Под лоском тайны

      Откровенно говоря, утро было паршивым. Уилл заснул на стуле в окружении бутылок, как самый что ни на есть жалкий алкоголик, и проснулся с озером слюны на столе.       Разбудил же его звонок домофона — ударивший звуком своим по черепной коробке раз так тридцать, не меньше. На чистом автомате он встал и подошёл к двери, не задумываясь открывая её.       С порога на него смотрела Макс, несколько удивлённая его внешнему виду.       — Пожалуй, я готова забыть все свои крики по поводу того, как грубо не открывать дверь дольше трёх минут, потому что и так ясно, что твоя пятница не очень-то и задалась, — говорит она, ожидая чего-то, что Уилл понимает с запозданием — надо пропустить её.       — Извини, вчера был мини-тур по воспоминаниям, — отвечает он, сдерживая желание взяться за голову. Ему показалось, или одно ухо перестало слышать? Это сейчас вообще не смешно.       — Лео не вернулся? — практически не дав договорить Уиллу, спросила Макс с трепетным энтузиазмом.       — Выставку перенесли в Оахаку, — будничным тоном отвечает он, располагаясь в диванном ложе.       — Ясно, твоя карта отдыхает там же, — аналогично садясь на белый диван, бросает она.       — Это не только моя карта, это наша карта, у нас общий бюджет, — вздыхая, пытается парировать Уилл, но в ответ видит лишь закатанные глаза Макс. Бесполезно.       — Я думаю, нет смысла повторять лекцию про общий — она показывает кавычки — бюджет. Мы ещё посидим так, или ты всё же пойдёшь и переоденешься?       Уилл только вздыхает и направляется в гардеробную. Возможно, будь сейчас те времена, когда Лео не пробрался модным паразитом в его маленький в отношении стиля мозг, то Уиллу было бы всё равно, что он наденет на прогулку с Макс. Но проблема была в том, что речи Лео о важности соблюдения единого стиля слишком засели в его черепной коробке.       Уилл стоял посреди гардеробной, которая была больше, чем его комната в Хоукинсе, раза так в два точно, если не в три. Здесь пахло кедром и дорогим кондиционером для белья — запах «успеха», от которого сейчас подташнивало.       Он смотрел на ряды идеально вывешенных рубашек, рассортированных по градиенту: от молочно-белого до глубокого индиго. Лео настаивал, что одежда — это не просто прикрытие наготы, это манифест. Но сегодня Уиллу хотелось манифестировать только одно: желание провалиться сквозь землю.       Ему даже не нужно было заморачиваться с подбором одежды — Лео сделал всё за него: нейлоновая приталенная рубашка цвета мокрого асфальта с асимметричным запахом, брюки-трубы цвета холодного песка с высокой посадкой и скрытой ширинкой — «никакого визуального шума!». А откуда ему взяться, когда рубашка успешно скрывает даже зачатки? И в довершение этого авангардного взрыва стиля — квадратные матовые ботинки.       Посмотрев в зеркало, можно было сказать лишь «великолепно», но со рта так и желало слететь «как я устал». Может, прогулка будет хорошим двигателем настроения? Потому что сейчас оно на отметке ниже плинтуса.       Вернувшись в гостиную, Уилла встретил поражённый вздох Макс — та знала, что он одевается сам за редким исключением, но это не мешало образу быть убийственно прекрасным на его теле. Подойдя, та начала диалог:       — И зачем вообще Лео пишет картины, когда перед ним целый арт-объект? — Макс усмехнулась, обходя его по кругу и намеренно задевая плечом. — Скажи ему, что стилисты зарабатывают больше художников. А судя по тому, как ты одет, именно в стилисты ему и надо бежать — такой талант пропадает...       В горле образовался ком. Она знала, чем можно его полоснуть, и намеренно приставила нож к бесконечным мыслям Уилла о том, что ему стоит поговорить с Лео о его художественной деятельности и их деньгах.       — В любом случае для Farallon ты одет замечательно, в отличие от меня, — говорит она, опустив глаза на своё базовое платье. — Но нет времени размышлять о нарядах, нам нужно выезжать прямо сейчас, если не хотим профукать бронь.       После этих слов они вышли на улицу. Дверь за спиной Уилла негромко хлопнула, и на секунду ему показалось, что снаружи и правда очень много воздуха. Их уже ждала припаркованная около лофта машина Макс. Не теряя и минуты, они быстро сели в ту и выдвинулись в направлении Сан-Франциско.       Большую часть пути они обсуждали что-то обыденное — свои будни, старые приколы, какую кампанию стоило бы ждать от Дастина и прочее. И, наверное, их диалог и продолжал бы так течь, если бы Макс вновь не зашла на дорожку личной жизни.       — Знаешь, это будет звучать глупо и странно из моих уст, но иногда я жалею, что я не гей, — довольно тихо, но всё ещё слышимо говорит Макс и, кратко кинув взгляд на Уилла, видит его приподнятую бровь и сконфуженное выражение лица. — То есть нет, конечно, я не говорю о том, что Лукас плох и я жалею, что вышла за него, и хотела бы переключиться на девчонку. Просто, знаешь, кажется, он дошёл до той стадии, когда ему мало просто секса.       — Что ты имеешь в виду? — практически сразу прервал её Уилл, не дав полноценно договорить мысль, но Макс его не винила. Она лишь понятливо хмыкнула, продолжая:       — Я имею в виду, что он практически нескромно хочет перейти на новый этап нашей семейной жизни, а я... — она вздохнула. — Я не готова, Уилл. Но дело даже не в том, что я не могу сказать ему об этом прямо, а в том, что у меня задержка уже три дня, хотя я никогда не пропускаю таблетки, и все наши половые акты происходят только когда я правда хочу. И я даже не знаю, что и думать. Я просто не вынесу, если мои опасения правдивы. Да, я хочу счастья Лукасу, и думаю, что у нас бы и правда был прекрасный ребёнок, но не сейчас, когда я только начала работу. Я не готова. — Под конец она ненадолго прикрывает глаза на светофоре и вновь вздыхает.       — Я совсем в этом не разбираюсь, ты знаешь, но всё же я очень сомневаюсь, что таблетки дали сбой.       — А что если дали? А что если сейчас я куплю тест и окажется, что он положительный? А что если, наоборот, тот будет отрицательным, но Лукас его увидит? Как мне ему смотреть в глаза? — С каждой минутой её всё больше накрывает паника. Уилл видит, что она старается держать себя в руках, но ладони её дрожат довольно сильно.       — Хей, Макс. Вдох-выдох. Помнишь? Прямо сейчас ты здесь, в машине, со мной. — Его рука накрыла её ладонь, застывшую на коробке передач. Он мягко погладил её костяшки, чувствуя, какая она холодная. — Я понимаю, что тебе страшно и ты не хочешь лишаться того стабильного, что есть сейчас в твоей жизни, но ещё ничего не известно. — Они оказались в мини-пробке, поэтому Макс позволила себе взглянуть на Уилла. Тот в свою очередь поймал её глаза своими и послал тёплую улыбку, стараясь передать всё спокойствие, что у него есть, ей. — Хочешь остаться на ночь у меня? Устроим ночёвку, как в старые добрые, а утром я куплю тебе этот тест, и мы узнаем, случилось ли «если» или нет. Если да, то мы обязательно решим это вместе.       Макс не ответила. Она лишь крепче вцепилась в руль, так что костяшки пальцев окончательно побелели, сливаясь по цвету с её бледным лицом. Оставалось только догадываться, что сейчас происходило в её, наверняка, тяжёлых мыслях.       Пробка впереди наконец дрогнула. Шевроле Камаро плавно тронулось с места, вливаясь в поток огней, текущих в сторону моста. В салоне воцарилась тишина. Макс направила всё своё внимание на дорогу, а Уилл, не став пытаться вернуть диалог, перевёл взор на окно, за которым плавно менялись городские пейзажи Сан-Франциско.       Спустя ещё десять минут езды они остановились на парковке недалёко от здания, где находился ресторан, и вышли из машины, которой теперь, видимо, нужно проветривание от всех эмоций, что они испытали за эту поездку.       Зайдя же, их встретила милая хостес и отвела к их столику, который был практически в самом центре зала. Совпадение ли?       Ожидая заказ, он чувствовал чужие взгляды. Здесь явно обедали не простые зеваки, но оттого не становилось легче — напротив, было даже стыдно заказывать что-то с простым названием, когда каждый смотрел на него и думал, что он закажет то самое блюдо с невыговариваемым именем. А может, ему казалось, и никому не было до него дела?       Кажется, в своём супер-стильном и дорогом одеянии Уилл должен был чувствовать, как его статус высок и как влиятельна сила финансов, которыми тот обладает, но вместо этого, смотря на свою вилку с наколотым моллюском, кроме желания переодеться, прозвав себя клоуном, больше никакого желания не возникало.       Здесь было безумно красиво сидеть и безумно невкусно кушать — и дело было не в кухне, которая была великолепной, а в том, что на фоне освещения, под бликами этих идеальных стеклянных медуз, он чувствовал себя рождественской елью — залезайте под стол, точнее, под ствол... хотя нет, любой из вариантов ужасен.       — Слушай, может, пойдём уже? Мне правда нравится здесь, но не тогда, когда я одет так... — кидает Уилл, наблюдая, как Макс практически запихивается едой, и при этом её бокал вина полон, и даже намёка на глоток не было. Значит обратно вновь повезет она, а не Уилл..       Прожевав морепродукты, та отвечает, быстро кивая:       — Да, конечно, сейчас я попрошу счёт.

