Ультрафиолетовая лампа

            Эйден смотрел снизу вверх, сидя на драном кресле, и его смущение внезапно сменилось робким любопытством. Он увидел в глазах сурового лейтенанта такую беззащитность, что это придало ему смелости.       - Значит... тебе нравится, когда мне больно? - невинно спросил Эйден, но в его голосе проскользнула нотка власти, которую он только начинал в себе открывать.       - Мне нравится, как ты управляешь этой херомантией внутри себя, - Роу почти выплюнул эти слова, борясь с пугающим желанием действительно опуститься на пол. - И мне нравится, что ты при этом издаешь такие звуки, от которых у меня, старого солдата, предохранители дымят. Это неправильно, это, сука, совсем не по уставу.       Роу изобразил на лице привычную усмешку, уже жалея о сказанном и пытаясь превратить всё в шутку.       - Наверное, я просто слишком долго не был в отпуске, Пилигрим. Мозги уже заплесневели от этой сырости, еще немного и я начну тебе честь отдавать при встрече, как самому Мэтту.       Но Эйден не смеялся. Он протянул руку и осторожно, самыми кончиками пальцев, коснулся ладони Роу, будто боясь его спугнуть и загнать обратно в панцирь.       - Ты ведь не шутишь, Роу?       Лейтенант замер. Его арсенал шуток и грубости иссяк, и он стоял перед Эйденом, огромный и нелепый в своем обожании, и понимал, что Пилигрим теперь знает его единственную, но абсолютно ебанутую слабость.       - Не шучу, - признался Роу, и в этом признании было больше смелости, чем во всех его боевых подвигах. - Ты сломал меня, Эйден. Я всю жизнь подчинялся приказам, но впервые в жизни я хочу принадлежать кому-то не по уставу, а по праву силы. Твоей силы.       Его тяжелые бердцы скрипнули, не давая Пилигриму опомниться. Роу медленно, всё еще борясь с остатками офицерской хладнокровности, опустился на пол. Металлический лязг его снаряжения прозвучал в тишине комнаты как похоронный звон по его гордости. Он разместился между широко разведенных ног Эйдена, оказываясь в позиции полного добровольного подчинения. Эйден, ошарашенный признанием Роу, резко вздрогнул, будто только сейчас поняв сказанное. Он уставился на него широко раскрытыми глазами.       - Лейтенант? Что вы... что ты делаешь?       - Заткнись, Эйден, - Роу поднял на него взгляд, полный темного, запретного обожания. - Сейчас я просто Роу. Твой Роу. Который две недели спать не мог после твоих стонов, будто ты экстази объелся.       Он положил большие, мозолистые от оружия ладони на свои бедра, не позволяя себе коснуться парня в кресле, на которого он смотрел как на святыню.       - Я хочу, чтобы ты приказал мне. Хочу знать, что я тебе нужен не как офицер, а как... - Роу замялся. Он оглядел собственные колени на холодном полу, подбирая слова, которые не подобали офицеру, но идеально подходили сломленному мужчине. - Как человек, который прикроет твою спину, даже если ты станешь монстром.       Вид лейтенанта, этой бесконечно суровой скалы на коленях, давил на мозг Эйдена, подтверждая, что происходящее начинало ему нравится.       - Роу... - голос парня дрогнул и он быстро прикусил губу, пытаясь вернуть себе самообладание. - Подними голову... Пожалуйста.       Роу мгновенно подчинился. Он смотрел снизу вверх, и Эйден вспыхнул под этим преданным взглядом. В нем не было привычного стеба, только ожидание затравленного хищника. Пилигрим медленно протянул ладонь и коснулся щеки лейтенанта, проводя по контуру шрама. Роу тяжело втянул воздух и впился пальцами в собственные колени, чтобы не схватить Эйдена.       - Я никогда этого не делал ... - признался Эйден и его щеки залила краска. - Я не знаю, как быть главным для кого-то вроде тебя..       Роу сильнее прижался щекой к руке Эйдена, как пес в поисках хозяйской ласки.       - Ты уже это делаешь, Эйден, - серьезно сказал он, и этот низкий звук отозвался вибрацией в животе парня. - Просто дышишь, просто смотришь - и я уже готов выполнять любые твои приказы.       