Обычный кроссовер

Лучи солнца ворвались в окно маленькой комнатушки, разгоняя утренний полумрак. Чистая комната ожидала своего хозяина, возившегося за дверью ванной. На тумбе рядом с кроватью стояли две фотографии. На первой — команда Минато, на второй — команда Какаши. Снимки будто копировали друг друга, отличались лишь люди, но объединяло их одно: на обоих был хозяин квартиры, Какаши Хатаке. Войдя в комнату и на ходу обтирая полотенцем мокрую голову, копирующий ниндзя стал одеваться. Вешая сумку на пояс, джоунин привычно прощупал каждый потайной карман на наличие кунаев и сюрикенов — на случай, если сумку заберут. Выходя на улицу, он запер дверь и опустил ключи в кошелёк. Идя по пыльным дорогам с книгой «Приди, приди, рай» в руках и медленно перелистывая страницы, Какаши зашёл в цветочный магазин. – Здравствуйте, господин, – сказал торговец, выходя из-за прилавка. – Вам как обычно? – Доброе утро, Китаку. Да, будь добр, две хризантемы и одну лилию, пожалуйста, – без спешки произнёс отточенную фразу беловолосый ниндзя. Флорист поспешил собрать цветы и, аккуратно перевязав их ленточкой, отдал Какаши. – С вас девятьсот двадцати рё. Ниндзя достал кошелёк, отсчитал купюры и передал их продавцу. Выйдя из магазина, одинокий и безмолвный, он двинулся дальше. Дорога лежала мимо небольшого парка, в котором играли дети. Они кидались картонными сюрикенами, воображая себя сильными шиноби. Одна из картонок прилетела в ногу Какаши. Дети нервно уставились на его жилет, но один из них всё же сделал шаг вперёд. – Извините, пожалуйста. Беловолосый поднял сюрикен, осмотрел его и метнул с такой скоростью, что картонка со свистом разрезала воздух, пробив лист свисающей ветви сакуры, дававшей парку приятную тень. Дети, открыв рты, посмотрели на ветку, а затем побежали искать игрушку. – Видел, как круто?! Когда-нибудь и я стану таким сильным ниндзя! – донёсся восторженный детский голос. Взгляд шиноби же остался на дереве. Точно так же, как он сейчас пронзил лист, ему пришлось пронзить психику маленькой Сакуры. «Это было неправильно. Неправильно, но нужно». Вертя в руке лилию, Хатаке рассматривал её снова и снова. «Если она справится, то станет хорошей куноичи, а если нет… значит, к лучшему. Ещё этот торговец, и печать у Саске на спине. Скорее всего, они связаны, но как?» Уже почти в самом конце пути, буквально за пару кварталов от цели, за спиной послышался знакомый грубоватый голос: – Эй, Какаши! Я как раз тебя искал, – Асума махал рукой и приближался к копирующему ниндзя, на ходу затягиваясь уже потухающей сигаретой. – Да. Что-то случилось? – произнёс беловолосый, отмахивая дым от лица: всё-таки неприятно, когда едкое облако режет единственный открытый глаз. – Случилось. Отец, то есть Третий, издал новый указ, опять связанный с этим то ли торговцем, то ли учёным. – Докурив, джоунин бросил бычок и растёр его ногой, словно пытаясь вдавить в землю. – В общем, старик решил на финалах показать технологии этого Урахары в качестве рекламы. Для этого ему, понятно, понадобился генин. – Асума потянулся за пачкой, но, не обнаружив там сигарет, сплюнул и сжал картонку в кулаке. – И выбрал он Шикамару. Такое чувство, что Шикаку был вообще не против, ну или мне так показалось. Но я смог договориться, что нужен кто-то ещё — чтобы эта тварь не покалечила Нару перед турниром. Предупреждаю тебя как друга и настоятельно советую: береги от него своих учеников. – Спасибо, – Какаши почесал затылок и посмотрел на вмятый в землю окурок. – Я бы и так это сделал, но всё равно спасибо. У меня есть знакомый в АНБУ, попрошу его передавать информацию лично мне. Если Третий попал под сложное гендзюцу, у нас