Фаталист

Александр вообще любил путешествовать инкогнито.................... Ноябрьское солнце выглядело пародией на то своё воплощение, что сушит пыльные сирийские земли. Зато на белый круг в желтом небе можно было совершенно без страха смотреть, чего не сказать о вещах более земных. Вдоль дороги не лежало трупов, провалившихся в сугробы с переломанными ветками, в ледяные болота... - так наверняка было на Смоленской. Вокруг были перелески , вокруг были топи. Где-то то и дело поднимался дым то ли горели печи в домах то ли сами дома. Дорога была ужасна. В карете Александр ехал не долго, вскоре переменив темную клетку на белого коня, теперь он скакал быстрее немногочисленной свиты, быстрее охранного полка, быстрее может быть даже ветра, но не быстрее проблем. Ну как проблем, странного неприятного предчувствия, не дававшего ему уснуть ещё в Петербурге. Да, с того наверное момента Александр и не мог спать спокойно. Устойчивая тяжесть в голове и вечные слезы на глазах навевали воспоминания. А вместе с ними приходила далеко не нужная надежда. Императора догнал таки командир эскорта в 30 человек гвардейцев (впрочем какие в России гвардейцы? Так, отошедшие от ран столичные гренадеры), во взгляде командира читался немой укор, хоть кто-то не смел его высказать. - Прошу простить, государь, но мы не совсем-с понимаем, куда ваше императорское величество направление держит? Александр не смотря на офицера, неопределенно махнул рукой в дымку леса на горизонте: - Вы, едете за нами, пошлите человека сейчас сказать остальным чтоб ехали прямо в Порхов, а мы...мы желаем навестить святые стены Никандровой пустыни... И уже в догонку, немного поразмыслив: - И возьмите ещё человек 10 Да положение императора утомляет, впрочем наверняка менее, чем положение тех, кого добили в этих болотах...да, он не Наполеон, не Пётр, даже не Константин! Он не может отправиться в действующую армию один...а зачем? Чтобы оковы упали, достаточно их не держать. В этой стране...нет, в этом мире, не найдется человека, который смел бы ему перечить, и которого пришлось бы слушать...почти ни одного...впрочем узурпатор ему не помеха, России угрожать он уже не может...тут впору как Людовик 14 гордо объявить "Государство это я", но он всё таки и не Людовик 14....к тому , тот француз, а Франция нынче не в моде... - Александр Павлович ! - прервал привычные размышления оклик Ахте. - Да, полковник? - Александр остановил коня и поехал рядом, рассудив, что надо поговорить с кем-то помимо себя самого. Егор Ахте вообще был человек довольно смелый, по крайней мере, будучи ровесником императора, он мелькал то тут то там от сражения к сражению и всегда был весел, просто молодец. Конечно этого смельчака не могли не ранить, но правая рука простреленная на вылет рана не страшная...впрочем достаточная, чтобы перевести генерал-майора в столичные полковники...тем лучше. Ахте всегда нравился Александру простотой обращения, никогда не сквозило в нем честолюбия, хотя это может быть и страшно, что нельзя было понять его целей...ведь не могло их не быть? И что пугало не меньше, он был сильно похож на своего императора, только волосы не такие белые, челюсть больше, и выражение глаз всегда почти другое. - Это может показаться грубо, но зачем нам теперь к армии? Когда переговоры вы сами отклонили несколько раз, когда враг почти побежден и боевой дух далеко не падает? - вот так, не англичане о погоде зачинать.. - Маршал Кутузов не совсем, думаем, понимает, что Наполеона надо уничтожить. Когда мы говорим уничтожить, мы имеем ввиду насмерть, понимаешь, да? Если он выйдет из России живым мы не будем единоличным победителем угрозы всей Европе, у этой угрозы вообще не будет победителя, в ближайшие пару лет... - За которые ещё неизвестно что произойдет... - мелодично продолжил Ахте, вызвав нервный смешок собеседника - Я уже говорил? - Говорили. Я ещё вот чего не пойму, отчего бы нам не проехать городом, для чего сворачивать с дороги и заезжать в монастырь ? Александр тяжело взглянул на полковника, хитрые глаза тихо блестели: - Для дела. Для дела хорошего - ибо всегда хорошо воинам в монастыре просить убежища, проведать как наши монастыри, не нужно ли им чего-нибудь...и по личному, не без этого...Говорят...говорят у них помнят искусство провиденья...