Алтарь забытых мечтаний

Проснувшись раньше, чем семья, у которой Маргарет проживала, она тихо вышла из дома и направилась в лечебницу. Всеволод уже ждал ее там. Внутри госпиталя святого Иоанна душно, пахнет сушеной полынью, уксусом и застарелым страхом. Солнечные лучи пробиваются сквозь узкие окна, подсвечивая пыль, танцующую над длинными столами, заставленными глиняными кувшинами и медными ступками. Стоя посреди этого хаоса, лекарь нарезает корни алтея. Работа не ждет: раненых после последней стычки у стен города привозили всю ночь. Едва Всеволод успевает открыть рот, как девушка вручает ему тяжелый пестик и указывает на мешок сушеной крушины. Пока помощник потеет над ступкой, девушка методично отсчитывала капли опия, не глядя на него, но не упуская случая прокомментировать его неуклюжесть. «Ты так слабо давишь, будто боишься обидеть эти зерна. Поднажми, Сева, здесь госпиталь, а не девичий сад». Все попытки парня возразить и тоже показать свой характер быстро провалились. Он и сам не заметил, как теперь извинялся перед своей «госпожой» чаще, чем успевал сделать вдох. Атмосфера строится на знаниях девушки и железной дисциплине. Маргарет знает свойства каждого семени в этой комнате, а он для неё — лишь дополнительная пара рук, причем не самых умелых. ... Впереди предстояли еще три дня тяжелой работы, которые превратились в бесконечный цикл из пара, горечи и запаха трав. Пока люди боролись за каждый вдох, Маргарет устроила своему парню настоящую игру на выживание, обрушив на него горы сырья. Пока Всеволод в кровь стирал ладони, растирая корень алтея и семена белены, она высмеивала его «нежные дворянские ручки». К вечеру он едва стоял, но она заставила его до полуночи драить медные котлы, ядовито замечая, что чистота — единственное, чем он может быть полезен, раз уж обделен медицинскими знаниями. На второй день был пик эпидемии. Она заставила помощника бегать между очагами огня и столами для смешивания. Когда он от усталости просыпал щепотку дорогого шафрана, лекарь отчитала его перед младшим персоналом, сравнив его грацию с пьяным верблюдом. На третий день кризис миновал, воспаления у раненых начали спадать. Выдохнув с облегчением, Маргарет с Севой направились наружу, подышать свежим воздухом. Вечерний Иерусалим обдает жаром даже после захода солнца. Пыль улеглась, и в саду при госпитале пахнет нагретым камнем и горьким олеандром. Лекарша идёт впереди, чеканя шаг, а он плетется сзади, словно побитый пес, которого только что выпустили на волю после трехдневного заточения. Когда пара остановилась у фонтана, Всеволод наконец решился заговорить. Его голос дрожит не столько от страха, сколько от эмоционального истощения. — Ты играешь мной, как кошка с мышью. Когда ты хвалишь меня, я готов на всё, но потом ты бьешь словами так больно, что лучше бы ты ударила меня ножом. Я не могу больше терпеть эти твои... качели. Я ухожу. Маргарет медленно повернулась, сложив руки на груди. На её лице нет ни тени сочувствия — только холодное, высокомерное любопытство, с каким она рассматривает неуверенное лицо парня. — Уходишь? Куда? Обратно в свою никчемную жизнь, где никто не посмеет сказать тебе правду в лицо? Ты называешь это "качелями", а я называю это огранкой. Я сделала из тебя человека за три дня, пока ты скулил над ступкой. Парень замялся, не зная что ответить. — Сам вызвался быть моим помощником и сам убежал, — с насмешкой продолжила девушка. — Но твоему младшему брату всё ещё нужна моя помощь. Поэтому мы сможем остаться просто знакомыми. Не более. Он на мгновение поднял глаза, и в них читалась не злость, а глубокое, почти смиренное изнеможение. — Пусть будет так. Моему брату повезло, что у него есть такой лекарь, как ты. Наверное, это оправдывает всё остальное. Он слегка склонил голову в формальном, но искреннем жесте. И, не забывая о своих манерах, провёл девушку до дома по ночному Иерусалиму. ​— Доброй ночи. Тебе тоже нужно отдохнуть, как бы ты ни притворялась, что сделана из железа. — Пожелал он на прощание. — Спокойной ночи. Молись, чтоб тебе не снились кошмары о страшной рыжей ведьме, что взяла тебя в рабство на три дня. После этих слов, девушка поднялась на чердак, чтобы проверить все лекарства по списку, попутно размышляя: «посмотрите-ка, его хватило всего на три дня с момента, как он признавался мне в чувствах и был готов принести к моим ногам целый мир. Ну, в общем, он далеко не первый и не последний парень, кто не смог выдержать моего характера». Перелив в бутыль последнюю настойку, она позволила себе лечь в постель. Память из прошлой жизни еще по большей части была как в тумане. Пытаясь вспомнить некоторых личностей, с кем она встречалась в своей жизни в XXI веке, в голове всплывали только случаи, когда парни не выдерживали её властного характера и бежали. «уж лучше быть жестокой, чем показать перед кем-то свою слабость».