Алтарь забытых мечтаний

Стук… еще один… Звук слабел, паузы между ударами растягивались, будто время специально замедлялось, чтобы продлить эту мучительную грань между жизнью и смертью. На мониторе линия ползла вниз.. ровная, беспощадная. В операционной повисла звенящая тишина, которую нарушал только равнодушный писк монитора. Монотонный, механический, отсчитывающий последние секунды. Линия на экране медленно ползла вниз, превращаясь в тревожно ровную черту. — Разряд! Ещё раз! Холодный металл, судорожный вздраг тела — и снова тишина. Хирург не сводила глаз с экрана, ее руки, вопреки всему, оставались твёрдыми. Ещё миг, и граница станет непреодолимой. Жизнь ускользала сквозь пальцы. Тишина стала почти осязаемой. Даже дыхание врачей в комнате, казалось, замерло. И вдруг — лёгкий всплеск на мониторе. Едва заметный. Как рябь на спокойной воде. Тук. Сердце забилось. А в глубине операционной, в полумраке за спиной врача, будто шевельнулась тень, словно не только пациент вернулся с края, но и что-то ещё пробудилось вслед за ним… … Этот день прошёл обычно и тяжело, как и другие дни на смене у молодого хирурга. Бесконечные обходы, срочная госпитализация, три операции подряд — силы почти иссякли. После последней, затянувшейся до поздней ночи, доктор вошла в свой кабинет, чтобы забрать документы, едва стоя на ногах. Она уже потянулась к папке, как вдруг сзади послышались шаги, резкие, совсем не похожие на привычное шарканье уставших коллег. Она обернулась — и мир вокруг взорвался ослепительной вспышкой. Последнее, что она почувствовала, — ледяное прикосновение чего‑то нечеловеческого к затылку… Пустота. Безграничная тьма. Все, что увидела увидеть девушка, — а точнее, почувствовать, пока находилась в сознании, — было тяжёлым ударом по голове, словно на неё обрушились все мирские грехи, и нанесён он был явно чем‑то железным. ...       

Постепенно тьма начала рассеиваться, уступая место размытым очертаниям. Картина перед глазами с каждой секундой становилась все чётче. Тусклая масляная лампа на деревянном столбе была первым, что она увидела, перед тем как рывком сесть и сделать резкий вдох, будто кислород был перекрыт уже несколько часов. Оглядевшись, девушка поняла, что находится в конюшне, и лежала на стогах сена. На ней было простое платье из каких-то тряпок (которое по собственной воле она бы в жизни не надела). Руки, ноги на месте, на теле ни царапины, даже голова не болит, значит, можно выдыхать с облегчением. «А, ну спасибо, что хоть не в куче навоза проснулась» — это и были первые мысли, вместо вопросов «кто я», «где я» и тому подобное. Из прошлой жизни она не помнила ничего, кроме своего имени и знаний в области своей профессии. «Маргарита. Рита. Марго.. У того, кто выбрал мне это имя, явно был вкус.» Старая деревянная дверь из конюшни со скрипом поддалась и выпустила девушку на свежий воздух. Перед ней открылся древний город, где смешались Восток и Запад, вера и война. Узкие улочки, вымощенные неровными камнями, петляли между двухэтажными домами с плоскими крышами. Стены из желтоватого известняка, тёплого на закате, были испещрены трещинами веков. Кое‑где виднелись следы недавних осад — сколы на кладке, заделанные наспех глиной и деревом. Воздух был насыщен ароматами: ладана из ближайших храмов, пряностей с торговых рядов, жареного мяса из уличных харчевен, конского пота и пыли, поднятой сотнями ног и копыт. По улицам сновали люди в самых разных одеяниях: паломники в плащах, купцы в ярких восточных халатах, монахи в чёрных рясах, женщины в длинных юбках и платках, солдаты в кольчугах и шлемах. «в какой угол земли я вообще попала? Ну тут одно из двух: либо перерождение существует, либо мой мозг перестал здраво работать.» Из тени одного из переулков появилась пожилая женщина с корзиной фруктов в руках, и Рита рванулась к ней. — Извините, а какой сейчас год? Просто одетая дама обернулась с неким недоверием в глазах. — Дитя, ты что, с неба свалилась? Ныне 1179‑й год от Рождества Христова. Сердце в груди забилось так сильно, что, казалось, готово было выпрыгнуть. Она выдохнула: — Благодарю.. А где мы? — На святой земле, дитя. В Иерусалиме, — женщина махнула рукой в сторону, где на фоне темнеющего неба вырисовывался силуэт Храма Гроба Господня, — Видишь купол? Там, где светятся огни, — сердце города. Сюда стекаются паломники со всего мира, а воины защищают