и ещё кое-что. Ахте посмотрел несколько удивлённо, но усмехнулся и стал глядеть прямо. Молча ехали. Темнело. Наконец послышалась река Демьянка. Ис-под тяжёлых от снега веток, как ис-под бархатной занавески показалась старая башня. Из сумерек щерились щербатые монастырские стены. Стены выстоявшие против войск Ольгерда и Витовта. Александр спешился, Ахте подал ему плащ и они повели коней по березовому мостику над канавой. Конь резко упёрся, захрапел, мотнул головой, рванув повод. Отступил на пару шагов назад. Усилился шум воды. Сумерки становились осязаемыми, как дым или туман. К императору тут же подбежали гвардейцы - успокаивать лошадь, он передал им поводья и пошел, проваливаясь по колено прямо к монастырю. Ахте и ещё четверо бросились за ним Над потемневшими камнями высился новой постройки железный купол. Шпиль купола ловил растворяющуюся желтизну неба. Над семисгибными арками широких ворот, потемневший образ Никандра. Деревянные створки освещал дрожащий фонарь. Император постучал. Щёлкнуло окно и выглянул привратник. Поклонившись не сильно, а слегка, для приличия, Александр проговорил: - Солдаты императорской армии просим убежища на ночь. Привратник , рыжеватый старик, широко раскрыл глаза, потом сузил в щелки, поразмыслив спросил: - А чой вы это..здесь то делаете, солдаты? Император придержал за локоть хотевшего ответить Ахте : - Идём, батюшка, из Петербурга на помощь действующей арми - А чой....те ..проигрывают что-ли? Александр оглянулся на Ахте, тот улыбался. Это отчего-то заставило императора растеряться и разозлиться , так что он со вздохом ответил: - При всей переменчивости и плюрализме такого события как война, мы можем сказать лишь только то, что всё что было сделано имело определенный вес в ходе противостояния и не могло быть иначе, даже если влияние выглядит косвенным оно определенно есть. - уже тише - И оно неизменно. Растерялся уже привратник. А ветер тем временем поднимал снежную пыль. Солдатам и лошадям всё меньше нравилась идея командующего идти в монастырь и всё меньше было понятно отчего их не пускают. Из-за двери раздался отрывистый смех, кто-то аплодировал? - Браво Их впустил послушник, со странной улыбкой на лице. Не так улыбаются видящие освободительные войска... Солдаты осмотрели монастырь и не обнаружив ничего опасного (а оно наверняка было) расположились с крыле послушников. С Александром остались Ахте и ещё человек 6 гвардейцев; те старались отойти от него так, чтобы не терять из виду, но не попадаться на глаза. Император прошел прямо в церковь Внутри небольшого, из-за нагроможденности своей, помещения было тихо и таинственно. Было бы то есть, если бы не стук и скрип восьми пар сапог, если бы не шелест плащей... Александр встал на колени перед иконой в западном пределе, не то чтобы он знал кому собирается молиться, но предчувствие уверяло, что это святой Никон, а разум, что это неважно; губы сами зашептали: Светило незаходимаго света стране нашей явился еси, богоблаженне, доблественне претерпев вражия озлобления, биение и раны яко одежда нетления вменишася тебе со зверьми бо брався, и от человек злых прободения прияв... Семеро человек за его спиной кажется совсем не чувствовали неловкости и Александру пришлось обернуться чтобы красноречиво сверкнуть глазами на Ахте. Тот благо понял и ушел. Солдаты должны остаться на карауле у входа и по-хорошему у окон....подслушивать будут, но вряд-ли очень уж успешно.... Через некоторое время после искренних молитв, в которых Александр давно перестал понимать, что именно он хочет донести, из темноты золотых риз и пыли выступил знакомый подозрительный послушник. Вставший заговорил: - Я бы хотел поговорить с настоятелем... - Безусловно - будто того и ждал послушник обошел гостя, дав рассмотреть в лицо, и толкнул маленькую дверцу около самого иконостаса. Александр сунулся за ним, отчего-то резко потеряв царственность жестов. За дверкой помещение, напоминающее мастерскую, заливал яркий голубой свет вышедшей луны. За простым деревянным столом, на диване сидел очень худой старик в черном куколе, на котором казалось вышиты звёзды, с длинной по грудь серой бородой. Он повел рукой и послушник усадил Александра в кресло напротив , прием казался чрезвычайно странным. - Раб божий Александр, по какому ты делу, по светскому, аль оступился на духовном пути? - голос схимника звучал на удивление не гулко, а тихо. Глаза у императора почему-то забегали, но не нашли за что ухватиться, даже послушник куда-то вышел - Я..верно ли я слышал - осторожно начал он - что в этом монастыре обитает человек наделённый волею господа даром предвидения? - Дар божий даётся не для человека, но для дела которому должен послужить. - Надо знать , как разгромить врага, разорившего земли наши... Настоятель, если это вообще был он, в чем Александр далеко не был уверен, сел уж как-то совсем не по монашески - откинувшись на спинку дивана. Лунный свет осветил лицо, мутноватый синий глаз и блеснул на приоткрывшихся зубах: - Не гневи бога, раб божий Александр - Как зовут тебя? - Филарет, сын мой - Чем в своей просьбе мы могли прогневать господа? Схимник наклонился к столу. Не горит ни свечи....