***

      Без лишних переговоров единогласно было принято решение, что их сегодня странно вялый дуэт отправляется в обитель Синклеров. И уже стоя у двери, первое, что делает Макс перед окончательным открытием двери, — это роняет ключ.       — Блять, — коротко ругается она и отпирает входную дверь, после чего их с Уиллом встречают знакомые голоса, что сейчас хохочут в унисон.       — Макс! — восклицает Лукас, будто бы ждавший свою супругу целую вечность, и словно ребёнок подбегает и обнимает не ждавшую подобного Макс. — Я так скучал по тебе!       Уилл на всё это действие смотрит с широко открытыми глазами — такого можно было ждать от его друга, но вместе с тем это всё равно было довольно неожиданно. Но не это больше всего привлекло его внимание, а тот, кто был компанией Лукаса до их прихода.       До сих пор сидящий из-за кошки на своих коленях Майк глупо смотрел на него с самой мягкой улыбкой и поглаживал Бритни, которая обычно игриво кусала Уилла за пальцы, не давая тому приласкать. Майк ему помахал так робко, будто сделал это совершенно неосознанно. Его волосы будто бы стали длиннее, хотя Уилл понимал, что это невозможно, — они виделись буквально неделю назад. И всё же волосы лучшего друга перешли рубеж скул, наровясь стать длиннее щёк.       — Привет, — почему-то шёпотом говорит Уилл, подойдя к столу, за которым сидел Майк, поближе. Отсюда было видно, что последнее бритьё не задалось — на шее и на челюсти ближе к левому уху были маленькие ранки, подтверждающие это. — Почему ты здесь?       — Привет, — тоже почему-то шёпотом отвечает ему Майк. Его улыбка становится шире, но в глазах мелькает та самая знакомая Уиллу неуверенность, которую от него-то уж точно не спрятать. — Мне пришёл контракт от City Lights.       — Тех самых City Lights? — восторженно прошептал Уилл.       — Да! Мой агент в Нью-Йорке едва не откинул копыта, узнав, что те хотят перекупить права на мою первую книгу у того маленького издательства из Бруклина, с которым я работал последние два года. — Всё ещё шепчет Майк, и его глаза сияют. — Я приехал на неделю, чтобы подписать с ними все бумаги.       — Это прекрасно, Майк! Я так рад за тебя! — Уилл практически силой подавил в себе желание подойти к Майку и обнять его так же по-детски, как минутами ранее это сделал Лукас по отношению к Макс.       — Почему вы шепчете? — как будто услышавшие мысли Уилла супруги подошли к ним, и Макс прошептала это, после чего все прыснули со смеху.       — Мы не знаем, — разведя руки в стороны, отвечает Майк, и Бритни, видимо, очень жадная до его гладящей руки, сразу убежала, как только тот поднял с неё ладонь.       — Уилер, если ещё раз твои беды с компьютером отнимут у меня моего мужа на неделю, пожалуйста, позвони мне, когда это произойдёт, — я заплачу тебе денег, — говорит Макс и вызывает у всех, кроме возразившего Лукаса, смех.       — Милая, ты что, совершенно не скучала по мне? Это ранит мои чувства, — театрально хватаясь за сердце, канючит он.       — О, я скучала, Лукас. Ровно пять минут в прошлую субботу. — Макс наконец-то выпуталась из его объятий и начала стаскивать туфли, облегчённо вздыхая. — Но потом я осознала, что в раковине нет горы грязных тарелок, а в ванной, оказывается, бывает сухо. Я уж думала, что вода там разбрызгана всегда, и стоит вызвать сантехника, а оказывается — это мой муж любит бомбочкой в ванну залазить. — На это Майк и Уилл вновь прыснули, как маленькие дети, прикрывая рты ладонями и переглядываясь между собой в попытках не смеяться, что едва получалось.       В свою очередь пристыжённый Лукас только надул губы, театрально обижаясь на прямолинейную Макс, и решил перевести тему, взглянув на идеальное одеяние Уилла.       — Круто выглядишь, — кивнув на одежду, сказал тот. — Это та японская рубашка, которую тебе купил Лео в Токио? Выглядит намного круче, чем я себе представлял.       — Да, Уилл, ты выглядишь сногсшибательно, тебе очень идёт, — говорит Майк, смотря ему прямо в глаза.       Ну и почему они решили затронуть его одежду прямо сейчас, когда он почти забыл все свои мысли на протяжении дня? Было плохой идеей выбирать именно этот наряд. Зачем он вообще одевается так, как диктует Лео? Разве не бред то, что Уилла одевает и раздевает только его парень, и никто более? Только в поездках у него есть малое право выбора, ведь чемодан он собирает себе сам.       Заметно для всех приуныв, он того не желая привлёк к своей персоне только больше внимания. Все взгляды были устремлены на него и явно ожидали хоть какого-нибудь ответа.       Запаниковав, Уилл решил спросить первое, что пришло в голову:       — Майк, а где ты останешься на эту неделю?       Было заметно, как этот вопрос сбил с толку абсолютно всех, включая того, кому был адресован.       — Вообще я думал остаться у Лукаса и Макс, если те позволят, а если же нет — поехать в какой-нибудь недорогой отель... а что? — отвечает он, и по его лицу невозможно понять, о чём тот думает.       — Думаю, Уилл хотел пригласить тебя к себе в лофт. Ты ведь ещё ни разу там не бывал, а Лео как раз уехал на модную выставку. Представляешь, как ему одиноко в четырёх тысячах квадратных футов чистого пространства? — говорит Макс, и Уилла корёжит от того, что та говорит это с почти нескрываемым ехидством, которое может распознать только он.       Кажется, челюсть Майка столкнулась со светлым плиточным полом гостиной и отскочила в стену — настолько удивлённым было выражение его лица от услышанной цифры.       — Четыре тысячи? Ты шутишь? Уилл, почему ты живёшь там почти год, а я не то что не бывал там ни разу — я даже не знал о том, что твой дом так огромен! — Весь его тон сквозил мелкой обидой, а лицо до сих пор отражало весь испытанный шок.       — Папа с мамой тоже не были там ни разу! — В попытке защититься говорит Уилл — плюс не представлялось возможности сказать об этом.       — О, и поэтому ты молчал? Ещё и всех, кроме меня, к себе домой сводил? — Кажется, тот начал злиться, и в подтверждение доводов Уилла поднял бровь. — Ты так не хотел мне показывать, где живёшь, что все кампании, проводимые у тебя, были в арендованных местах?       — Что? Майк, конечно нет! Я бы никогда не делал это специально для того, чтобы ты не попал в мой дом, — это же бред!       — Бред? Так какова причина, если даже Дастин вскользь упоминал, что был у тебя, с тем учётом, что живёт в ёбаной Северной Каролине?       Уилл безнадёжно опустил взгляд. Почему никто не придёт ему на помощь? Почему Макс и Лукас только наблюдают? Это что, спектакль?       — Лео не любит, когда я привожу в наш дом своих друзей, — максимально тяжело отвечает Уилл, уже не пытаясь отбиваться. Это было так стыдно, и теперь наверняка до этого убеждённый Майк, что их семейная жизнь с Лео идеальна, поймёт, что на самом деле Уилл — до жути плохой парень, и жизнь трещит по швам.       — Что? Уилл, ты серьёзно? Ты сейчас не шутишь? — Майк сдулся моментально. Весь его боевой запал, вся эта напускная злость отступили, оставив после себя только гулкое, почти болезненное недоумение.       Он медленно опустил бровь, и его лицо вытянулось, приобретая то самое выражение искренней тревоги, которое Уилл видел у него в последний раз, наверное, ещё в Хоукинсе. Майк смотрел на него так, будто Уилл только что признался в неизлечимой болезни, а не в странных «правилах» своего парня.       — То есть он запрещает тебе водить твоих друзей в твой дом тоже?       Было приятно, что Майк не утверждал, что их с Лео дом принадлежит только Уиллу, — ведь он в принципе никому из них не принадлежит, они его арендуют. Но оттого диалог явно не становился легче. Кажется, Лукас и Макс только и делали, что наслаждались развернувшейся перед ними драмой — две чёртовы горошины в стручке.       — Я не это имел в виду, — предпринял последнюю, заведомо провальную попытку оправдаться Уилл, чувствуя, как внутри всё сжимается от постыдности момента. — Просто Лео ценит приватность. Он художник, ему нужно вдохновение, а не... не мои шумные друзья, мешающие рисовать...       — Шумные? О, вот какого мнения твой Лео о нас всех? Мы для него просто мухи, которые мешают творческому гению? Чего ещё я не знаю о твоём парне? Он запрещает тебе дышать по вторникам?       В горле вновь был ненавистный ком. Уилл совершенно не знал, что ему ответить. Он хотел оправдать Лео, сказать, что всё не так просто, но не находил слов, да и Майк вряд ли будет его слушать — тот уже включился в свой режим защитника, который с самого детства двигал Майка на безрассудные поступки, например, как его прыжок ради того, чтобы сохранить зубы Дастина.       — Успокойся, Уилер. — Макс лениво потянулась, и звук её голоса заставил Майка замереть на полуслове. — У тебя сейчас такое лицо, будто ты не в гости к другу едешь, а собираешься отбивать принцессу из замка.       — Что? Я не... — он даже не пытался договорить, уступив своё право голоса сконфуженному Уиллу.       — А меня здесь вообще кто-нибудь слушает? — Уилл всплеснул руками, чувствуя, как ситуация окончательно выходит из-под контроля. — Я, кажется, даже слова о том, что жду Майка к себе на огонёк, не промолвил, а вы уже всё решили за меня?       Он перевёл взгляд с Макс на Лукаса, и в его голосе прорезалась та самая детская обида, которую он годами пытался в себе задушить.       — Это какое-то возвращение к истокам детства? Вы вновь не даёте мне выбора, как это делала мама в детстве, когда каждый день забирала после школы? Я не в твоём подвале, Майк, и за окном не Индиана, ребята, и мне уже не двенадцать, а в два раза, блять, больше! Но вы до сих пор позволяете себе контролировать меня, будто десять лет назад мы не победили Векну, и я всё ещё в опасности. Хватит нянчиться со мной, будто я фарфоровая кукла вашей умершей бабушки! — Под конец его крик сорвался, и Уилл бы упал на пол, если бы не вовремя подвернувшийся стул.       В комнате после его тирады повисла тишина. Наверняка своим взрывом он пристыдил всех, даже Лукаса, который имел к этой перепалке меньше всего отношения, лишь сыграв роль свидетеля и наблюдателя.       — Ладно, — первым на попятную как раз-таки пошёл Лукас, нарушив общее молчание. Он поднял ладони вверх, сдаваясь. — Ты прав, Уилл. Мы перегнули.       — Да, прости, Уилл, это и правда было слишком, — ответила Макс, кажется, пристыжённо, и все они перевели взгляд на молчащего Майка.       — Почему вы все смотрите на меня? Это напрягает. — Он перевёл взгляд на Уилла, и, кажется, в очах того готовы были зародиться слёзы. Он что, настолько это всё воспринял? Бред. — Извини, Уилл, я не знал, что это выглядит так, и мне очень жаль. Я просто не могу оставаться в стороне, когда происходит что-то такое...       — Я не виню тебя, Майк, но я правда не хотел, чтобы ты считал, что не знаю... — он вздохнул. — Мне противно приводить тебя в свой дом. Это не так. И думаю, ты можешь наверстать упущенное и погостить у меня. Лео задержится в Оахаке как раз на неделю, так что мы можем даже выйти сухими из воды. — В конце Уилл позволил себе хихикнуть, ведь это было чертовски по-детски и собой напоминало те типично подростковые ситуации, когда парень хочет провести время со своей девушкой наедине, а родители им мешают, и те решаются их перехитрить.       — Я буду рад, — робко отвечает Майк, и на это Макс обречённо стонет.       — Будете чай? — переводит тему Лукас. — Мы вообще-то до вашего прихода обсуждали, какой джекпот я выбил нам, и как Майк рад, что мы дружим, — ведь если бы не я и мои коммуникативные навыки, он бы обанкротился, выплачивая штраф за просроченный дедлайн.       — О да, Лукас, присядь и им на уши со своим «да, если бы не я!» — закатывая глаза, возмущается Майк, чем вызывает смешки Макс и Уилла.       Кажется, всё не так уж и плохо, как Уилл думал минуту назад?

