"Golden Hours"

      Пошла третья неделя с того самого памятного дня, когда я, будучи мастером на замену, разложила своего клиента на кушетке нашего тату-салона "Golden Hours" и занялась с ним ультра-горячим сексом, а после… отказала в последующих возможных встречах. Не сказать, чтобы меня это сильно беспокоило — жизнь шла своим чередом: учёба в университете, весенние сессии и экзамены, подготовка к диссертации, а также работа в салоне, съедали моё время, практически не оставляя и минуты, чтобы вспомнить о произошедшем между мной и Сонхва.       И всё же… вечерами, особенно когда у меня появлялся настрой хорошенько расслабиться, в голове — нет-нет — да всплывал силуэт высокого красивого брюнета, стоящего посреди Сеульского бульвара и оплавленного золотом ночных огней.       Я не убивалась по нему — какая девушка в здравом уме вообще будет убиваться по случайной интрижке? Провели время и хорошо… Но всё же чувствовала в груди нечто тянущее при мысли о камбое.       И на симпатичного невысокого аспиранта, на чьё расписанное шикарной татуировкой горло я раньше столь часто пускала слюни, я засматривалась раза в три реже.       Заходить на полюбившийся за короткое время сайт я также и избегала. Что, конечно же, не могли не заметить мои подружки.       — Так значит наш подарок оказался тухлой затеей? — только Хёка могла говорить абсолютно отчётливо, запихнув в рот половину клубничного рожка мороженого.       Я сидела с ними в кафе уже около получаса, болтая на какие угодно отвлечённые темы, кроме того, чем действительно хотела поделиться. Фисташковое мороженое, заказанное мною, за это время успело окончательно растаять, превратившись в неприятного вида зеленоватую кашу, которую я флегматично помешивала ложечкой в стаканчике. Со вздохом пришлось отодвинуть от себя учинённое из десерта непотребство и всё же рассказать подругам причину моего паршивого настроения в последнюю неделю. Хёка округлила глаза, даже переставая поедать с аппетитом мороженое и совершенно не обращая внимания, что оно начало таять, стекая по руке. Мико, потягивавшая до этого коктейль с непринуждённым видом, вперила в меня взгляд диковатых округлых глаз, очерченных чёрной подводкой и пялилась не моргая. По окончании моей краткой исповеди над нашим столиком на несколько мгновений повисла тишина, а затем обе мои подруги переглянулись, и их лица одновременно украсили абсолютно бесстыжие похабные ухмылочки.       — А ты не промах, Ноэль! — похвалила Мико, не меняясь в лице, но в голосе её зазвучало искреннее одобрение. — Взяла красавчика в оборот…       Я прочистила горло, неловко под взглядами подруг отмахиваясь.       — Мы оба там… — всё же запнулась я, подбирая слово под сверкающим взглядом Мико. — … отличились.       Хёка посмотрела на нас двоих, а потом вдруг протяжно застонала, с мученическим выражением лица припадая на стол и вытягивая в отчаянии изящные руки.       — Эээх. — проныла она слезливо. — Так значит, Хонджун точно гей? Вот, чёрт! — она стукнула кулачком по столешнице, выпрямляясь на стуле и в пример подруге принялась потягивать коктейль, дабы запить своё горе. — А мне он так нравился… — она мечтательно возвела глаза к потолку, тряхнув выкрашенным в рыжий милым пучком, собранным на макушке. — Думала, может удастся всё же сердечко-то его растопить… Мико, как обычно не лезущая в карман за словом, тихо мыкнула остроту в свой стакан, но так чтоб старшая услышала:       — Там уже за тебя постарались его и подогреть, и отжарить.       — Ой, да иди ты, Мико! — в недовольстве фыркнула Хёка, смешно надувая губы и бросая в сторону деловито поправляющей розовое прямое каре подруги раздражённый взгляд. — Что там у тебя с тем продюсером?       — Он не мой, и пока рано говорить. — просто пожала плечами равнодушная до нападок Мико. — Но… скажем так, мы друг к другу приглядываемся. — она закусила губу, покачивая соломинкой в стакане и точно раздумывая. — Как будет что — сразу познакомлю. Но речь сейчас не обо мне. — тут же закрыла она тему непререкаемо и повернулась ко мне. — Что ты решила, Ноэль?       — А что тут решать? — повторила я её жест, пожав плечами, и ложечкой подвинула одну к другой крошки от макаруна на тарелке в ряд, перечисляя: — Он красивый, забавный, вроде не глупый — но мы ведь почти не разговаривали…       — Понятное дело — вам до разговоров оба раза не особо было… — кивая вставила между делом Мико без капли стеснения.       Я покраснела, судорожно оборачиваясь, дабы убедиться, что наш разговор никто не подслушивал. Хёка укоряюще посмотрела на нашу общую подругу.       — Мико.       — Что? — та вскинула бровь, будто не понимая в чём заключается претензия старшей, но посмотрела ответно с откровенным вызовом. Однако после нескольких секунд гляделок сдалась, со вздохом вновь поворачиваясь ко мне:       — Если он такой хорошенький, в чём твоя беда?       Мико не была мягкой и деликатной садовницей, ходящей вокруг да около розового куста; Мико была хирургом и шла напролом, как ледокол. А ещё мы с Хёкой иногда понимали отчётливо, что социофобия нашу Мико побаивалась и обходила по широкой дуге, ибо та — не ровен час — и до слёз бедняжку довести могла.       — У нас в Токио, да и здесь в Сеуле, многие умудряются строить отношения с рент-боями и порно-звёздами, — она спустила с языка эту фразу спокойно, на одном дыхании, и добавила столь же непринуждённо: — А он всего лишь вебкамщик, даже не палящий лицо.       От её прямоты и потока беспощадной правды, я на миг опешила. Действительно — чай не девятнадцатый век, и мы — не пуритане: представления людей о сексуальности, сексуальной жизни и в целом сексе, как таковом, знатно расширились. Ко многим вещам в наше время относились уже… много проще. И с каждым годом количество таких вещей неуклонно, пусть и медленно, росло. Вроде того порно-актёра, который был женат, и при этом вёл активную карьеру...       — Это всё равно, знаешь ли… — промямлила я, ощущая от оборота, который принял наш разговор, странный дискомфорт и в тоже время облегчение.       — … что? — продолжила за меня Мико вопросом.       — Не очень... приятно? — неуверенно закончила я предложение, не зная какое слово подобрать для характеристики сумбура собственных чувств. — На него, может, дрочит половина интернета.       — Ну, и пусть себе дрочат. — не поведя бровью отбрила моя подруга с железобетонными нервами. — Трахать-то его только ты можешь.       — Не факт. — тут же отмахнулась я.       Вот тут Мико уже вскинула изящную бровь, заламывая её дугой.       — Думаешь, он к тебе праздный интерес проявил, Ноэль? — уточнила она практически вежливо.       — Ну… — я ощутила себя дурой, ещё до того, как продолжила говорить. — У него огромная аудитория, да и мало ли с кем он может встречаться — выбор-то у него большой.       Звучало отвратно. Звучало так, словно я придумывала причины дабы не писать Сонхва, решая вместо этого ебать мозг себе и окружающим.       Кажется, в головах моих подруг пронеслась та же мысль, потому как в следующую секунду в дебри нашего и без того тяжкого разговора вступила уже Хёка.       — Ноэль, Мико права. — произнесла она почти нежно, глядя с теплотой, но потом фыркнула с трудом прикрывая раздражение от недавно жёстко-оборвавшихся отношений.       — Мужчины прыгают как послушные собачонки обычно до секса, в надежде этот самый секс выпросить, а после уходят, как блядские коты, сделавшие своё дело. После — спрашивают не ради того, чтобы потешить самолюбие.       — А ради чего? — я запретила себе надеяться, но сердце в груди уже начало биться чаще.       Мико и Хёка одновременно посмотрели на меня такими взглядами, которыми смотрят на неизлечимо-больных — больных тугодумием, — а затем синхронно взяли меня за руки.       — Ради чего-то серьёзного.       Когда Мико говорила таким тоном, мы понимали, что время шутливых дерзких выпадов закончилось, — искренней вполовину она тоже быть не умела.       — Ну, или ради повторения горячей сцены где-то ещё. — тут же окольцевала собственные мысли Хёка, закатывая глаза и позволяя нам с Мико усмехнуться. — Может, ты и права. Может, твой этот камбой соблазнился возможностью ещё раз отщеголять с такой красоткой, как ты. — она смешно подёргала бровями, вызывая ещё смешки. — Но тут уж твоё дело — хочешь воспользуйся и посмотри, что из этого выйдет, а не хочешь…       — А не хочешь — так найди себе нормального парня и мозг себе и окружающим не еби! — резко закончила за неё с жаром воодушевления Мико, и тут же не теряя напора, бросилась в следующую атаку. — Что там у тебя с тем миленьким аспирантом?       В голове мелькнул образ приглянувшегося мне годом ранее парня в безразмерном свитере. В нём он был похож на огромную плюшевую панду — так и хотелось затискать его до полусмерти...       — Ничего такого. — я моргнула, прогоняя видение из головы и смущённо пробормотала: — Просто… иногда общаемся.       — Это тот, который в очках? — уточнила Хёка, забавно изображая пальцами круглые очки моего аспиранта. — По мне так он простоват…       — Я думаю, у него уже кто-то есть. — стараясь спрятать грусть призналась я.       — Что не должно тебя останавливать. — тут же хмыкнула не выпуская трубочку из губ Мико, на что получила возмущённые возгласы сразу с двух сторон.       — Мико!       — Мико!       — Пошутила. — розововолосая притворно поморщилась, закатывая глаза. — Я по-шу-ти-ла. — по слогам повторила она, насмешливо глядя на пыхтящих нас. — Что вы разорались-то сразу? — и тут по лицу Мико расплылась коварная, преисполненная предвкушения ухмылочка. — К слову, Хёка, я тут вспомнила. У него друг, вроде как, звукорежиссёром работает в той же студии. — она недвусмысленно толкнула языком щёку, не скрывая своих хищных амбиций.       — У твоего-то продюсера? — не менее хищной ухмылочкой ответила на выпад сводницы Хёка.       — Не моего. — не унималась Мико, однако кивая. — Но, да.       — Симпатичный? — уточнила с деланным безразличием Хёка, притворно заинтересованная больше рассматриванием своих ноготков, но исподтишка так взглядом и пожирала вечно отстранённое лицо нашей японки.       — Не ебу. — чистосердечно брякнула Мико, оскаливаясь и щуря раскосые узкие глаза.       — Эх… — закончила свой спектакль Хёка, тяжко вздыхая. — Что-то совсем тяжко в Сеуле с нормальными мужиками стало...       — Всё нормально в Сеуле с нормальными мужиками. — отсекла Мико, выуживая из сумочки кошелёк. — Тебе просто возьми, да и выложи к-поп-диву, и ни рангом ниже.       — Ладно уж… — пряча энтузиазм согласилась Хёка; Мико в конце концов её вкусы знала отлично, и, с кем попало, не сводила ни разу. — Знакомь.       — Замётано. — с щелчком извлекла банковскую карточку Мико, а потом обернулась ко мне, параллельно махнув рукой официанту. — А ты, Ноэль, всё же напиши этому своему камбою. От попытки никто не умирал.       — Угу. — поддакнула воспрянувшая духом Хёка, подмазывая губы клубничной гигиеничкой и вытирая руки влажной салфеткой. — Если вспомнит — значит ты ему реально приглянулась, а если нет… — … то и нахуй этого Ли Донука недоделанного. — закончила за неё Мико, и на этом мы все всё-таки рассмеялись.       На душе у меня после этого буквально стало легче.       — Спасибо вам. — совершенно искренне сказала я на прощание подругам. —За поддержку.       — Будь храброй — и всё окупится, — солнечно улыбнулась мне Хёка.       — Да, возьми его за яйца и покажи, что ты не размазня, — воинственно изрекла в наставническом тоне Мико.

