МАЧЕХА

Душная жара июньской ночи не отступала даже под легким ветром, гуляющим над бассейном в саду виллы. Однако внутри, в огромной мраморной ванной комнате, царила ледяная прохлада, совершенно оторванная от того потного хаоса снаружи. Женя, оперевшись руками о холодный мрамор, смотрела на свое отражение в зеркале. В черном мини-платье, облегающем её тело как вторая кожа и безупречно подчеркивающем изгибы, она выглядела именно так, как и должна была: недосягаемой, идеальной и опасной. Дымчатый макияж, так идущий её лицу и подчеркивающий огромные карие глаза, делал её похожей на темную богиню. Но, предательски выдавая её несокрушимую броню, в глубине глаз этой девушки в зеркале дрожала боль. Он женился. Это слово обвивало разум, словно ядовитый плющ. Отец, человек, вырастивший её в эмоциональной пустоте, не позволявший проронить ни слова о матери, сегодня женился. Причем на женщине, с которой познакомился в командировке и чьего имени толком даже не знал. И самое ужасное — возможно, прямо сейчас он везет эту женщину в их дом, в тот мрачный особняк. Грудь Жени тяжело вздымалась. Она слегка приподняла голову, чтобы не позволить чертовым слезам, скопившимся в уголках глаз, испортить макияж. Никаких слез, прошептала она про себя. Ни ради этого человека, ни ради той стервы, падкой на деньги. Она не должна жертвовать своей гордостью. Глубоко вздохнув, она набрала в ладони ледяной воды и осторожно плеснула на нижнюю часть лица и шею. Когда дрожь унялась, она достала из сумочки кроваво-красную помаду и медленно провела по губам, словно нанося боевую раскраску. Когда её губы изогнулись в высокомерной усмешке, та хрупкая девочка исчезла. Вернулась эгоистичная Женя, презирающая всех вокруг. Толкнув дверь, она вышла наружу, и ритм громкой музыки ударил прямо в грудную клетку. Задний двор виллы напоминал место светопреставления. Запахи роскоши, шампанского, водки и пота смешались воедино. Направляясь к VIP-ложам, где сидела её компания, она чувствовала на себе жадные взгляды, но даже не удостоила их ответным взором. Когда она добралась до ложи, группа из трех девушек и двух парней встретила её тревожными взглядами. Именинница и её близкая подруга София тут же бросилась к ней. — Женя... Ты в порядке? — спросила София, оставляя бокал на столе. Женя скривила губы, небрежно плюхнувшись в одно из широких кожаных кресел и закинув ногу на ногу. — А почему мне не быть в порядке? Мой отец впал в андропаузу и купил себе жену из-за границы. Обычное дело. Одна из девушек в компании робко пробормотала: — Может, ты преувеличиваешь. Ну, стоит дать ей шанс. Вдруг они действительно влюбились? Может, она хорошая женщина? В глазах Жени мелькнула вспышка ярости. — Влюбились? Умоляю, — рассмеялась она с издевкой. Голос её был ледяным. — Человек, который не рассказал мне ни одного воспоминания о матери, запретивший даже произносить её имя в доме, вдруг решил жениться спустя столько лет? Эта женщина — просто алчная сука, почуявшая запах денег моего отца, вот и всё. И пока я в том доме, я устрою ей ад. Один из парней спросил: — И что ты планируешь делать сейчас? Ты вернешься сегодня домой? Женя закатила глаза. От одной мысли о возвращении в тот дом, где дышит эта чужачка, её мутило. Взгляд её скользнул к Софии, и внезапно жесткое выражение лица слегка смягчилось. — У меня нет намерения портить твой день рождения своей дурацкой семейной драмой, — сказала она и опрокинула в себя одну из полных стопок текилы на столе. Стукнув стаканом о стол и даже не поморщившись, она заявила: — Сегодня мы просто веселимся! Она встала и потянула Софию за руку. С этого момента Женя полностью отпустила контроль. Она пила. Пила всё больше. Чтобы не думать, забыть отца, отсутствие матери и то лицо, с которым ей предстояло столкнуться дома; она пила так, словно хотела, чтобы вся кровь в её теле превратилась в алкоголь. Позже ночью, когда басы музыки пульсировали в мозгу, она обнаружила себя в темном, укромном уголке сада. Перед ней стоял высокий парень, имени которого она даже не знала. Руки парня лежали на её тонкой талии. Женя ничего не чувствовала; она просто хотела уничтожить ту жгучую ярость внутри, обрушив её на кого-то или что-то. Когда губы парня накрыли её губы, она не возражала. Она просто ответила; это был жесткий, бездушный поцелуй, пахнущий лишь бунтом. И в этот самый момент чужие руки на её талии были резко отброшены. Женя, ошеломленная, пошатнулась