Услышать такое от лейтенанта было за гранью фантастики. Эйден смотрел сверху вниз на склоненную голову и широкие плечи Роу, и стыд внутри него начал смешиваться с каким-то новым, пугающим восторгом.             - Роу, - прошептал он. - Ты действительно этого хочешь? Быть... моим?             - Больше, чем сесть задницей в кресло капитана, - прохрипел Роу, и в этом звуке было столько честности, что Эйден окончательно сдался. Со смущением, которое только больше распаляло Роу, он ткнул пальцем в темно-синее обмундирование на плече лейтенанта.             - Тогда... сними это. - Эйден указал на форменную куртку.             Роу замер. На секунду в его глазах вспыхнул протест - солдатский инстинкт требовал оставаться защищенным, но он тут же подавил его, шумно выдохнув.             - Есть, сэр, - пробормотал он, и в этой короткой фразе было больше покорности, чем в любом армейском уставе.             Роу начал раздеваться, не сводя с Эйдена глаз. Каждое движение было четким, но в нем чувствовался какой-то внутренний надлом. Когда он остался голым по пояс, обнажив мощные, покрытые шрамами руки, Эйден почувствовал, как у него перехватило дыхание. В жестком свете лампы его тело казалось картой былых сражений: бледные полосы от ножей, рваные отметины от когтей, следы старых пуль завораживали своей безмолвной историей. Эйден потянулся к Роу. Пилигримовская привычка вечно бежать не позволяла придвинуться слишком близко, оставляя смехотворную дистанцию для маневра на всякий пожарный. Он провел пальцем по шрамам лейтенанта, соединяя их в выдуманные созвездия.             - Ты такой огромный, - прошептал Эйден, и в его голосе проскользнуло восхищение. - И ты действительно... позволишь мне всё?             - Всё, - выдохнул Роу. - Командуй мной, Пилигрим.             Преодолевая остатки стыда, Эйден положил ладони на шею мужчины, оглаживая кожу. Он чувствовал, как лейтенант вздрагивает от каждого неумелого, робкого прикосновения. Пилигрим начинал понимать, что его смущение не уменьшало его власти, оно делало ее для Роу еще ценнее.             - Подойди ближе, - прошептал Эйден, и в его голосе впервые прорезалась та мягкая уверенность, которой Роу так жаждал. — Ко мне.             Роу закрыл глаза, издав стон облегчения.             - Сука, как же я этого ждал... — прорычал он.             Лейтенанту не нужно было повторять дважды. Он прополз на коленях эти несколько сантиметров, оказываясь вплотную к креслу между ног Эйдена. Он чувствовал исходящий от парня жар, чувствовал запах его страха и возбуждения. Роу замер, все еще не смея коснуться Эйдена, хотя его губы были в считанных сантиметрах от него. Он мучился, и каждая секунда этого воздержания была для него как ожог от УФ-лампы. Эйден переместил руку на затылок Роу, и лейтенант непроизвольно прижался лицом к его паху, издавая глухой, сдавленный стон. Он поднял взгляд, и пальцы медленно потянулись к ремню Эйдена, давая тому возможность остановить его.             - Можно? - едва слышно прохрипел Роу, и в этом вопросе была вся его гордость, брошенная к ногам мальчишки.             Его подчинение было почти пугающим в своей искренности. Пилигрим сжал его волосы, как последнюю связь с реальностью, робко кивая и позволяя ему продолжить. Пальцы офицера не могли скрыть солдатскую грубость, расправляясь с хитроумными застежками на штанах и куртке паркурщика. Он действовал уверенно, но с такой осторожностью, будто разминировал ядерный заряд. Когда Роу избавил его от одежды, оставляя в одних трусах, он на мгновение замер, глядя на Эйдена как под гипнозом. Роу заводил этот парадокс: Эйден выглядит так, будто его можно сломать одним объятием, но на деле он - самое опасное существо в Вилледоре. Парень инстинктивно попытался свести бедра, желая прикрыться, на что Роу мягко, но непреклонно развел