***

      Конечно, уходила я в тот день из кафе, расставаясь с девочками, в крайне приподнятом, боевом — как сказала бы Мико, — настроении. Однако уже дома, мой волшебный дух борца, как по мановению чар злой колдуньи, сам собой снизошёл на "нет". Я зашла на знакомую страницу Master-а, пролистывая два новых видео, которые он выложил, и... с тяжёлым сердцем закрыла сайт. Чёрные гнетущие мысли сгустились в моей маленькой уютной квартирке, одолевая меня больше прежнего: непрошеные ядовитые вопросы забарабанили в хлипкую стеночку моей уверенности не маленьким горохом, а целиковыми пушечными ядрами.       Что, если он уже позабыл о произошедшем, как о глупой интрижке?       Что, если уже нашёл девушку, способную утолить его одиночество?       Что, если..?       Так и не решившись ничего предпринять я промаялась до самого вечера, в итоге просто разогрев себе пиццу, взяв две бутылки ягодного сидра и сев смотреть "Поцелуй дракона". На финальных титрах я расчувствовалась — такое со мной редко бывало, и только если фильм трогал за живое, и ощущая порыв, решилась вновь зайти на знакомый сайт.       Чего во мне было больше — желания увидеть Сонхва или его альтер-эго в маске? — я в тот миг понять не могла.       И в этот вечер он вновь, как оказалось, вёл эфир. Я задержалась взглядом на синей шёлковой рубашке, на тёмных волосах, собранных в кичку, и… на белом лике маски. Вспомнила, как выглядит сокрытое за нею лицо — с морионовыми сверкающими в игривом прищуре глазами, с пухлыми чувственными губами, будто созданными для поцелуев…       Я так утонула в своих мыслях, что не сразу обратила внимание, что Сонхва резко замолк, склонив голову и внимательно что-то разглядывая на экране своего компьютера. И только когда до меня дошло, что могло отвлечь его от эфира, как было поздно. Мои судорожные метания в попытках решить захлопнуть ли мне крышку ноутбука или быстро прикрыть сайт оборвала циферка "1" в красном кружочке, красующаяся в окошке чата.       Сонхва завершил трансляцию досрочно.       Набрав побольше воздуха, я с колотящимся в груди сердцем перевела курсор на цифру и стукнула пальцем, открывая окно диалога.       Ноэль?       Не давая себе времени передумать, я тут же застучала по клавишам, изредка поглядывая в монитор.

Я не была уверена, но решила попытать удачи. Ты всё ещё хочешь встретиться?

      Спустя три мучительных мгновения, на которые у меня, кажется, остановилось сердце, прилетел незамедлительный и бескомпромиссный ответ:       Да.       Я нахмурилась, сглатывая слюну, которой не было, и будто желая напугать уточнила:

Я предупреждаю. У меня много вопросов.

      Только вопросы?       Мне почудилась лёгкая успокаивающая полуулыбка в этом сообщении от Сонхва.

Да.

      Я закусила ноготь, нервозно поглядывая, как бегает ползунок "набирает сообщение" возле иконки и ника "Master".       Уверена, что оно тебе надо?       На секунду я опешила, всматриваясь в присланное сообщение. В груди разлилась приятная горячая тяжесть: Сонхва тоже волновался, тоже сомневался, но самое главное — тоже хотел попытаться.

Нет. Но если я не попробую, то не узнаю.

      Я призналась искренне — даже сама удивилась, как честность отвадила грызущую всё это время мой разум беспощадную совесть. Но на всякий случай ответно уточнила:

А ты? Тебе оно надо?

      В этот раз Сонхва набирал ответ чуть дольше, и когда я его прочитала — лицо от улыбки чуть не треснуло, пусть в перекрестье рёбер и защемило странным образом.       Думаю, по мне всё очевидно. Я бы не предложил, если бы не хотел.       С пальцев сорвалось даже раньше, чем казалось возникло в голове, — словно я всё ещё давала шанс отступить себе и ему:

Ты меня совсем не знаешь.