и, пытаясь сфокусировать помутневший взгляд, почувствовала, как знакомые жесткие пальцы впились в её запястье. — Достаточно, — произнес низкий, гневный голос. Это был Артём. Он знал Женю так давно, и, возможно, из-за скрытых чувств, которые он питал к ней, он был единственным, кто видел разруху под её высокомерием. Артём метнул убийственный взгляд на парня, которого целовала Женя, и потащил девушку за собой. — Отпусти меня! — закричала Женя, слегка проглатывая слова из-за алкоголя. — Какого черта тебе нужно? Отпусти мою руку! — Я везу тебя домой, — процедил Артём сквозь зубы, быстрыми шагами направляясь к выходу с виллы. — Ты пьяна и даже не понимаешь, что делаешь. — Оставь меня в покое! — Женя спотыкалась на каблуках, но упрямо пыталась сопротивляться. — Почему ты никогда не оставляешь меня в покое?! Артём остановился возле своей машины. Резко открыл переднюю пассажирскую дверь и повернулся к Жене. Он посмотрел на неё сверху вниз с выражением глубокой защиты, смешанной с гневом. — Я не собираюсь извиняться перед тобой за то... — он понизил голос, выделяя каждое слово, — ...что не позволил тебе натворить делов, за которые ты будешь ненавидеть себя утром. А теперь садись в машину. Женя хотела огрызнуться, но голова кружилась так сильно, что она больше не могла сопротивляться и рухнула на кожаное сиденье. Когда дверь с хлопком закрылась, она с горечью осознала, что направляется в настоящий ад — в тот особняк, к той женщине. —— Тяжелая дубовая дверь закрылась с металлическим стоном, нарушившим ночную тишину. Женя прислонилась спиной к двери и сделала глубокий вдох, но воздух, наполнивший ее легкие, был далек от свежести. Въевшийся запах дешевого сигаретного дыма, резкий тошнотворный запах водки и затхлые следы приторного дешевого парфюма, оставленные на ее шее тем парнем на вечеринке, имя которого она даже не помнила... Вместо ожидаемого отвращения к себе она чувствовала лишь головокружительную злость. В доме было темно. Этот гигантский мавзолей, которым так гордился ее отец, называя его «гнездом», теперь был тих, как кладбище. Ее отец и его обожаемая жена, должно быть, спали. При этой мысли она закатила глаза. Сбросив с ног туфли на каблуках, она босиком ступила на паркет. Ей хотелось лишь взять на кухне стакан воды, сбежать в свою комнату и отрубиться. Однако, когда она подошла ко входу на кухню, ее шаги повисли в воздухе. В темноте, лишь под тусклым янтарным светом вытяжки над плитой, виднелся силуэт. Женщина была там. Новая жена ее отца. Женщина, слегка опершись бедром о кухонную столешницу, изящным жестом держала в руке хрустальный бокал. На ней был шелковый халат цвета ночи; ткань была настолько качественной, что даже в тусклом свете казалось, будто она струится по изгибам ее тела, как вода. В отличие от растрепанной, неряшливой Жени, женщина даже в этот поздний час была пугающе безупречна. Женя замерла. В этот момент женщина повернула голову. Когда ее взгляд нашел Женю, она посмотрела на свои тонкие часы, усыпанные бриллиантами, на запястье. Затем с осуждающим спокойствием изогнула одну бровь. Как будто она наблюдала за опоздавшей подчиненной, за добычей, которую ждала в свои руки. Тишина оглушительно раздавалась эхом по всему дому. Женщина выпрямилась. Она начала медленно идти к Жене. Ее шаги были такими тихими, такими уверенными, что Жене на мгновение показалось, будто она не касается пола. Когда между ними остался всего один шаг, женщина остановилась. Она медленно, совершенно бесшумно, поставила свой дорогой бокал с виски на полку вешалки. И вместо него взяла оставленную там металлическую зажигалку. Женя не могла толком разглядеть лицо женщины в темноте. Вплоть до этого звука. Щелк! Звук зажигалки, прозвучавший в тишине как выстрел, заставил Женю вздрогнуть. Слабый, но резкий свет пламени внезапно вспыхнул и осветил лицо женщины. Резкие скулы, холодные, но пронизывающие медовые глаза и слегка приоткрытые пухлые губы... Трепещущий свет пламени танцевал на лице женщины, делая ее одновременно пугающей и захватывающе привлекательной. Женя невольно затаила дыхание. Эта женщина... была гораздо большим, чем рассказывал ее отец, чем она себе представляла. Она была красива. Но это была не хрупкая красота; это была острая, опасная красота, способная порезать руку при прикосновении. Женщина, поднеся зажигалку к лицу словно факел, скользнула взглядом по Жене. Ее взгляд был похож