Олимпийские звёзды.

16.02

Возле льда стояла не только тех. бригада с тренерами, но и Илья с Петей. — Привет, Аделия! — громко поздоровался Илья и активно помахал девушке рукой. Это значительно успокоило её. Сердце согрело волной поддержки от ребят. — Вы чего тут? — уточнила Аделия, смущенно захлопав ресницами. — Пришли посмотреть на то, как ты блистаешь. — Петя похлопал её по плечу. — Давай, Адель, покажи всем класс на льду. Они ещё раз обменялись взглядами. Петины глаза сейчас были серьёзными, сосредоточенными, он был готов ловить каждое движение Аделии, малейший взмах руки, мах ноги, эмоцию на лице. Глаза Ильи светились детским восторгом, безграничным желанием понаблюдать за работой русской фигуристки на льду. И Аделия постаралась впитать в себя стратегию и холодный ум одного и чувственный запал другого. На лёд она вышла с чёткой целью – чисто прогнать короткую программу и отточить свой четверной тулуп. На тренировку также вышло ещё несколько девушек. Никого из них Аделия лично не знала, так, могла слышать где-то их фамилии. После небольшой разминки русской фигуристке включили её музыку. Полюбившееся начало с перенесенной на лёд хореографией Майкла Джексона растормошило Аделию. На первый прыжковый элемент она заходила спокойно. Аксель в два оборота получился уверенный, как и всегда. На вращениях и перебежках Аделия спокойно отдавалась льду, позволяя телу делать то, что оно умеет с идеальной точностью. Второй прыжок она выехала также чисто и изящно. И вот вторая половина программы, осталось прыгнуть каскад 3-3. Волнения нет. Только скорость. Слышно, как лезвие прочерчивает след на льду. Прыжок. Три оборота в воздухе. Снова прыжок. И ещё три мгновения полёта. Сделала. Девушка исполняет последнее вращение. И точно попадая в аккорд, встаёт в завещающую позу. Радостно подпрыгнув на льду после своего проката, она едет к тренерам. Собой спортсменка довольна на все сто процентов, но у тренеров всегда могут найтись замечания, ведь зачастую эмоции и желание не просто прокатать, а прочувствовать программу, могут ухудшить скольжение и технику. Этери Георгиевна коротко хвалит, подмечает незначительные помарки. В целом, тренера тоже довольны. Они вместе намечают дальнейший план тренировки и Аделия едет оттачивать прыжки. Тренировка шла хорошо, пока две фигуристки нечаянно не врезались друг в друга. Аделия тут же встала со льда и подъехала к итальянской спортсменке. — I'm sorry. I hope you're okay? — Девушка протянула итальянке руку. Но та лишь зло на неё посмотрела. Поднявшись сама, фигуристка бросила через плечо грубое «back off» и уехала. Аделия потёрла ушибленное место. В момент падения она не почувствовала боли, хотела лишь удостовериться, что никто не пострадал. Но для иностранной спортсменки она оказалась не более, чем пустым местом. Такая реакция немного обидела, с другой стороны никто не обязан любить спортсменов в нейтральном статусе. Увы, но спорт уже давно не вне политики. Аделия услышала наставление Этери Георгиевны продолжать кататься и, выбросив из головы ненужные размышления, поехала дальше. Достаточно раскатавшись, наконец, ей позволили попробовать 4Т. К этому моменту все девочки с разминки уже откатали свои программы, кто-то ушёл, кто-то остался также потренировать элементы. Первые попытки потерпели поражение. На четвёртой получилось выехать в степ-аут. Нужно сделать его. Ради медали, ради тренеров и главным образом ради себя. Аделия набрала скорость, заход, мах и… Аделия не поняла, что именно