      Сонхва не менее ловко отразил, разрушая остатки моих сомнений:       Ты меня тоже. Думаю, мы ещё можем раскрыть друг друга с неожиданных сторон. Приятных. Что скажешь?       Я кивнула сама себе — к чему бы это ни привело, это можно было считать отличным началом.

Скажу, что согласна. Но я выбираю день и место.

      Сонхва ответил незамедлительно:       Хорошо.       Это мой настоящий номер в жизни. Напиши мне в какао, как выберешь.       Я выдохнула, с улыбкой заканчивая беседу и вполне открыто пожелав напоследок:

Хорошо. Доброго вечера, Сонхва.

      И от следующего его сообщения колибри в моём животе запели ангельскими голосами.       Доброго. Я буду засыпать с мыслями о тебе.       Стоило ли говорить, что я тоже планировала заснуть с мыслями о нём?

***

      Размышляя о месте для предстоящей беседы, я практически сразу пришла к выводу, что общественное место — вроде кафе или парка, — не подойдёт. Разговор предстоял личный и, скорее всего, долгий. Так что вариантов, пришедших мне на ум, оказалось три. Пригласить Сонхва в свою квартиру, не зная, чем завершится наша встреча, я несмотря на всю свою браваду не решилась. Лав-отель также показался мне слишком неуместной локацией ввиду атмосферы, которую создавали даже самые скромные из подобных апартаментов. Так что оставался один вариант — наша общая комната рядом с университетом, которую я делила с Ёсаном — моим близким другом и сокурсником. Договориться с ним оказалось даже проще, чем я планировала, когда он узнал для чего я прошу приватности.       — Нет-нет-нет! Больше никаких оправданий, Ноэль Лизелотт Кёллер! — воскликнул в тот вечер Ёсан, старательно набивая в сумку кофту и какие-то флаконы. Я поморщилась от пафосного звучания собственного полного имени, которое отчего-то моему другу нравилось пользовать в качестве не то присказки, не то для подчёркивания важности происходящего.       — Мне нужен был веский повод для ночёвки у Сана, дабы наконец трахнуть этого сладкого высокомерного засранца в его поистине королевскую задницу! — по ошибке забыв дождаться окончания пафосной речи и глотнув чаю, я тут же поспешила закашляться. — Тебе — повод хорошенько потрясти наконец уже своими габаритами. С тебя скоро песок начнёт сыпаться, милочка…       Выразительный взгляд подведённых угольно-чёрным глаз яснее ясного показал, что спорить с Ёсаном в ту секунду было решительно бесполезно. И всё же я не преминула воспользоваться паузой, чтобы немного притушить пылкий энтузиазм моего сожителя:       — Мы пока только говорить собираемся, Ёсан.       — Да, что там разговаривать?! — бодро заявил юноша, последний раз оглядывая в зеркало свой образ и поправляя выкрашенные в кричащий пурпурный волосы. — Берёшь его в охапку, страстно толкаешь на диван и говоришь: либо я, либо — ничто! С какого неба он ещё такую звезду достанет?       Ёсан прицокнул языком, подкрасил губы чёрной помадой и послал своему отражению самую обольстительную ухмылку. То, разумеется, ответило ему с не меньшим напором. Я лишь вздохнула: приятель был неисправимым источником всевозможных саботажей в моей жизни. Иногда это раздражало, иногда немного пугало, но…       Возможно каждому из нас был нужен такой друг, как Кан Ёсан. Он знал, как получать от жизни максимум веселья.       Напутственно пожелав мне "порвать монашеские труселя" — так, он называл большую часть моего белья, — Ёсан счастливо посвистывая унёсся на такси к своему очередному парню.       В тот же день я прибрала квартиру, прикупила продуктов для скромного ужина и пару бутылок вина — на случай триумфа или провала — затем устроила себе небольшое спа и до ночи смотрела старые фильмы в жанре нуар. На следующий день я решилась.       Было около четырёх часов раннего Сеульского вечера, дождливого и, одновременно, уютного и неприветливого: уютного для всех сидящих в тепле дома, неуютного — для вынужденных спешить по делам людей снаружи. Сонхва взял трубку спустя долгие восемь гудков, давая видимо и мне, и себе немного времени, чтобы собраться с взбунтовавшимися чувствами.       … Привет, Ноэль. — с тихой радостью в голосе поздоровался он.       — Здравствуй, Сонхва. — скованная внезапным смущением отозвалась я.       Вроде бы репетировала, прогоняла в голове этот разговор в голове с десятки, если не с сотню раз, но услышав его тёплый, живой, такой ласковый голос, зовущий меня по имени с того конца провода… оказалась будто околдована.       … Ты в порядке? — чуть с беспокойством окликнул меня Сонхва, вырывая из сонма пляшущих мыслей и тревог.       — Да. Да… — протянула я и неосознанно принявшись вырисовывать невидимые сердечки на украшенном каплями дождя окне, продолжила: — Я хотела пригласить тебя ко мне на ужин. Сегодня.       … Хорошо. — тут же радостно поспешил ответить мне Сонхва. — Я очень рад. Ко скольки мне приехать?       — К шести, будет удобно? — уточнила я. — Адрес сообщением скину.       … Да, буду. — тут же согласился Сонхва. — Мне нужно что-то купить по дороге? Мороженое или какой-нибудь другой десерт? Или..?       — Да, можешь взять обычного белого пломбира и что-нибудь к нему. Консервированные персики или ананасы — на свой выбор.       … Хорошо. — Сонхва замялся, пусть я всё равно ощущала улыбку в его голосе. — Тогда… до встречи, Ноэль?       — До встречи, Сонхва. — откликнулась я и первой положила трубку.       От переизбытка эмоций слегка кружилась голова, и сердце стучало в груди, как сумасшедшее. Я осудила саму себя за поспешную панику — Сонхва приедет, и мы поговорим, как взрослые и нормальные люди.       Ехидный голосок в голове (почему-то тоном Ёсана) подкинул мне пару весьма пикантных вариантов того, как мы могли бы с Сонхва поговорить. Я мысленно разозлилась на саму себя, отмахиваясь от назойливых мыслей. Мне следовало выслушать всё, что скажет мне Сонхва, а дальше… дальше буду действовать по ситуации: возьму паузу, чтобы переварить сказанное, или же сразу дам ему ответ.       Последнее, что я хочу это стать одной из тех легкомысленных девушек, которые сходу соглашаются взять на себя то, что они — заведомо зная — не потянут.

