Генетическая гипотеза

      Комната была полутемной, освещенной только мягкой полосой света из окна и холодным отсветом города. Мотоко лежала на спине, повернув голову к Соне. Та касалась ее осторожно, поглаживая кончиками пальцев.       В последнее время их близость не была бурной, скорее сосредоточенной.       Соня двигалась медленно. Ее пальцы скользили по гладкой коже кибернетического тела. В этом было что-то почти философское: касаться конструкции и все равно чувствовать отклик. Мотоко отвечала не спеша. Из-за привычки контролировать каждое движение. Но сегодня контроль был ослаблен.       — Сегодня ты кажешься мне особенной, — тихо улыбнулась Соня. — Совсем не такой как обычно.       — Какой же? — спросила Мотоко.       Соня пожала плечами и не ответила. Взгляд Мотоко был полон внимания, своим острым зрением она фиксировала мельчайшие изменения даже полумраке: изгиб тела, движения рук, пульсирующую венку на шее.       Наклонившись ниже, Соня коснулась Мотоко лбом. Это было почти невинно, если не считать того, как были напряжены их тела. Тепло Сони ощущалось особенно ярко на контрасте с прохладной кожей Мотоко. Но эта разница постепенно исчезала. Дыхание выравнивалось. Движения становились увереннее.       Соня любила момент, когда Мотоко переставала анализировать, когда ее пальцы начинали двигаться, подчиняясь внутреннему импульсу призрака. Голос у нее тогда становился чуть ниже и мягче.       Близость нарастала медленно. Они обе не хотели, чтобы это заканчивалось слишком быстро. Когда, наконец, движение достигло пика, Соня не почувствовала вспышку. Ощущение скорее напоминало долгое, протяжное освобождение. В ногах растеклось расслабление. Закатив глаза, она позволила этому ощущению пройти сквозь свое тело и почувствовать его каждой клеточкой. Мотоко удержала ее от падения назад, фиксируя голову ладонью. Несколько секунд они просто лежали.       Соня прислушивалась к ровному ритму синтетического сердца. Хотя оно не ускорялось так, как ее собственное, она теперь точно знала: внутри системы все равно происходят процессы, которые нельзя свести к простой программе.       В этот момент Мотоко резко открыла глаза. Поднимаясь, она застыла на месте, принимая сигнал извне. Взгляд у нее мгновенно стал собранным и холодным.       — Работа, — коротко произнесла она, заметив растерянный взгляд Сони.       Та приподнялась на локте, наблюдая, как по зрачкам Мотоко пробегают невидимые строки данных. Лицо ее при этом оставалось спокойным.       — Что случилось? — тихо спросила Соня, когда лицо Мотоко вновь ожило, и она повернулась к ней.       — Меня вызывают на срочную операцию, — та потянулась к одежде. — Через три часа я уже должна садиться в самолет до Шанхая. Вернусь примерно через неделю.       — Неделю? — повторила Соня.       — Возможно, дольше. Зависит от обстановки.       Быстрыми и точными движениями Мотоко застегивала рубашку. После того, как они начали встречаться, Соня запретила ей носить откровенную одежду.       Все еще лежа, она молча наблюдала за тем, как теперь Мотоко уже ловко натягивала штаны. Та чувственная женщина, что минуту назад лежала под ней, растворилась.       — Ты даже не выглядишь расстроенной, — вырвалось у нее.       Мотоко остановилась.       — Это часть моей работы.       — Я знаю. Но…       Соня замолчала, неспособная сформулировать свою мысль. Не хотела звучать, как типичная жена, ругающая своего непутевого мужа за любовь к службе и наплевательское отношение к семье.       Подойдя ближе, Мотоко коснулась ее щеки.       — Я вернусь. Можешь оставаться здесь сколько хочешь, если тебе станет грустно.       Соня кивнула.       Через полчаса в доме снова стало тихо. Дверь за Мотоко закрылась почти бесшумно. Соня осталась одна в комнате, ощущая остывающее тепло мятых простыней. Воздух пах кожей и чем-то металлическим, едва уловимым.       Неделя. Она легла на спину, глядя в потолок.       