проблемы. Помнишь Орочимару? Глаза Асумы расширились, в них мелькнул явный огонёк страха. – Что, ниндзя-отступник, один из тройки Саннинов? Думаешь, торговец связан с ним? – Пока рано об этом говорить. Тем более, я видел Орочимару лишь раз, ещё когда был в АНБУ, но думаю, это он и есть. Извратил свою чакру, а эти гигаи — армия для захвата Конохи. – Какаши чуть отстранился, его скулы слегка приподнялись, выдавая улыбку под маской. – Надеюсь, это останется лишь теорией. Ещё раз спасибо, что предупредил. Копирующий ниндзя продолжил идти по улице, рассматривая цветы в руках и размышляя о том, как уберечь учеников от подозрительного торговца. Ветер трепал цветы на кладбище клана Учиха. В руках Какаши остался лишь один цветок, последний. Множество могил вокруг были неухоженными, на некоторых уже даже не было видно имён, но только не на этой. Надгробие Обито Учихи и его родителей было тщательно отполировано, каждая буква чётко выбита, даже веер клана был выкрашен в привычные красно-белые цвета. Копирующий ниндзя сдвинул повязку, обнажая светящийся шаринган. Воздух здесь, казалось, не имел запаха, а время остановилось вместе с многочисленными покойниками. В очередной раз глядя на эти бесконечные ряды каменных изваяний, под которыми была похоронена половина прошлого и всё будущее, опытный ниндзя чувствовал, как к горлу подступает ком. Но слёзы не приходили. Опустившись на корточки, Хатаке медленно поставил цветок в немного потрёпанную временем пустую вазу. Сзади послышался шелест, едва различимый на фоне колышущейся травы. Не обращая на это внимания, Какаши сложил ладони вместе и стал едва слышно читать молитву. Спустя пару безмолвных минут Какаши поднялся, поправляя повязку, чтобы снова скрыть алый глаз. Ещё не обернувшись, он обратился к стоящему позади оперативнику: – Что такое, Тензо? Ты узнал что-то о нашем госте? – холодно бросил Хатаке, поворачиваясь к агенту. – Нет, капитан. Это стало труднее сделать. Из-за нового приказа Хокаге теперь к нему не подобраться никому, кроме «Корня». Я пришёл сообщить, что через два часа Третий собирает совещание высших джоунинов Листа. – Голос парня был прямым, больше похожим на зачитывание отчёта. – По вашему вопросу: я попробую использовать свои связи в «Корне», может, получится следить за торговцем самому. Также хочу сообщить, что Саске Учиха наконец вышел из комы. Он разгромил палату, АНБУ даже пришлось его усмирять — у одного агента сломана кисть. После этого он снова уснул, но врачи говорят, что это ненадолго. – Спасибо, Тензо. После этих слов АНБУ исчез в облаке пыли, смешавшись с ветром, обдувающим бескрайнее кладбище. Зал совещаний постепенно наполнялся. Элитные шиноби и главы кланов занимали свои места, но кресло главы деревни по центру стола и два места для старейшин по бокам пока пустовали. Также пустовало крайнее место возле Хокаге — его охраняли два бойца «Корня», ожидая своего начальника. Какаши сидел на привычном пятом стуле справа. Обычно он занимал именно его, и все это прекрасно знали. Пока присутствующие рассаживались, а главы кланов Акимичи и Яманака обсуждали причину столь внезапного сбора, Хатаке невозмутимо читал книгу. Всем было ясно: раз потребовалось вызывать элиту до планового собрания по оглашению турнирной сетки, ситуация требует незамедлительных решений. – Тут свободно? – послышался грубый знакомый голос. Какаши обернулся и увидел крупного мужчину. Его густая белая шевелюра спадала за плечи, лицо покрывала сеть старческих морщин, а на носу выделялась бородавка. – Господин Джирайя, давно не видел вас в наших краях. Конечно, присаживайтесь. – Спасибо, Какаши. – Джирайя сел, расправив плечи и выпрямив спину. – Я приехал