его колени в стороны, окончательно устраиваясь между ними. Когда ладонь Роу наконец скользнула под ткань трусов, касаясь разгоряченного, напряженного члена, Пилигрим вскрикнул, от неожиданности прикусывая собственную руку. Роу медленно оглаживал его ладонью, покрывая поцелуями живот парня, заставляя того выгибаться и хвататься за голову лейтенанта, будто именно она создавала гравитацию, не дающую сорваться с орбиты. Эйден чувствовал, как его тело, над которым он привык сохранять постоянный контроль, окончательно сдается под напором страсти бравого офицера. Роу подался вперед, и его дыхание, пахнущее табаком, чем-то кондовым и неуловимо мужским, обожгло нежную кожу. Он освободил стояк Эйдена и его первое касание губами заставило того издать тонкий хныкающий звук.       - Эйден... - Роу почти с религиозным фанатизмом произносил его имя, будто призывая к богу.       Лейтенант окончательно приник губами к девственной плоти и мир для Эйдена перестал существовать. Это не было обыденным механическим сексом для снятия напряжения, это был акт служения. Роу действовал вдумчиво, изучая языком член Эйдена так же тщательно, как Пилигрим минутой ранее изучал его шрамы. Он использовал свой рот с такой самоотдачей, что Эйден невольно зажмурился, закидывая голову назад и давясь воздухом. Это было слишком много для человека, который всю жизнь знал только холод бесконечной дороги. Горячие губы Роу, его ритмичные движения и властная манера брать то, что ему дают, вызывали в Эйдене бурю, с которой он уже не мог справиться.             - Боже, Роу... - простонал Эйден, чувствуя, как его сознание начинает плыть.             Ощущения были настолько острыми, что граничили с болью. Эйден, никогда не знавший такой близости, чувствовал, как земля уходит из-под ног. Роу продолжал, его руки собственнически оглаживали бедра Эйдена, не отрываясь от него ни на секунду. Он поднимал глаза на парня, ловя каждое изменение в его лице, каждый всхлип, каждое сокращение мышц. Для Роу это было высшей точкой наслаждения: видеть, как этот упрямый, независимый Пилигрим плавится в его руках, как он теряет остатки контроля над собой.             - Роу... хватит... я сейчас... - парень почти умолял, когда тело начало содрогаться в новом ритме, не имеющем ничего общего с вирусом. - Пожалуйста, я не могу...             Пилигрим вжался в кресло, испуганный тем, как быстро его накрывает волна. Он привык всё контролировать - свой бег, свой вирус, а сейчас Роу забирал этот контроль, заменяя его чистыми эмоциями. Эйден спрятал лицо в ладонях, невыносимо смущаясь собственной реакции. Роу снова поднял взгляд и столкнулся с красным парнем, смотрящим на него сквозь пальцы. В этом взгляде Роу искал и находил то самое желание - смешанное со страхом, но всё же желание.             Но Эйден продолжал умолять, он боялся потерять себя в этих ощущениях так же, как в превращении. Он попытался отстраниться, но Роу - старый солдат, который знает, как доводить дело до конца, даже если его командир в панике пытается капитулировать перед собственным удовольствием, и только крепче сжал его бедра, фиксируя Пилигрима на месте.             - Нет, парень, - прохрипел Роу, оставляя мокрый от слюней член Эйдена лишь на мгновение. - Ты хоть понимаешь, что ты со мной сделал? Я же пойду за тобой, даже если ты мне прикажешь босиком по химикатам прыгать. И если я могу дать тебе хотя бы это... я буду это делать, пока легкие не откажут.             Офицер чувствовал, что не имеет права остановиться. Он снова приник к Эйдену, и на этот раз его действия были еще более жадными. Он довел его до самого края, заставляя выкрикнуть имя лейтенанта, бесстыдно пренебрегая ушами у стен. Когда оргазм накрыл Эйдена, он почти отключился, обессиленно обмякнув в кресле. Роу остался внизу, прижимаясь лбом к его колену, тяжело дыша и чувствуя, что теперь действительно принадлежит ему.