Слова Мотоко из сна всплыли в памяти.       «Ты умрешь. А я останусь».       Соня резко села. Мысль пришла внезапно, почти как вспышка. На самом деле сейчас было лучшее время для того, чтобы выполнить то, к чему она готовилась последние несколько недель. Тело Мотоко было искусственным, которое можно легко заменить, обновить и пересобрать. Для этого требовалось обладать биологической основой. Тем самым исходным материалом. Генетическим кодом.       И это можно было найти в Мегатеке — корпорации по производству протезных тел, роботов и искусственных интеллектов. Их продукция на мировом рынке по праву считалась одной из самых прочных и реалистичных. Соня знала, что все киборги девятого отдела использовали тела и комплектующие Мегатека, Мотоко сама упомянула об этом вскользь.       Чтобы туда попасть, надо было выехать за пределы Ньюпорт-Сити и иметь ключ доступа. Его специально делали в формате внешнего носителя, чтобы в случае, если с клиентом что-нибудь случится, его родственники могли обратиться в компанию и заказать для него новое тело.       И этот ключ был у Мотоко дома. Она уже достаточно доверяла Соне, чтобы оставлять с ней дома такие вещи.       Встав, она начала ходить по комнате. Это было безумием. Незаконной и опасной операцией. Если она попадется, то сядет на несколько лет и навсегда потеряет доверие Мотоко.       Но идея уже давно пустила корни в ее голове.       Если она смертна, то она может оставить после себя не только воспоминание. Не только цифровой след в Сети, куда Мотоко ныряет каждый день. Она может оставить нечто большее. Мысль пугала своей масштабностью.       — Ты думаешь, я исчезну, — тихо произнесла Соня в пустоту. — Думаешь, я просто растворюсь.       Ей нужно было попасть в архивы Мегатека, где хранились образцы — биологические данные тех, кто прошел кибернетическую интеграцию. Хоть и с ключом, но задача была рискованная. Работники могли в любой момент что-нибудь заподозрить и связаться с Мотоко. А рисковать Соня не могла.       Она взяла телефон, открыла контакты и пролистала вниз. На мероприятиях она встречалась с разными людьми и с некоторыми даже успела подружиться. У нее были нужные знакомства. Оставалось лишь только убедить их в правомерности своих действий.       Соня не станет спрашивать разрешения.       Если Мотоко в теории может существовать вечно, то пусть часть ее будет существовать и в живой плоти. Не как копия и не как эксперимент.       Это должно стать их прямым продолжением.       Соня снова посмотрела на смятые простыни.       — Ты вернешься через неделю, — прошептала она. — А я к тому времени уже все решу. Я знаю, ты не простишь меня. Именно поэтому ты меня больше и не увидишь.

***

      Шанхай встретил Мотоко контрастным сочетанием неоновых небоскребов и подсвеченных золотом буддийских храмов. Операция заняла меньше времени, чем прогнозировал штаб: цель получилось нейтрализовать и извлечь нужные данные всего за четыре дня. Шеф Арамаки согласовал отпуск на три оставшихся дня, что очень обрадовало Мотоко.       Она стояла на крыше гостиницы, подключенная к защищенному каналу, когда в поле зрения вспыхнул приоритетный маркер.       — Майор, получено уведомление от Мегатек, — отозвался в голове голос андроида. — Зафиксировано несанкционированное проникновение в генетическое хранилище.       Мотоко не изменилась в лице.       — Что пропало?       — Один образец. Доступ был осуществлен с использованием вашего личного ключа авторизации.       Пауза длилась ровно столько, сколько потребовалось ее системе для внутренней сверки.       — Повторите, — спокойно сказала она.       — Использован ваш криптографический идентификатор. Многофакторная аутентификация пройдена корректно. Временная метка — вчера, 02:17 по японскому времени.       — Пришли записи с камер видеонаблюдения, — приказала она.       — Записи отсутствуют, — отозвалась андроид.       Это было хуже обычного взлома. Мотоко нахмурилась.