***

      Сонхва приехал ровно к оговоренному часу с мороженым и баночкой нарезанных ананасов в сладком сиропе. Когда я открыла дверь, меня порадовало то, что мы оба оказывается решили не сильно наряжаться: узкие чёрные джинсы и уютный синий оверсайз-кардиган поверх рубашки он дополнил — внезапно — тёмно-красным пальто, я же осталась в джинсах и жёлтом вязаном свитере, решив не надевать платье.       Расположившись в моей комнате, мы присели друг напротив друга, чуть смущённо переглядываясь.       — Итак…       — Итак…       Мы произнесли это почти синхронно, и сразу же оба невольно улыбнулись. Возникшее волнительное молчание оборвал Сонхва, учтиво уступив мне право начать.       — У тебя были вопросы. — просто предложил он: — Можешь задавать их.       — Любые? — я сглотнула, напрягаясь больше прежнего, пусть и пыталась не подавать виду, что нервничаю. — Мне важно, чтобы ты тоже чувствовал себя комфортно.       Я посмотрела ему прямо в глаза, надеясь прочитать там его эмоции. Тщетно — Сонхва либо не волновался так сильно как я, либо крайне хорошо скрывал то, что чувствует.       — Любые. — он послал мне мягкую улыбку, от которой узел пониже солнечного сплетения у меня немного ослаб. — Не волнуйся, если вопрос будет из разряда "чересчур" я просто на него не буду отвечать. — он кивнул: — Хорошо?       — Да. — кивнула в ответ я.       Взяв себе полминуты на размышление, я решила начать с банального, но возможно основополагающего вопроса, от которого могли зависеть как мои будущие вопросы, так и формулировки вопросов.       — Когда ты начал заниматься вебкамом? — спросила я, внимательно изучая лицо Сонхва.       — В пятнадцать. — не моргнув глазом ответил он, обескураживая меня как быстротой своего ответа, так и не изменившимся расслабленным выражением лица.       Видимо всё же заметив отразившийся на моём лице шок, он постарался успокоить меня одной интонацией:       — Знаю, это удивляет.       — Как так вышло?! — не выдержала я, наклоняясь вперёд и запнувшись с запалом затараторила: — Это ведь…       — … педофилия? — закольцевал за меня мысль Сонхва. — Совращение несовершеннолетних? — он покачал головой. — У меня не было никакого сексуального опыта в том возрасте.       — Ага. — кивнула я, не в силах сдержать сарказма, когда на родном языке уточнила: — Кроме мастурбации на аудиторию в несколько десятков тысяч людей.       — Тогда аудитория была всего несколько десятков человек. — Сонхва вновь отрицательно покачал головой и вздохнул. — И не было никакой мастурбации. Были разговоры, иногда просили потанцевать или попозировать — ничего больше.       Я посмотрела на него со всем скепсисом, на который в тот миг была способна. Сонхва возвёл глаза к потолку и уточнил, капитулируя:       — И были сообщения. Много сообщений. — он вскинул руки в беззащитном жесте. — Тогда же появилась маска — в целях анонимности.       Сонхва отвёл взгляд и резко замолчал, хмурясь: задумчивость, отразившаяся в его лице, и пустота, появившаяся за глазами, невольно кольнули меня больнее, чем я изначально рассчитывала.       — Если тебе тяжело говорить… — как можно мягче начала было я, однако Сонхва оборвал меня:       — Не тяжело. — он вздохнул шумно, смежил веки и потёр переносицу длинными пальцами, явно пытаясь сформулировать мысль, которую хотел донести: — Скорее… сложно. Я никогда об этом никому не рассказывал. — признался он, опустив глаза в пол и избегая моего взгляда. — Сложно выхватить что-то одно и… это сложно.       — Твои родители… в курсе? — попыталась зайти я с другого края, опасаясь, что он вот-вот замкнётся в себе.       — Мама? — он вновь посмотрел мне в глаза, вскинув бровь и слабо улыбнувшись уголком губ. — Она знает, что я работаю в индустрии для взрослых. Но не знает кем именно. Она думает, что мы с Уёном заправляем поставками секс-игрушек в несколько корейских сетей, торгующих подобным ассортиментом. Мы с сестрой негласно не нарушаем её неведения. Тем более, что мы действительно помогаем раскрутиться небольшой площадке — ею владеет наш приятель...       — У тебя есть сестра? — не сдержала я удивления.       Уже второй раз за вечер Паку Сонхва удавалось меня поразить — хорошо это было или плохо, я пока не решила.       — Младшая. — он мягко улыбнулся самыми кончиками губ. — Да.       Я вдруг решительно придвинулась ближе, охватывая всего Сонхва внимательным взглядом, и признание слетело с моих губ даже раньше, чем я успела его осознать:       — Ты похож на старшего заботливого брата.       — Раньше я таким не был. — Сонхва покачал головой с пробудившейся во взгляде грустью, щемящей мне сердце. — Уделял ей мало внимания, мало интересовался её увлечениями.       — Она..? — не решилась я продолжить, нахмурившись и опасаясь дурного, но...       — Модель нижнего белья. — тут же поспешил успокоить меня Сонхва, неловко усмехаясь. — Нет, у неё вполне приличная карьера, если сравнивать с моей.       — Я не хотела, чтобы это выглядело так, словно я осуждаю. — честно призналась я.       Сонхва вскинул свои выразительные глаза, впиваясь в лицо сверкающими колодцами зрачков.       — Но ты всё же осуждаешь? — иронически подначил он и, тут же закусив губу, замахал руками: — Прости-прости. Я нервничаю, только и всего. С тобой рядом мне хочется быть лучше, чем я есть, Ноэль.       Мы оба ненадолго замолчали, стараясь восстановить хрупкое равновесие тёплой атмосферы меж нами, и в тот миг глядя на Сонхва, я внезапно подумала, что тоже нервничаю. И не хочу изображать из себя святую невинность рядом с ним.       — Я тоже не такая уж и безгрешная. — решившись произнесла я.       Удивление на лице Сонхва проявилось лишь во вскинутой брови и вопросительном взгляде, брошенном на меня.       — Вот как?       — Ага. — прочистив горло я продолжила: — Конечно, всё не так круто, но… мой старший брат в бегах и живёт в браке на троих, упрашивая не сдавать его родителям. — брови Сонхва полезли выше, а я испытывая странное, но такое огромное облегчение, призналась: — А отец сейчас просто в ужасе от моего выбора карьеры: ещё бы — для истового католика "ставить наколки" людям на самых разных частях тела и делать пирсинг также в самых разных частях кажется преступлением против бога…       Комментировать мои отношения с родителями Сонхва деликатно не стал, за что я была ему благодарна.       — Так ты ещё и пирсинг делаешь? — только и произнёс он широко улыбаясь. — Шикарно.       Я вдруг подумала о том, сколь неуместно было моё осуждение в выборе профессии Сонхва: он-то своё тело людям просто показывал, а я… я, будучи выдающимся татуировщиком, ежедневно на работе щупала с десяток тел, и далеко не все из них в приличных местах…       — К сожалению, я от отца осуждения не услышу, даже если бы очень захотел. — через паузу проговорил Сонхва, ненадолго опуская взгляд в пол. — Он умер, когда мне было всего тринадцать. Саркома. Был заядлым курильщиком и без устали вкалывал на работе. Однако не это было самое трудное: самое тяжёлое время началось, когда родственники, которые нашей семье никак не помогали, после похорон начали делить имущество отца. Мы с матерью и сестрой потеряли дом и автомобиль. — Сонхва нахмурился и зло поморщился, цедя следующие слова. — Нас обобрали до нитки, так что пришлось перебраться в крохотную квартирку в Тоджак-Гу. Я стал единственным мужчиной в семье и при этом никак не мог помочь матери, которая устроилась на две работы, чтобы хоть как-то обеспечивать нашу семью. — сердце моё сжалось, когда я увидела глубокую тоску в его взгляде. — У меня начались суицидальные мысли, из-за которых мне было стыдно. В школе тоже начались проблемы: снизилась успеваемость, а одноклассники, подмечая мой новый внешний вид, начали отпускать весьма нелестные комментарии… — он поджал губы, но затем всё же посмотрел мне прямо в глаза, заканчивая: —  Потом началась и травля.       — Неужели за тебя не вступались хотя бы девочки? — невольно вырвалось у меня.       Представить себе, что за Сонхва с его внешностью не бегал никто — в хорошем смысле — было трудно.       — Я тогда выглядел совершенно не так, как сейчас, — пояснил Сонхва, чуть улыбаясь, видимо позабавленный выражением моего лица. — Тощий, как анатомическое пособие, с узкими плечами, нестриженный, иногда с немытой головой, прыщавый, кривозубый, и в очках. Словом — видок тот ещё был.       Я в шоке приоткрыла рот, рассматривая то его лицо, то руки и длинные ноги, и попыталась примерить сказанное на него.       — Линзы и брекеты творят чудеса. — Сонхва усмехнулся, поведя широкими плечами. — Как и спортзал.       — В это всё равно сложно поверить. — слабо отозвалась я, но кивнула, показывая, что он может продолжать.       — И тем не менее. — согласился Сонхва, набирая побольше воздуха в грудь и сцепляя длинные изящные пальцы в замок. — Однажды, идя из школы домой в плачевном состоянии, я увидел на столбе рекламу-самоклейку с информацией о подработке через интернет. Вначале меня эта мысль оттолкнула, но спустя ещё пару недель свербения её в голове, я сам сорвал листок ссылкой. — он сглотнул и взгляд его застыл на его же руках, будто он снова погружался в те далёкие дни. — Так, в пятнадцать, вместо того, чтобы резаться, я нашёл косметичку матери: привёл себя первый раз более-менее в презентабельный вид, нацепил полумаску на подбородок и включил камеру на старом ноуте. С тех пор это и началось.       Я не хотела заставлять вспоминать его самый тяжёлый период в жизни, но мне важно было узнать правду. Узнать почему он занимается вебкамом.       — Вначале эти сеансы не были прибыльными. — Сонхва внимательно изучал мою реакцию, когда говорил — смущения или боли на его лице в тот момент не было. — Мне платили сущие копейки переводом, основное и вовсе сжирала комиссия сайта. Но я ходил на них, как некоторые ходят к психотерапевту. Я не виню маму или сестру, Ноэль, ни в коем случае! — вдруг поспешно вскинулся Сонхва, показывая открытые ладони и с тяжёлым вздохом продолжил: — Нам всем было очень тяжело в то время. Но... — в этот миг на его лице я заметила отчётливый отпечаток вины — она читалась в поджатых губах и болезненной хмурой складочке меж бровей. — …мне никто не уделял внимания, только если речь шла не об унижениях, оскорблениях или побоях. А там… — он прочистил горло, подбирая слова и заглядывая мне в глаза в надежде на понимание. — …люди в интернете хвалили меня. Да, они делали это из корыстных целей: чтобы расположить к себе, чтобы я пошёл на уступки и сделал, как они просят, но… — он вновь горестно вздохнул. — Едва камера включалась мне становилось легче. А потом я перевёлся в новую школу, мама устроилась на хорошую работу, а моё маленькое хобби стало полноценным заработком. И у меня появилось время заняться собой. Результат ты видишь сама. — наконец подытожил Сонхва.       Ненадолго в комнате меж нами повисла тишина — звенящая, неспокойная. Сонхва ненавязчиво смотрел, явно ожидая мой вердикт, а я силилась переварить всё услышанное.       Как ни странно, его история многое объясняла мне.       — Твоё молчание пугает меня, Ноэль. — всё же подал голос Сонхва, вырывая меня из омута сумбурных нелёгких размышлений. — Я…       — Я просто обдумываю всё, что ты мне рассказал. — поспешила я успокоить мужчину и мягко улыбнулась ему. — Спасибо тебе за честность.       — У тебя ещё есть вопросы? — Сонхва ответил слабой улыбкой, едва приподняв уголки губ.       Я видела, как он нервничает, как во взгляде его уже вспыхивает грусть.       Будто бы я уже отказалась от него.       — На самом деле всего один. — решительно поторопилась оборвать его мрачные предположения. — И ты, я думаю, догадываешься какой.       Сонхва в удивлении вскинул брови, но глядя в мои глаза, неуверенно начал:       — Готов ли я…       — …попробовать отказаться от вебкама, если мы начнём встречаться? — закончила я за него.       Сонхва застыл напряжённым изваянием, хмуря брови. Он не спешил отвечать, изучая замолчавшую меня пристальным взглядом тёмных внимательных глаз. С минуту мы просто сидели в тишине, не сводя друг с друга глаз: у меня в голове вспыхнул зачаток идеи — безумной, почти абсурдной, — больше похожей на порыв.       — Вообще? — наконец выдохнул он, чуть поведя плечами, точно силился избавиться от невидимого груза. — Или..?       — Я… не против твоих шоу и стриптиза, — взвешивая слова начала я, тщательно прогоняя в голове свою задумку. — Но…       Верно считав мою запинку и явное сомнение в глазах, Сонхва обтекаемо переспросил:       — Без привата?       — Да. — кивнула я.       — Ноэль…  — он качнул головой, хмурясь больше прежнего и уголки его губ опустились, будто скрывая в вынужденной улыбке болезненность. — … это будет тяжело.       Однако Сонхва не отказался. Лишь обозначил, что адаптация к новым условиям будет сложной. И для него, и для меня, скорее всего.       — Я понимаю — пусть и не всецело, но отчасти. — поспешила поддержать его я, решаясь. — Поэтому и хочу попробовать сегодня кое-что.       Подойдя к комоду, я извлекла из верхнего ящика фрагмент плотной чёрной ткани.       — Что это? — непонимающе вскинув брови, спросил Сонхва.       — Повязка. — я тут же расправила ткань, показывая безобидный аксессуар для сна и принялась объяснять свою теорию: — На трансляциях ты обычно смотришь на всех сквозь маску, закрываясь, не показывая себя. Ты никогда не позволяешь себе закрыть глаза. Ты зависим от чужого внимания и похвалы, Сонхва. — я смотрела ему прямо в глаза, когда с вызовом бросила напоследок: — Вопрос в том, сможешь ли ты отказаться от чужого одобрения?       Сонхва чуть дёрнул уголком губ, вскидывая дугой тонкую бровь.       — Я не такой безвольный, Ноэль. — отчеканил он и вздёрнул подбородок, не отводя уверенного взгляда от моего лица.       — Хорошо. — я примирительно улыбнулась, вновь поднимая повязку. — Тогда, как насчёт сегодня попробовать, не видя моего одобрения?       Сонхва открыл было рот, но после тут же закрыл его и через паузу просто кивнул, обозначая твёрдость своих намерений без слов.       Я неспешно приблизилась, вынуждая мужчину запрокинуть голову и закрыть глаза. Тёмная непроницаемая ткань легла на его веки и дрогнувшие ресницы — я аккуратно затянула повязку и проверила прочность узла.       — Ты что-нибудь видишь? — я сделала два шага назад и мягкий ворс ковра приглушил мои шаги.       Сонхва чуть приопустил подбородок, шустро облизнул губы, нервно сжимая пальцы и покрутил головой.       — Нет. — признался он, и по тому, каким ускоренным и сбивчивым стало его дыхание, я поняла, что он точно не лгал мне.       — Хорошо.       — Что ты планируешь делать? — тут же выпалил Сонхва, и, хотя сидел он вполне спокойно, мне почудилась тревога в его голосе.       — Ничего страшного. — успокаивающе протянула я. — Просто… — я в задумчивости шагнула ближе, невесомым движением очерчивая его скулу и щёку. — ...сначала могу я попросить тебя немного сменить локацию? — я аккуратно взяла мужчину за руку, переплетая наши пальцы и вынуждая встать из кресла, в котором он всё это время сидел.       Ведомый мною Сонхва с завязанными глазами прошёл к моей постели, где я ненавязчиво надавила на острые плечи, молчаливо прося его сесть. Стоило ему немного неловко опуститься на новую поверхность, как длинные красивые пальцы незамедлительно сгребли мягкое покрывало, ощупывая его. Он задышал чаще, более прерывисто, и повернул голову в попытках обнаружить моё присутствие рядом: я тут же дотронулась до его плеча, показывая, что я рядом.       — А теперь… я немного приласкаю тебя для начала. — поделилась я вкрадчивым шёпотом.       Однако едва кончики моих пальцев коснулись шеи Сонхва, как я услышала странный звук, изданный им.       — Мхмм…       Он словно… засипел в муке.       — Сонхва? — я испуганно отдёрнула руку, силясь обнаружить причину его пугающей реакции на простое касание в поджатых губах или плаксиво дёрнувшейся щеке. — Что такое?.. — длинные пальцы, сцепленные перед собой в замок до побеления костяшек тряслись.       — Ноэль, я… — он замолчал, стиснув челюсти и точно пытаясь судорожно решить, что ему стоит делать — говорить или молчать?       — Ты не хочешь, чтобы я тебя раздевала или… что? — теперь уже я неуверенно поджала губы, пытаясь прочитать в его лице хоть какие-то иные эмоции, кроме слишком внезапной тревоги. — Сонхва, — убеждающе мягко позвала я, стараясь его успокоить. — Всё можно сразу закончить — только скажи.       — Нет! — тут же поспешно возразил мужчина, интуитивно вскинув подбородок, точно пытаясь поймать мой взгляд. — Нет! Я в порядке, просто…       На сей раз пауза не была неловкой — скорее наполненной очевидным смыслом. Я невольно улыбнулась — осторожно, самыми уголками губ, — и затем как можно спокойнее уточнила:       — Страшно довериться, когда глаза закрыты?       Сонхва шумно выдохнул — мне даже на миг почудилось, что я увидела, как под маской затрепетали его длинные ресницы — и медленно расцепил сжатые на подлокотниках пальцы.       — Да. Я… — мужчина на секунду закусил пухлую губу, а затем уже открыто, едва ли не с отчаянием обратился ко мне: — Ноэль! Как я пойму, что не делаю ничего неправильно?! Я же не могу видеть тебя! — и уже совсем тихо прошептал. — Я не хочу тебя разочаровать...       Я решительно, но плавно шагнула вперёд и аккуратно, остановившись меж его слегка разведённых ног, и почти невесомо огладила его щёку.       Получилось.       Сонхва не дёрнулся в сторону, не вздрогнул, напротив, чуть наклонил голову, позволяя кончикам моих пальцев коснуться копны шелковистых чёрных волос.       — Ты меня не разочаруешь. — утверждая произнесла я, не переставая любоваться им. — Я сама предложила тебе этот опыт. И я знаю, чего хочу этим вечером.       Почувствовавший улыбку в моём голосе, Сонхва вдруг на удивление робко вопросил своим чарующим голосом, в котором пока ещё не было слышно хрипотцы:       — Чего?       — Чтобы ты доверился мне. — просто сказала я, не желая пока что рушить этот тёплый и такой искренний момент между нами. — Расслабился. — без напора, без давления, без желания обладать. — Показал себя, не играющего роль. — честно, плавно, шаг за шагом, касание за касанием — только так, как сейчас он готов мне позволить. — Мне это не просто интересно, Сонхва, мне нужно знать какой ты. — призналась я, не смущаясь и чувствуя, как то странное горячее нечто, вспыхнувшее за рёбрами с нашей первой встречи, с нашего первого разговора, невесомо распустилось, согревая и отчего-то словно… окрыляя. — Ты готов мне довериться?       Сонхва молчал ровно три мгновения — столько было нужно ему, чтобы прижаться тёплыми губами к центру моей ладони — обескураживающе безоружно, обнажая собственные слабости и страхи, вверяя самого себя.       — Готов. — озвучил он и так очевидное, ответно мягко улыбаясь мне.       И в этот самый миг между нами не было той оглушительной страсти, что была в "Golden Hours", не было и той звенящей до одержимости похоти, что была в ночь вебкам-шоу, не было масок и игр, не было желания переиграть другого и выставить себя в лучшем свете.       Вокруг нас воцарилась искренность — нечто, более лёгкое, чем крылья бабочки, но более могущественное, чем самое грозное цунами. И мне вдруг стало понятно, что я хочу сделать с Сонхва дальше.       — Тогда я разденусь первой.       Я неспешно сняла с себя одежду: на пол полетели кофта и бюстгальтер, джинсы, следом носки и, наконец, бельё. Оставшись полностью обнажённой, я повернулась в сторону Сонхва: тот смотрел в мою сторону, очевидно реагируя на каждый звук и пытаясь представить себе то, что мог бы увидеть, во всех красках. Улыбка сама собой расцвела на моих губах при одном взгляде на его тяжело-вздымающуюся грудь и сжатые на коленях пальцы.       — Сейчас я подойду к тебе, хорошо? — спросила я, потому что важно было держать с ним в первую очередь словесный контакт.       — Да… — нервно выдохнул Сонхва, шустро облизнув губы.       Мягкий ворс скрыл все звуки моего приближения: лишь когда я остановилась менее, чем в шаге от коленей мужчины, тот вздрогнул, ощутив тепло моего тела и вцепившись пальцами в покрывало по обе стороны от себя.       — Сонхва… — тихо позвала, и он запрокинул голову, моментально реагируя. — Я хочу положить руки тебе на плечи.       — Д-Да, хорошо, — тут же откликнулся Сонхва.       Я обхватила руками крепкие плечи мужчины, слегка нажимая и разминая пальцами напряжённый участок рядом с шеей. Не дожидаясь пока ответная дрожь мужского тела пройдёт, я незамедлительно скользнула на его бёдра.       Сонхва задрожал больше, а затем шокированно замер, кажется, осознавая, что одежды на мне не было. Я не сдержала улыбки, позволяя первым искрам надвигающейся на нас страсти вспыхнуть.       — Я м-могу..? — не закончив предложения, охрипшим вмиг голосом вопросил Сонхва: его пальцы замерли в сантиметрах от моей талии.       — Конечно. — разрешила я, мгновенно ощутив, как горячие длинные пальцы, такие элегантные и тонкие, легли мне на бёдра, посылая бури мурашек по моему телу.       — Ты очень красивая, Ноэль. — незамедлительно пробормотал Сонхва мне в ложбинку между грудей и с жадностью целуя в том местечке кожу. Я улыбнулась комплименту и, запустив пальцы в волосы мужчины, поощрительно помассировала его затылок. В промежность мне уже упиралась твёрдая плоть, сигнализирующая о том, что моя маленькая игра возбуждала до крайности не меня одну.       — Позволишь мне снять с тебя кардиган и немного расстегнуть рубашку? — негромко попросила я, вынуждая его на миг оторваться от поклонения моей коже. Не сдержавшись я повела бёдрами вперёд-назад, пока что совсем слегка притираясь к чужому паху, сокрытому раздражающей тканью.       — Да… Да. — чуть запоздало отозвался Сонхва, но мне этого было достаточно, чтобы незамедлительно щёлкнуть пуговичками и запустить под приоткрывшийся сильнее ворот рубашки руки, ладонями скользя по гладкой расписанной великолепными рисунками коже.       Наклонившись ближе к нему, я полюбовалась пару секунд изящным профилем, а затем оставила нежный невесомый поцелуй на острой скуле. Сонхва инстинктивно повернул голову, в попытках поймать хотя бы моё дыхание, но я не дала ему эту возможность — отодвинувшись, я снова погладила мужчину по затылку, нарочно задевая большими пальцами чувствительные места за ушами и срывая с чувственных пухлых губ первый едва слышный шелестящий стон. Сжалившись на жаждущим мужчиной, я вновь склонилась к его лицу, оставляя в уголке дрогнувших губ долгий томительный поцелуй. Проведя носом вдоль зардевшейся щеки, я прошептала ему прямо на ухо:       — Я хочу целовать тебя, Сонхва.       Сонхва закусил губу, отчаянно закивав: он судорожно крутанул головой в мою сторону, на автомате пытаясь поймать взгляд — от одного только этого жеста было отчётливо понятно, сколько дискомфорта ему доставляет повязка на глазах. Теперь он был похож на натянутую струну — бери играй, что пожелаешь, и я знала, чего желаю.       Я, наконец, поцеловала Пака Сонхва.       Не горячего камбоя с вычурным именем Master и не прекрасного незнакомца из моего тату-салона.       