странно..... - Не это тебе нужно, Александр, не правдиво слово твоё, ты знаешь КАК. - Вы может сами расскажете, чего я не знаю? - взвился Александр. Он даже вскочил. Но рука оказавшегося совершенно бесшумно за спиной старика не дала двинуться к двери. - Постойте, вы хотите уйти, не узнав того, за чем приходили. Вы будете злиться. Вы позовете солдат, и будете злиться ещё сильнее, поняв, что сделать этого не сможете. - Филарет поймал потемневший взгляд Александра и улыбнувшись пояснил: они волею божей упасены от вмешательства в нашу беседу - Что с ними? - Просто спят, ваше величество - монах плавно надавил на плечо гостя, опуская того обратно на диван - Так вот, вы мечетесь... - Я тверд - Ну! Ты бы не пришел, раб божий Александр, если б душу твою не разрывали противоречия. Ты ходишь между долгом и желанием. - Я государь и долг мой, есть мои желания. Старик наклонил голову, будто с издёвкой или недоверием посмотрел...отвернулся к окну: - Хорошо. Ступайте вон Александр внимательно посмотрел на действительно точенный профиль и глаза его снова приняли спокойное хитрое выражение. Заговорил он сугубо по светски: - А...а всё-таки, что вы могли бы мне предложить? Схимник вздохнул очевидно устав от собеседника - Вас послал Тихон? - Порекомендовал.. Монах усмехнулся: - А вы настроены решительно....Уверены, а? Раба божия Александра, УВЫ, не терзают противоречия, раб божий Александр спокоен и гладок как вода... Император смотрел, действительно спокойными, как вода, глазами, и в этом омуте отражалась ночь : - Не сможете? - Сможем, дьявол смилостивится над вами... что-нибудь из вас определённо выйдет. *********** Тихо. Слишком тихо. Каждый шаг мягко приминает мокрый снег, но знает об этом должно быть всякий в лесу - так тихо. Такой тишины не бывает в природе. Александра посадили раздетого на снег на берегу, у маленькой речки за монастырем. Холод обретал всё более человеческие формы, отделяясь от пространства и пролетая в голову. Он еле как сдерживал дрожь. Разложены вкруг камни, кажется это было кострище..... По посиневшей спине его монах выводил кровью что-то...понять бы что...буквы? знаки? не узнает... Кровь его. Он сам вспорол себе грудь....от яремной ямы до паха. Решительно! И как-то остался жив. Малодушные мысли , (о это не его мысли !) шептали что лучше бы он умер тогда, не пришлось бы теперь на любом холоде в голубом свете неполной луны чувствовать как на спине остаётся холодный след пальцев, как эти пальцы лезут переодически в его внутренности и лишают, очевидно не сильно нужных, органов. - Поднимайся ! Войди в проточные воды ! Смой с себя память! Смой с себя ненависть! Смой себя.... Александр не слышал дальше, ноги его подкосились на льду и он не слишком торжественно оказался в " проточных водах". Его захлестнул холод, шум, боль. Далее Тишина. Хорошо. Да. Спокойно. Так спокойно и хорошо не было давно. Он понял.... что-то очевидно замечательное, но не успел запомнить потому, что какая-то сила двинула его наверх. А...ведь верно - ему нужно дышать. Ноги за скользили по илистому дну, он уцепился за берег. За твердый и гладкий лёд берегового ската. Пришлось собрать пальцы в кровь и вползти по льду таки наверх. Он скользил . Безнадежно. Несколько раз падал снова в воду. Вот уж не думал император почти победивший Наполеона проиграть ноябрьской ледышке. На какой-то там по счету раз его все таки ухватила чья-то рука и слава богу, всем возможным в этом мире богам, вытащила на берег. Побежал пару мгновений лицом в землю, Александр смог приподнять помутневший взгляд и увидел перед собой себя. Человека, который выглядел в точности как он, который ухмылялся и который тоже явно мерз. Монаха не было. Александр встал на ноги и завороженно протянул руку к лицу спасителя. Оно было живым. Живым и точно таким же, как у него самого. Внутренности более не вываливались у обоих, но внутри ощущалась некоторая пустота, что впрочем было меньшей проблемой. Императоры доковылял до монастыря, ввалились в западный флигель, прошагали мимо сказочного царства действительно уснувших гренадеров и сели у печки в комнате возле трапезной. Где-то тикали часы... Скоро рассвет. Подошёл послушник , принес одежду в которой прибыл гость, сидя на корточках, спросил: - Вы любите животных? - Нет - хмуро откликнулся приходящий в себя Александр - Жааааль, а вокруг обители лес...а в лесу много злых, хищных , голодных волков и вообще....мало ли кого? - Это угроза? - Это предложение.