I’m good 4 u but I adore u

[Run]

— Иии… Отставить! Генри сейчас все свои органы тут «отставит» и пусть твари небесные ими лакомятся. Болело везде: в ногах, в груди, в голове… Ему хотелось уже покинуть эту тупую, никчемную, болезненную оболочку, как идущий на дно корабль и взамен пересесть на удобную, спасательную шлюпку. Но так в реальной жизни не работает. Приходится страдать и терпеть, терпеть и страдать. — Эй, молодчина, Генри! Ты сделал рекорд на целых… эм, пять секунд? Вроде бы… да? Черт, я забыл сколько было в прошлый раз. Очень сложно передать то, как Стикмен ценил Чарльза. Для него это был не просто напарник, друг и товарищ. Генри впервые за всю жизнь нашел такого человека, с которым готов разделять и жизненные проблемы, и предсмертные муки. Это самый честный, искренний и чуткий человек, но одновременно… ТВОЮ Ж, БЛЯТЬ, МАТЬ, ЧАРЛИ, …самый рассеянный придурок в мире! — Ааааа-гг-ххх! Кх-кхэ-кхэ… От желания покрыть его сейчас трехэтажным матом удерживало лишь полное отсутствие лишнего кислорода в легких. — Ой-ёй-ёй, тише-тише… — Сочувствующие поглаживания же по спинке не сильно помогали бороться с обмороком, но возвращали в терпкую реальность. Пилот делал все, что мог и умел. Так чего к нему придираться? Ты знал на что подписывался, Генри. Но каждый такой раз, как в первый, он удивленно вскидывал голову на обстоятельства, не веря, что сам послужил их первопричиной. — Полагаю, тебе надо, как следует, отдышаться перед следующим забегом… Очень тонко подмечено, Чарльз. Было бы довольно скучно подохнуть именно таким образом… Что о нем подумают? «Великий авторитет криминального мира, Генри Стикмин, не пережил пробежки»? Он же грабитель! По классике жанра все воры должны хорошо бегать. Как минимум, это логично, ведь человеку с такой профессией надо бы быстро скрыться с мест преступлений. Вот только Генри не был обычным, традиционным вором, окей? Он был авантюристом-филантропом на самокате. Да, вы не ослышались… На са-мо-ка-те. И, между прочем, сверхскоростном самокате. На нем стояли новейшие турбо установки, так что по крутости он почти обгонял байки. С таким-то средством передвижения о спорте даже не подумаешь! И почему вояки с кучей техники, технологий и других штук должны уметь хорошо бегать, а? — Какого… хера… а-аа? Задал он этот вопрос у Вселенной даже вслух. Но рядом был лишь такой же обычный смертный, Чарли, а не Господь Бог. — Это потому что ты забываешь правильно дышать, чувак! Смотри, вдыхаешь носом, выдыхаешь ртом. Так горло не сушит и… ну… легче? Попробуй. — Вновь напомнил пилот и Генри мог в ответ лишь сглотнуть. Он понял эту фишку еще с первого раза! Просто все умное разом выходило из него на втором круге и единственное, что было на уме это: «отставить-отставить-отставить». Мозг генерировал сотни идей, отмазок, уловок, чтобы уговорить самого себя притормозить, сменить этот конченый бег на спокойный шаг и не нагружать долбаный организм. Очень странно ощущается это внутренняя борьба. Обычно Генри никогда не противостоит самому себе. — Знаю-знаю, для тебя это все жуть, как непривычно. Всем по первой приходится тяжко… И, эй, это даже малость уныло, да? Довольно скучно – бегать вот так… эм… тупо по пустому полю… кругами! Что значит «скучно»? Кому из них двоих тут «скучно»?! Стикмину, например, очень даже весело! Ну, прямо, как на похоронах... собственных. — Полный отстой, а? Боже…. Хм! А, знаешь, что? Нет, не знает и представлять побаивается. Генри не успевает даже что-то пискнуть, как на его голову уже что-то нацепили. В ушах необыкновенно тихо… спокойно… Внешний мир будто бы отрезали от него. Оставили на задниц план. Перед ним лишь конопатое лицо с заразительной улыбкой да искоркой в зеленых глазах. Поправив ему наушники, Чарльз отстраняется и только теперь Генри увидел абсолютно беззащитные торчащие ушки своего приятеля. На его же собственных теперь легла приятная тяжесть и обволакивающий вакуум. Дыхание аж замерло от этого ощущения. Но продлилось оно не долго. Вдруг в уши ударил рев перегруженной гитары, заставляя его всего содрогнуться от неожиданности. Чарли тут же поубавил громкость и состроил виноватую мордочку. Тут же заговорил о чем-то очень воодушевляющем: про «крутую музыку», «такой спортивный спорт», «огромный хеппи-мил» и т.д. Генри его совершенно не слушал и не слышал. В ушах творилось мракобесие и лишь по жестам Стикмин догадался, что ему отдана команда «старт». С музыкой, которой ему подобрал Чарли, эта пробежка теперь походила на забег по минному полю. За спиной будто бы подрывался каждый его прошлый шаг.

«So cut!

Cut!

Cut me up and fuck!

Fuck!

Fuck me up!»

Не поверите, но бегать вдруг захотелось. Увертливый мозг Генри подхватил эту безумную волну, слился с ней воедино и теперь сам ему кричал: «Беги, мать его, беги!». Сил прибавилось на пять кругов, а того и больше.       [4] Run В моменте он ощутил свободу. Ноги одержимо несли его все дальше, дыхание больше не пекло в груди, а ветер обдувал лицо свежестью. Это чувство поразило его, в первой очередь, своей непосредственностью. Будто бы Генри всегда так бегал и вполне мог себе это позволить каждую пятницу. Конечно, реальность потихоньку возвращалась. Заболели колени, но это пустяк по сравнению с результатом. Стикмин стащил с себя наушники на финише, чтобы услышать бурные овации от Чарли и эти чисто патриотические завывание гимна USA: «…Oh long may it wave! O'er the land of the free and the home of the brave!» Генри не был патриотом. Да и военным тоже стал совсем недавно. Он просто отдался в объятия друга, потому что ему доверял. Тихо шептал за ним слова, потому что был ему предан. И, эй, если эта дружба потребует от него жертв, он их принесет. Ведь Генри и Чарли – это настоящие мужчины. И они не боятся вызовов.