произошло и как. Она лишь почувствовала толчок в бок, а потом мир закружился, а в висок ударила тупая боль. Сквозь пелену шума удалось всё же различить Петин голос. — Аделия, ты меня слышишь? Можешь встать? — Да. Не знаю. — Мир вокруг всё ещё немного расплывался, а по телу растекалась свинцовая усталость. Но тут Петросян осознала, что больше не чувствует холода льда. К тому же куда- то движется. — Петя? — Всё хорошо, врачи уже идут. — Гуменник донёс подругу до трибун и уложил на скамейку. К ним подскочил не менее взволнованный Илья, свернул свою кофту и подложил Аделии под голову. Боль немного начала затихать и к приходу медиков, к Аделии уже вернулись нормальные слух и зрение. Осмотр занял не более пяти минут. Врачи заверили: «Сотрясения нет, лёгкий ушиб височной области. Может образоваться гематома, но это не страшно. Сегодня девушке необходим покой, завтра пусть зайдёт в мед. блок для планового осмотра.» Дали обезболивающее и холодный компресс. Аделия медленно села на трибуне, поддерживаемая за оба плеча парнями. Приложила к месту удара компресс. У льда скопилась небольшая кучка людей. В ней удалось выцепить знакомую куртку. Итальянский флаг. Но всё внимание на себя забирал громкий срывающийся голос Тутберидзе. — Вы понимаете, что моя фигуристка могла получить тяжёлую травму! А ей завтра катать программу! — Сбоку от Этери Георгиевны стоял Даниил Маркович. Он аккуратно придерживал её, положив ладонь на спину. Но это не помогало усмирить гнев тренера. — Столкновения бывают. И виной тому может быть один фигурист, а может быть и оба. — отчужденно, с неким презрением прозвучал голос итальянского тренера. Хоть слова и переводились, стоящим рядом членом тех. бригады, тон голосов обоих участников конфликта выдавал их отношение к происходящему. — То есть вы считаете, что моя девочка ещё и виновата? Да ваша пигалица специально её пихнула. Не делайте из меня слепую дуру! — Показательно отвернувшись от тренера итальянки, Этери Георгиевна обратилась к представителям тех. бригады. — Я требую снять эту спортсменку с соревнований за непозволительное поведение и умышленное причинение вреда своей сопернице. В ином случае, я обращусь в соответствующие органы. Этери Георгиевну вместе с итальянским тренером пригласили пройти в отдельную комнату, чтобы решить конфликт, не мешая тренировке. Зал погрузился в гнетущую тишину. Фигуристы, что всё ещё оставались на льду продолжили кататься, но никаких разговоров или тем более смеха не было. Аделию передернуло. В голове закрутились мысли. «А что, если…» И мысли эти едва ли могли стать утешением. Илья нерешительно приобнял девушку за талию, подтягивая к себе. Она не стала протестовать и уткнулась Малинину в плечо, шмыгая носом. Размазывать по куртке сборной США свои слёзы было, наверное, совсем непатриотично, а ещё стыдно, но эмоции от произошедшего просто не могли больше находится внутри хрупкой фигуристки. Аделия почувствовала, как и второй бок окутало приятное тепло. Это Петя придвинулся поближе, обнимая Петросян с другой стороны. — Спасибо вам. — прошептала Аделия, не в силах связать больше двух слов. Когда дыхание Аделии выровнялось, а она сама подняла голову с чужого плеча, Петя потянул их с Ильей за собой. — Пойдёмте обратно в Олимпийскую деревню, нам всем нужно отдохнуть. Полностью вымотанная Аделия, поплелась в раздевалку. Она чувствовала себя выжатым лимоном, потерявшим все свои краски и вкус, бледным и скукоженным. Лениво переодевшись, Аделия вернулась к парням, и они, прикрывая