святые места от неверных. Рита осталась стоять с открытым ртом. «1179 ГОД. ДВЕНАДЦАТЫЙ век. ИЕРУСАЛИМ?!» «пиз.. Ладно, материться-то не культурно, раз я на святой земле. Надеюсь, это просто дурной сон, и сейчас я прямо как в детстве, осознав это, закрою глаза и открою у себя в кро..» Но мысли девушки перебил резкий толчок в спину. — Гляди, куда идешь, баба, коль вымахала тут посреди пути! — Мимо неё со всех сторон пронеслись солдаты, несущие на себе щиты, и красные кресты на своём одеянии. Один из них случайно и задел её. — Я вообще-то стояла! Сами глядите, куда свои махины несёте! — Выкрикнула она вслед, но тот крестоносец уже ничего не услышал, и девушка медленно побрела вперед по улице, размышляя: «да какая разница, сон это, иль не сон. Раз уж я в Иерусалиме в 12 веке, буду выживать, используя свои навыки по полной. А здешняя медицина как раз оставляет желать лучшего – люди умирают даже от самых обычных и нестрашных болезней. Я смогу помогать им, заодно и самой развиваться в этом городе и получать выгоду для себя.» Не зря ведь девушка работала в прошлой жизни врачом. И все медицинские знания остались в ее голове, несмотря на потерю всего остального. И тут, проходя мимо очередной каменной стены двухэтажного дома, начали всплывать странные воспоминания. Она помнила, как поступала и училась в правоохранительных органах, как метко стреляла и отлично обращалась с оружием.. а потом огромнейший пробел в памяти, и вот она уже стоит в белом халате у операционного стола, со всеми нужными знаниями. Неужели.. Но её мысли перебил пронзительный вопль, донёсшийся с противоположной стороны улицы. Захлёбываясь криком, корчился на земле мальчонка лет десяти. Вокруг столпились люди — кто крестился, кто шептал молитвы, иные лишь качали головами, не ведая, как помочь. — Расступитесь, во имя Господа! — громко возгласила Рита, раздвигая толпу. Протиснувшись к мальчику, она тотчас распознала признаки недуга: дитя едва держалось в сознании, руки била крупная дрожь, лицо сделалось белее полотна, а крик вырывался сам собой, без воли страдающего. — Несите сахар, скорее! — обратилась она к матери, что стояла рядом, заламывая руки, с лицом, искажённым от ужаса. — Сахар?.. Но зачем, госпожа? Отчего сахар? — пролепетала женщина, в глазах её читался неподдельный страх и растерянность. — Живо, говорю тебе! Или хочешь, чтобы сын твой отошёл в мир иной у тебя на руках? — голос Риты прозвучал твёрдо, почти сурово. Мать метнулась прочь и через мгновение вернулась с горстью желтоватых кристаллов. Рита бережно уложила голову мальчика к себе на колени, осторожно вложила сахар ему в рот — успела как раз в тот миг, когда сознание почти покинуло ребёнка. Минута — и дрожь утихла. Ещё несколько мгновений — и глаза мальца прояснились, дыхание выровнялось, на щеках проступил румянец. Он приподнялся, огляделся вокруг, будто не понимая, что произошло, а затем бросился к Рите, обхватив её за талию. — Тётенька лекарь, спасибо, спасибо огромное, что спасли меня от страшной смерти! — Мальчик запрыгал, уцепившись за юбку Риты, и она увидела в его глазах столько эмоций и столько жизни.. которых, казалось бы, не видала так давно. В толпе зашептались, зашумели: — Чудо! Истинное чудо! — Ведьма! Видите, у нее рыжие волосы — знак нечистой силы! — Колдовство, колдовство! — Нет, нет, — возразил седобородый старец, — сие — дар Божий. Видите, она действовала с рассудком, не бормотала заклинаний, а велела дать сахар. — Не чудо, добрый человек, — спокойно ответила Рита, отряхивая подол. — Всего лишь недуг, именуемый гипогликемией. Недостаток сладости в крови — вот и вся причина. — О, святые небеса, вы спасли жизнь моему ребёнку.. — Мать с мокрыми глазами бросилась обнимать своего сына, — Не ангел ли вы, посланный Богом на землю? Эта фраза заставила Риту усмехнуться. — Возможно. — девушка на секунду задумалась, как же сделать инсулин, необходимый для жизни этого мальчика. — Или же, я просто лекарь, который не прослушал наставлений мимо ушей. — Как же я могу вас отблагодарить, госпожа лекарь? Рита осмотрела женщину, которая была неплохо одета по тем меркам. — Буду благодарна, если вы предоставите мне крышу над головой, как раз я ищу место, где переночевать.. Понимаете, я приехала сегодня с очень далёких земель. — Разумеется. Нам не составит труда предоставить комнату для спасительницы нашего единственного сына.