на экзамен, ну и посмотреть, как поживает Наруто. Расскажи, что у вас тут происходит. Нечасто увидишь всех важных шишек в сборе. – Да проблем множество, о некоторых не знаю даже я, но в общем ситуа… Дверь кабинета отворилась. Показался Хирузен, за ним шли двое старейшин и Данзо. Зал стих настолько, что можно было услышать полёт комара в углу комнаты. Руководство заняло свои места, и тогда явно уставшим, хриплым, но оттого не менее грозным голосом Хокаге начал речь: – Приветствую всех вас, уважаемые джоунины. Перед началом собрания я попрошу выйти всех агентов АНБУ. Останутся только проверенные люди из клана Хьюга. Послышался шелест, ознаменовавший уход всех посторонних — даже люди «Корня» мгновенно испарились из помещения. Вошли лишь двое шиноби Хьюга. На их ушах были странные бамбуковые конструкции, блокирующие слух, чтобы они не узнали, о чём пойдёт разговор. Охранники отвернулись от стола, а вены вокруг их глаз вздулись от активации бьякугана. – Итак, не буду тянуть. Мы находимся на грани войны. Зал замер. Присутствующие начали переглядываться, атмосфера мгновенно накалилась. – Господин Данзо и его «Корень» в ходе слежки за Кабуто и его сокомандниками нашли подтверждения тому, что во время финалов экзамена ниндзя-отступник Орочимару и Деревня Песка совершат атаку на Коноху. В связи с этим, начиная с сегодняшнего дня, будут приняты контрмеры. Во-первых, подготовка к эвакуации и минимизация потерь среди гражданских. Этим займутся кланы Яманака, Нара и Акимичи. Главы трёх кланов переглянулись. Шикаку тут же начал что-то быстро записывать в лежащий перед ним блокнот. Хирузен продолжил: – Также я приказываю создать комитет по поиску доказательств атаки. Его цель — узнать подробности нападения и добыть улики, которые дадут нам законное право на превентивный удар по Суне. Во главе поисковых отрядов встанут Анко Митараши и Цуме Инузука. Остальные кланы следуют плану эвакуации и начинают скрытую подготовку боевых отрядов. И последнее: мы подозреваем, что особую роль в планах врага играет Саске Учиха, так как ему уже поставили проклятую метку. В связи с этим, Хатаке Какаши, вы должны забрать его под предлогом секретных тренировок. Знать о вашем местоположении будет лишь ограниченный круг лиц. В случае чего вас вызовут. Остальные генины, выпущенные за последние три года, будут находиться под присмотром АНБУ. Вопросы, возражения, предложения? – Да, господин Третий, – Джирайя поднял руку. – Могу ли я взять под свою опеку Наруто Узумаки? – Да, можете. Кто-то ещё? – Господин Хокаге, у меня не предложение, а скорее подозрение, – начал Какаши. Его взор на пару секунд задержался на Асуме и Шикаку, а затем вновь перескочил на лидера деревни. – Я считаю, что новый торговец как минимум связан с Орочимару. Или же, что вероятнее, Саннин изменил своё тело и структуру чакры и теперь, извините меня, водит нас всех за нос. Взоры присутствующих обратились к Какаши. Безэмоциональное лицо Шикаку на мгновение дрогнуло. Анко забарабанила пальцами по столу, а Джирайя посмотрел на копирующего ниндзя с нескрываемым удивлением. Хокаге же остался спокоен. Прежде чем он успел открыть рот, раздался резкий стук деревянной трости о пол. – Вздор. Мои люди ни на секунду не спускали глаз с этого чужака. В предполагаемое время нападения на Учиху он сидел в своей комнате и писал отчёты. Какаши примирительно поднял ладони в сторону Данзо: – Что вы, ни в коем случае не хотел ставить под сомнение компетентность ваших людей, господин Шимура. Но нельзя исключать, что метка была поставлена его подчинённым. Я не настаиваю на своей правоте, просто прошу принять теорию к сведению, – Какаши почесал затылок и замолчал. – В