подругу от журналистов и любопытных носов, вывели её с катка. Аделия была рада, что всю дорогу парни просто тихо переговаривались между собой. Не лезли к ней в душу, не жалели, не обсуждали прокат. Дали ей время отпустить свои эмоции с концами. Но всё равно были рядом. Уже на подходе к зданию, в котором разместилась Аделия, Петя уточнил — С тобой побыть в номере, или сама? — Вика должна быть в комнате, только смущать её будете. Идите уже. Дальше сама справлюсь. Петя по-отечески прижал её к себе, погладил по голове и отпустил. — Набирайся сил. Завтра мы с Ильёй отдадим тебе всю нашу уверенность и удачу. — Не зря же мы проиграли, чтобы не растратить запасы. Всё для тебя. Аделия не смогла сдержать улыбки и хлопнула обоих по плечам. — Да ладно вам, будете меня так хвалить, и я подхвачу звёздную болезнь. — Тебе можно. Ты сегодня была неотразима, Адель, а завтра будешь ещё круче. — Спасибо. За весь этот день. Вы мне очень помогаете. — Аделия, наконец, ощутила прилив сил. Под ногами твёрдо почувствовала землю. Она всё сможет, потому что за ней два её личных чемпиона. Два сильных и смелых друга, которые подхватят в любой момент. Страх сбежал далеко и надолго. С такой опорой бояться нечего. С такими ребятами, хоть в огонь бросаться, хоть в море прыгать. Они ещё раз напоследок обнялись вместе, и Аделия зашла в общежитие. По дороге в комнату спохватилась, все новостные паблики скоро, если не уже, начнут пестреть заголовками об её падении. А мама ничего не знает, распереживается совсем. Фигуристка скорее достала телефон и написала сообщение: «Мамочка, привет, у меня всё хорошо. Да, я на тренировке упала, но врачи меня осмотрели и сказали, что всё в порядке. Этери Георгиевна со всем сама разбирается. Я уже в общаге, отдыхаю. Люблю тебя.» Не успела она сунуть телефон в карман, как гаджет завибрировал. Аделия прочитала ответ: «Главное, что ты в порядке, доченька. Отдыхай, увидимся завтра перед твоей тренировкой.» Вика и правда находится в комнате, Аделия сразу замечает её, так как девушка стоит у окна напротив двери. Вика оборачивается, обеспокоено приподнимая брови. — Аделия, ты как? — Не переживай, никаких травм. Сейчас всё расскажу. — Пошли к Соне Самоделкиной? Я встретила её сегодня в столовой после того, как ты ушла. Она звала в гости посидеть. Думаю, что ей тоже не хватает поддержки, и нам полезно будет держаться вместе. — Почему бы и нет. Девочки быстро добрались до нужного номера. Софья жила одна, но планировкой её комната практически не отличалась от двушки нейтральных спортсменок. С улыбкой и громким приветствием Софья обняла Аделию. — Рада тебя видеть снова! — Я тоже рада. Чудо, что я нахожусь здесь. — Ну какое же чудо. Это твой упорный труд, ты вообще молодец, ультра-си делаешь. — Софья жестом пригласила девушек пройти вглубь комнаты. Она разместила на полу плед и подушки, и троица расселась в круг. — Слушай, Адель, что на тренировке произошло? Вроде новость гуляет, все что-то шепчутся, но ситуация мутная. — В общем, на тренировке мы нечаянно столкнулись с одной фигуристкой. Она из сборной Италии. Там кто-то программу ещё катал, мы все старались не мешать, вот и толпились кучей. Я извинилась сразу, хотела ей помочь встать. А она сказала мне: back off. И ещё тоном таким, будто я не человек, а червяк дождевой. — Аделия скривила лицо, передавая ту брезгливость, с которой итальянка сплюнула эту единственную фразу. — Вот она стерва! — Несдержанно прокомментировала Софья, но Вика махнула ей рукой, внимательно