — ответил Фарамир и протянул руку. Дони посмотрел на протянутую ладонь. Долго. Мучительно долго. А потом ухватился за нее, как утопающий хватается за брошенную веревку.