Аюна

Лена, как все в семье с удивлением заметили, что называется, засиделась в девках. То, чего от неё никто не ждал. Все думали, что она очень рано выскочит за муж, но нет. Аня ей не раз намекала, мягко так, что девичий век короток, и вовремя родить детей – это не прихоть, а мудрость. Но Ленка лишь отшучивалась, говорила, что ждёт своего принца. И вот он, этот день, настал. Зал для торжества был светлым и нарядным, украшенным живыми цветами и гирляндами мягкого света. И в этом сиянии стояли они – красавица Лена и её красавец Марк. Лена была неотразима. Её пышные, будто от природы завитые каштановые волосы были уложены в элегантную, но не строгую причёску, из которой выбивались несколько упрямых, игривых локонов. Большие, тёмно-карие глаза, всегда такие любопытные и живые, сегодня сияли абсолютным, безоблачным счастьем. Свадебное платье в классическом силуэте «принцесса» с открытыми плечами и кружевным лифом идеально подчёркивало её достоинства: миловидное лицо, тонкую талию, соблазнительные, но неброские округлости фигуры. Каждое её движение было наполнено лёгким, кокетливым изяществом, которое сегодня расцвело в полную силу. Рядом с ней Марк казался её идеальной парой. Высокий, статный, с широкими плечами, он держался с природной, спокойной уверенностью. Его тёмные волосы были аккуратно уложены, а в умных, внимательных глазах читалась бездна нежности и гордости за свою невесту. Классический смокинг сидел на нём безупречно, подчёркивая спортивную фигуру и делая его похожим не на актёра из глянца, а на настоящего джентльмена, твёрдо стоящего на земле. Они сняли целый зал, наняли не крикливого, а тактичного ведущего, который умело направлял праздник. Живая музыка – скрипка и рояль – сменялась лёгкими танцевальными композициями. Конкурсов было немного, но они были весёлыми и душевными, собравшими гостей в общий круг. В воздухе витала атмосфера искренней радости. Для нас с Аюной этот день стал ещё и небольшим личным вызовом. Мы впервые надели вечерние платья, которые сшили на заказ в ателье. Готовые платья нам не подходили — слишком открытые, слишком вызывающие. Мы надели не брючные женские костюмы, а именно нарядные, лёгкие, струящиеся платья, в которых чувствовали себя немного не в своей тарелке, но… по‑новому. Пришлось брать на свадьбу и наших крох – дочки были ещё совсем грудничками. Няня помогала, но моменты для кормления превращались в целую операцию по поиску укромного уголка. Мы отлучались по очереди, и в эти минуты праздник для нас замирал, уступая место тихому, сокровенному ритуалу материнства. За праздничным столом произошло негласное, но заметное размежевание. Семья Кан – Минхо и Алима – заняли место за отдельным столом, где не было ни капли алкоголя, только соки, морсы и воды. К ним без лишних слов присоединились Аня и Аюна. Наш общий выбор был понятен и не подлежал обсуждению. Ситуация слегка запуталась, когда подошли Эва и Андрей, отец Лены и мой отчим. Андрей, человек традиционных взглядов, явно рассчитывал на рюмку коньяка за здоровье молодых и с недоумением посмотрел на безалкогольное застолье. Но Эва, моя мать, лишь мягко улыбнулась, взяла его под руку и твёрдо направилась к нашему столу. — Я посижу со своими дочками, имея ввиду Аню и Аюну, и внучками, — сказала она просто, усаживаясь рядом с Аней. Андрею ничего не оставалось, как, слегка смущённо покосившись на соседние столы, где уже звенели бокалы, занять место рядом с женой. Так он оказался за одним столом с семьёй Кан, где царила атмосфера трезвой, ясной радости, и где главным украшением были не бутылки, а спящие в переносках младенцы и тихий, сдержанный разговор.