глядя на Аделию. Ей хотелось узнать, чем же всё закончилось. — В-общем, катаюсь дальше. Когда короткие все прогнали и лёд стал посвободнее, тренеры разрешили потренировать четверной тулуп. Сначала не получалось. Потом я почувствовала скорость, мах, всё должно было наладиться. И во время прыжка эта эээ… — Замялась Аделия. — Сучка. — Подсказывает Самоделкина. — Да, думаю ей подходит. В-общем, влетает она в меня на полной скорости. И я падаю на лёд. Виском ушиблась, но не сильно, пыталась как могла руками себя подхватить. Но сначала шум в ушах был, а в глазах плыло. И я ничего не понимала. Меня Петя со льда, оказывается, вынес, ну и потом уже врачи подошли. — Беспредел. Уверена, если бы эта итальянка упала, то к ней врачи в ту же секунду подлетели. — На лице Вики застыла злость. Мышцы напряглись, лоб покрылся морщинами, а губы чуть выпятились вперёд. Аделия отвлеклась от истории, оглядывая подругу. — Главное, что мы не одни, Вик. У нас есть наши тренеры, у нас есть друзья, и мы есть друг у друга. Вика расслабилась, выдохнула и потёрла лицо. — Да, знаю. Спасибо за это. — Что с итальянкой? — Напомнила о предмете обсуждения Самоделкина. — Этери Георгиевна хочет добиться её дисквалификации. Они ушли куда-то разбираться, чтобы не прилюдно. Думаю, Даниил Маркович напишет мне, или сама Этери Георгиевна. Софья понимающе закивала. Её взгляд некоторое время ничего не выражал, будто она смотрела за грань настоящего мира. Куда-то за горизонт этой Олимпиады. Но Самоделкина быстро вернула себе лицо. — Ладно, уверена, что она получит по заслугам. А нам, девочки, надо как следует настроиться на завтрашний прокат. У меня кое-что есть. — Вика с Аделией заинтересовано следили за Софьей. Девушка порылась у себя на полке и вернулась с колодой карт. Не игральных, а гадальных. — Ты что, ведьмочка? Софья, смеясь, плюхнулась обратно на свою подушку. — Ну почему сразу ведьмочка, всего лишь гадалка. На прокаты гадать не будем, от нервов белиберда получится. Но вот на что-нибудь другое очень даже можно. Например, на карьеру, на будущее, на отношения. — Выдержав небольшую паузу, Софья задорно хлопнула русскую фигуристку по плечу. — А, Аделька, признавайся, что у вас с Петей? — С Петей?! У меня ничего! — Аделия возмущенно вытянула лицо. А Софья лишь продолжала хохотать. — Ну ладно, ладно, оставим любовные интриги до следующего вечера. Тогда сами предлагайте, раз отвергаете. Смех и шум не прекращался до поздней ночи. По началу Соня раскладывала карты серьёзно, трактовала значения, словно по книге. Но со временем запросы стали принимать всё более шутливую форму, а трактовки приобретать некую абсурдность. Но, главное, что все остались довольны и разрядились перед предстоящим важным днём. Уже по возвращении в свою комнату, Аделия увидела пропущенный звонок от тренера и сообщение от него же. — Слушай, Даниил Маркович написал, что эту итальянку сняли с Олимпиады. Несколько журналистов снимали тренировку и этот момент чётко попал на камеры. А там видно, что фигуристка намеренно ехала на меня. — Хоть где-то справедливость торжествует. — Вика уже успела переодеться и поплотнее укуталась в одеяло. — Одной соперницей меньше. Аделия кивнула. — Это точно. Хотя Этери Георгиевна так «расхвалила» эту итальянку Глейхенгаузу, что я уже никогда не смогу видеть в ней соперницу. — Ну-ка, поделись красноречиями. Аделия махнула рукой. — В целях сохранения авторитета Этери Георгиевны, я лучше не буду это произносить. Но оскорблименты правда красноречивые.

17.02.