***

      Проведя у Синклеров практически весь день, только к девяти вечера они поняли, что им лучше бы сейчас выдвигаться, иначе гостевой приём медленно скатится в ночёвку. А у Лукаса и Макс формально не было места даже для одного из них, не говоря уже о двоих. Поэтому, вызвав такси по телефону, они, забрав сумку Майка и его кофр от машинки, выдвинулись на улицу, покидая квартиру друзей.       Машина не заставила себя долго ждать — всё же район Кастро нельзя было назвать тихим. Поэтому мужчина лет за сорок пять встретил их короткой улыбкой, а заслышав адрес Уилла, присвистнул, ничего особо не высказав, и те двинулись к Пало-Альто.       Свою спортивную сумку вместе с кофром Майк выпускать из рук не хотел, а посему класть их в багажник наотрез отказался. Поэтому на среднем сидении лежала его сумка и будто отрезала их друг от друга.       Первые десять минут поездки прошли в гулком молчании, нарушаемом только шуршанием шин и приглушённым басом радио у водителя. Уилл смотрел в окно на проносящиеся огни пригородов, чувствуя, как внутри всё сильнее затягивается узел. Тишина была бы терпимой, если бы не водитель, который, кажется, принял их молчание за приглашение к диалогу.       — Значит, Пало-Альто, да? — таксист кинул быстрый взгляд в зеркало заднего вида. — Красивое место. Дорогое. Я возил туда на прошлой неделе одного парня, так у него одни часы стоили больше, чем моя колымага. Вы там живёте или просто... в гости к кому-то важному?       Уилл почувствовал, как Майк рядом едва заметно напрягся. Его пальцы на ручке кофра побелели.       — Мы там живём, — коротко ответил Уилл, надеясь, что на этом всё закончится. Но, кажется, таксиста было уже не остановить.       — Мы? — он усмехнулся, переводя взгляд с безупречной рубашки Уилла на помятую футболку Майка и его видавшую виды сумку. — Интересная пара. Один выглядит как модель из журнала, а другой... будто пахал последние сутки, разгружая контейнеры в порту. Не обижайся, парень, — говорит неким отцовским тоном таксист и пытается подмигнуть Майку, что выходит у того крайне паршиво. — Просто контраст забавный. Так и кто из вас сучка?       — Может, вы, вместо того чтобы языком чесать, будете следить за дорогой? — почти выплёвывает Уилл, стараясь не выходить из себя.       Неожиданно для него голос подал Майк. Тот был ледяным и острым, как искусно наточенная сосулька.       — К сожалению, — начал он, и Уилл вздрогнул от того, насколько низким и вибрирующим стал тембр Майка, — меня трахает только чёткое осознание того, что у вас нет ни малейшего чувства такта.       Майк чуть подался вперёд, так что его лицо оказалось почти на уровне затылка водителя. Он покрепче перехватил тяжёлый, угловатый футляр печатной машинки.       — Если вы желаете продолжить этот низкосортный диалог, вам стоит знать одну вещь. Мой лучший друг, который сидит сейчас по левую руку от меня, — очень влиятельный человек. И мне хватит одного его кивка, чтобы я открыл этот тяжёлый чемодан, достал оттуда пистолет и пристрелил вас прямо здесь. На улице безлюдно и темно. — Майк сделал паузу, и в тишине такси было слышно только шуршание шин. — Вы правда желаете лишиться жизни из-за длинного языка? Думаю, дома вас ждут жена и дети. Не действуйте необдуманно. Следите. За. Дорогой.       