на физическое прикосновение; тяжелый и обжигающий. Он задержался на растрепанных волосах Жени, на прилипших ко лбу от пота прядях. Затем взгляд скользнул ниже; он остановился на размазанном следе от помады — той самой, которую она оставила на губах парня с вечеринки. На губах женщины появилась едва уловимая презрительная усмешка. Казалось, она чувствовала исходящий от Жени запах дешевого парфюма, смеси пота и алкоголя, и вместо отвращения наслаждалась этой неряшливостью. Ее собственный аромат — дымного дерева, специй и дорогой амбры — подавлял, доминировал над этим дешевым запахом вечеринки. Наконец, не гася зажигалку, она положила ее обратно на полку. — Женя... — сказала женщина. Ее голос был похож на лед, брошенный на бархат; гладкий, но обжигающий. — Полагаю, тебе должно быть жаль, что наше знакомство происходит в таком... потрепанном виде. Услышав этот насмешливый тон в голосе женщины, Женя сбросила с себя минутное оцепенение. Она расправила плечи и вздернула подбородок. Фальшивая храбрость, подаренная алкоголем, пульсировала в ее венах. — Жаль? — сказала Женя, ее голос прозвучал более хрипло, чем она ожидала. Она откашлялась и нацепила свою ядовитую улыбку. — Мне не жаль, что я с тобой познакомилась, я в бешенстве. Меня тошнит от того, что я вижу кого-то вроде тебя в своем доме. Она скользнула взглядом по женщине, по этому дорогому халату, и скривилась от отвращения. — Ты просто жалкая оппортунистка, поклоняющаяся деньгам моего отца. Женя думала, что эти слова заденут женщину, заставят ее защищаться. Но женщина не разозлилась. Наоборот, опасный блеск в ее глазах стал еще ярче. Эта стервозность, эта детская агрессия Жени, казалось, лишь позабавили ее. В тот момент, когда Женя яростно развернулась, собираясь уйти, она почувствовала на своем запястье железную хватку. Несмотря на тонкие пальцы, женщина с невероятной силой схватила Женю за запястье и резко потянула к себе. Не успев ничего понять, Женя оказалась почти вплотную прижатой к груди женщины. Расстояние между ними теперь было практически нулевым. Горячее дыхание женщины и ее головокружительный пряный аромат заполнили все чувства Жени. Женщина опасно близко поднесла свое лицо к лицу Жени. Ее взгляд скользнул на губы Жени, а затем на ее широко раскрытые от удивления и гнева глаза. — Считаешь себя довольно смелой, не так ли? — прошептала женщина. Ее голос больше не был насмешливым, он стал властным и глухим. Тыльной стороной указательного пальца свободной руки она медленно, почти нежно, но в то же время угрожающе провела по щеке Жени. Кожа горела. — Маленький, строптивый котенок... Ее палец опустился на подбородок Жени и заставил ее поднять голову, чтобы посмотреть ей в глаза. — Возможно, твой отец избаловал тебя, Женя. Но я не твой отец. Если ты собираешься жить под этой крышей, дыша одним со мной воздухом, первое, чему ты должна научиться, — это уважение, а второе — послушание. Женя попыталась вырваться, но хватка женщины не ослабла. — Никаких возвращений домой в такое время, — сказала женщина, чеканя каждое слово. — Никаких появлений передо мной в таком дешевом, пропахшем улицей виде. В моем доме, в моем порядке нет места твоему подростковому высокомерию. Я устанавливаю правила, а ты им подчиняешься. Понятно? Сердце Жени билось так, словно готово было пробить грудную клетку. Она и боялась, и дрожала от напряжения, которому не могла подобрать названия. Она уставилась в глаза женщине, глядя с ненавистью, не признающей поражения. — Да пошли... — процедила она сквозь зубы прерывающимся дыханием. — Да пошли ты и твои чертовы правила к дьяволу! Она резким движением вырвала свое запястье из руки женщины. Несмотря на то что от адреналина она пошатнулась, Женя быстро пришла в себя и бегом бросилась к лестнице. Позади нее, оставшись в полумраке кухни, женщина наблюдала за побегом Жени. Пока Женя поднималась по лестнице, она секунда за секундой разглядывала ее длинные ноги, видневшиеся из-под мини-юбки, ее яростные шаги, этот непокорный побег. Выражение ее лица теперь было не просто улыбкой, а диким удовлетворением. Она снова взяла в руку бокал с виски, который оставила на полке. Лед растаял. Поднося бокал к губам, она устремила взгляд в темноту на вершине лестницы. Когда обжигающий вкус виски потек по горлу, ее губы изогнулись в довольной, почти голодной улыбке. Она прошептала сама себе в ночную тишину: — Ну посмотрим... Маленький котенок.