таком случае мы усилим слежку за гостем, – подвёл итог Третий. – Господин Джирайя, вы познакомитесь с нашим гостем на сегодняшнем открытом собрании. Саннин молча кивнул. – Я также полагаю, Какаши, что вы имели в виду оспорить мой приказ относительно Нары. Пока мы будем держать Урахару на коротком поводке и делать вид, что ничего не происходит. Я продолжу изображать выгодное сотрудничество, но все его чертежи и проекты будут тщательно проверяться, а каждый шаг — документироваться. Кто-то ещё желает высказаться? Тишина говорила лучше любых слов: элитные шиноби уже мысленно планировали действия на ближайший месяц. – Что ж, на этом экстренное совещание объявляю закрытым. Встретимся на плановом сборе. О важных новостях докладывать лично мне, минуя даже агентов АНБУ. Хокаге и старейшины поспешили удалиться. За ними, отчеканивая шаги тростью, последовал Данзо, напоследок бросив колючий взгляд на Какаши. Копирующий ниндзя тоже направился к выходу. Толпы руководителей команд, спонсоров и чиновников даймё выходили из главного зала после открытого собрания. Все бурно обсуждали турнирную сетку. На улице уже сгустилась темнота, разгоняемая лишь редкими фонарями. Джирайя стоял у ларька и выбирал лапшу быстрого приготовления на ужин, краем глаза выискивая цель. – Так какую вам, господин? Острую или с морепродуктами? Выбирайте быстрее, мне закрываться пора. – Да всё никак не могу решиться. От острого у меня наутро несварение, но так хочется… Тут в выходящей толпе мелькнула полосатая шляпа. Присмотревшись, Саннин разглядел зелёное хаори и трость. Вот она, цель. – А знаете, ради удовольствия надо чем-то жертвовать! – Джирайя кинул горсть монет на прилавок, сунул пачку в сумку и, не дожидаясь сдачи, двинулся за Киске. Он пристроился позади, достал блокнот и начал активно фиксировать всё подряд: внешний вид объекта, походку, мелкую моторику. Киске шёл, не подавая виду, хотя Джирайя действовал максимально открыто, даже показушно. Карандаш громко шуршал по листам, а перелистывание страниц сопровождалось резким хрустом бумаги. На развилке Киске свернул с главной улицы, затем сделал ещё один поворот. Джирайя не отставал ни на шаг. В итоге торговец всё же остановился, обернулся и с дежурной улыбкой махнул рукой преследователю. – Не сочтите за дерзость, но могу ли я поинтересоваться, что вы там с таким рвением строчите? – Ой, простите, – начал Джирайя, поспешно закрывая блокнот. – Я писатель. Увидел ваш необычный для этих мест образ и решил набросать пару строк, чтобы использовать потом в книге. Ничего такого, хотите посмотреть? – Он картинно протянул дневник вперёд. – Нет-нет, я вам верю, – Киске мягко отвёл руку с тетрадью в сторону. – А если не секрет, творчество какого жанра вы предпочитаете? Героические эпосы или фантастику? Боюсь, я не очень подхожу на роль доблестного героя. – Вы наверняка обо мне слышали. Я автор нескольких бестселлеров, таких как «Приди, приди, рай». Урахара посмотрел на него совершенно непонимающим взглядом и почесал затылок. – Извините, но, как вы верно подметили, я не местный. Так что увы. – Быть такого не может! Мои книги читают все: от ма… то есть, от мала до велика, ха-ха! Их слава бежит впереди меня. Кстати, не хотели бы помочь мне собрать материал? А я вам за это подарю копию с автографом! – Саннин с широкой улыбкой подошёл и панибратски приобнял Урахару за плечо. – Меня, кстати, Джирайя зовут. – Урахара Киске. Очень приятно, – улыбнулся торговец. – Делать этой прекрасной ночью мне всё равно нечего, так что с удовольствием посмотрю на мастера за работой. Пойдёмте. Кстати, мы так и не выяснили суть ваших книг. Вы так запнулись на детях… Я так понимаю, чтиво