От такого жёсткого ответа мужчина весь затрясся, явно восприняв угрозу всерьёз. Уилл бы тоже так сделал, если бы Майк адресовал это ему. Как вообще в голову этого гения пришла идея припугнуть водителя пушкой, которую они могли трогать только непосредственно в последней битве с Векной? И то тогда у Уилла была сила куда больше выстрела пистолета.       Всю оставшуюся поездку они, к счастью, ехали молча, а как только добрались до дома Уилла, вышли из машины, и водитель, не ждав и секунды, рванул со своего места так, что гравий ошмётками полетел.       Уилл молчал несколько секунд, глядя туда, где скрылись красные габаритные огни машины. А потом он тихо, почти хрипло рассмеялся.       — Знаешь, Майк... — он повернулся к другу, и в свете уличного фонаря его глаза блеснули. — Если мы когда-нибудь решим забросить ДнД и перейти на покер — напомни мне, что это плохая идея. Блефовать ты умеешь знатно. Я сам на секунду поверил, что у тебя там ствол. — Почему-то последнее слово странно ощущалось на языке, и, подумав больше двух секунд, он ужаснулся тому, насколько его мысли грязны.       Майк же немного по-детски шмыгнул носом, пытаясь не смеяться с Уиллом в унисон, но уголок его губ всё равно невольно полз вверх по щеке.       — Это не блеф, Уилл. Это... художественное преувеличение. Думаю, он потом расскажет своим внукам о том, как два гея-гангстера его ночью в такси прессовали. — Майк не сдержался и захохотал пуще Уилла, и от того улыбка стала только шире. Вот такого Майка он помнил лучше всего — до нелепого смешного и защищающего то, что дорого.       — Гангстеры, Майк? Серьёзно? — Уилл вытер выступившую слезу, пытаясь успокоить дыхание. Пожалуй, это было самое несуразное завершение вечера.       — Ну не знаю, что там внукам рассказывают, — у меня даже дети вряд ли будут, — бросает Майк, пока его ведут до дома, где он проведёт неделю.       — О чём ты? — сбитый с толку Уилл смотрит на Майка и пытается вставить ключ в замочную скважину.       — Забей. Ты, кажется, пытаешься вставить ложку в замок, — обращает внимание на пальцы Уилла, в которых сейчас зажата ложка. Откуда у него ложка, чёрт возьми?       — Чёрт, спасибо, — отвечает он и, найдя ключ от двери, отпирает этот портал в «музей», как его дважды в их диалоге назвал Майк. У того отвисает челюсть вновь, пока Уилл спокойно проходит в широкую кухню-гостиную. — Хочешь, завтра, если ты мне напомнишь, я сделаю тебе тур по дому? Тебе это наверняка не помешало бы.       — Было бы здорово, потому что я уже чувствую, как теряюсь здесь, — отвечает Майк и следует за Уиллом по пятам.       — Не преувеличивай, здесь на самом деле иногда бывает тесновато.       — Тесновато? Здесь-то? Да у тебя только кухня с гостиной выглядит больше нашей площадки в детском саду! Да что там — я сейчас будто увидел какой-нибудь холл дорогого отеля для звёзд, где пустота — признак качества, ещё и эти потолки...       — В комнатах ниже, — только и добавляет Уилл и открывает дверь в гостевую комнату, от вида которой Майк тоже поражённо выдыхает.       — Мне кажется, одна только эта комната размером как почти вся моя квартира на Манхэттене, — отвечает он и внезапно прыгает в одежде на вечно заправленную до этого постель. — Как хорошо! Всё, спокойной ночи, Уилл, у меня назначено свидание со сладким сном!       — Только переодеться не забудь! Ванная слева! — уже уходя, говорит Уилл и понимает, что, возможно, это будет самая весёлая и безумная неделя за всю историю этого лофта в пределах жизни Лео там.