Даниил Маркович встряхнул Аделию за плечи. — Ты чего хмуришься? Волнуешься? — Волнуюсь из-за того, что совсем не волнуюсь. Странно даже. — Петросян пожала плечами. — Не волнуешься и молодец. — как раз объявили выход первой разминки. — Давай, Адель, ни пуха, ни пера. — Да и к чёрту. — тихо вторила фигуристка. Пока спортсменки стояли под трибунами, готовясь к выходу, Аделия с Викой без слов переглянулись и легонько кивнули. Даже находясь на одном льду в качестве соперников, между ними сохранялись тёплые отношения, и девочки с удовольствием хотели болеть друг за друга. На шестиминутке все фигуристки успешно раскатались и попробовали свои прыжки. Первой на лёд выходила Вика. Перед тем, как сойти со льда, Аделия проехала ещё один круг, чтобы ободряюще похлопать подругу по спине. Сафонова послала Адели короткий взгляд, и они разъехались. Белорусская спортсменка откатала не очень хорошо. С помарками и шероховатостями. Ошибка на вращение, неясное ребро на флипе и каскад 3-2 – всё это в конечном счёте повлияло на крайне низкую оценку. Аделия не могла позволить себе переживать за подругу. Следующий же прокат – её. Тысячи фанатов смотрят эфир, сотни приехали болеть за неё в Милан, Даниил Маркович одиноко прогуливается вдоль катка, видно, как переживает больше обычного из-за отсутствия Этери Георгиевны. Петросян никого из них не видит. Она смотрит наверх, вперёд, на судей. Но на самом деле куда глубже. Она смотрит в себя. Погружается в свои эмоции и жадно поглощает льющуюся музыку, преобразуя её в отточенные тренировками движения. Зажигательное начало под песню Майкла Джексона завело всю публику. И дальше энергия в Аделии не кончалась. Всю программу девушка откатала чисто. И была собой безумно довольна. После выставления оценок, российская фигуристка на довольно длительный срок заняла место лидера. Счастье в ней бушевало. Хотелось побежать к маме, к Этери Георгиевне, к Вике с Софьей, и к Пете с Ильёй, заобнимать их всех, задарить комплиментами. Без них она бы не вышла, не откатала так волшебно. Но правила есть правила, пока что Аделия лишь улыбалась в камеру и поздравляла других фигуристок, даже если они были настроены к ней не так дружелюбно. Когда японской фигуристке из предпоследней разминки удалось сместить Аделию на строку ниже, она не слишком расстроилась. В десятку лидеров она уже точно войдёт, а с большой вероятностью и выше, для результатов короткой программы это очень даже прилично. Фигуристка поспешила скрыться от лишних камер. До конца выступлений осталось немного, так что Аделия с большим нетерпением дожидалась окончания, чтобы разделить радость сегодняшнего выступления с близкими. Сразу после завершения коротких программ у выхода с катка образовалась небольшая компания: Аделия покоилась в объятиях мамы, Пётр стоял тут же, держа в руках аделины подарки от фанатов; чуть поодаль Софью Самоделкину на руках закружил Миша Шайдоров; Илья что-то экспрессивно и очень увлеченно говорил своим девочкам из сборной; Вика, скромно сцепив руки, разговаривали с Никой Эгадзе, тоже приехавшим поддержать девушек. Когда первая волна радости отступила, и море фигуристов погрузилось в штиль усталости, спортсмены засобирались вернуться в деревню. — Ты молодец, Аделечка, моя звёздочка. Иди, веселись с ребятами. Но не забывай писать мне. — Мама отпустила фигуристку, ласковым жестом поправила ей волосы и подтолкнула к уже собравшимся в кучу спортсменам. — Ты тоже отдыхай, мама. Доброй ночи тебе. — Проводив маму долгим взглядом, Аделия присоединилась к группе. Она сразу же попала в крепкие объятия Сони и Вики. Девочки обменивались впечатлениями, громко хвалили друг друга, и ни на шаг не отступали. Сборная США шла чуть впереди, но по мере приближения к Олимпийской деревне, Илья отделился от своих и резво подошёл к сборной команде русскоговорящих. — Ребят, мы с девочками хотим немного посидеть сегодня, поболтать, может быть сыграть в настольные игры, не хотите присоединиться? Аделия практически одновременно переглянулась со своими спутницами, тут же состроив одинаковые азартные лица, девочки согласились. Без Пети тоже не обошлось. Остальная группа поддержки отказалась, сославшись на какие-то свои дела. И вот шумная компания отправилась в комнату Эмбер, как самую просторную, перед этим предварительно умыкнув сладости из столовой.