На сей раз это был именно Пак Сонхва.       Наши губы соединились нежно, чтобы тут же разъединиться и затем начать небрежный танец всё более завихряющейся страсти: движения стали глубже, голоднее, языки находили общий ритм, врываясь в чужой рот, но лишь чтобы подарить ответную ласку партнёру. Решаясь, я вплела пальцы в его мягкие волосы, потянула, вынуждая запрокинуть голову и гортанно простонать мне в губы. Сонхва поднял руки выше, ладонями проводя по моей груди, вызывая дрожь, а затем слегка сжал пальцами затвердевшие горошинки сосков, намеренно медленно покручивая и усиливая давление. Я ахнула, плотнее прижимаясь к его пылающему телу, однако мне пришлось всё же оторваться от нашей сладкой игры, чтобы избавиться от одного раздражающего препятствия меж нами.       — Хорошо… — выдохнула я ему в губы, упираясь лбом в лоб и улавливая чужое прерывистое, как и у меня дыхание. — Могу я..?       Я потянула с рельефных мужских плеч кардиган.       — Да. — тут же ответил Сонхва, вновь приникая ртом к моему рту.       В несколько секунд мне удалось стянуть с мужчины кардиган, а следом я принялась расстёгивать пуговицы на рубашке, мысленно раздражаясь из-за того, что он просто не надел худи.       Это было сложно: пуговицы были мелкими и скользкими, были застёгнуты туго и норовили постоянно сбежать из моих пальцев. А ещё Сонхва, с другой стороны, совсем не помогал — его руки жадно, точно в первый раз исследовали моё обнажённое тело: длинные пальцы выписывали круги на коже рёбер и вокруг груди, сжимали, покручивали и оттягивали ставшие чувствительными торчащие соски, ныряли ниже властно загребая половинки ягодиц и помогая елозить на твёрдой выпуклости в его паху, всё ещё скрытой джинсами. Когда мне с боем удалось дойти до низа рубашки, губами Сонхва скользнул вдоль моей челюсти, нагибаясь и принимаясь выцеловывать мне шею, посасывая кожу. Колени у меня моментально ослабли, и я бы непременно упала, если бы уже не сидела на его бёдрах. Тихо простонав, я инстинктивно вцепилась в пряжку его ремня, поддаваясь бёдрами навстречу сильным имитирующим движениям в попытках унять болезненное возбуждение, всё нарастающее в промежности.       Однако вспомнив о своей миссии, я всё же стиснула зубы и сумела расстегнуть последние пуговицы рубашки, решительно выбрасывая предательскую тряпку куда-то в сторону.       — Сонхва.       Он моментально поднял голову, облизывая покрасневшие губы.       — Да, Ноэль?       Я медленно поднялась с его колен — руки мужчины в последнее мгновение ухватили меня за талию.       — Ты куда..? — едва ли не с паникой пробормотал он хрипло.       — Никуда я от тебя не денусь, успокоила я его, опуская ладонь на пах Сонхва и слегка массируя его твёрдое возбуждение через ткань.       Мужчина негромко простонал, прекрасно понимая намёк и отпуская меня из рук.       Несколько мгновений я просто позволила себе полюбоваться им: полураздетый, загнанно-дышащий, с разметавшимися волосами, припухшими яркими губами и повязкой на глазах — Пак Сонхва весь был совершенством, настоящим произведением искусства, от самых кончиков длинных изящных пальцев, сейчас сжимавших покрывало, и вплоть до слегка покрасневших острых скул. Не без гордости я впитывала осознание, что и сама приложила руку к этому творению: идеальные филигранные нити заживших татуировок расписывали прекрасное тело создавая великолепные рисунки, лишь подчёркивая изначальную красоту полота — без грузных мышц, высокий и жилистый, с напряжённой линией крепких ладных плеч вразлёт, осколками изящных ключиц, с притягательным намечаемым рельефом рук и подтянутого живота; белый как лотос, несгибаемый как молодой побег ивы.       — Ноэль? — сглотнув, позвал меня Сонхва, и я решилась на ещё одну небольшую шалость.       — Ты очень красивый, Сонхва, — призналась я, замечая, как вздрогнул мужчина, закусывая губу и беспокойно поведя головой в мою сторону.       — Да..? — неуверенно отозвался он.       — Да, ты. Настоящий ты без игр и масок. — я шагнула ближе, ведя кончиками пальцев от пряжки ремня по напрягшемуся враз прессу к крепкой груди, где быстро-быстро стучало его сердце. — Такой красивый, такой необычный, такой… нужный. Ты гораздо сильнее, чем думают другие. — я задержалась рукой на его грудине, чувствуя, как мне в ладонь толкался отчаянно его пульс. — Ты гораздо сильнее, чем подозреваешь сам. Ты можешь позволить себе быть свободным.       Сонхва неуверенно протянул руку вперёд, поднимаясь пальцами от моего запястья к шее, прежде чем погладить мою щёку большим пальцем.       — Ich möchte es wissen ... wie man damit umgeht. Wie ist besser?       Я улыбнулась, зная, что он ощутит это кончиком пальца.       — Ich zeige.       Звякнула пряжка ремня, щёлкнула пуговица, следом заскрипела молния, и я, не без содействия со стороны Сонхва стянула с него джинсы и отложила в сторону: он ещё не знал, что его ждало, потому что я постаралась действовать как можно тише. Я широко облизнула собственную ладонь и, не сдержав ехидной ухмылки, мягко обхватила стоящую плоть мужчины. Его член дёрнулся в моей руке от нескольких плавных движений, а Сонхва протяжно-мученически застонал, запрокидывая голову и сжимая пальцы на моей талии. Я забралась обратно на его бёдра, придвигаясь ближе и вновь целуя мужчину в губы: одной рукой я погладила его возбуждение несколько раз, неспешно наращивая темп и давление, а второй вновь зарылась в вороные волосы, вынуждая запрокинуть голову и позволить мне вкусить кожу на его горле. Я игриво прикусила мочку его уха, оттягивая его, до хриплого выдоха, впилась в призывно блестящие губы, сплетая наши языки в танце и отказываясь отстраняться даже тогда, когда воздуха стало не хватать.       Мужские пальцы скользнули по моему животу, щекоткой очерчивая пупок, и замерли, поглаживая подвздошные косточки, в опасной близости от…       — Ноэль… — прошептал Сонхва, такой открытый в своём желании, такой распятый в своей чувственности. — Я хочу…       По позвоночнику у меня прошлась дрожь от того, как он звучал: между бёдер уже всё давно было влажным, но с начала вечера я ещё ни разу не прикоснулась к себе и поэтому от возбуждения темнело в глазах и было почти больно.       Всё же это было испытание на двоих.       — Потом, — обещающе бросила я, не разрешая ему спустить его восхитительные пальцы вниз и облегчить мою участь. Пора было переходить к следующей части.       Я приподнялась с бёдер Сонхва, соскальзывая на пол, на колени перед мужчиной. Не давая ему и мгновения на осознание, я охотно высунула кончик языка, лизнув головку и хлёстко проходясь по уздечке: Сонхва промычал что-то сквозь губы и задышал совсем рвано. В награду за его терпение, я погрузила член в рот напротив плавно и глубоко, и принялась двигать головой, постепенно наращивая темп. Сонхва глухо застонал, ощутив первые спазмы моего горла, сжимающие его плоть, и стиснул покрывало в руках до побелевших костяшек, однако удержался от инстинктивного движения тазом навстречу. Я усиленно всосала головку, поглаживая поджавшиеся яички одной рукой, а второй задвигала вдоль ствола, старательно размазывая слюну и смазку. Сонхва запрокинул голову — в приглушённом свете спальни его кожа, покрытая испариной, сверкала точно покрытая мерцающей стеклянной крошкой. Я полюбовалась зрелищем, прежде чем двинула головой резче, на пробу: на глазах выступили слёзы, всё же размер у Сонхва был приличный, но меня это не остановило, а лишь подстегнуло. Погрузив его глубоко в горло, стараясь не обращать внимание на рвотный рефлекс, я поддержала его там несколько секунд, наслаждаясь стонами мужчины, а затем всё же выпустила, судорожно вдыхая воздух. Я повторила это несколько раз, пока Сонхва порывисто не схватил меня за руку.       — Ноэль! — вскрикнул он, предупреждая, и я послушно остановилась.       Увлеклась и пропустила грань — над контролем надо бы ещё поработать: его член пульсировал у меня во рту — это и правда значило, что Сонхва был близко.       Плавно выпустив его изо рта, я поднялась на ноги, вытаскивая из кармана своих джинс, валявшихся рядом на полу, серебристый квадратик. Я шагнула к Сонхва, перекидывая ногу через его бедро и в одно слитное движение надела на мужчину презерватив.       — Готов? — хищно промурлыкала я.       — Да. — решительно кивнул Сонхва, но когда я оседлала его бёдра, он вдруг схватил меня за талию.       — Ноэль… я хочу закончить с тобой. Пожалуйста. — в глубоком вызывающем у меня мурашки голосе Сонхва звенела настойчивая просьба.       Я смотрела на него несколько долгих секунд, не в силах решиться: не повредит ли это..?       Будто ощутив моё смятение, Сонхва сглотнул — крупное адамово яблоко красиво двинулось под покрасневшей зацелованной коже шеи.       Коже не татуированной шеи… и это не вызвало во мне никакого волнения...       — Я тоже хочу видеть тебя. — произнёс Сонхва медленно, но уверенно. — Хочу, чтобы это было именно с тобой.       — Тогда сними её. — сглотнув, ответила я.       Сонхва незамедлительно вскинул руку, стягивая повязку глаз и моргая на свет с непривычки, поморщившись. Но когда он проморгался, лицо его озарила широкая радостная улыбка — и я не смогла не улыбнуться в ответ.       Грациозно приподнявшись над ним, я, не отрывая взгляда от глаз Сонхва, позволила ему направить себя рукой мне навстречу: также, не разрывая зрительного контакта, будто бы вслепую, но так точно…       И когда мне наконец удалось опуститься на него полностью, мы оба невольно тихо застонали в унисон. Сонхва первым отмер, выцеловывая влажную дорожку вдоль моего горла и по наитию сталкиваясь со мной губами, и начал глубокие неспешные толчки.       И это было так интенсивно, что волна блаженства подхватила меня буквально сразу: всё внутри меня дрожало и плавилось от сильных чувственных движений. Сонхва быстро понял по моим стонам и впившимся в его плечи пальцам, в какую точку стоит метить, и принялся помогать себе руками, стиснув мои ягодицы.       Этого было почти достаточно, чтобы я потеряла контроль. Однако, всего лишь "почти". Толчки участились — от возбуждения и Сонхва тоже начал терять контроль, безотчётно ускоряясь и ускоряясь. Осознавая, он напряг бёдра, силясь замедлить движения собственного таза, но казалось, что это было невозможно: с громкими скользкими звуками он продолжал быстро врываться в моё влагалище, и мы оба стонали в унисон, от каждого такого резкого погружения.       — Ноэль… — полузадушенно прохрипел Сонхва, прикусывая кожу под моей ключицей, замирая в попытках продлить удовольствие.       — Шшш… — пропуская пряди его влажных волос сквозь пальцы, успокаивающе протянула я: — Неужели не понятно, что мне хорошо?       В прошлый раз у меня не было возможности насладиться нежностью с Сонхва, но в этот… можно было потянуть время, чтобы вытопить из этой связи как можно больше чувственного глубинного удовольствия. Без поспешности, резкости и попыток поиграть на нервах друг друга.       Я придвинулась ближе к Сонхва, решаясь: даже если сегодняшний наш вечер будет последним, мне хотелось хотя бы запомнить настоящего его.       Я огладила чувствительные места за его ушами, куснула ласково кончик носа и опустилась влажными мягкими поцелуями к шее. Обвела языком кадык, с удовольствием усиливая нажим пальцев в его волосах и вынуждая запрокинуть голову — дать мне больше пространства для действий. Сонхва совсем разомлел от таких действий: сбился с ровной череды толчков замедляясь, но ответно спустил пальцы ниже, к месту соединения наших тел, чтобы круговыми движениями начать оглаживать мой клитор. Я всхлипнула и, коротко простонав, сама начала наращивать темп, резче и быстрее двигая бёдрами. Мне хотелось глубже, чаще, сильнее, но времени совсем не оставалось.       Огненная пружина уже скрутилась внизу живота, посылая пульсацию, мышцы свело, как от судороги… Мы с Сонхва провалились в какой-то нереальный сумасшедший темп, точно в попытках слиться, и в какой-то момент всего — мокрых неаккуратных поцелуев, рваного ритма, шлепков тел, запахов и касаний стало так много, что волна удовольствия накрыла нас точно лавина. Финальный толчок, — я невольно обняла Сонхва крепче, позволяя ему свободно излиться, и лишь придержав за плечи.       А следом мы оба рухнули на постель в попытках восстановить дыхание. И на губах у меня сама собой расцвела довольная счастливая улыбка. Однако, как бы ни было хорошо, нужно было сделать кое-что: я с трудом приподнялась, добираясь до одеяла и накрывая нас обоих — не хватало ещё заболеть после такого жаркого марафона.       — Ну, и как? — всё же не удержавшись я ухмыльнулась и повернулась в сторону мужчины, довольным взглядом очерчивая его профиль.       Сонхва, всё ещё запыхавшийся, повернул ко мне голову, отвечая поплывшим от пережитого наслаждения взором.       — Мне нравятся твои методы лечения, Ноэль. — чуть хрипловатым голосом признался он.       — Это ты меня в полной силе ещё не видел, ха! — хохотнула шутливо я, но Сонхва вдруг посмотрел пристальнее, открывая пытающиеся закрыться глаза.       — Тогда надеюсь, что ты мне это продемонстрируешь… — протянул он вкрадчиво.       — Всенепременно. — отозвалась я, тоже зевая.       Длинные пальцы ловко подцепили край одеяла, накрывая плотнее, а второй рукой Сонхва притянул меня ближе, себе под бок, в уютные объятья.       — Только давай не всё за один раз — мне нужно уже сводить тебя на нормальное человеческое свидание. — проговорил он негромко, ласково приглаживая волосы на моём затылке и пытаясь распутать пряди. — И, потихоньку начать искать новую работу.       — Ты уже готов к таким переменам? — удивлённо вопросила я, вскидывая подбородок и силясь рассмотреть ответ на дне тёмных изогнувшихся в лукавом прищуре глаз.       — Не думаю, что прямо-таки "готов". — задумчиво забормотал он. — Но я очень хочу. Мне кажется я забуксовал на одном этапе своей жизни и очень долго ждал.       Я ощутила себя дурочкой, но невольно всё равно спросила, затаив дыхание:       — Чего?       Сонхва повернулся в мою сторону целиком, уже пристальнее оглядывая лицо и то немногое, что из-под одеяла было видно. А затем в уголках его глаз появились знакомые ямочки, а в карей радужке засверкали тёплые огоньки.       — Кого. — он легонько щёлкнул меня по носу. — Кого-то, кто готов принять меня таким, какой я есть, и помочь двигаться дальше. — у меня на миг замерло сердце, после отчаянно застучав в клетку рёбер, когда Сонхва вдруг абсолютно счастливо улыбнулся. — Я ждал тебя, Ноэль.       И я внезапно рассмеялась, осознавая, что напрасно сопротивлялась своим чувствам всё это время. Я точно на зря посчитала себя всесильной, раз на полном серьёзе думала, что могу отказать ему.       Пак Сонхва похитил сердца множества девушек по всему миру, но только мне отныне можно было ласкать его и наблюдать за его оргазмом. И что могло быть лучше?       Так для меня и закончилась безответная любовь длиной в четыре года, а для Сонхва старые методы побега от его прошлого, и мы оба — всё ещё слегка неуверенные, бесконечно обескураженные, но укутанные общим тёплым чувством причастности к судьбе другого человека — перешли на новый этап наших жизней. И пусть нам точно предстояло ещё немало трудностей, и будущее было неясным, одно мы знали точно — мы сможем пройти в него, бросаясь в каждую маленькую или большую битву, не в одиночку.