непристойное? – На лице Киске появилась ехидная ухмылка. – Я тут инженерией балуюсь. Мог бы собрать что-нибудь полезное для ваших «исследований» или придумать необычный прибор для сюжета. – Ну, тогда пойдём! Покажу лучшее место в деревне, а по дороге прихватим выпить. Скинув полотенце, Джирайя погрузился в горячую воду источника. На край бортика он поставил бутылку саке и две чашечки-чоко. Несмотря на расслабленную улыбку и показное удовольствие, в голове Саннина активно крутились шестерёнки. «Либо за всё это время Змей стал гениальным актёром, либо это не он. Совершенно спокойно согласился пойти на источники, даже мускул на лице не дрогнул. Но списывать его со счетов нельзя. Если это не Орочимару, то кто? Парень явно опасен. Ладно, может, саке немного развяжет ему язык». В купель спустился Киске. Он не выглядел удивлённым, но внимательно осматривал окружение. – Не думал, что вечером тут будет так пусто, – сказал торговец, устраиваясь рядом. – Да нет, просто я выкупил купальню по соседству с женской на полчасика. Не хочется, чтобы кто-то мешал исследованиям, сам понимаешь, – подмигнул Джирайя, разливая саке. – Выпьем! Мужчины чокнулись и залпом опустошили керамические пиалы. – Ох, хорошо пошла! Так вот, Урахара, мы же толком не познакомились. Чем ты вообще на жизнь зарабатываешь? – спросил Джирайя, наполняя чашки по новой. – Скромный предприниматель. Изобретаю понемногу. А вы чем промышляете помимо литературы? Заметил у вас дорожную сумку со снаряжением. Тоже шиноби? – Ещё какой! Я великий жабий мудрец с горы Мьёбоку! – Ну, у меня таких громких титулов нет. Выпьем, – усмехнулся Киске, поднимая чашку. Так, пиала за пиалой, текла непринуждённая беседа ни о чём. Джирайя анализировал каждое слово, понимая, что его бывший друг никогда бы не стал вести себя так открыто. Внезапно из-за бамбуковой перегородки раздался звонкий женский смех. Саннин тут же подскочил и, как был, голышом полез на растущее рядом дерево. Киске невозмутимо остался сидеть в воде. – Помилуйте, господин Джирайя, вас же увидят, – бросил он карабкающемуся по стволу писателю. – Ничего, творческие материалы сами себя не добудут! Ты же говорил, что изобретатель — может, завалялось что-нибудь этакое, чтобы подглядывать удобнее было? – Никак нет. Для вас, может, потом и соберу по дружбе, но чур — никому! А то дома меня живьём съест одна своенравная кошка. – О, понимаю, – Саннин смахнул воду со шрама на груди. Киске громко, от души рассмеялся. – Подождите... Неужто вы хотите сказать, что это вам оставила... А-ха-ха! Я-то думал, за этим шрамом стоит какая-нибудь смертельная миссия, но чтобы так! – Да тише ты! – шикнул на него мужчина с ветки. – Эй, там кто-то есть! – возмущённо раздалось из-за стены. – Чёрт! – ругнулся Джирайя и шлёпнулся обратно в купель. Киске невозмутимо разлил остатки саке. – Видимо, не сегодня. Чёрный четверг, господин писатель. Выпьем. – Да это всё ты! Если бы не ржал, не спугнули бы, – опустошив пиалу, Саннин взглянул на луну и вдруг резко подскочил. – Ты сказал четверг?! Чёрт, мне же завтра редактору черновик сдавать! И так уже на полмесяца дедлайн сорвал. Всё, я побежал! – А я, пожалуй, ещё поотмокаю. Не пропадать же деньгам зря. Джирайя схватил полотенце и, даже не обмотавшись им, пулей вылетел из купальни. Урахара вальяжно разлёгся в воде, взял бутылку саке и плеснул в пиалу. Она наполнилась лишь наполовину, после чего на дно упали последние капли. Глядя на луну и расплываясь в искренней, расслабленной улыбке, он опрокинул чашку. Когда последняя капля скатилась на язык, Киске лёг на спину, позволив воде держать своё тело. – Не знал, что вам нравятся такие книги, господин Какаши.